Самарские судьбы

Самара - Стара Загора
Блоги
"Хроники самарочки"О конкурсе-выставке "Во славу земли Самарской"


Открыта официальная группа конкурса ( m.vk.com/voslavu63) художественных студенческих работ «Во славу земли Самарской»: официальные документы, образцы заявок на участие в конкурсе и, конечно, общение. Присоединяйтесь.
стихи и сказкиСказка о влюблённом короле, о ведьме и о любви
стихи и сказкиСказка о восточном султане и о его любви
Промежду больших конкурсов"И привкус слова в Космосе висел"
Сегодня Всемирный день поэзии. Мы отмечали его заочно у Посла России в Австралии.
Заметки на стенеЯ иду тебя искать (продолжение 6)
Сначала Вадим даже не поверил в то, что увидел. Слишком это было неправдоподобно. Такое только в ужастиках происходит. Но вот же она, книга. Не верить своим глазам Вадим не мог. Со зрением у него всегда всё было в порядке. Хотя, учитывая то, что он сейчас пережил, он слегка начал сомневаться в адекватности своих органов восприятия действительности. Вадим бережно прижал книгу к груди и начал выбираться из подвала. Испытать второй раз то, что он испытал только что, ему не хотелось, даже несмотря на то, что ощущения ему понравились. Но кто знает, к чему это может привести впоследствии. Вдруг его на самом деле утянет в какие-нибудь бескрайние космические пространства, и он будет вечным скитальцем космоса в полном одиночестве? От этой мысли Вадим похолодел и почувствовал, как внутри живота у него всё скрутилось в тугой узел. Нет уж, такая перспектива его не прельщала.
мои стихи и прозаКаллиопа


Всемирный День поэзии в библиотеке "Истоки" Тольятти

Мои стихи, песни и прозаРадость молодящая


Этот март для меня – аистовый, книжный, юбилейный.19-го числа получил из издательства свой новый поэтический сборник «Зори дикоросные», в котором с десяток стихотворений посвящены именно этим чудесным птицам, а 20-го, накануне Дня Поэзии, увидел на водонапорке и первого аиста.
«Из какого же заморского края-рая, друг мой долгожданный, возвратился ты на родину?», - риторически вопрошаю его, и риторически же восклицаю. – И какой же великий навигационный зов пробуждает силы в тебе расправлять крылья и лететь над огромным земным шаром сквозь все встречные и боковые ветры через тысячи воздушных миль на нашу, ещё не совсем погожую и прогретую Кубань!
Здравствуй, друг милый, друг неизменный, и пусть моя книжка со стихами о племени твоём будем подарком тебе! А подарком от тебя к моему 60-летию и есть твой прилёт, как молодящая радость для сердца и глаз юбиляра...
Да, много важных дел у нас: тебе – себя и дом свой хворостовый приводить в порядок, и любимую ожидать-встречать, мне – хлопотать по проведению юбилея, и тоже друзей любимых привечать. Потому и нечасто видеться нам в эти дни. Но впереди-то у нас две трети весны и две трети лета до отлёта твоего в края-рая, мне неведомые, и встречаться мы будем чуть позже почти ежедневно!
С возвращением на родину, аист мой ненаглядный, радость моя молодящая!

21.03.2019
"Хроники самарочки"Сегодня в Самаре состоится фестиваль "Всемирный день поэзии"
21 марта ЮНЕСКО учредил Всемирный День Поэзии. В 2016 году впервые в этот день ко всем 68 станциям метро Петербурга и ВУЗам вышли волонтёры с яркими листовками, на которых были культовые тексты петербургских поэтов-современников, и подарили праздник тысячам горожан.

В 2017 году фестиваль прошел в 24 городах, в 4 странах мира.

В 2018 году фестиваль включил в себя 7 стран, 52 города. Событие массово освещалось в СМИ, став серьезным трамплином для многих талантливых поэтов!

В 2019-м площадки ВДП открыты в 58 городах 10 стран мира.
Зазеркалье душиГазификация
Детство моё деревенское чумазое пришлось на отрадный период газификации всей страны. По крайне мере, нашей станицы. Взрослые воодушевлённо обсуждали перемены. А нам, детям, понятное дело, даже невдомёк было о предстоящих перспективах, у нас другая радость – траншея для газовой трубы, вырытая вдоль дороги по всей улице. Настоящий окоп! Мне – по шейку. Из него мы и воевали с «немцами» целыми днями, свободными пока ещё за пару недель до «первый раз в первый класс». А родительские запреты «это опасно» только больше добавляли нам боевых реалий.

В то душное утро все бойцы ещё зоревали. А я уже служила по совместительству и по обыкновению нянькой. Ох, и ненавидела же я эту свою службу! Скучная она. И нервная. А самое обидное, что за каждый подвиг я потом таких получала! Вечно мне за мою подопечную влетало. То сама влезет куда-нибудь, то сдаст, куда я влезла! И как столько вредности может быть в человеке! Где только набралась за свои три года! А ещё сестра называется. Настрадалась я от неё изрядно.

Газовщики были уже на стадии сварочных работ. Как раз в нашем проулке. Трубы, проложенные возле рва, приваривали одну к другой, превращая в цельную длиннющую трубу, которую потом предстояло опустить в ров. Вот на эту длиннющую, уже сваренную мы и уселись верхом с трёхлетней Людкой под огромным орешником у дороги напротив нашего дома. Она коричневыми ладошками молодые орехи от кожуры очищала, а я – такими же коричневыми, колотила их камнем на трубе и совала в рот ядрышки по очереди то себе, то ей. Из нашей приоткрытой калитки доносились голоса родителей и стук отцовского молотка – крыльцо поправляли. Со стороны рабочих за моей спиной – тоже постукивания, потрескивание сварки и периодические возгласы «взрослых разговоров», которые мама нам не разрешала слушать.

Труба толстая – сидишь на ней, как на коне. Особенно Людка: ножки коротенькие, кривенькие – как раз и обхватывают всю трубу по диаметру. Мысочки засунула под трубу с двух сторон и покачивается с полным ртом, набитым ореховой кашей.

Как вдруг труба стала под нами проворачиваться! Огромная неподъёмная труба сама собой начала катиться в сторону! Я и опомниться не успела, как она навалилась мелюзге на щиколотку. Я спрыгнула, схватила Людку за ножку, тащу – ойкает. А труба продолжает накатываться! Я – толкать трубу! С ноги! А она – на ногу!! Придавила к земле по самое колено. Мала́я, естественно, не усидела, сползла в сторону придавленной ноги, упала на бок, лежит с вытаращенными пуговками... Потом кааак заорёт!

Я на четвереньках упираюсь руками в трубу, чтоб столкнуть её с орущей Людки. Сердечко колотится, ручонки трясутся. Всю силу собрала, какой обладала с учётом обуявшего непомерного ужаса! А труба намертво – не она двигается от меня, а я от неё, колени счёсывая об камни. Глянула в сторону рабочих, а они возятся там вдалеке, дворов через пять от нас, будто ещё сдвинуть хотят.

Людка вопит неимоверно. Я толкаю трубу уже кровяными коленками. Из калитки отец несётся. Следом мама. Дед какой-то, проезжающий мимо на велосипеде, рванул в сторону рабочих, кричит им что-то, машет. Не знаю, сколько вечностей длился этот кошмар. И как Людка у отца на руках оказалась. Но поднималась я со своих зудящих щиплющих коленок уже с абсолютной убеждённостью: ну всё – убьют. Прощай, жизнь молодая. Отжила я своё.

А что – хорошо отжила. Счастливо. В достатке. Куклы, медведь даже мягкий. Масло. Шоколадное. Не на хлебе. Кусками. Путешествовала опять-таки я много: и дед на пасеку в поля брал, и отец на сенокос возил, и на мотоцикле я рулила один раз! Что там говорить, жизнь у меня была насыщенная. Богатая. На пасеке даже к азартным играм пристрастилась благодаря деду, картёжнику. Помирать не жалко – хорошая жизнь была прожита.

Голубей даже разводила! Два дня. Дядь Жека мне голубку на развод подарил. Белую! И сизаря. Ванька соседский мне обзавидовался пока я их в авоське домой тащила. Чуть не расплакался, мне показалось. Сжалилась я над ним – поделилась. А зачем мне два, мне на развод и одного хватит. Голубку, конечно – себе! Я за ней, ой, как хорошо ухаживала! В старый крольчатник посадила на второй ярус – дядь Жека сказал, им лучше на чердаке. И зерна, и воды, как было велено. И масла шоколадного не жалела! На третий день проверять полезла, не развелась ли там моя голубка. Дверцу открыла и шарю на ощупь. Голубятня у меня была бы, конечно, завидная, если б тогда я с ведра перевёрнутого не оступилась. Есть что вспомнить. Много хорошего.

Были, конечно, и несчастья, не без этого. Но это мелочи жизни. А из крупных – вот сначала сестра в доме появилась, а потом, родители, видно, решив, что одной сестры маловато будет, чтоб жизнь мою испортить окончательно, купили мне пианино. Но зато и велосипед у меня был – свой. «Орлёнок». Голубой, настоящий, новый, из магазина, а не как у Ваньки – от старшего брата. Весь побитый, скрипучий, с разными педалями и рваной сидушкой. Так что жаловаться мне грех. Счастливая я была. Всем бы – такими счастливыми!

Стояла я так в раздумьях, повесив плетьми ручонки, в битуме перепачканные, обессиленные. Плечики ссутулив, оттянув их книзу, что и бретелька сарафанная сползла. Коленки содранные растопырив, стопы скосолапив. Стояла, былинка, погружённая в воспоминания свои глубокие. Умиротворённые. Поставив глазёнки чёрные стеклянные куда-то на мамину переносицу. Не моргая, не реагируя. И, видно, не было во взгляде моём ни страха, ни вины, ни чувства сожаления о содеянном. А одна только отрешённость блаженная, неземная. Уносящая меня отсюда далеко, в детство моё медовое. Куда-то туда, в ту даль, скрытую там, за маминой переносицей. Вся жизнь перед глазами в один миг заново прокрутилась. Будто всю жизнь так стою.

И ещё стояла бы. Если б возле переносицы маминой с двух сторон уголки не заблестели. Я включилась автоматически от этого блеска, взгляд на мамины зрачки перевела – огромные, испуганные, бегающие. Вижу, маму как затрясло! Как побагровела она! Как задёргались у неё губы! Думаю: ну всё, неужели не просто убьют через отрывание башки, а ещё и руки-ноги сначала поотрывают. И вот тут уже не по себе как-то стало. На секунду. Только секунда у меня была на это осознание. Потому что в следующую я уже оказалась схваченной. Руками мамиными трясущимися тааак сдавленной! Тааак к груди её прижатой! Что кровь моя вся в пятках осталась, а в мозг ничегошеньки не поступало и думать он уже и вовсе не мог о том, что вообще происходит. Чувствовала только, как губы мамины тыкались мне в лицо беспорядочно всюду. То в лоб, то в глаза, которые даже открыть не могла я из-за этих тыканий. То в щёку, то в другую. То в подбородок, то в нос, то прямо в ноздрю попала. Целует, треплет меня, причитает каким-то не своим, истеричным голосом – «доча, доча, всё хорошо, успокойся, всё хорошо, слышишь, доча». Я вишу, сандалиями болтая, зажмурившись – сморщенная, как яблоко бабулино из бочки, квашеное. Замлевшая на полтела, отмершая. Удушенная материнскими крепкими объятиями. И думаю: ошиблась, не отрыванием башки казнят, а передавливанием тела.

То ли мама детей своих тогда перепутала. То ли облик мой в ту минуту и впрямь был нездоровый.
"Хроники самарочки"Бьем рекорды: в Самаре родилась третья тройня с начала 2019 года


По информации samara.kp.ru:

Аист продолжает перевыполнять план по тройням в Самаре.

С начала 2019 года в областной столице в больнице имени Середавина родились уже третьи по счету тройняшки.
"Их знали миллионы"Умер оперный певец Сергей Балашов


Российский оперный певец Сергей Балашов скончался на 48-м году жизни. Об этом сообщается на сайте театра имени Станиславского и Немировича-Данченко.

В театре рассказали, что артист умер в ночь на 20 марта. Причина его смерти не уточняется. Балашов был ведущим солистом оперной труппы театра с 1998 года.
КарагайТюльпаны
Тюльпаны качают в прохладных ладонях
Притихших доверчивых солнечных зайцев,
Но сердце в таком одиночестве тонет --
Не слышу, как листья касаются пальцев.

Зачем мне цветок этот солнечно-жёлтый
И стебель, и лист с серебристым налётом,
Зачем это всё, если снова ушёл ты,
И мне -- на работу.

И жалко, до ужаса жалко тюльпанов
С их странной, короткой и жертвенной жизнью.
Как свечи они догорают в стаканах,
И нет ни обиды в них, ни укоризны.
"Их знали миллионы"Умер великий Марлен Хуциев


В возрасте 93 лет в Москве скончался российский и советский кинорежиссер Марлен Хуциев, об этом ТАСС сообщили в Союзе кинематографистов России. В конце декабря прошлого года режиссер и его супруга Ирина Соловьева были госпитализированы — волнуясь за ее состояние, режиссер отказывался ложиться в больницу без нее. 4 января женщина умерла в реанимации.
Виктор Шамонин (Версенев) Стихи и сказкиЗимний вечер тих и светел...
Зимний вечер тих и светел,
Месяц вышел молодой,
Чубчик светло-рыжий свесил,
Глазки кажет с хитрецой.

Звёзды в небе хороводят,
Осыпают светом лес,
Вдоль дорог морозец бродит,
Хрусталём звенит окрест.

Серебрится снег на ёлках,
Серебром укрылся бор,
Ветер старый на задворках,
Вьёт с усердием узор.

Спит река за снежным бором,
Спят под снегом берега.
Снятся им за косогором,
Лета красного луга.

Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Читает: Анатолий Шмыдко
Стихотворение ЗИМНИЙ ВЕЧЕР ТИХ И СВЕТЕЛ... слушать, скачать

Виктор Шамонин (Версенев) Стихи и сказкиПро медведя-простачка Сказка в стихах


Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Художник: Мирослава Костина
Читает: Анатолий Шмыдко
Сказку ПРО МЕДВЕДЯ-ПРОСТАЧКА слушать, скачать

Старым стал медведь совсем,
Он теперь в обузу всем.
День-деньской медведь рычит,
День-деньской медведь ворчит,
На охоту не сходить,
Как ему теперь прожить?!
Так и жил он, и худел,
Мясо он во сне лишь ел,
Вспоминал медведь про сон,
Из груди медведя стон:
- Так ведь можно умереть!
Как мне мяса не хотеть?!
Постоянно я рычу,
Ночки все клыки точу,
Жить малиной просто срам,
Я добуду мясо сам!
Виктор Шамонин (Версенев) Стихи и сказкиКаша из топора Сказка в стихах


Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Художник: Мирослава Костина
Читает: Анатолий Шмыдко
Сказку КАША ИЗ ТОПОРА слушать, скачать

Служба каждого солдата,
На смекалку ту богата.
Как-то летом, в час ночной,
Встал солдатик на постой.
Он и голоден и квёл,
Он с тоской глядит на стол.
Только стол тот чист и пуст,
Над столом тот свет не густ,
А старушка перед ним,
Не парит, как херувим,
Перед ним она, как дуб,
Взгляд её совсем не люб,
Бровки хмурит и сопит,
Жадность в бабушке не спит.
Памяти "Немца"...Раз, два...
Раз, два, три, четыре, пять...
Я иду тебя искать.
И нигде не нахожу -
мне нет ответа...

Раз, два, три, четыре, пять...
На те грабельки опять...
Что же ты, душа моя?..
Там места нету...

Раз, два, три, четыре, пять...
Повернуть ли время вспять?
Никому не удавалось...
Ты возьмёшься?

Раз, два, три, четыре, пять...
Ничего не стоит ждать...
Уходи, не оглянувшись...
Обернёшься?...

Раз, два, три, четыре, пять...
лирика,прозаАнорексия любви
Я у себя – одна! Не верите? Честное слово!
Впервые я проверила на прочность данную аксиому (теорему без доказательств) в тот день, когда от меня ушёл муж.
Он забрал с собой не только третью часть нажитого за пять лет брака имущества, но и мою составляющую, моё естество, мою душу, мою природную сущность. Забрал всё, без остатка, со всеми недостатками и достоинствами.
Перед тем, как окончательно уйти к любовнице, муж сделал самый верный и «правильный» вывод, что я – самое пустоголовое, самое бесхребетное и скушное существо с коровьими глазами; такое же тупое, как носок валенка.
И вот теперь, после развода я осталась практически ни с чем… Нет, крыша над однокомнатным семейным очагом имелась, было из чего поесть, на чём – спать, что надеть, но вот меня в этом мире больше не существовало! Остался один «пшик» от той красивой и весёлой молодой женщины, которая пять лет назад вышла замуж по великой любви за самого удивительного, самого-самого, единственного в своём роде мужчину.
Этот уникум, вместе с поделенным скарбом и ключами от машины унёс мою душу, и жизнь для меня закончилась. Можно было справлять юбилей, а точнее говоря – поминки по безвременно ушедшей Любви и загубленной молодости, а также по доверию ко всем мужчинам на свете.

Я шлялась по квартире непричёсанной, неприкаянной, в полинявшей рубашке и старых мужниных трико. Эти составляющие гардероба мой милый оставил со словами: «Отдай дворнику Петровичу или выкинь, а то у меня в чемодан не влазит».
С мазохистским наслаждением я вдыхала запах нестиранных вещей «бывшего», и этот аромат был для меня в тысячу раз приятнее аромата «Коко Шанель №5».
Ночью, обессиленная от сакраментального вопроса «кто виноват и что делать?», я горько рыдала в рубашку бывшего супруга…
После пары месяцев такой жизни я похудела до состояния анорексички, подурнела до неузнаваемости и сделала единственно «правильный» вывод – муж прав!
Я – никто, ноль без палочки, бесхребетная амёба, тупая овца и курица неизвестной породы.

Иногда трёхлетнему сынишке ненадолго удавалось отвлечь меня от тяжёлых мыслей о прыжке с крыши дома, но по ночам я с удвоенной силой впадала в депрессию...
В той, счастливой, замужней жизни, у меня были подруги, по крайней мере, мне так казалось. С Иркой и Наташкой мы ходили в кафе, вместе отмечали праздники, делились секретами.
Ирка работала в нефтяной компании и получала такую зарплату, что завидовала сама себе. А Наташка… Наташка имела свой салон красоты, и на этом, собственно, можно поставить точку – и так всё понятно.
После того, как супруг хлопнул дверью так, что на пол посыпалась штукатурка, покрыв пол в прихожей белой мучнистой взвесью, я поняла, что в душе, среди пустоты и вакуума, всё же есть одна десятая часть Ирки и одна десятая часть Наташки. Но Иркина десятая часть улетучилась быстрее, чем газ – из бутылки «Аква минерале». Ирка, в свете последних событий, побывала у меня дважды, и дала два дельных совета: первое – заняться сыном, второе – найти нового мужика.

Первый совет отпал сам собой, потому что сынишку забрала моя мама, сказав, что я не совсем адекватна и вернёт внука только тогда, когда я «переболею разводом».
А по поводу мужчины… Ну уж нет! У меня на них теперь стойкая аллергия, и вообще - настоящие чувства доводам разума не подвластны!
А ещё Ирка сообщила, что буквально на днях улетает во Вьетнам, так что, извини… Оказалось, Вьетнам не так уж и близко - на расстоянии примерно десяти световых лет от Земли, поэтому Ирку я больше не видела. Возможно, заблудилась где-то между Кассиопеей и Созвездием Льва, а может, осталась во Вьетнаме – бурить новую нефтяную скважину.

Другая десятая часть в лице подруги Наташки вращалась со мной на одной орбите чуть дольше Ирки. Наташка буквально силком затащила меня в свой салон красоты, покрасила, стильно постригла, в общем, сваяла из меня то, от чего я шарахалась несколько дней, не узнавая своё отражение в зеркале. Там, в зеркале, появлялась вовсе не я, а какая-то разбитная, вульгарная девица с выбритым виском с одной стороны и рваными чёрными прядями – с другой. Брови Наташка мне покрасила так щедро, как будто я – самурай, готовый сейчас же совершить обряд харакири. А ещё Наташка посоветовала мне купить лабутены и джинсы с рваными коленками, но я разозлилась и послала Наташку очень далеко. Наташка из этого «далека» почему-то не вернулась, видимо, на лабутенах по нашим разбитым дорогам добираться довольно проблематично…

Когда все способы были исчерпаны (как то: советы мамы и подруг, снотворное и музыка, просмотр мелодрам и медитация) я пошла на крайние меры! В соседнем супермаркете купила бутылку хорошего коньяка и впервые в жизни зарядила организм спиртным «под завязку».
Утром в каждом моём глазу было минимум по пять звёзд, а выхлоп изо рта убил наповал муху, притулившуюся к оконной раме, а унитаз (ужас!) не успевал накачивать в сливной бачок воду в ответ на позывы моего желудка.
Мне не оставалось ничего другого, как подняться на крышу нашей семиэтажки…
Вялой дрожащей рукой я нажала кнопку вызова лифта, а потом этой же дрожащей рукой сбила замок с двери на чердак. Вспугнув стайку голубей, я на четвереньках, обдирая колени, подползла к краю бордюра… О, боже!
Я глянула вниз: голова закружилась, меня затошнило с новой силой. Почему-то в голову пришла дурацкая мысль: «Где тут знакомый Карлсон, который живёт на крыше?» Знакомый, разумеется, не лично, а благодаря книге Астрид Линдгрен…
Ветер трепал пряди моих чёрных волос, холодил выбритый висок… Вообще-то я от природы – практически блондинка. Милые ямочки на щеках, небольшая, но красивая грудь, рост – метр пятьдесят в прыжке. А вот глаза – да! – глаза действительно коровьи. Беззащитные, карие, с длинными, загибающимися вверх, ресницами…

Вчера, чисто случайно, встретила своего бывшего с новой пассией. Он – словно гангстер из плохого американского фильма – в кожанке, джинсах и ботинках с металлическими шпорами. Она - кукла Барби, тонконогая, с пергидрольными волосами, достающими почти до «пятой точки», с накачанными губами и пучком перьев в обоих ушах – то ли клипсы, то ли серьги. Я вспомнила, как при виде «сладкой парочки», меня откинуло назад, и какой-то сердобольный дяденька, оказавшийся поблизости, обеспокоенно спросил:
- Девушка, вам плохо?..

- Девушка, вам плохо? – вновь спросил тот же дяденька. Или это – совсем другой мужчина?
Я разлепила глаза и попыталась сфокусировать зрение – надо мной низко наклонясь, стоял дворник Петрович. В его седой бородке я разглядела сухую травинку. От Петровича пахло выхлопными газами улицы и дешёвыми сигаретами.
- А я смотрю – девчонка на крыше. Думал, мерещется… Ты что удумала?
Петрович укутал меня, словно ребёнка, в свой старый поношенный пиджак, а потом неуклюже погладил по волосам. Я расплакалась так, как будто наступил Апокалипсис. Навзрыд…
- Ну, вот и хорошо, - сказал Петрович. – Вот и славно.
Я улыбнулась сквозь слёзы:
- Вы похожи на Карлсона.
Петрович, конечно, удивился, но деликатно промолчал.
Был он худым, сутулым, с яркими васильковыми глазами на загорелом лице и ранней проседью в чёрных волосах.
Петрович оказался «настоящим полковником»: он побывал в горячих точках страны, вернулся домой, развёлся с женой по причине адюльтера со стороны супруги, оставил ей и дочери квартиру, и, чтобы получить новое жильё, устроился дворником.
Петрович сказал, что чёрный цвет меня старит, что «были б кости, а мясо нарастёт», что сынишка очень похож на меня, а ещё – что глаза у меня очень красивые – коровьи.

Прошло временя, и мы с Петровичем подружились. Он ни разу не вспомнил про случай на крыше, а я – тем более. Оказалось, нас с Петровичем объединяет одна любовь на двоих - любовь… к мультфильмам! Нашим, отечественным, добрым и наивным мультикам! Мы втроём – я, Петрович и сынишка – пересмотрели заново «про попугая Кешу», «мальчика по имени Маугли», «крокодила Гену и Чебурашку», и конечно – «про Карлсона».
А когда Петрович узнал, что я пишу стихи, то командным голосом потребовал:
- А ну-ка, прочти что-нибудь…
Я прочла Петровичу стихотворение «Две фарфоровые чашки»:

С тобой у нас вечерний разговор…
Ты любишь чай с малиновым вареньем;
Как сиротлив в закатном свете двор –
Как будто мир со дня его творенья!

Ты пьёшь из блюдца, а на блюдце – скол,
И чайный аромат, как осень, терпкий,
Роняет сад на колченогий стол
С глухим ударом спелые ранетки.


Похолодало… Кончен разговор…
У павших яблок – запах зрелой бражки,
А на столе, забвению в укор,
Остались две фарфоровые чашки.

Он немного помолчал, потом попросил «давай ещё»… потом – «ещё»…
Я читала Петровичу стихи, а он слушал и задумчиво кивал головой…
- Слушай, ты – талантище! Не бросай, слышишь? Пиши!
А, уходя, добавил:
- Я намного старше тебя… Не обещаю тебя рассмешить, но могу поплакать вместе с тобой.
Я сказала, что такое мне предлагают впервые и обещала подумать…

Сынишку я забрала домой.
- Мам, а почему ты дядю Сашу называешь Карлсоном?
Я пожала плечами:
- Так сложилось исторически.
Что будет дальше – не знаю и загадывать не хочу. Даже если «Карлсон» не состоится в моей жизни, то я переживу это, потому что я научилась быть самодостаточной и сильной. Потому что жизненная ситуация и участие Петровича в моей жизни помогли мне понять самоё себя, заглянуть в самую суть. Благодаря Петровичу я научилась писать стихи намного лучше. Он – мой критик, мой благодарный слушатель, моё вдохновение. Я верю Петровичу, потому что у него – отменный вкус! Он говорит, что никогда раньше не встречал никого красивее меня.
Мои светло-русые волосы, наконец, отросли, я набрала в весе и теперь не напоминаю «скелет с подиума». И – самое главное!.. Встречаясь со своим отражением в зеркале, я нравлюсь себе, верю в себя, люблю себя! Потому что я поняла простую вещь: муж может бросить, ребёнок когда-нибудь вырастет и покинет отчий дом, подруги и коллеги поменяют интересы и отойдут в сторону…
Я поняла, что главный человек в моей жизни – это я!
Я поняла простую истину: не нужно делать себя рабой другого человека, сливаться с ним окончательно, потому что если этот человек уйдёт, то станет невыносимо больно. Быть самодостаточным – вот что важно! И я усвоила эту святую правду, как «дважды два - четыре». Теперь я точно знаю, что никогда не брошу самого близкого человека – себя самоё. Потому что если я брошу себя, то у меня никого на белом свете не останется…
Потому что я у себя – одна!
Кто-то звонит в дверь…
На пороге – Петрович, с букетом ромашек:
- Слушай, я тут подумал…
- Я согласна, Саша!
Проза жизни"Детское время"


Под обложку вот такого сборника попал ( АКФ «Политоп», Калуга, 2019)! Это я с рассказом "За ёлкой" - у нас на сайте его должны помнить, - принимал участие в Международном литературном конкурсе "Детское время". А всего в этой книжке аж трое красноярцев: еще Елена Тимченко и Рустам Карапетьян...
"Хроники самарочки"Сегодня день рождения отмечает создатель и первый директор шоколадной фабрики «Россия» Елена Шпакова
Привезти в другой город в качестве гостинца коробку шоколадных конфет или плитку шоколада для самарцев – признак хорошего тона и привычная традиция.

Сделать самарский шоколад гордостью России, сделать «Россию» известной на весь мир – для этой женщины – дело жизни. Шоколадная леди. Это практически ее второе имя.
КривоРожкаЧто такое любовь
Нехитрым парусом своим поймаю ветер.
Да будет светел
Мой день и путь!
А что там, сзади? Страшно обернуться.
Хочу проснуться,
Боюсь уснуть.

А ты ведь тоже был когда-то юным…
Смычок по струнам
Веди, скрипач!
Когда от счастья сердце разорвется,
Кто засмеется,
А кто-то – в плач.

И ты заплачешь. А потом с улыбкой
Положишь скрипку
Свою в огонь.
А я сверну и подожгу свой парус.
А что осталось –
Прошу, не тронь!

И две души, две сломанные ветки,
Взлетят над степью
Под облака.
И будет день наш несказанно светел…
Но дарит пепел
Руке рука.

А за душою что у нас осталось?
Одна усталость,
Тоска и боль.
Вот это пламя, что сердца сжигает,
Тот, кто не знает,
Зовет «любовь».
Заметки на стенеЯ иду тебя искать (продолжение 5)
С мужем, за которого она вышла замуж, в общем-то, по любви, всё уже давно закончилось. Они жили с ним как соседи. Никаких эмоций он в Клаве не вызывал. А ей до сих пор хотелось утонуть в чьих-нибудь глазах и потерять голову от любви. Но пока не находилось ни тех, кто бы потерял голову от Клавы, ни тех, от кого потеряла бы голову она сама.
А тут мужчина, да еще какой, провожает её до дома. И раз он сумел разглядеть в ней что-то интересное в том виде, в котором она возвращалась сейчас с работы (а была она уставшая и замотанная до крайности), то когда он увидит её во всеоружии, накрашенную, с красивой прической и в сексуальной одежде, он сойдет с ума. Клава погрузилась в свои мечты, представляя, как она идет в магазин женского белья и выбирает там самое красивое и дорогое, такое, от которого любой мужчина потерял бы не только дар речи, но и способность держать себя в руках.
"Хроники самарочки"Детская картинная галерея представила лучшие работы из своих фондов


Самарский "Музей «Детская картинная галерея» располагается на улице Куйбышева, 139 в старинном особняке купца Ивана Андреевича Те-Клодта — памятнике архитектуры XIX века федерального значения.

Галерея открылась в 1990 году, её создатель и бессменный директор — заслуженный работник культуры РФ Нина Васильевна Иевлева.

Почти полвека педагогического стажа — такое трудно даже представить.

В следующем году основательница Детской картинной галереи Нина Иевлева будет отмечать юбилей.
Владимир Бородкин. РазноеБывает, неважное кажется важным.
Клочками бумаги, не тронутой строчкой,
Огромными хлопьями падает снег,
И стрелки секундной замедленный бег
Толкает разрыв, обозначенный точкой.

Молчание дней истощает терпенье,
Так радугу любишь, и дождь полюби,
Пусть лил он, но были счастливыми дни,
Вой ветра с тобой принимали за пенье.

Озноб отношений, по комнатам разным…
Фонарь со двора режет шторы лучом,
Вскрывая нарыв глупых ссор ни о чём.
Бывает, неважное кажется важным.

Легла на плечо, и обиды все в клочья,
Прическу ерошу, вдыхая духи…
Тихонько смартфон твой шептал нам стихи,
Асадова долго мы слушали ночью…
"Их знали миллионы"Ушла из жизни Юлия Началова


Российская певица Юлия Началова скончалась в возрасте 38 лет в одной из московских клиник. Об этом сообщила пиар-директор артистки Анна Исаева.
«Час назад перестало биться сердце нашей Юли», — написала она в инстаграме.
узорыМамуля, я принес тебе мороженное
Рассказ


Её я узнал сразу. Это была Галя Пронге.
Я сидел в сквере около памятника Ерофею Хабарову, что стоит на привокзальной площади. Только что пришел совгаванский поезд и народ потоком растекался по площади на автобусы, трамваи и такси. Она с двенадцатилетним сыном села на соседнюю лавочку и что-то ему говорила, а потом поковырялась в сумочке, дала ему денег, и он ушел, а сама раскрыла дорожную сумку и стала перебирать содержимое, совершенно не обращая внимание на прохожих.
«Красивый стал мальчик, - отметил я про себя. - Подрастает новый человек, которому дали жизнь двое мужчин».

В августе мой друг Николай Ткач на речном трамвае отправился на протоку Пчелиная, что в шестидесяти километрах ниже по Амуру от речного вокзала Хабаровска. Решил порыбачить и привести в порядок нашу землянку, в которой мы живем во время зимней рыбалки.
Рыбаки, по прибытию на остановку, разбегаются по любимым и только им знакомым уловистым местам. Николай накачал двухместную резиновую лодку и отправился через Амур к группе островов, стоящих прямо посредине реки, ширина которой в этом месте более километра. Сезон осенних ветров еще не начался, поэтому он без приключений добрался по зеркальной глади реки до нужного острова. Около него было небольшое улово, где всегда крутился верхогляд, поэтому Николай рассчитывал на удачную рыбалку.
Подойдя к замаскированной от чужих глаз землянке, Николай услышал какой-то странный писк. Он насторожился.
«Странно. Наверно енот залез», - решил он.

Взяв в руки небольшой топорик, Николай заглянул в приоткрытую дверь. В полумраке он ничего не разглядел, но понял, что писк доносился со стороны нар. Он постоял в нерешительности, но потом преодолев себя, раскрыл дверь и зашел в землянку. На нарах он увидел неподвижную женщину, которая лежала на окровавленном полотнище палатки, а рядом с ней лежал пищащий и ворочающий сверток. Женщина была вся в крови: голубая футболка, кремовые шорты и даже лицо.
У Николая волосы зашевелились от такой неожиданности.
«Убитая! Откуда она здесь взялась? И что это шевелиться?»
Рой вопросов сразу завертелся у него в голове.
Тут женщина слабо застонала.
- Борис, воды!
Николай выбежал из землянки, бросился к своему рюкзаку, нашел бутылку с морсом, быстро вернулся и поднес к губам женщины. Она сделала три небольших глотка и открыла глаза.

- Ты кто? Как сюда попала?!
- Ребенок, ребенок – забормотала она.
Николай посмотрел на сверток.
«Она же здесь родила!» - обожгло его.
Он развернул сверток из старой хлопчатобумажной энцефалитки. В нем оказался мальчик, который сразу же заголосил во всю силу своих легких. Женщина встрепенулась. Хотела сесть, но сил не хватило, и она опять откинулась на нары.
«Что же делать? Её надо срочно в больницу, а то умрет. Видимо много крови потеряла! Но теплоходик за рыбаками придет только через сутки!»
«Повезу на остановку, может там кто будет проезжать на моторной лодке», - решил Николай, после недолгого раздумья.
Он завернул ребенка и подложил под бок женщине. Тот почему-то сразу успокоился.
Николай отнес свои выгруженные вещи в лодку, столкнул ее на воду.
Вернулся в землянку, с трудом поднял на руки женщину, которая пыталась идти сама, но ноги не слушались. Тогда она слабой рукой обхватила его за шею. Он осторожно отнес и уложил ее на дно лодки, а потом рядом с ней и ребенка. Николай стал грести обратно через Амур.

Он увидел рейсовый «Метеор», который шел с низовьев в город. Николай отчаянно замахал руками и закричал: «Помогите!»
Но куда там! «Метеор» даже не сбавил ход, чтобы хоть волна была меньше от него. Женщина опять застонала, а ребенок уже не на шутку разошелся криком. Николай с трудом отыгрался на волнах. И тут он заметил ниже по течению еще какое-то судно. В бинокль разглядел речной толкач РТ-611, который толкал баржу с лесом.
«Поплыву к нему. Он тихо идет. Заметит нас. Другого выхода нет».
Николай повязал на удилище самодельного титанового спиннинга белую майку и стал отчаянно ею размахивать еще издалека. Толкач шел молча и никак не реагировал. Николая охватило отчаяние.

«Если он пройдет мимо, вскоре наступит вечер и тогда нам хана!»
Но когда лодка поравнялась с баржой, на палубу толкача вышел мужчина и в рупор спросил:
- Что надо, рыбачек?!
- У меня женщина больная, если не оказать помощь, то умрет! – закричал Николай.
- Греби к борту!
Толкач сбавил ход, и Николай подгреб. Вышли еще двое парней, которые сбросили капроновый тросик, чтобы Николай закрепил свою лодку.
Увидев, лежащую на дне женщину, они закричали:
- Как мы её, паря, на борт поднимем? Она что не ходит?
- Нет!
- Ну, друг, справляйся сам! Почему она в крови? Ты что ножом ее пырнул? Да и как мы ее такую поднимем, утопим ещё!
- Она родила в землянке. Вот рядом и ребенок лежит, только что голосил! Ребята! Помогите, очень плохо ей! - взмолился Николай.

Посовещавшись, они спустил в лодку что-то наподобие брезентового гамака.
Николай в первую очередь положил на брезент ребенка, которого с большими предосторожностями затянули на палубу. С женщиной оказалось все сложней, потому что пол в резиновой лодке ходил ходуном. Но изрядно повозившись, и её затянули на палубу. Николай подал свой рюкзак, а потом сам забрался на борт толкача. Ребята следом затянули надувную лодку.

- Врача бы вызвать, - обратился он к капитану.
- Уже. По рации вызвали и врача, и милицию! Жди, скоро с наручниками прибудут, - ухмыльнулся тот.
- Незачем наручники. Эту женщину я тоже вижу впервые.
- Разберутся. Ребята, посторожите его, - обратился он к морякам.
Тут опять расплакался ребенок. Мать слабо проговорила:
- Не виноват он. Нас спас. Дайте ребенка.
Она приложила его к груди, тот вцепился ртом в сосок и замолчал. Матросы заулыбались:
- Проголодался малец! Моряком будет! Рожден на природе!
Один из моряков спустился в кубрик, принес ватный матрас, подушку и простыни. Женщину уложили на матрас и прикрыли сверху простыней, а ребенка запеленали в другую.

Вскоре к борту толкача пришвартовались сразу два быстроходных катера «Амур». В одном была бригада медиков. В другом два милиционера. Медики занялись роженицей и её малышом, который мирно спал. Поколдовав над женщиной, они попросили мужчин перенести их на борт «Амура», а затем отчалили в город.
Николая же долго допрашивали. Он все подробно рассказал, упомянув при этом и имя «Борис», которое произнесла женщина, как только он вошел в землянку. Оформив протокол допроса, милиционеры вместе с Николаем отправились в землянку, где всё тщательно осмотрели, сфотографировали, и только потом поехали в город. В городе, его еще раз допросили и взяли подписку о невыезде.

Через две недели его вызвали в транспортную прокуратуру, которая возбудила уголовное дело и стала заниматься его расследованием. Николая несколько раз допрашивали в качестве подозреваемого. Много раз спрашивали о Борисе. Николай подробно рассказывал все, что знал и что сам делал.

В середине ноября его опять вызвали и сообщили о снятии с него статуса обвиняемого, и перевили в разряд свидетелей. Следователь рассказал, что женщину зовут Галя Пронге, которая приехала из Советской Гавани на работу в Хабаровск, и работала маляром на стройке. Здесь и познакомилась с водителем Борисом Сухановским, забеременела от него. Он уговорил её поехать на рыбалку, хотя она была на девятом месяце беременности. Галя легкомысленно согласилась. Борис повез ее на своей моторной лодке «Крым», которая быстро бегает по водным просторам, когда её гонит подвесной мотор «Вихрь 25», но её сильно трясет даже от малейшей волны. По-видимому, от тряски и начались преждевременные роды на острове в землянке. Борис же вместо того чтобы помогать Гале, сел на лодку и уехал, бросив её. Он также покинул и город в неизвестном направлении. Сейчас объявлен во всесоюзный розыск.

В конце декабря 1988 года Николая снова вызвали в прокуратуру. Следователь сказал ему, что дело прекратили из-за смерти обвиняемого, которого нашли в Спитаке. Но при его задержании, дом в котором он проживал, рухнул во время землетрясения. Погибли и два сотрудника милиции. С Николая сняли подписку о невыезде.

Через полгода его послали в длительную командировку в Египет, где завод монтировал свои мощные центробежные компрессора на объекте энергетики. А еще через полгода он погиб в автокатастрофе, которую устроил египетский шофер микроавтобуса, перевозивший советских специалистов, работающих на объекте.
Галя, к тому времени, уехала в родной город Советскую Гавань, поэтому я потерял её из вида.

И вот она сидит недалеко от меня на соседней скамеечке.
Во мне боролись два чувства: подойти к ней и расспросить её о жизни и знает ли она о смерти Николая, своего спасителя; и второе: а зачем ворошить неприятное прошлое, которое она может и не хочет вспоминать.
Пока я размышлял, к ней подошел сын:
- Мамуля, я принес тебе мороженное!
"Хроники самарочки"С юбилеем: «Ирина Цветкова. Откровенно о сокровенном»


Вчера Самара поздравила с юбилеем руководителя Самарской журналистской организации Ирину Цветкову.

Уважаемая Ирина Владимировна, присоединяемся к многочисленным поздравлениям и желаем Вам крепкого здоровья, счастья, жизненной энергии, благополучия и ярких событий. Пусть стабильность и успех сопутствуют Вам во всех начинаниях, пусть рядом с Вами будут верные друзья и надежные партнеры, а все достигнутое станет стимулом для новых свершений!
Каушикия есть -- меня нет -- жизнь струится рекой...
...мы спим, видим сны
наяву
про траву, про птиц, про котов, про луну, про звезду
смеёмся смешному
поём и танцуем
стихи сочиняем и просто рисуем
меж прошлым и будущим строим мосты
где нет нас уже, или где будем мы...
...
миг молнией -- я в этом миге ЖИВА...
...
смогу ль повторить сама же себя

пространство и время , и быстрое племя
на смену друг другу частички летят
и вроде я та же ... но атомный ряд
частичками выстроен новый отряд

... ... ...

так что же я есть
что же мыслит во мне
и что видит сны про траву на траве
что держит частичек струящийся рой
я есть -- меня нет -- жизнь смеётся рекой...

13.09.2012 *ариша*
"Хроники самарочки"Археологи из Самары представили материалы раскопок курганного могильника в Кинельском районе


В преддверии полевого сезона самарские археологи представили новые материалы (Иллюстрации 12+)
лирика,прозаТочка отсчёта
Если тебя не будет, если не станет меня,
На Земле – не убудет, не иссохнут моря.

Ничего не изменится под шатром облаков:
Колесить будут мельницы и стрелки часов…

Точка отсчёта, и миг невозврата,
Путь от Востока и до Заката.

Но всё – для чего-то, но всё – не случайно.
Точка отсчёта… Жизнь – это тайна!

Радость творенья духа – в телесном!
Жизнь – уравненье с одним неизвестным…

Вновь за окном воробьи:
«Чвить» да «чвить»!
Только одно
В жизни дано –
ЖИТЬ!