Самарские судьбы
Самара - Стара Загора
Блоги
"Хроники самарочки"Красота по мотивам песни
Начну с новости:

«Самарчанка получила заказ на вышивку из Канады благодаря очерку в «Самарской газете».

Несколько месяцев назад работы Валентины Шарафиевой привлекли внимание наших соотечественников, ныне проживающих в Канаде.

- Семья, переехавшая за океан из Магнитогорска, увидела фильм, где Евгений Евтушенко в Переделкино читает свои стихи, а на нем - одна из моих рубах, - рассказывает Валентина Шарафиева. - В канадской школе проходят традиционные праздники, на которые дети приходят в своих национальных одеждах. Видимо, мою первую работу для поэта «новые канадцы» восприняли как образец русского народного творчества: ярко-красный орнамент по вороту и рукавам, журавлиный клин, гроздья рябины… В общем, попросили сшить такую же для их сына и вышивку такую же положить на ткань. Я уже взялась за работу. А нашли меня, автора евтушенковских экземпляров, именно благодаря публикациям на страницах и на сайте «Самарской газеты». Магнитогорцы в России были связаны по роду деятельности с журналистикой, так что выбрали именно такие варианты поиска, через прессу. И не ошиблись.

Валентине из-за океана прислали размеры будущего «народного» произведения для шестилетнего мальчугана. Она уже очертила контуры выкройки на куске белой рубашечной ткани и приступила к вышивке первых элементов.

На полотно легли ольховая сережка, гроздь рябины, рвущаяся к солнцу парусная лодка - все точно по мотивам стихов Евгения Евтушенко. Будут и другие вышитые гладью рисунки. А по вороту, рукавам и низу пойдет орнамент красными нитками. И уже потом, после вышивки, спинка, перед и рукава будут сшиваться.

Готовое произведение улетит за океан. И на школьном празднике такой русской рубахи, к тому же овеянной легендами, точно не будет больше ни у кого».

Вот такая новость!





Валентина Шарафиева вовсе не швея и не вышивальщица. Основная профессия у нее гораздо более суровая - она аэролог с дипломом Московского гидрометеорологического института, работала на полярных станциях Анадыря, Магадана, острова Белый в Карском море, затем в Капустином Яре Астраханской области на станции ракетного зондирования атмосферы.
"Их знали миллионы"Не только Винни-Пух: что еще почитать детям и взрослым у Алана Милна


18 января исполняется 135 лет со дня рождения английского писателя Алана Александра Милна. Автор историй про медвежонка с опилками в голове и его дружбу с мальчиком Кристофером Робиным стал после их публикаций известен и знаменит на весь мир.
"Их знали миллионы"Сегодня исполняется 115 лет со дня рождения Леонида Трауберга


«Нет страшнее профессии, чем профессия кинорежиссера. Не до воспоминаний, надо быть тут, в кабинете, на съемке, в неразберихе и прелести фильмотворчества, без которых невозможно до самой старости, как самой старой рыбе без воды».

«Не претендую на пост учителя, не собираюсь никого поучать. Но в одном я категорически убежден: величайшим качеством нашей деятельности является свежесть бытия. Непрерывное стремление к обновлению в сочетании с уважением к прошлому бытию».
"Их знали миллионы"Сегодня исполняется 170 лет со дня рождения Николая Жуковского


Николай Жуковский - российский ученый в области механики, основоположник аэродинамики как науки.

Николай Егорович Жуковский родился 17 января 1847 года в селе Орехово (ныне Владимирской области), в семье инженера-путейца. В 1868 году окончил физико-математический факультет Московского университета по специальности прикладная математика.
Владимир Бородкин. Разное"61 & 49"

В ночь продал душу, взлетел без оков,
вживляет мелодию в веточки слов.
Гложет река у изгиба обрыв.
Яр приютил на краю стайку ив.
Младшая в стайке влюбилась в валун.
Вплетает историю магией струн.
Крылья взрастила осколку скалы,
учила мечтать, слушать всплески волны.
Боли душевной коварный укус -
в кромешной тоске зарождается блюз.
Осень свернула ноябрь завитком,
снежит зима серебристым песком.
В грёзах парят – пьют небес синеву,
вдруг лютый мороз натянул тетиву...
Холод в стволе и не в радость весна,
не смог пробудить камень иву от сна.
Маятник бед вновь ударил под дых,
струна плавит звук в измереньях иных.
Крылья разбиты, все корни – плетьми.
Вспомнил, как ива учила - лети!
Ночь одиночеством красит луну.
Познав жизнь в любви – не прожить одному.
Перьев осколки смёл ветра порыв,
но камень взлетел - с бровки яра... в обрыв.
В кофре гитара. Шагнул за порог...
И вновь начал путь с перекрёстка дорог.



Легенда блюза - Роберт Джонсон пытался овладеть игрой на гитаре в стиле блюз, чтобы выступать вместе с товарищами. Однако искусство это давалось ему крайне тяжело. На какое-то время Роберт расстался с друзьями и исчез, а когда появился в 1931 году, уровень его мастерства возрос многократно. По этому поводу Джонсон рассказывал байку о том, что есть некий магический перекрёсток, на котором он заключил сделку с дьяволом в обмен на умение играть блюз.
С тех времен этот перекресток 61 и 49 дороги, в Кларксдейл, штат Миссисипи, США. стал легендой. Много песен написано о перекрестке, много музыкантов со всего мира приезжают сюда в надежде продать душу дьяволу за умение играть блюз.
Блюз- это когда хорошему человеку плохо. Обычно это песни о несчастной любви.
Однажды видел на краю обрыва дерево, обвившее своими корнями огромный валун. Валун держал дерево, а корни дерева удерживали от падения валун. Вот и представил, как некий музыкант продаёт душу дьяволу и пишет блюз о любви ивы и камня.
"Хроники самарочки"На 91-м году жизни вследствие тяжелой болезни скончался почетный председатель Совета ветеранов спорта г. Тольятти, ветеран ВОВ Павел Павлович Землянухин


Землянухин Павел Павлович

(4.12.1926 - 17.01.2017)


Сегодня, 17 января на 91-м году жизни вследствие тяжелой болезни скончался почетный председатель Совета ветеранов спорта г. Тольятти, ветеран ВОВ Павел Павлович Землянухин.
Ромашковый букетЯ её придумал
Она в моём воображение,
Она стоит передо мной,
На земле и даже в небе,
Весной и летом осенью зимой.

Я её придумал это значит,
Что её красивей нет,
И чтоб она была со мною в жизни,
Нарисовал её большой портрет.

Где она стояла, улыбалась,
С косой пшеничной на груди,
И она меня лишь дожидалась,
В саду в беседке у реки.

И я бы шёл к ней на свиданье,
С букетом полевых цветов,
От счастье в сердце ликование,
А в душе была любовь.

Я верю, что на этом свете,
Есть и такая для меня,
И я надеюсь встретить её всё же,
И навсегда с ней буду я.

Она в моём воображение,
Она стоит передо мной,
На земле и даже в небе,
Весной и летом осенью зимой.
"Их знали миллионы"Умер американский актер и комик Ричард Готье


Американский актер и комик Ричард Готье скончался в Лос-Анджелесе. Об этом сообщила его дочь Дэнис, передает Variety.
Артист умер от пневмонии. Ему было 85 лет.
Мои мыслиДень рождения
День рожденья

Сегодня мой день рожденья
Не верю-уже 60 и хвостик,
На ноте грустного настроенья
Душа покоя и мира просит.
Цветы, поцелуи и речи в прошлом,
А впрочем, январь-какие букеты?
Хотя,наверное,это возможно-
Да стоит разве жалеть об этом?
Ведь главное-дети, внуки, семья,
Для них я и живу на свете,
Как путник, жаждущий у ручья,
Могу насладиться чашей этой.
Промежду больших конкурсовИсправимая ошибка
Сиднейский торговый музыкальный салон расположен на втором этаже. К нему ведут оригинальные ступеньки.

Вчера продавцы и посетители салона услышали знакомую мелодию. Кто-то, поднимаясь, опускаясь и снова поднимаясь по ступенькам, мастерски выстукивал ноктюрн Шопена. Все взоры обратились к входу в салон. Там появилась чарующая улыбка, которую нёс слегка запыхавшийся молодой человек, по виду – студент местной консерватории.
- Как у вас здорово получается! – воскликнула директор магазина, протягивая незнакомцу руку. - Иоланта Григ.
- Даниил Трифонов, - представился гость.
- Позвольте предложить вам рекламную работу, - сказала Иоланта Григ. - Два раза в неделю играть классику на наших ступеньках. Двадцать четыре доллара в час! Такую плату не найдёте во всём Сиднее… а если найдёте… мы восполним разницу…
Пришелец продолжал улыбаться:
– Я в Сиднее на три дня. Исполняю сольные концерты в вашем оперном театре…
- Оохх! – выдохнула директор. – Так это вы - тот Даниил Трифонов!
Она побежала к одному из стеклянных шкафов и вернулась с элегантной бабочкой.

- Это вам от нашего магазина!
На белой бабочке чернели ноты из романса «Простите и забудьте меня!»
- Безусловно прощаю вас, - засмеялся пианист, но не забуду. Я приду к вам за разницей…
лирика,прозаНостальгия
Странное время, странные люди,
В наших дворах замолчали гитары,
Наш участковый выпить не любит –
А раньше бы выпил бы за Чи Геваре!

Странное время… резные наличники;
Дети в песочницах лепят куличики;
Два ветерана, гремя орденами,
В шахматы режутся целыми днями,
Ещё моложавы и оба «де-юре»
Кивают красивой, но ветреной Нюре,
На голове её – дом из шиньона,
А двери подъездные – без домофона…

Какие у всех просветлённые лица!
Как будто бы Будда к нам должен явиться…
Цветастое сохнет бельё на ветру
И кажутся гости всегда ко двору…
Странное время и странные люди;
Солнце, как персик, каталось на блюде,
Часто без стука входили к соседу
И вместе, двором, отмечали победу…

Голуби, голуби вьются над крышей,
Сад – в белом облаке яблонь и вишен,
Запах сирени и капли дождя;
Транслирует радио речи вождя:
- Народ наш советский – как будто из стали!
Да здравствует партия, родина, Сталин…
Странные люди и странное время,
Как будто – потеря, наверно – потеря,
Не ходим друг к другу занять до зарплаты,
На школьную форму не ставим заплаты,
Наверно, так надо…наверное…вроде бы…
Мы утром не слушаем гимн нашей Родины,
И двор опустел, домино не стучит,
Никто из песка не печёт куличи,
К соседям всё реже мы ходим за солью,
И больше не делимся радостью, болью,
Дворовый футбол, и любимый, и свойский,
Давно позабыт, как значок комсомольский,
И кажется – это не наша страна,
Всё тише и тише звенят ордена,
И радость на лицах истёрлась, истлела –
Ей, видимо, жить на лице надоело;
Замки, домофоны, закрытые двери,
Странные люди и странное время…
Ромашковый букетСеребряная свадьба
Осенний лист чуть золотится,
Денёк ясный на дворе,
Наша жизнь в году раз мчится,
Где повстречались в сентябре.

Вместе нас любовь связала,
И жизнь сумела испытать,
И судьба нас повенчала,
И я хочу тебе сказать:

У нас полжизни впереди,
И благодарен я судьбе,
Что мы с тобою повстречались,
И вместе быть тебе и мне.

Ты всегда моя отрада,
Ты морщинки не скрывай,
Делать этого не надо,
Лучше их не замечай.

Ты красива, как и прежде,
Как и прежде ты мила,
Ты любима, как и прежде,
Как и прежде счастлив я.

Осенний лист чуть золотится,
Денёк ясный на дворе,
Наша жизнь в году раз мчится,
Где повстречались в сентябре.
"Хроники самарочки"В Тольятти идёт работа по подготовке к открытию городского музея образования
Муниципальное бюджетное образовательное учреждение средняя общеобразовательная школа № 4 городского округа Тольятти - одна из старейших школ города с богатой историей.





Уникальность школы состоит в том, что она располагается в двух зданиях, являющихся архитектурными ценностями не только города Тольятти. Здания архитектурной постройки включены в реестр исторических памятников регионального значения.
КапустникЛабораторное
...Белели стены и болели
За всех, стоящих вдоль портала,
За всех, оставивших кровати,
Сюда пришедших в полутьме –
Успеть без долгой канители
Телепортироваться малым:
Своей частицею на вате
И каплей в банке на окне.

Туда, где долгие походы
Ведут в любимые начала,
Туда, где горькие пилюли
Привычно запивать вином,
Где днем дотла сжигают годы,
А после мирятся ночами,
Где бесконечные июли
Листает щедрый метроном.

И будут новые колодцы
Там, где зияющие ямы.
Животворящие купели
Зальет небесная вода.
А от ржавеющего солнца
Под беспощадными дождями
Желтели стены и жалели
Пришедших на заре сюда...
писанинаПодарок Посейдона.
Подарок Посейдона.

Еле заметная с утра тучка нагоняла корабль. С каждым часом она становилась всё чернее и больше. Зловещие проблески на её границах не сулили ничего хорошего.
- Мороз по коже от этого зверя. – Буркнул помощник капитана, вглядываясь в темноту позади судна. – Всем сегодня мало не покажется.
Матрос-рулевой, что проходил мимо, только кивнул в знак согласия и быстрым шагом скрылся в недрах судна. Капитан сам встал на вахту, у штурвала, и можно было немного расслабиться за кувшинчиком сомалийского эля. Он его выменял на кожаные бутсы прямо на пристани. Нет, Борк не лоханулся с ним. Попробовал прямо из горлышка при обмене. Это был просто нектар. Правда, на корабль пришлось проносить за пазухой. Капитан не любил пьющих. Но разве это алкоголь. Аромат и вкус превосходили все испробованные им ранее вина. Только докажи это старшому. Узнает, в первом же порту выгонит. Вот и сейчас тот с подозрительностью провожал торопыгу неодобрительным взглядом.
Капитан усмехнулся и покачал головой. Руки крепко и нежно, словно хрупкую девицу, держали массивный штурвал. А он оглядывал просторы и напевал что-то из старинных эпосов. Впереди ровной, бархатистой равниной простиралась морская гладь. Брызги волн освежали лицо. А ветер, словно хулиган, играл с его давно нестриженными патлами. Отчего тому частенько приходилось отвлекаться на борьбу с непослушной шевелюрой.
Этот поход он придумал и осуществил сам, на свои сбережения. Компаньоны по бизнесу просто покрутили пальцами у висков и, молча, удалялись, игнорируя его идеи. Но, не смотря на трудности, Илай не отступил от своей мечты. Он, потомок древней расы мореходов, просто болел морем. Дед его и назвал так, в честь древнего мореплавателя. Поступить в мореходку в юности не удалось по болезни. Поэтому Гарвард. Пришлось стать простым нуворишем. После учёбы отцовский бизнес. Дела шли хорошо. Даже очень. Удачный брак, огромная вилла у самого моря и сотня производств, всё тянуло к тихой размеренной жизни. Только в душе всё переворачивалось от чего-то незаконченного. Море тянуло к себе неумолимым арканом судьбы. Он даже огромную яхту купил и частенько бороздил прибрежные воды с друзьями, но это было всё не то.
Торкнуло от репродукции Греческой мозаики, что Илай увидел на одном из постеров. Огромный, старинный парусный барк рассекал воды Адриатического моря. Это так запало в душу, что теперь он, как говаривали коллеги по бизнесу, помешался на этом. Пара лет и куча денег ушла на подготовку к путешествию. Зато корабль был как на картинке из эпосов. На таком судне ещё Одиссей бороздил моря и океаны. Прекрасный лик русалки словно взрастал из носа судна, поддерживая хрупкими ручками основание корабля. Высокие мачты остроконечными копьями взмывали в самое небо. Даже добротные смотровые площадки имелись. Одна на самой толстой, средней мачте. Вторая, подготовленная под гарпунную площадку, на самом носу. Узор на материале для парусов заказывал по тем же гравюрам, по которым строилось само судно. Окрестили парусник «Прометеем». В честь героя дарующего огонь людям, как надежду на будущее.
Команду нашёл без труда. Таких же «больных» морем, и застрявших в недрах машины бизнеса, нашлось немало. Тем более что и оплата похода прилагалась. На зов пришли сотни искателей приключений. Пришлось многих отсеять, к неудовольствию последних. Брал с собой только самых проверенных временем и морем. Жена приняла его «сумасшествие» с чисто английским спокойствием. Она, зная его характер, поняла, что тот не оступится. За всё время подготовки не слезинки. Только, когда провожала, всплакнула, прижала к себе их сына и попросила не рисковать.
Вот уже больше полугода они шли по следам древних мореплавателей. Сколько стран и побережий видел их корабль и не сосчитать. Первое время, с подачи прессы, их воспринимали в портах с пафосом и никому ненужной помпезностью. Устраивали праздники в честь их прибытия. Потом всё постепенно стихло и стало обыденным. Но это больше радовало. Шумиха, если по честному, сильно надоела. Да и скоро к дому поворачивать. Если судить по старинной карте, что он выпросил на время у друга, профессора истории, поход подходил к концу. Оставалось обогнуть Греческие острова. Потом Италия и домой в Англию. Маршрут Одиссея он оставил на самый конец своего похода. Для проверки корабля на плавучесть пришлось обогнуть всю Африку. А там, через Красное море и Суэцкий канал в Средиземное. Здесь и собирались пройтись по эпическим местам. На карте от профессора названия на греческом с небывалой фантазией описывали описания мест и островов. Были здесь и лежбища Сирен, и мысы великанов Октофагов. Даже впадина Нептуна имелась, неподалёку от острова Циклопов. Это настаивало на поистине волшебное начало.
Всё шло казалось бы без осложнений. Канал прошли как герои, без очереди. Вот уже и остров Крит за спиной. Непонятки начались в Средиземном. Небольшая болтанка у островов не испугала. Поначалу показалось, что судно налетело на плюшевую занавесь тумана. Даже дёрнуло, словно кто-то пытался придержать их скороходного скакуна. Потом тут же стихло. Рулевой на его вопросы только пожал плечами и с радостью убежал в каюту, лишь только Илай его сменил. Море снова было тихим, словно домашний котёнок. Так и хотелось погладить невысокие бурунчики волн, что возникали по бортам корабля. Смущало лишь одно. На горизонте должны были давно появиться острова. Один из них на старинной карте значился, как Строфардес. Там они, по истории древнего мореплавателя, должны были пополнить провиант. Только время шло, а островов не было и в помине. Капитан тихонечко ругнул масляный компас и постучал по стеклу. Стрелка дёрнулась и вновь вернулась на место. Надо попросить, чтобы сверили это старинное чудо с электронным в его каюте.
- Тоже заметил? – голос боцмана заставил на время отвлечься от созерцания.
- Ты о чём? – недоумённо произнёс Илай.
- Я о об этом чудище. – Трубка помощника, словно указка, упёрлась в чёрную стену, нагонявшую «Прометея».
Капитан снова чертыхнулся. И тут же из его уст посыпались команды по подготовке встречи бури. То, что эти явления частенько здесь происходят, он слышал. Поэтому беспокойства и паники не было. Его судно покрепче аналога будет. Да и добавки от прогресса имелись. Двигатели в трюме, могли справиться и без парусов. А горючки хватит надолго. Паруса вмиг свернули и закрепили на палубе. Команда действовала даже с какой-то озорной лихостью и весёлостью. Непримечательное плавание уже поднадоело. А тут такое приключение намечалось. Это же настоящий шторм. Люки задраили наглухо, так что вода в трюм никогда не доберётся. Часть команды скрылась в недрах судна. А самые безбашенные, не смотря на указания старшого остались на верху. Вцепившись в поручни, со страхом и ликованием наблюдали за приближением чёрного зверя, испещрённого ветвистыми линиями молний. Ещё минута и они в его пасти.
Только всё с самого начала пошло не по научному сценарию. Чёрный великан, на секунду замерев за кормой, развернулся и ударил со всей силы в бок корабля. Судно завертелось, словно щепка в воронке слива. Матросы, вцепившись за верёвки и канаты, почувствовали на своей шкуре всю прелесть деревенских каруселей. Ноги капитана тоже с минуту болтались в воздухе. Но штурвала он не бросил. Лишь только буря взяла секундную передышку, Илай развернул судно кормой к шторму и остановил бессмысленное вращение. Зверь даже опешил, по инерции ударив в заднюю часть «Прометея». Корабль рванул вперёд с огромной скоростью, напоминая болид на трассе, обогнав погонщика на несколько миль. Это дало время привязать себя к штурвальному помосту и спуститься матросам-смельчакам в нутро судна. Через минуту рассвирепевший зверь вновь вцепился в свою жертву. Шторм, словно нашкодившего малыша, стал таскать «Прометея» за уши-мачты во все стороны. Треск древесины даже заглушал иногда его безумный вой. Рухнула грот мачта, пролетев всего в метре от капитанского помоста. Фок накренилась, что тетива лука, удерживаясь только на канатах. Закреплённые паруса размотало по палубе и они напоминали перекатывающиеся волны. Матросы внутри судна примерили на себя судьбу кубиков для игры в кости, перекатывающихся перед броском на стол. Илай едва успевал ставить корабль против волн, чтобы тот не перевернуться. Его скакун медленно взбирался на гребни и опрометью спускался в морские ямы, ускользая от плетей молний.
Вскоре шторму надоела игра с букашкой и он сменил тактику. Огромной силы ветер стал дуть в одну сторону. Капитан заулыбался своей первой победе. Даже его компаньоны показались из недр парусника. Улыбки на лицах в кровоподтёках вызывали дрожь. Но это были улыбки счастья. Они выдержали. Первым заметил угрозу боцман. Он замахал руками, призывая капитана повернуть голову в его сторону. И когда Илай посмотрел на него, тот жестами стал показывать за борт корабля. Звук голоса был неслышен, но испуганная мимика говорила о многом. Старший посмотрел в сторону и застыл. Их несло на острые пики подводных скал, обрамлявших, словно строгий ошейник, каплевидный по форме остров. Откуда он здесь взялся? На картах и старинной и современной его в этом месте не должно быть. Запомнить бы его местоположение по сектанту, но это всё лирика. Нужно спасать корабль. Капитан закричал: «Заводи» и замахал рукой, показывая вращение стартерного ключа. Боцман понял. Через секунды моторы взревели, напоминая скорее комариный писк, по сравнению с рыком бури. Илай почувствовал, как судно дёрнулось вперёд, становясь послушным скакуном. Только что это дало? Мощь железяк не шла ни в какое сравнение с силой шторма. Скорость сближения с кинжалами ошейника замедлилась, но продолжала сокращаться. Паника на лицах товарищей по несчастью маской смерти окутала судно и души.
Кто первый бросил клич: «К шлюпкам!» теперь и не узнать. Только все тут же бросились к бортам, расчехляя спасательные ялики. Приказы капитана: «Отставить» потерялись в рёве ветра и криках паники. Да и кто бы их послушал. Страх сковал разум. Да ещё этот противно-заунывный звук, напоминающий поминальную песню. Его Илай стал воспринимать на слух, когда расстояние до острова сократилось до полумили. Лишь крик бури соперничал с песней смерти, да сила духа капитана, желающего спасти свой корабль. Может быть тело и рвануло бы за остальными, игнорируя разум. Но крепкие верёвки впились в мышцы, заставляя оставаться на месте.
Скрипнули уключины. Скорлупки шлюпок в мгновение оказались за кормой судна. Оставшийся в одиночестве, проводил их неслаженные попытки в гребле и в безнадёжной ярости выругался. Вёсла были плохим подспорьем для борьбы с волнами. Одна надежда, что проскочат между пиками. Слеза грусти, смешавшись с солёными брызгами волн, покатилась по небритой щеке. Тоска защемила сердце. Захотелось всё бросить и отдаться воле шторма.
Из комы вывел удар обрывка паруса. Резкая боль заставила очнуться. Капитан рыкнул, то ли от боли, то ли от ярости и завертел штурвалом. Он, подчиняясь силе ветра, набирал скорость и тут же отворачивал от смертоносного маршрута. Галсами судно бросало то к оскалу острова, то от него. Руки онемели от неповоротливости рулевого колеса. Мышцы ныли от нагрузок. Да боль в спине от омовения в водах волн. Соль теребила раны от плетей парусного холста, продолжавшего стегать его спину. Сближение со смертью почти затихло. Удавалось удерживать постоянное расстояние до скал. Только вот надолго ли? Судно ещё больше трещало по швам от этих резких смен галсов. Казалось ещё немного и корабль рассыплется на отдельные части. Да и силы были на исходе. И тут чудом разглядел устье входа. Илай смахнул солёные капли с глаз и вгляделся вдаль. Две огромные скалы напоминали столбы у царских врат. Только бы попасть между ними. Новый набор скорости и рывок от острова. Резкий разворот. Бизань мачта разлетелась на мелкие осколки. Корабль словно торпеда рванул в открывшееся устье. Ветер пытался сдвинуть маршрут в сторону, но капитан держал судно крепко. Парусник дрожал словно от нетерпения, не зная кому угодить. Здесь сцепились два борца сильных духом. Вот и ворота. Двигатели чихнув напоследок затихли. Скорость упала и корабль тихонько, по инерции, уткнулся, словно пёсик в колени хозяина, в мокрый прибрежный песок. Илай выдохнул и откинулся на сдерживающие его от падения верёвки. Почти полчаса любовался синим, безоблачным небом. Чернота шторма вмиг улетучилась, лишь «Прометей» пришвартовался у берега. Но на осмысление этих чудес не было ни сил, ни желания.
Очнувшись от созерцания, отвязался и оглядел судно. Корабль напоминал старую развалину. Все мелкие навороты в украшении смыло губкой бури. Голый остов. Даже русалка потеряла свои руки, поддерживающие нос. Дребезжание в брюхе заставила спуститься вниз и осмотреть моторы. Сорвало только шланги с охлаждающих насосов. Разруха в трюме была ещё печальней. От мебели не осталось и следа. Лишь мелкие кусочки мозаики. У лестницы споткнулся об огромную сковороду, неизвестно как добравшейся сюда от камбуза. Поднял. Повертел в руках и кинул в дальний угол. Печальный звон резанул по сердцу. Где теперь его друзья? Да они его оставили, но это не в счёт. Они были его командой. Поднялся на палубу.
Песок мягко спружинил от его прыжка за борт. Сапоги тут же по щиколотку увязли в прибрежном батуте. С этой стороны скалы-ножи выглядели не так устрашающе. Да и обстановка вокруг была довольно миролюбивой. Ничего, кроме потрёпанного корабля не напоминало о шторме. Шорох его шагов пугал тишину. Здесь даже шума волн не было слышно. Но где команда? Неужели никто не выжил? Надо было осмотреться.
- Робинзон, блин. – Илай захотел сплюнуть в сердцах, только во рту всё высохло.
Есть ли здесь вода и провиант? С оставшимися запасами на корабле больше недели не продержаться. Сегодня должны были дозаправиться провиантом. А что здесь? Вокруг только песок и скалистые уступы и ни грамма растительности.
Двинулся вглубь острова, стараясь держать судно на виду. Ближе к скалам плеск волн вновь усилился. И ещё этот противный звук. Словно шкуркой по стеклу. Ещё пару метров к камням и замер. Предчувствия давили страхом. И ещё этот запах. Вот сбоку что-то мелькнуло и пропало, словно играя с ним . Шорох по песку и ворчание. Хотел было отступить назад. Но покашливание сбоку заставило повернуть голову в ту сторону. Лицо пожилой женщины-бродяжки подмигнуло и расплылось в довольной улыбке.
- Простите за грубость… – начал было Илай, но показавшееся вслед за головой тело заставило оцепенеть.
Толстое, неповоротливое тюленье создание с человеческой головой вызывало некоторую брезгливость. Потряс головой, чтобы прогнать видение, не помогло. Та только ещё больше заулыбалась. Попятился назад, но по учащенному дыханию вокруг и запаху гнили понял, поздно.
- Куда ты, милок? – захрюкала от удовольствия первая. Страх новоприбывшего действовал на неё, как нектар на пчелу. Вокруг тоже захрюкало и захлюпало. Так лопаются часто пузыри на болоте.
Окинул быстрым взглядом пространство вокруг. Около сотни псевдо-тюленей окружало его со всех сторон. Похожие друг на друга словно близнецы, они отличались только возрастом. Да и то это можно было понять по наростам на шкуре и зелени плесени в волосах. Путь к бегству был отрезан. Безысходность сменила страх, уступая место спокойствию. Шёпот и бульканье стихло. Создания удивились столь резкой перемене чувств жертвы.
- Приветствуем тебя на нашем острове. – Продолжила первая. Она наверно была главной, так как её никто не перебивал. – Какими судьбами в наш рай занесло?
- Шторм. – Кивнул на виднеющийся вдалеке корабль гость. – Авария так сказать.
Вокруг вновь захихикали и закряхтели. Новенькие старались заползти повыше, на камни, чтобы лучше разглядеть пострадавшего. Запах гнили усиливался, вызывая рвотные спазмы. Если бы почти сутки не ел, точно вырвало. Старшая остановилась от него в пяти шагах.
- Так нам милок буря только в радость. – Лицо расплылось. – Еды больше.
Чавкающий звук приближающихся подруг усилился. Чудища постепенно стягивали кольцо вокруг своей жертвы. Илай приосанился и, с достоинством великосветского вельможи, присел на ближайший камень. Страх не возвращался. Может по тому, что верилось в это действо с трудом, а может просто сказывалась усталость от борьбы со штормом.
- Так значит вы меня попросту сожрёте? – Усмехнулся он. – Можно хотя бы узнать, кто мной сегодня поужинает? И куда это меня занесло?
- Может и съедим. – Хмыкнула брезгливо командирша. – Только когда концы отдашь. Мы видишь ли живую, не испорченную временем пищу не употребляем. А что насчёт места пребывания. Так когда-то этот остров называли нашим именем «Остров Сирен».
- Сирен? – Удивлённо переспросил капитан.
Смерть откладывалась и любопытство взяло верх над осторожностью. Он встал, приблизился и вгляделся в лицо хозяев острова, отчего Сирены стали зажимать носы. Свежий вид пищи и правда был им не по душе.
- Странно. Я считал, что вы и красивее, и, как бы это выразиться, поприятней выглядите.
В толпе обидчиво зашушукались. Наглость гостя и настораживала , и смущала. Илай понял свою оплошность и оправдываясь продолжил.
- Так в книгах и эпосах пишется. Вы, прекрасные создания, завлекающие моряков в свой плен. Ваш чарующий голос сводит их с ума и они разбиваются о скалы.
- Про голос, в самую точку. – Кокетливо ответила старшая. – Только вот образ наш никому видеть не доводилось. Не доживали бедолаги. А к красивому голосу, по фантазиям людишек, должна соответствовать такая же внешность.
В толпе снова заулыбались и одобрительно захрюкали.
- Не желаешь ли удостовериться в нашем призвании? – Продолжила Сирена, лишь гвалт утих. – Мы всегда рады спеть гостям. Они и раньше редко появлялись. А теперь и вовсе исчезли.
- Я верю – Запротестовал Илай. – Да и мне пора к себе на корабль.
Главная усмехнулась, уловив страх в глазах.
- Да куда ж ты пойдёшь? Ты здесь навечно застрял. А чтоб тебе долго не мучиться, мы всё же споём напоследок.
По взмаху замшелой руки, её подружки приосанились и открыли рты. Вместо чарующего звука песни, бессмыслица. Звук и вправду мог свести с ума своей монотонностью и высокочастотной вибрацией. Только это не цепляло за душу. И как это моряки велись на эту ахинею? Илай закрыл уши ладонями и сморщился. Звук тут же прекратился. Сирены непонимающе уставились друг на друга. Даже главнокомандующая в недоумении запустила руку в шевелюру из водорослей.
- Может здесь акустика не та? – Прошамкала старушка. – Море то оно лучше звук распределяет.
- Да нестыковочка. – Капитан опустил руки и заулыбался. – Песня, можно сказать, не удалась. Я рассчитывал на лучшее. Да что с вас спрашивать. Легенды не всегда правдивы.
- Можно сказать, что ты умеешь петь. – Обидчиво произнесла певица. – Тоже мне Орфей выискался. Побаловал бы нас своим писком.
- В юности вроде неплохо получалось. – Подбоченился Илай.
-Так спой милок. Потешь нас своим искусством. – Сирена вновь хмыкнула, обнажив потемневшие клыки.
Капитан тут же стушевался. И чего его понесло? Надо было линять, пока время было. А теперь недовольные хозяева острова вновь окружили его плотным кольцом.
- Да у меня и инструмента нет. – Пошёл он на попятную. – А без музыки как-то не так всё звучит. Я схожу на своё судно и возьму хотя бы гитару.
Старшая на его уловку недовольно хрюкнула и бросила в толпу Сирен.
- Окажите нашему гостю помощь.
Словно по волшебству, на гальку высыпалась огромная куча разнообразных музыкальных инструментов. Чего только тут не было: и флейты, и барабаны, и даже огромные арфы. Илай покопался в этой куче носком сапога. Внимание привлёк инструмент напоминающий маленькую закруглённую гитару. Только вот колки находились внизу инструмента, а не на грифе. Но всё же почти гитара. Он поднял инструмент и протёр рукавом разорванной рубахи. Чудо старины, словно в благодарность за ласку тихонечко зазвенело. Илай тронул струны и приятный звук пронесся лёгким ветерком грусти, напоминая о гибели друзей. Уселся на камень и с минуту задумчиво всматривался в даль.
-Рвёт ветер в клочья парус, мачту гнёт,
И утлое судёнышко мотает в пасти волн.
И в сердце комом страха лёд,
И трюм уже водою полн.
Негромкий голос приятным баритоном отразился от камней и ушёл в море. Сирены, будто зрители, шушукаясь между собой, рассаживались по кругу.

Фальшборт трещит под натиском грозы,
На юте паника погибелью видна.
И на лице солёные бразды,
От плетей грозного владыки Нептуна.
Волна нокаутом бьёт в днище и форштевень,
Штурвал, безумной обезьяною в руках.
И запах гибели, что нежная сирень,
На лицах ужас, вещи впопыхах.
"Гитара" своими чарующими звуками помогала певцу. Она казалось бы жила своей жизнью и прикосновения Илая нужны были только для виду.

Рёв ветра заглушает пение Сирен,
Им буря вечный праздник и отрада.
Стараются завлечь в могильный плен,
Суля покой за трусость вам в награду.
Сирены в этом месте на секунды одобрительно зачавкали и тут же смолкли, вслушиваясь в завораживающий голос гостя.

Рождает страх предательство и крик,
И те, кто был тебе так близок, пали ниц.
Лишь капитан, не сдался и не сник,
Корабль спасти , спасти от молний-птиц.
Брось судно капитан – пускай уйдёт в пучину,
Его неслушной щепкою несёт на скалы.
Но терпит боль, обрывком паруса стегает спину,
И шепчет ужас в ухо – «вы ничтожно малы».
Хозяева острова, внемля голосу капитана, покачивались медленно в такт песне.

С бортов на воду шлюпки спущены давно,
Взгляд на друзей, что бросили его
И крепкими телами украшают скалы.
А в мыслях, и в душе сомнение одно,
Когда слеза из глаз, глядеть больней всего,
На фоне бурь, мы так ничтожно малы.
И вот когда все силы на исходе,
Подарком светит тихая вода.
Корабль, израненный, в бутылку устья входит,
И кажутся мгновением года.
Голос капитана креп с каждым куплетом. Ветер трепал волосы, разнося чарующие звуки по всему острову. Даже волны, словно по волшебству, замирали на высоких нотах.

Ты победил, но как горька победа,
Что в одиночестве отпраздновать придётся.
Без друга, без товарища, соседа,
Судьба над победителем смеётся.
Нам в этой жизни трудно, что менять,
Как было, так и может быть.
Лишь жаль, нельзя у мёртвого прощения принять,
И очень жаль, нельзя уже и некого простить.

Последний удар по струнам и долгая непривычно затянувшаяся тишина.
- Очень прекрасно. – Голос сбоку заставил обернуться. – Конечно, до Орфея далеко, но если брать мерки смертных, то даже очень хорошо.
Мужчина в светском костюме пригладил седые волосы и улыбнулся Илаю. Сирен словно волной смыло. Кишащие ими камни очистились в миг. Их будто и не было.
- Может прогуляемся? – Мужчина галантно показал рукой в сторону прибрежного пляжа, где красовалось его израненное судно. – А то воздух здесь какой-то немного спёртый.
Капитан встал и пошёл за незнакомцем. С инструментом расставаться не хотелось и он закинул его за спину. Мужчина глянул искоса и с улыбкой произнёс.
- Понравился? Одиссею он тоже нравился. Потерял своего друга в одной из таких же бурь. Только искать не стал. Заклеил уши воском и на всех парах домой. У него уже был опыт встреч с этим островом. Тогда из любопытства решил послушать пение этих виртуозов. Чуть разума не лишился.
Незнакомец шёл спокойно и непринуждённо. Так ходят в его городе по каменным, ровным тротуарам. Там где моряк проваливался в песок по стопу, тот не приминал его ни на йоту.
За разговором Илай и не заметил, как дошли до «Прометея». Судно накренившись на бок, представляло удручающую картину. Обрывки парусов свисали через борта, прикрывая зияющие раны трещины. Мужчина, с грустью во взоре, погладил выступающее из песка днище.
- Не забывают бродягу. – Мечтательно произнёс он, разглядывая уцелевшее название. – Нас наверно скорее забудут. Хотя как знать…
- Кого? – Недоумённо произнёс Илай. – И кто вы? И как….
- Как много вопросов – Незнакомец обернулся к путешественнику. – Наверно в этом образе я не так узнаваем. Так это поправимо.
Вихрь из песка на секунду скрыл его. И вот уже перед капитаном огромный великан в короне и с трезубцем. Белая в морской соли шевелюра спускалась до самых плеч.
- Так вы Нептун? – Мозг готовился взорваться в любую минуту. Сначала Сирены, теперь это. Не хватало только русалок.
Великан снова улыбнулся, уловив мысли Илая. Щёлкнул пальцами и у прибрежной полосы зазвучали чудные женские голоса. Скрытые в пене прибоя, тела лишь на секунду показывались на поверхности и снова скрывались в воде.
- Ты извини их за столь дикое поведение. Только они не могут ближе подойти. Ног нет.
- Ага. – Только и вымолвил капитан.
- А меня лучше зови Посейдоном. Мне это имя больше нравится. Звучит грозно и красиво.
Илай только кивал в ответ. Столько чудес разом. Тут и с ума сойти недолго.
- Кстати, прими как комплимент, этим бестиям твоя песня тоже понравилась. А им угодить не всякий может. Привереды.
Посейдон стукнул трезубцем и снова стал прежним. А из песка сложилось что-то вроде трона, кубиков стульев и стола.
- Но ведь этого не может существовать. – Опомнился капитан и, пробуя, присел на крайнюю тумбу. Повертелся на месте для проверки. Стул выдержал его вес, не рассыпался. Смех русалок, смешиваясь с шумом волн, заставил обидчиво передёрнуть плечами. Морские создания вновь засмеялись недоумению и неуклюжести гостя.
- А что вы знаете о мире окружающем вас? – Мужчина на троне провёл рукой над столом и тот наполнился яствами и напитками. – Ваш мир, лишь прихожая в многокомнатной квартире.
Илай на пробу отщипнул от ближайшего омара. Мясо было восхитительным.
- Вселенная настолько многогранна, что и мы сами не всё о ней знаем. Например, ваш мир может находиться в угольном ушке портного. А может и наоборот. Вы не замечаете очень многого. Даже красота вас уже не интересует. Когда-нибудь это вас и погубит.
Посейдон с грустью посмотрел на капитана.
- А ведь столько трудов в вас было вложено…..
- Но вы же исчезли. Вы легенды старых миров. – Вновь попытался добиться понимания ситуации Илай. В мозгу всё никак не укладывалось. Эта встреча, застолье с одним из богов.
- И если вы здесь, то где остальные?
- И рядом и далеко. – Подмигнул бог морей. – Расстояние эта такая штука, что не имеет постоянного значения. Тебе приходилось замечать, что задумавшись, ты можешь не заметить величины времени. А за беседой пройти без устали несколько миль. Вы полагаетесь на свои хронометры. Но они рядом с вами и не дают правильной картины. Вы ускорились и они тоже. Застыли, те встали. А на свои ощущения никто уже не полагается. Люди свернули не на ту тропу. Мы в своё время пытались приобщить вас к таинству мироздания. Только бесполезно. Зависть уничтожала всё на своём пути. Как же им всё, а нам роль учеников. Ну, свергли как бы нас и что. Лучше стало? Стали завидовать и воевать друг с другом.
Посейдон на минуту замолчал, словно вслушиваясь в отголоски давних времён. Потом посмотрел на капитана и, угадывая его нетерпение в поисках ответа, продолжил.
- Они просто сменили имена по вашим понятиям. Написали новые истории, придумали новые миры, продолжая приглядывать за своей паствой. Старший перемудрил с именем, да так что не многие имеют теперь понятие. Его половинка наоборот не парилась. Аид стал Диаволом. Перевернул. Добавил пару букв и дело в шляпе. Остальные вообще по нескольку имён заимели, чтобы быть ближе к разносторонней публике.
- Почему половинке? – Мужчина улыбнулся восхищению гостя. Тот всё никак не мог привыкнуть к угадыванию им мыслей человека.
- Так это давняя история. Попытка разделить в себе хорошее и плохое. Иногда из его опытов такое получается. – Бог потряс головой. - Теперь-то он в курсе, что как говорят на востоке, инь и янь не разделимы. Они всегда едины и отличны, как две стороны одной монеты.
- А как же Вы? – Уважительно произнёс Илай, стараясь раньше своей мысли, произнести вопрос.
- Не все нашли себе место в новом мире. – Посейдон вновь подмигнул. Только глаза остались грустными и задумчивыми.
- Я себе оставил это мирок. Закапсулировал так сказать это время и место. Зато ностальгия не мучает. Про параллельные миры ты наверное слышал.
- Тогда как я здесь оказался? – Мореплаватель встал со стула и взглянул в сторону своего корабля.
- Да. Раньше это было почти невозможно. Даже я редко посещал вас. Энергии уходит немеренно. – Посейдон тоже покинул свой трон и подошёл к гостю.
- Только ваши опыты с материей всё изменили. Нейтроны, нейтрино , а теперь ещё и первовещество вознамерились создавать. Решили узнать из какого теста вылеплены. Сейчас столько дыр стало на границе миров. Не за горами, когда ваша вселенная смешается с другими. Когда это произойдёт, я вам не позавидую.
Он засмеялся и хлопнул Илая по плечу. Тот чуть по щиколотку в песок не ушёл.
- Бывают такие, просто ужас. Так сказать неудачные опыты. Но да что всё обо мне и обо мне. О себе поведать не хочешь?
- А что говорить? - Капитан пожал плечами и сник, вспоминая дом.
- Не скажи. Жизнь каждого человека неповторима и интересна. За это старший вас и любит.
Мореплаватель, поначалу нехотя, стал рассказывать о себе. О семье, о почти осуществившейся мечте. К середине рассказа осмелел и даже в споры вступал с хозяином этого мира, забывая о иерархии. Только к концу рассказа вновь погрустнел. Гибель соратников и друзей отзывалась в сердце нестерпимой болью.
Посейдон старался не прерывать собеседника. Только изредка вступая в перепалку с гостем. К концу повествования приобнял. Постучал костяшками пальцев по днищу судна, отчего корабль отозвался гулким звоном и с загадочным видом спросил.
- Ты, как я понимаю, ублажил хозяина и его слуг своим искусством? По сказочному правилу полагается одно чудо. Загадывай, что не пожелаешь, исполню.
Илай изобразил на своём лице улыбку. Только грусть всё так же лежала огромной плитой на его сердце. Его желание было невыполнимым.
- Ну, это ты зря. – Пробасил бог морей, вновь прочитав его душу. – Ты в моём мире. И здесь всем командую я.
- Вот если бы они померли там.. - Он махнул куда-то в сторону. – То тогда да. А здесь всё в моей власти. Тем более мне нравится, что ты думаешь не о себе.
Взмах уменьшенного трезубца, словно по волшебству возникшего в руках Посейдона, и вихрь из песка и мелких брызг на секунды окутал остров. В горле капитана запершило. Он закашлялся.
Вскоре пыль опала. Словно зомби, с опущенной к земле головой, на берег из моря выходила его команда. Они с бессмысленными сонными лицами проходили мимо. Взбирались как пауки на корабль. И строились в шеренгу на баке. У одного из проходивших мимо матроса не оказалось руки. Посейдон придержал его ладонью. Тот словно марионетка-робот продолжал перебирать ногами, стоя на одном месте. Щелчок пальцев и из-за валуна показалась одна из сирен. Хозяин посмотрел строго на женщину-тюленя и покачал головой. Та тут же отрыгнула раздробленную, почти переваренную, недостачу и вставила её на место. Потом с лицом нашкодившего ребёнка вновь исчезла с ворчанием за камнями. Бог морей провёл посохом вдоль тела искалеченного, восстанавливая утраченное. Когда лечение было окончено, он отпустил руку. Матрос словно заведённая игрушка, продолжил движение. Последним брёл боцман. Он был похож на остальных. Только лицо помимо сонного состояния выражало удивление и страх. Да и брёл он поминутно спотыкаясь.
Вскоре вся команда была на корабле. Посейдон спрятал своё оружие и отряхнул костюм от песка. Делал это спокойно, будто находился на одном из пляжей Европы.
- Ну, вот и всё. – Закончив отряхиваться, произнёс он. – Пришло время расставаться. Ты мне понравился моряк. А мне редко, особенно сейчас, кто нравится из людей. Измельчали душами.
- И вы меня отпустите? Просто так? – Всё ещё не веря в происходящее промямлил Илай. – А если я всем расскажу о Вас?
Смех мужчины заставил вздрогнуть от неожиданности.
- Ну, ты насмешил. – Посейдон вытер выступившие от смеха слёзы. – Сам-то понял что сказал. Кто поверит чокнутому мореплавателю. Тебя ещё перед твоей экспедицией так, кажется, называли.
- Так я… – Начал было оправдываться капитан.
- Ладно, не тушуйся. – Хозяин острова наклонился и приподнял небольшой голыш.
Очистил его от водорослей и сжал в руке. Потом раскрыл ладонь и протянул его мореплавателю. Тот осторожно взял. Камень приобрёл синеватый оттенок с чернеющей дырочкой посередине.
- Это так сказать подарок, на память. Плюс какая никакая защита на воде. Хоть вы и изрядно испоганили свои моря, но они ещё живы и слушаются меня.
Илай поблагодарил. Мужчина в светском костюме на секунду прижал его к себе и оттолкнул.
- Долгие расставания, лишние слёзы. – Буркнул растроганно бог морей. – Да и поторапливаться надо. Щель меж мирами, в которую вы угодили, зарастает. Тебя куда подбросить-то?
- Поближе бы к дому. - Мечтательно произнёс капитан.
- Слишком близко не смогу. – Задумался хозяин острова. – Мореходство у вас слишком беспорядочное. Пожалуй, у островков Силли можно вас выставить вон. А там и до Пензанса недалеко. Порт у них не такой большой, как в Плимуте, но для вас подойдёт. Да и вашей огненной жидкости хватит до него с избытком. Так что вперёд.
Он подтолкнул Илая в спину и тот, поблагодарив снова, рванул к судну. Взобраться на палубу по обрывку паруса удалось с трудом. Но лишь только капитан ступил на палубу, поднялась волна и, судно развернувшись на месте пошло в сторону скал ворот. Команда всё так же безучастно стояла строем, не обращая на движение внимания. Вот и колонны из скал. Воздух между ними светился словно бока мыльного пузыря. Треск и темнота.
Очнулся капитан на палубе у ног, озирающейся во все стороны, команды. Ему подали руку. Он поднялся на ноги. Разруха судна удручала. Кто-то пытался подобрать полотна разорванных парусов, кто-то просто бесцельно стал бродить по палубе. Взгляды немного ошалевшие от пережитого и непонятного.
- Вы же сами вдели – Чуть не срываясь на крик, втолковывал своим друзьям один из матросов.
- Мы садились в шлюпки. Они же разбились и мы тут. Живые. Чертовщина какая-то.
Все кивали, но никто ничего объяснить не мог. Капитан, молча, смотрел за борт. Он один знал ответ. Только стоит ли его озвучивать. Вылетевший, словно чёрт из бутылки, корабль замедлял ход. Качка ощутимо усиливалась. От мыслей отвлекло прикосновение помощника. Взгляд его показывал, что тот был на грани сумасшествия. Он только протянул Илаю карту и секстант и буркнул.
- Эта прогулка нас точно доконала. Мы все сумасшедшие. Пять минут назад Средиземка, а сейчас Английские воды за бортом. Это же Силли. – Он махнул удручённо в сторону видневшихся островов. – Так не бывает.
Словно приветствие раздался гудок, проплывавшего в миле от них, многопалубного лайнера.
Это звук вывел капитана из ступора. Спасти команду могло только дело.
- По местам. – Окрик начальника заставил собраться с мыслями. – Завести моторы. Курс на координаты пятьдесят, семь, десять, северо-восток на двадцать градусов.
Всё разом пришло в движение. Часть матросов занялась выполнением команд, вторая уборкой палубы. В воздухе зазвучали привычные скрабезно- матросские шуточки. Даже боцман повеселел, подгоняя команду. Заурчали молчаливые двигатели. Корабль, набирая скорость, шёл домой.
Оглядывая палубу, Илай ещё раз прикоснулся к голышу в кармане брюк. Он был согласен с помощником, такого не бывает. Но всё же было. И этот камешек напоминание этому. Он потрогал щетину на лице и стукнул по уцелевшим перилам ладонью.
- Бриться и одеваться. Не хватало, чтоб меня в этом рванье увидели. – Возглас капитана рассмешил ближайших членов команды, что уже усердно тёрли швабрами палубу неподалёку. Судно приближалось к берегам Англии. А впереди всех ждали только желанные встречи и отдых дома. В море команде ещё долго не захочется.




"Их знали миллионы"Сегодня исполняется 135 лет со дня рождения Аристарха Лентулова


Аристарх Лентулов вошел в историю мировой и русской культуры своими яркими, солнечными, звонкими, лубочно-ярморочными картинами, совершившими революционный переворот в русской живописи, поставив в центр цвет, свет, форму и звук.
"Хроники самарочки"«Тольяттинский Шишкин» - Виктор Несмеянов



15 января Литературная гостиная Библиотеки Автограда открыла Год Экологии презентацией художественной выставки Виктора Несмеянова "Родная сторона".
"Их знали миллионы"Сегодня исполняется 150 лет со дня рождения Викентия Вересаева


Викентий Викентьевич Вересаев (настоящая его фамилия – Смидовский) родился 16 января 1867 года в Туле. Его отец был врачом, основателем Тульской городской больницы и санитарной комиссии, одним из создателей Общества тульских врачей. Мать организовала в своем доме первый в Туле детский сад.
Звезда мираСняла новое видео! Жду критики и помощи.
Всем привет!
Я сняла новое видео. Очень старалась. Так как учусь в 9 классе тема соответствующая. Я буду благодарна если вы оцените мою работу и возможно дадите советы для дальнейшего улучшения канала. Может быть дадите идеи для новых видео. Также мне будет приятно если вы подпишитесь на мой канал. Это для меня сейчас очень важно!
Всем кто меня поддерживает большое спасибо!
Мой канал !


Разноцветные краскиПервые весенние цветы и утиное радио
К Старому Новому году у нас зацвели первые весенние цветы, значит весна не за горами.

А потом возде дома появились утки. Сначала их пришло в гости две. На другой день - уже четыре, а сегодня утром меня ждал целый утиный коллектив. Как оперативно работает у них утиное радио! Утки пришли под окно в четыре утра, и начали крякать. Но пришлось им подождать!
Надеюсь, что завтра их число больше не увеличится!

Всех с наступающей весной!
Проза жизниБастуют все!
Зюкин пошел за хлебом. На дверях магазина криво была приколочена картонка с лаконичной надписью: «Забастовка!»
Зюкин хмыкнул и не поленился пройтись до другой булочной. Успел застать полупьяного грузчика, пристраивавшего к дверям фанерку. Вверх ногами. Зюкин скособочился и прочел на ней: «Мы бастуем!».

— По какому поводу-то? — поинтересовался он у грузчика, озадаченно смотревшего на свою работу.
— А из-за чего у нас могут бастовать? — сказал тот, возвращая фанерке нормальное положение. — Зарплату не платят. Хотя, по мне так, — за что пекарям и торгашам платить, когда хлеба все равно нету. Фермеры бастуют, зерно не убирают…

— А те из-за чего?
— Я тебе что, справочное бюро? — обиделся грузчик. — Ныне все бастуют, от шахтеров до уборщиц, не разбери-поймешь…
— Так уж и все, — бормотал Зюкин по дороге домой. — Я, к примеру, не бастую. Толку от этих забастовок, все равно денег в бюджете не прибавится, а даже наоборот…

Дома он обнаружил сына Кешку.
— Ты почему не в школе? — хмуро спросил Зюкин у отпрыска.
— Так это, учителя бастуют! — радостно сказал Кешка. — Папа, я включу телек? Все равно уроки не учить.

— Включай, — махнул рукой Зюкин. — Недоучка. На занятия-то теперь когда?
— Не знаю, — беспечно отозвался Кешка. — Как только учителя кончат бастовать, мы начнем…
— Что-о?

— В натуре. Будем требовать снижения стоимости завтраков и обедов. Между прочим, из твоего же кармана по стольнику за день платить придется. Охота тебе?

— Облезут они с моего стольника! — неожиданно взьярился Зюкин. — Тут получаю-то несчастных пятьнадцать тыщ…
«А почему, собственно, мне так мало платят? — стукнуло вдруг в голову Зюкину, инженеру с двумя образованиями. Ему и раньше это стукало, но сегодня особенно сильно. — За каким чертом я учился, повышал квалификацию, аттестовался каждый год? Чтобы получать вшивых пятнадцать тыщ, которых теперь хватает Кешке только на завтраки и обеды, да мне на сигареты остается? Не, так дело не пойдет!»

Он снял трубку, набрал номер.
— Парфеныч, ты сколько получаешь? — спросил он у своего приятеля из соседнего отдела.
— Ты хочешь сказать: сколько мне подают? — хохотнул Парфеныч. — Сам же знаешь, не больше твоего.
— Так может, нам — того… — жарко задышал в трубку Зюкин, — забастовку объявить?

— Не-а, вздохнул Парфеныч. — Лично я пока не могу: жена бастует вторую неделю вместе со своей школой. Живем на мою зарплату. Вот как только учителя закончат, тогда пожалуйста.
— Штрейкбрехер ты! — нехорошо выругался Зюкин.

На том конце молча положили трубку. Кому бы еще позвонить, заручиться поддержкой в справедливой борьбе? Обнаглев, набрал номер своего заведующего отделом. У него зарплата тоже не ахти. В трубке щелкнуло и приятный женский голосок объявил:
— Приносим свои извинения абонентам в связи с начавшейся с сегодняшнего дня предупредительной забастовкой связистов.
Мы требуем…

— А, чтоб вас! И не побастуешь как следует, — чертыхнулся Зюкин. Захотелось есть. Но на плите, в холодильнике было хоть шаром покати. А на столе белела записка: «Зюкин, в связи с твоим, более чем двухчасовым немотивированным отсутствием, я объявляю забастовку и ухожу в кино. Ужин приготовишь сам! Светлана».

— Вот как! А я в ответ на твою объявляю свою забастовку! — злорадно сказал Зюкин. И принципиально уселся бездельничать. Газеты почитал, телевизор посмотрел. А там одно и тоже: забастовки, митинги, демонстрации.
Скучно.

Посидел Зюкин, послушал свой негодующе урчащий желудок, да пошел на кухню, картошку чистить. Уж больно есть хотелось. Да и наследника надо было кормить.

Так и не получилось из Зюкина забастовщика. Не созрел еще.
ФантасмагорияНемного про добро
Добро ведь выгод не дает
И песенку свою поет,
По жизни весело идет.
Живет в каком-то параллельном мире
Возможно, в маленькой квартире,
Уютном доме или замке иль дворце.
Заходит к нам на огонек без приглашенья.
Не требует наград и повышенья.
Вернуться обещает
И надолго исчезает
А может быть оно и не вернется
А может, горем обернется.
А может – счастьем.
Никто не знает наперед.
Ну а добру до этого нет дела.
Оно своей дорогою идет.
"Их знали миллионы"Сегодня исполняется 100 лет со дня рождения Василия Петрова


Василий Петров - советский военачальник, генерал армии, Маршал и Герой Советского Союза.
лирика,прозаПичужка
Душа – испуганная птичка –
Поёт, но в редкие часы,
Возможно там, на пограничье,
Где полминуты до весны.

Спугнуть её легко до срока –
Зайдётся в крике тихий лес,
То впопыхах, то ненароком,
То с умыслом, а то и – без.

Ветрам и бабочкам подружка,
Притихнет где-то, не дыша,
Моя пугливая пичужка,
Моя весёлая душа…

С луной холодной по соседству,
Ведёт свой образ кочевой…
Летать – единственное средство,
Чтоб не бояться ничего.
Оттенки любвиМоя вторая книга!


Здравствуйте, дорогие друзья! Хочу поделиться с вами радостью - у меня родилась вторая книга стихотворений! А книги, это тоже наши дети - любимые, желанные и всегда доставляющие радость! Я назвала её - "Рябиновые мелодии" и это неспроста, так как рябина является деревом поэтов и романтиков, и моим самым любимым деревом. Поэтому, в книге много стихотворений о рябине... И, конечно, о любви, о природе, о моих размышлениях...
Она начинается с таких слов:

Не на златых певучих перьях
Приходит к вам, друзья, мой стих:
Я в жизни женщина, во-первых,
А поэтесса - во-вторых!

Стихи свои не ставлю выше,
Чем ярких дней водоворот.
Я вас, друзья, прошу услышать -
О чём душа моя поёт!

В своём блоге, в дальнейшем, я буду размещать некоторые стихотворения из этой книги. И буду рада вашим комментариям!
С уважением, и радостной улыбкой, ваша Галина Червова.
"Хроники самарочки"Известный скульптор Иван Мельников о новых проектах и об источниках своего вдохновения



Иван Мельников (1954 г. р.) - скульптор, заслуженный художник России, член Союза художников России, с 1991 г. - председатель Самарского отделения ВТОО «Союз художников России», действительный член Петровской академии наук и искусств. В 1976 г. окончил высшее пограничное командное Краснознаменное училище КГБ СССР им. Ф.Э. Дзержинского. В 1976 - 1979 гг. служил в пограничных войсках в Приморском крае. В 1985 г. окончил Казахский педагогический институт им. Абая (ныне Академия искусств), факультет скульптуры.

Мельников работает в области монументальной и станковой пластики. В 1991 г. совместно с американским скульптором Дэвидом Барром создал монументальный комплекс «Arctic arc» («Арктическая арка»), поставленный в знак дружбы народов двух континентов на противоположных берегах Берингова пролива (у нас - на мысе Дежнева).

Его работы хранятся в российских и зарубежных музеях, его скульптуры можно увидеть во многих уголках нашей страны.
"Их знали миллионы"Скончался солист Мариинского театра Эдуард Цанга


В Петербурге умер солист Мариинского театра Эдуард Цанга. О смерти музыканта сообщил в своем аккаунте ВКонтакте друг погибшего, передают Рамблер/новости.
«Умер мой друг, солист Мариинского театра Эдуард Цанга... Очень трудно говорить, дышать, думать.. Я злился на него сегодня, что на звонки не отвечает, писал ему смски. Мы должны были увидеться сегодня на «Рождественской сказке», - сказано в сообщении.
КарагайСтражник с травинкой


https://www.youtube.com/watch?v=nfKaiDiUZEY
Игорь Ященко озвучил стихи, а кто подобрал картины и сделал слайд-фильм - не знаю!!! Оно само!)))
мои стихи и прозаГармонист


Судьбы российских женщин низшего сословия похожи одна на другую, как две капли воды. Сначала родилась случайно, никто не хотел ребенка, а он появился на свет и обременил заботами свою бедную во всех отношениях мать
"Их знали миллионы"Сегодня исполняется 40 лет со дня смерти Питера Финча


Питер Финч – первый из актеров, получивших «Оскара» посмертно. Он родился в Лондоне 28 сентября 1916 года. Некоторые источники утверждают, что его настоящее имя – Уильям Митчелл, однако более правдоподобна иная версия – Финча с рождения звали Фредерик Джордж Питер Ингл-Финч.