Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Карагай

+3746 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Яна Солякова
После июньского дождя
Вплотную подступает лес
своими кронами и птицами,
Дрожит зелёными ресницами,
Подтягивает край небес.

Всё в каплях. Ветви наклоняются,
Лес переполнен, как стакан,
И растворяется тоска,
Вся, без осадка, растворяется.

А сосны облаком парят,
Стволами замерев органными,
И птицы посвистами странными
О чём-то важном говорят.

И в лужи опрокинут мир.
Отмыт и высвечен, и выстиран,
И бродит соками и мыслями,
Цветёт, поёт зелёный пир.
Светка (стилизация на ДР))
Раз в деревне русской
Молодой мальчонка
Девочку блондинку повстречал.
Звали её Светкой,
Светлою девчонкой,
Вся она светилась как свеча.

Хулиган бывалый
Заболел любовью.
Рвал для ей ромашки и вздыхал.
Пить-курить он бросил
И однажды кровью
"Светка" на берёзе написал.

припев
Светка, ты моя свечечка,
В сердце зарубка вечная,
Светка, Светлана ладная,
Ты ненаглядная.

А сама Светлана
Сердцем хулигана
Просто забавлялась как мячом.
То под небо бросит,
То ударит о земь,
Всё ей "хи-хи-хи" да нипочём.

А в натуре Светка
Тоже хулиганка.
Яйца воровала с-под курей.
Жарила их ночью
Вкусно было очень,
Не было раскаянья у ей.

припев
Светка, ты моя свечечка,
В сердце зарубка вечная,
Вяжет, воровка ловкая,
Сердца верёвкою.

Младшую сестрёнку
Лестью и обманом
Заставляла Светка воровать:
С тумбочки конфеты,
Шаньги, сигареты
Заставляла ей носить в кровать.

Только мальчик Миша
Ничего не слышал,
Он любил Светлану всё сильней.
Ночью под Луною
Он глядел в окно ей
И, рыдая, он мечтал о ней.

припев
Светка, ты моя свечечка,
В сердце зарубка вечная,
Светка, Светлана ладная,
Ты ненаглядная.
Жить!!!

Жить! Боже мой, как хочу я безудержно жить!
Чтоб не больницы, а -- скорость, азарт, виражи!
Чтоб просыпаться с восторгом, от счастья визжа)))
Чтоб не хотелось лежать, и лежать, и лежать...
Чтобы туман ядовитый покинул гнездо в голове,
Мысли хочу находить под ногами, в зелёной траве!
Чтобы упала проклятая тяжесть и с крыльев, и с ног,
Чтобы расстроить никто меня просто не смог!)))
Может же бабочка, в коконе переродясь,
Радужных крыльев расправить весёлую бязь!
Жить! Боже мой, как хочу я безудержно жить!
Чтоб монотонно на толстой цепи не кружить,
Чтобы июнь, чтобы зелень, дожди и цветы,
Чтобы звенела душа от восторга и от красоты!
Чтобы быстрее собаки могла я бежать!
Чтобы могла я вопросы любые решать,
Чтобы не страшно, а весело, ярко, светло!
Чтоб не усталость и слабость, а -- парус! Крыло!
Жить! Боже мой, как хочу я безудержно жить!..
Кажется, знаю, как это всё приворожить!))))
Гнездо из травинок
Я летела за синие горы,
Я летела за жёлтые дюны,
За большие-большие деревья,
За моря и седые туманы.
Затихали совсем разговоры,
Расцветали высокие Луны,
Лес качался и юный, и древний,
Лес былинный, реальный и странный.

И на самой высокой вершине,
В тёмном кружеве ласковых веток
Я свила нам гнездо из травинок,
Из тепла тополиного пуха.
И плывёт облаками большими
Рядом небо волшебных расцветок,
Мы вдали от звериных тропинок,
Недоступны для взгляда и слуха.

Нам не надо ни слов и ни песен,
Облака пролетят тишиною,
И беззвучное солнце сияет,
И качаются тихо вершины.
Пусть конец неизвестный известен.
Но пока, но пока ты со мною,
Небо синим крылом осеняет,
И довольно того, что мы живы.
Камень и Птица
Всё ещё наполнена небом,
Опустилась Птица напиться,
Поклевать семян или хлеба
Спеть у самой кромки водицы.

-- Я вас знаю, -- вымолвил Камень,--
Вас, таких, огромная стая.
Вы всё небо растащили кусками,
Из-за ваших криков утром не спится.

От полёта тихо сияя,
-- Понимаете, -- чирикает Птица, --
Говорит со мной Звезда Золотая!
В небе сердце от простора лучится!

Там восторг в крови кипит пузырьками...
-- Да понятно это, -- морщится Камень, --
Есть кессонная болезнь от подъёма,
Это странно, что вы с ней не знакомы.

-- Вы послушайте! -- волнуется Птица, --
Там туманностей огромные крылья...
А у Звёзд такие добрые лица!

-- Ваши песни опускаются пылью,

Я их слышал, -- усмехается Камень.
Не трудитесь объяснять про полёты.
А до звёзд не дотянуться руками,
Ни достать, ни долететь самолётом.

-- Да я просто рассказать вам хотела,
Что поведала Звезда на рассвете...
-- Вы серьёзно?.. Врёте вы неумело.
Не поверят вам и малые дети.

Я без вас прекрасно жизнь понимаю.
Обойдусь без толкований безумных.
Вы такая, право слово, смешная...
Понабрались песен глупых и шумных.

Птица, крыльями взмахнув, улетела.
Даже клювик промочить позабыла.
Неожиданно с азартом, умело,
Кто-то камень бросил вслед что есть силы.

Был полёт его быстрее, чем птичий.
Он ударил, правоту ощущая
В горстку перьев, не желая отличий,
И чужую высоту не прощая.
Разное время
Золотоглавый и солнечноликий,
Вот он стоит, улыбается миру.
Я выбегаю к нему из калитки:
-- Как же давно тебя не было, милый!

Он удивлённо таращит ресницы:
-- Здравствуйте! Я Вас, простите, не знаю...
Я Вам не мог в прошлой жизни присниться?..
В прошлом столетии юного мая?

Смотрит светло бессердечно наивный,
Как на чужую! Как будто не помнит.
Словно меня покрывают седины,
Времени пыль из неприбранных комнат.

Враз ощущая себя постаревшей,
Молча любуюсь на яркую юность.
Мы же встречались! Встречались, конечно...
Зря я вернулась.

Утренний ветер зовёт пробежаться,
Полное сердце зелёного лета.
Юные бабочки в танце кружатся,
Кружится добрая наша планета.

-- Здравствуйте! -- Слышу привет безголосый,
Хрупкий и лёгкий, почти невесомый:
Древний старик навалился на посох,
Смутно знакомый.

-- Что ж, Вы не помните? Девичья память!
Старость молоденьким неинтересна...
Мир семенами живёт да ростками,
Вы же по-прежнему так же прелестны!

Миг -- и знакомый рассыпался прахом.
Ветер унёс семена и надежды...
Вечер пришёл неожиданным страхом.
Кажется, было такое и прежде.

Я наблюдала десятки рождений,
Сотни старений и тысячи жизней,
Взлётов, крушений, смертей, восхождений --
Память бессильна, беспомощны мысли!

Вот и встречаю его раз за разом,
Солнечноликого... "Здравствуй! Не помнишь?.."
Кружится неуловимо для глаза
Время его мимолётных сокровищ.

Что я за древность глазами снежинок,
Мерой травы, мотыльков или маков...
Над недоступной и вечной вершиной
Звёзды сияют. И хочется плакать.
Черёмуха

Налито небо топлёное
Вкусными тёплыми сливками.
Пьют язычками зелёными,
Веточками всеми и бликами,

Всеми своими просветами,
Всей своей болью черёмухи,
Пьют молоко подогретое.
Замерли вздохи и шорохи.

Тянутся, тонут в молочное,
Травы, деревья проснувшиеся,
Мажутся пенными клочьями,
Словно котята уткнувшиеся...

Небо пустое, высокое
Скоро до капельки выпито.
Тёмными тайными соками
Бродит под старыми липами.

Кто не оставил ни облака,
Вылизал плошку до донышка?
К полудню вылилось в колокол
Небо от листьев и солнышка.

Только черёмуха белая
В небе парном перемазанная,
Светится, как очумелая,
Радостная и прекрасная.


(фото из интернета)
Ветер вернётся
Ветер вернётся, оттает,
Ветер вернётся, заплачет.
Выплывет лодка пустая,
Тоненькая, на удачу.

Ветер свернётся на палубе,
Вытрет лицо зарёванное.
Да, возвращается, стало быть...
Плывёт над полями раскованными...

По неокрепшему небу,
В горечи дымки зелёной,
Всхлипывая нелепо,
В лодочке золочёной...

Кто-то его дожидается.
Кто-то прощать не торопится.
От неподвижности мается,
Не верит, что ветер воротится...

Лодочку небо качает.
Птицы сочувствуют Ветру.
И бескорыстно свечами
Светят пушистые вербы.
Ветер и ветреница
Неба хрустальная чаша
Чуть не разбилась о камни.
Падали ветки, и страшно
Ели махали руками.

Ветер запнулся случайно
И, неожиданно жесткий,
Прогрохотал словно чайник,
Выпавший из повозки.

Грузно скрипит и скрежещет
Плоть корабельного леса.
Ветер по палубе хлещет
Всей агрессивностью веса.

Он принесёт снегопады.
Завтра метели вернутся.
Северных вздохов громады
Самого мая коснутся.

Ночь простоит ледяная,
В серых небесных осколках.
Будет до самого мая
Лёд на коре, на иголках.

Рано, подснежники, рано!
В кронах качается ветер,
Рыщут лесами бураны,
Лёд обжигающе светел.

Голову в плечи втянула
Ветреница за поляной,
Обледенела, уснула,
Воздух вдыхая стеклянный.
Кошка спит
Тонко-тонко дышит кошка:
Тёплый выдох, лёгкий вдох.
Ткнулась мне лицом в ладошку,
Замерла, как серый мох.

И журчит себе чего-то
В недоступной глубине.
Вечная её суббота
Осязаема вполне.

Когти, скальпеля острее,
Прячет бархатный пушок.
Мягко мне колени греет
Добрый, сдобный пирожок.

Не опишешь и стихами,
Что в ладони -- две луны!
Ветерок её дыханья
Нежные колышет сны.

Лапки вытянет и снова
Спит, как длинный Млечный Путь...
Тишина -- её основа,
Её внутренняя суть.
Любовь пространства
И Пастернак подарил мне шишку.

Ладно. Не подарил. Я её подобрала под кедром. Но кедр-то тот самый!!!
Именно этот кедр видел Бориса Пастенака, и они разговаривали!!! Эти дали, эти облака, это дорога...

Мне говорил Миша Павлов, что Всеволодо-Вильва — волшебное место, и так оно и оказалось! Хорошие люди не врут. Хорошие люди не врут, кстати, даже когда выдумывают)))) А там — всё ПРАВДА. Хотите искупаться в стихах — поезжайте во Всеволодо-Вильву. Хорошо, если попадёте на Пастернаковские чтения. Если не попадёте — всё равно, поезжайте! Там каждая иголочка чего-то такое шепчет...

В шишке все орехи кто-то съел уже до меня. Но это и хорошо. На здоровье! Белки, наверное...

А вот мы с Пастернаком!))))
Как бы дожить до лета
Вышла из магазина, продукты закинув на спину.
Катится ветер по льду, в трещину между домами.
Ночь натекла в низины города и невольно
Больно шершавит лапы бетонными рукавами.

Этот шершавый холод... Даже асфальт расколот.
Даже бетон свернулся, даже почти что умер.
В рёбрах застрял осколок ночи. И мне довольно
Жизни моей человечей, гама, работы, шума.

Если бы полнолунье выдалось накануне,
Можно бы было — волчицей: молодость, злость и радость...
Но облака затянули небо. И псом завыла
И побежала бродячей, жрать по дорогам гадость.

Шкура моя кудлата. В шрамах живот, в заплатах.
Как бы дожить до лета... Где там горячий полдень?..
С кем я дружила когда-то? Помню чужие сюжеты.
Где-то альбом пылится — вспышки коротких молний.

Заморозок бетонный тяжестью многотонной,
Ночью непроходимой, мёрзлой плитой — на город.
И оставаться сонной легче, чем быть собакой,
Легче, чем верить в лето, в то что взаправду, скоро...
Летний ливень в малиннике
Льётся прорвавшимися водопадами,
Падает, краски смывает на заднике,
Прыгает с крыши тугими каскадами,
Пенным прибоем шумит в палисаднике.

Кажется даже, что рыбы небесные
Сверху плывут вертикальными тропами,
Прямо в малиннике бьются, бесчестные,
Листья по мордам их шлёпают, хлопают.

Тёмно-вишнёвые ягоды спелые,
Ягоды алые, ягоды красные...
Всё обкусали! Кусты пустотелые
Плачут, ладошками машут напрасными.

Волнами пашни распахнуто, поднято,
Небо с землёй и с листвой перемешано.
Сколько оторвано, скомкано, отнято!
Тут ещё рыбы какого-то Лешего!

Но поредели тропинки высокие —
Рыбы небесные ягоды бросили.
Небо взметнулось не пойманным соколом
В миг тишины перед многоголосием.

Что это было? Грабёж или пахота?
В листьях растрёпанных всхлипы и капельки.
По оглушительно-красному бархату
Замерли грустно зелёные цапельки.

Не наступить на дорожку ковровую.
Вот расточительность неба безумная —
Ягоды не были даже сворованы,
Просто упали под играми шумными.
Тополь
В отчаянье сжимаю руки.
Стекает сок по грубой коже,
А к небу тянутся обрубки,
И тополь день понять не может.

Он чувствует холодный ветер.
Он ждал весны. Он листья помнит.
Двор опустел, широк и светел.
И выметают сор из комнат.

А как же свет? Чужое эхо
Шарахается в подворотне.
Рычащий грузовик уехал,
Уже закончился субботник.

И тополь тянет, тянет к небу
Несуществующие руки,
Стоит в ряду столбов нелепо
В смертельной муке.
Такая работа
Вот же воздух развезло --
Ни взлететь, ни опереться.
Вязнет белое крыло,
Пашет, словно трактор, сердце.

Пробираюсь -- пот ручьём --
По межоблачным оврагам,
О звезду ушиб плечо.
Воздух пенится, как брага,

Воздух таволгой цветёт
И играет, и швыряет...
Ни болото, ни полёт --
Вишь, что Сущий вытворяет!

Вот слепым кутёнком в снег
Кто-то тычется беспечно...
Снова глупый человек!
Ну и я за ним, конечно.

Будь алкаш он иль поэт,
Или то и это вместе --
Зазеваешься -- и нет
Человека в снежном тесте!

Кто ж его в поля несёт?!
Что ему там, обормоту?!
А не я, так кто ж спасёт?
Вот же, задал Бог работу...

Вывел к людям... Что за снег!
Ни опоры, ни дороги.
Тонет город, тонет век,
Вязнут крылья, стынут ноги.

Посижу. Посплю чуть-чуть.
Подожди, не лезь, прохожий!
Дай немного отдохнуть...
Да, бессмертный я, но всё же...

Что ж ты тянешь?! Нет, не пьян!
Всё, встаю, встаю, чего там...
Да, спасибо, капитан...
Понимаю, да, работа.
Этюд
Бесполезно, безнадёжно, нелогично...
Словно листьев, тех желаний и поступков...
Ну а выглядишь приятно и прилично
И толчёшь ты эту воду в этой ступке.

И теряешь, оставляешь, забываешь...
Вот уж листьев -- словно осенью на клёне.
Зарабатываешь, тратишь, проживаешь
И царапаешься вяло по наклонной.

Всё надеешься на берег и оазис...
Снова листик по весне: хоть мал да зелен!
Но плитой на нём материальный базис.
А за краем неба снег уже расстелен.

Не поднять бы, не прожить бы эту глыбу,
Если б правили Материя и Польза!
Не пытались бы ноктюрн... нет, не смогли бы,
Если б музыка -- лишь пыль для удовольствий.

Но протягивают звёзды беспредельность
Или руки, или сердце, или души...
И -- живёшь уже, снега внутри не стелешь,
Снова можешь ощущать, смеяться, слушать.
Про шутки в стихах, и, да, как же жаль, что это не моё!!!)))))
Изумительное, лёгкое стихотворение Осипа Мандельштама о женщине! Он улыбается, он шутит! Но КАК!!! У меня эти стихи вызывают тихий внутренний визг восторга!

Мне жалко, что теперь зима
И комаров не слышно в доме,
Но ты напомнила сама
О легкомысленной соломе.

Стрекозы вьются в синеве,
И ласточкой кружится мода;
Корзиночка на голове
Или напыщенная ода?

Советовать я не берусь,
И бесполезны отговорки,
Но взбитых сливок вечен вкус
И запах апельсинной корки.

Ты всё толкуешь наобум,
От этого ничуть не хуже,
Что делать: самый нежный ум
Весь помещается снаружи.

И ты пытаешься желток
Взбивать рассерженною ложкой,
Он побелел, он изнемог.
И всё-таки ещё немножко...

И, право, не твоя вина, -
Зачем оценки и изнанки?
Ты как нарочно создана
Для комедийной перебранки.

В тебе всё дразнит, всё поёт,
Как итальянская рулада.
И маленький вишнёвый рот
Сухого просит винограда.

Так не старайся быть умней,
В тебе всё прихоть, всё минута,
И тень от шапочки твоей -
Венецианская баута.

А ведь вместе с тем, это поэтический, не вульгарно-бытовой, а образный язык. Если разбирать его с земной логикой, с которой мы разбираем стихи, в поисках смысла, то придётся и этот шедевр причислить к бреду!

Какая "легкомысленная солома"? Почему Она взбивает желток, а не белок, да ещё и не вилкой, не венчиком, а "рассерженною ложкой"?)))) Как может быть ложка "рассерженной", а желток "изнемогать"?))) Но, Боже мой, какой же это прекрасный, точный образ!!! Вместо того, чтобы описать не очень умную, взбалмошную, прекрасную женщину, Мандельштам нам её ПОКАЗЫВАЕТ! И ведь её "общение" с желтком, это не только с желтком общение! Это и со своим мужчиной, смею предположить))) И это правда очень смешно)))

А "И маленький вишнёвый рот / Сухого просит винограда."?!! Ведь он нам показывает, как она говорит:"Изюууум", и как ротик её обижено сжимается!

Это всё и шутка, и любовь, и терпение, и восхищение, и это гениально!
Все строчки... Как живопись у импрессионистов -- улыбка света и пиршество цвета)))
Скоро!
Я знаю, что скоро из бурой земли теплотрассы,
Среди прошлогодней травы, по весенним помойкам
Пойдут, зацветут огоньки неземного окраса --
На солнечный звук просто необходима настройка.

Так важно попасть в эту первую верную ноту,
Поймать этот радостный ритм бесшабашного чуда!
И зимнее оцепенение сходит зевотой,
И всё ещё будет, конечно! И я ещё буду!

Не верю, но знаю! Зеваю, но знаю, что скоро:
Появится знак, это "ля" торжествующей жизни.
Промёрзшие струны подтянет слежавшийся город,
И брызнет трава, словно самые светлые мысли.
Тюльпаны
Тюльпаны качают в прохладных ладонях
Притихших доверчивых солнечных зайцев,
Но сердце в таком одиночестве тонет --
Не слышу, как листья касаются пальцев.

Зачем мне цветок этот солнечно-жёлтый
И стебель, и лист с серебристым налётом,
Зачем это всё, если снова ушёл ты,
И мне -- на работу.

И жалко, до ужаса жалко тюльпанов
С их странной, короткой и жертвенной жизнью.
Как свечи они догорают в стаканах,
И нет ни обиды в них, ни укоризны.
Гитарист
Знаю: любовь — ключ
К радости и ко всему.
Знаю: любовь — луч,
Яркий, в любую тьму.
Даже не луч, нет —
Знаю: любовь — свет,
Свет для деревьев и трав,
Для тех кто прав и не прав,
Для всех, кто живёт сейчас,,
Для птиц, для зверей и для нас.

И вот — весна, красота,
Сердце ликует, поёт.
На площади у моста
Зачем-то столпился народ...

И я подхожу просто так.
Синицы на ветках пищат.
И вижу: стоит чудак
Без шапки и без плаща,

С улыбкою до ушей,
С гитарою за спиной,
И я пропадаю уже —
Ой...
А он смеётся, бандит!
Гитару... Гитару берёт!
Душа словно с горки летит:
Поёт.
Вот это подарок звенит!
А голос-то, голос живой...
К самому солнцу — в зенит,
Над городом, над головой...

Для верности подмигнул
И взгляд на мне задержал.
С гитарой чехол застегнул,
Как в ножны спрятал кинжал.
А рану уже не унять!
И я не могу понять,
Что же случилось, что?!
И где этот тип без пальто?..
Куда он внезапно исчез?..
И как же мне... без?..

Хватилась, а сердца-то — нет!
Уличный музыкант
Унёс. И бледнеет свет,
И краски теряет закат.
О, боже. Средь белого дня,
У сотни людей на виду
Сейчас обокрали меня...
И как же я дальше пойду?!

И вот уже день седьмой
По городу я брожу,
Не захожу домой,
Гадаю да ворожу...

Нет его, гитариста...
Песен его не слышу...
Голос его серебристый,
Тополя выше...

И где бывший мир прекрасный?..
Любовь ко всему живому?..
Не вижу дороги ясной
Даже до дому.
Где она, моя радость?..
Снизился жизни градус.
И напишу в ВКонтакте
Пошлый и грустный статус,

Буду картинки постить
С розовыми сердцами...
О, как же весной не просто
Ждать месяцами.

Знаю: любовь — боль,
А никакой не луч,
Если попалась роль
Облака среди туч.

Ну, а друзья все
Мне говорят: "Смотри!
Солнышко в небе горит!
Счастье у нас внутри!"
Ну, а друзья все
Умные, не описать...
"Нос, — говорят, — утри!
Радуйся! Хватит страдать!"

Видите? Этот плейлист
Я бы напела сама,
Если бы гитарист
Вылетел из ума.
Если бы сердце вернул,
Я бы сказала сама
Тысячи правильных фраз,
А не сходила б с ума...

Про то, что любовь — ключ
К радости и ко всему.
Про то, что: любовь — луч,
Яркий, в любую тьму.
Даже не луч, нет —
Про то, что: любовь — свет,
Свет для деревьев и трав,
Для тех кто прав и не прав,
Для всех, кто живёт сейчас,,
Для птиц, для зверей и для нас.
Селёдка, наклейка и любовь в цветочек
-- Положите мне в корзинку любовь.
Да, вот эту. Покрупнее, в цветочек.
Две селёдки, майонез и морковь.
И свободы от работы кусочек.

Хотя нет, давайте весь килограмм,
Чтоб хватило на неделю, не меньше!
Чтоб совсем не выходить по утрам...
Сколько-сколько?! Ну, а скидки для женщин?

Это что там за "нагрузка" к любви?!
"Неизвестность", "Риск разбитого сердца"...
Ах, оставьте Вы своё "се ля ви"!
Продавцы, вы все как есть - иноверцы!

Ах, не сразу Вам платить, а потом...
Ну, тогда ещё по-божески, ладно...
Столько лет живу с мечтой да с котом,
А любовь приобретать так накладно!

Если только за продукты платить,
А за эту вот... в цветочек... бесплатно --
Заверните мне любовь, так и быть,
Но нагрузку забирайте обратно.

"Неизвестность" мне совсем не нужна!
И зачем мне "Риск", совсем не понятно...
А по чём у Вас наклейка "Жена"?..
Всё с нагрузкой?.. До чего ж неприятно!

Хорошо, беру наклейку с "Женой":
Там коробка с риском, всё же, поменьше...
И возьму ещё один выходной...
Не жалеете вы нас, бедных женщин!

Значит так: селёдку, хлеб, майонез.
И морковь. И -- ладно! -- эту наклейку.
Ни к чему мне "неизвестности" вес...
Я-то думала: здесь всё за копейки!

Что -- любовь?.. Да нет, оставьте себе.
Нынче сердцем рисковать очень глупо.
Сколько будет там печалей да бед!..
А! Ещё мне вермишели для супа.


Сергей Грибков "В лавке"
Наташе Колмогоровой
Вот иду я по дороге
и смотрю себе под ноги:
там валяются предлоги
запятые и тире.
Значит, там бежала Яна,
значит, прыгала по ямам,
и карабкалась упрямо
по деревьям во дворе.

Столько букв напропускала,
что в стихах осталось мало!
Даже смысл порастеряла
вслед за буквами в пыли.
Вот хожу да собираю,
Да от пыли вытираю,
Что-то дома постираю
от хороших слов вдали.

Принесу их на Самару,
И верну я их задаром!
Чтоб не получила "пару"
Яна за свои стихи.
Восстановлены тирады!
Буквы тоже будут рады,
что их в травке у ограды
не склевали петухи!
Такса - защитница

Я ни в чём не виновата! Я не грызла ваши туфли.
Ну а даже если грызла, то не сильно, а слегка!
Позаботилась я только, чтобы туфли не протухли!
Ведь они же были цвета творога и молока.

Вдруг бы молоко прокисло? Нужно было торопиться,
Ведь они не в холодильнике хранились под замком...
Молоко могло пролиться, и каблук мог отвалиться...
Мало ли, что там бывает с этим кислым молоком...

Я не глупая собака. Просто думаю о многом...
Представляю, что бы было, если б свитер вдруг напал...
Думаю о смысле жизни и о мячике безногом,
Как он странно и зловеще подозрительно скакал.

Я хозяев охраняю от всего что окружает,
И от тысячи опасностей спасаю каждый день.
Иногда их почему-то это даже раздражает.
Мне немножечко обидно, но ни капельки не лень!

Чтобы тапки не напали! Чтобы стул ушёл с дороги!
Чтоб соседская собака не совала в руку нос!
Чтобы кошки слишком нагло не сидели на пороге!
Чтобы страшный волк под вечер в лес хозяев не унёс.

Ключи от счастья

Кузнецы проезжие
На базарной площади,
Честные, прилежные,
Пашут словно лошади.

Раз! Раз!
Мастер-класс!
Кому надо -- на заказ!
Звон звенит,
Гром гремит,
А на ключики -- лимит:

Говорят, что меди мало...
Говорят, не хватит всем!
Говорят, цена упала...
Говорят, уедут в семь...

Кому надо ключики,
Налетайте, граждане!
Формы наилучшие
Подбираем каждому!

Один куёт,
Второй зовёт,
Третий чеки выбивает
тем, кто деньги достаёт.

Кузнецы проезжие
На базарной площади,
Честные, прилежные,
Пашут словно лошади.

Работа с утра!
Звон! Звон до нутра!
Наш мастер-кузнец --
Какой молодец:

Уж такие вензеля он навыковывает вам,
что вовек не отобьётесь от преследующих дам!
А для дам такие нежные узоры наведёт,
Что теперь любая дама чьё-то сердце украдёт!

Документ официальный
Мы имеем про запас,
Но творим-то специально,
Исключительно для вас!

Цены не хотите ли
От производителя?
Налетайте! Налетайте!
Доставайте кошельки!
Не жалейте, не считайте!
Разве цены велики?..

А на утро -- тишина и покой.
Но у каждого в кармане -- ключи.
Кто-то гладит их дрожащей рукой.
Кто-то хвастается, кто-то молчит.

Кто-то даже, ожидая чудес,
Обнаружит на пороге кота,
Что три месяца уже как исчез!
Вот какая может быть красота!

А кому-то улыбнулась весна...
У кого-то получились стихи...
Или щуку зацепила блесна...
Или просто подарили духи...

Кто-то скажет, что ключи не при чём,
Что, мол, каждый, в этом смысле -- кузнец.
Но от радости в груди горячо,
И трепещет сердце словно птенец.

И всем тем, кто покупали ключи
Нелогично, ни за что, повезло!

А не веришь -- так сиди и молчи!
Ненароком не спугни волшебство.
Январская радость

Деревья вспомнили о лете
И зашептались, оживились,
Разулыбались на рассвете
Среди снегов, развеселились,
На солнце ярко засияли,
И длинным эхом отвечали
Ветвям оранжевым синицы.
А те серёжками качали,
Которым предстоит родиться.
И будущей листвой шумели,
Стояли словно в дымке светлой.
Сквозь бесконечные метели
Беседовали с летним ветром.
И так тепло кора горела
В январской леденящей сини,
Что я бы руки в ней согрела
Сквозь этот зимний синий иней.
Шептали будущие листья
О жарких днях, о травах нежных...
В снегах больших, стерильно-чистых,
Почти безбрежных.
Любая коробка

В картонной коробке от новенькой кружки --
Иголки, булавки и разные нитки,
От зайчика мягкого глазки и ушки,
Значок и пакетик семян маргаритки.
Пруд
Бесконечность ожидания,
Растворился новый день.
Не ищу я оправдания.
В чашечке мешаю лень.
Всё мешаю, да размешиваю,
Размышляю о былом.
Улыбаюсь: ну всё к лешему!
Пар над чашкой, над столом.
День до капли растворяется,
Ничего уже не жду.
Жизнь как будто замедляется,
Как течение в пруду.
Кто, когда запруду выстроил?
Ни свободы, ни реки.
Только искорками быстрыми
В глубине снуют мальки.
Слишком быстро, слишком ветренно
Пронеслось моё вчера.
Тёмной тяжестью облеплены,
Засыпают вечера.
Словно мир вокруг ускорился.
Новый год, февраль, апрель...
Но отстала я от поезда.
Пруд. И запертая дверь.
Старый бубен
Боммм! Боммм! Вторит гром.
Бубен белый как луна.
Боммм! Боммм! Неба кром,
Грома новая волна.
Ударяет гром -- боммм!
В старый бубен бьёт шаман.
И дрожит души дом,
Дымом стелется туман.
Сердце в рёбра -- боммм! Боммм!
Шагом, плясом -- в гром, в такт!
Лес вращается кругом,
Шире! Больше! Так! Так!
Гулом, гулом в ночь сов
Бубен, бубен пел, пел.
До основ, до мглы снов,
Как Луна он бел, бел!
Небо встало на крыло,
И под ноги лёг путь.
Стало ясно и светло,
Сердце -- у пути суть.
Боммм! Боммм! Замер гром.
Гул, гул в тишине.
Дым плывёт над костром.
Светят звёзды во мне.
Впечатления от посещения маленького музея
То что прошло -- прошло. Старые тряпки остались.
И сиротливо в музее шепчут о пыли и плесени.
А ведь когда-то играли, яркие, переливались,
Головы даже кружили, было свежо им и весело.
Самое страшное в этом -- чувствовать тихие вздохи,
Видеть, как теплится нечто, тает, тоскует смиренно.
Память чужая рассыпалась по тряпкам на жалкие крохи,
И незнакомые люди скучают вокруг откровенно.
Как-то неловко в музеях, стыдно от пыльного запаха.
Там не живут предметы. Лишь привидения плачут.
Грустно истории слышать про тапки, про платьица затхлые...
Как-то всё это не правильно... Как-то должно быть иначе.
На стулья должны садиться, играть этой куклой растрёпанной,
Чтоб пахло горячей выпечкой, и чтоб половицы скрипели...
А если всё просто замерло под цифрой за тусклыми стёклами,
То разве увидим мы прошлое реальное, в самом-то деле!
В доме должны жить люди, писать там записки чернилами,
Смеяться и разговаривать, рассказывать про привидения...
Чтоб вещи живыми остались, смешными, кому-то милыми,
Кому-то просто полезными и нужными приобретениями.
Как будто бы в зоопарках, где души по клеткам маются,
Живут по музеям фужеры, пусты и полны добродетели...
Для вечности сохраняются, не портятся, не ломаются...
Виновны лишь в том, что все они событий далёких свидетели.
Рептилия
Ну да, я внутри -- рептилия. Замедленная и тёмная.
Настроенная на выживание, с глазами полуприкрытыми.
Она, словно камни, древняя, и сила её огромная,
Дремлет, но настороженно, отслеживает события.

Пока я веду себя правильно, не развлекается играми,
Меня оставляет как будто бы до полного одиночества.
Но лишь подскользнусь -- мгновенная -- рванётся, удержит, выправит,
Ещё до того как подумаю, что падать мне очень не хочется.

Ровесница птеродактилей, когда голодна, то сердится.
Готова убить безжалостно, готова бежать и прятаться.
Терпение нечеловеческое... И мне временами не верится,
Что эта драконья ящерица умеет ещё и радоваться.

Что радость её глубинная играет порой энергией,
И протуберанцы плещутся на дне её глаз немигающих.
Вот только боюсь, что молнии всё реже и реже посверкивают,
Всё ближе ей камни тёплые, всё пасмурней сон подступающий.

Когда-то решит моя ящерица, безропотно и безжалостно,
Что вот мол, потомство оставлено и больше ей делать здесь нечего...
И как я её ни будила бы, и как я ни билась бы яростно --
Не справиться с жизнью без гадины вот этой, нечеловеческой!

И что ей придумать? Опасности? Смотри -- мы бежим, спасаемся!
Смотри -- мы о ком-то заботимся! Смотри, поддержи, порадуйся!
Давай, шевелись, Рептилия! Плевать, что мы вместе старимся!
Давай ещё поохотимся вдали от последнего пандуса.