Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Карагай

+2906 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Яна Солякова
Про любовь
... И даже не за доброту.
Бывает, злых и смелых любят...
Крылом прорезав высоту,
Себя, бывает, даже губят.
Да. Любят даже вопреки!
Упрёков разума не слышат,
Душой своей взмывают выше
чем звёзд мигают угольки.
Любви не требуют взамен.
Ни обещаний, ни награды.
Любви, бывает, и не рады,
Не доброволен этот плен.
Она нахлынет, как поток.
К чему любые рассужденья?
Но тот, кто выпил хоть глоток,
не скатится до сожаленья.
Не спрашивайте: "Почему?"
Не меряйте обычной мерой —
А только сердцем, только верой!
Непостижимая уму,
Любовь. Надежда и спасенье.
Восторг сверкающий, весенний,
Не спрашивайте: "Почему?"
Я не провожу границы
Я не провожу границы
между мною и котом...
Или между мной и птицей,
Между веткой и листом.
Нет границы у травинок,
и у листьев нет границ:
Листья с деревом едины,
С книжным шелестом страниц.
Я в собаках отражаюсь,
в голубях и тополях,
В звездопады погружаюсь,
Созреваю на полях.
Продолжение и эхо,
Отражение в пруду...
Даже если ты уехал.
Даже если я уйду.
На одни и те же звёзды
я смотрю, и смотришь ты.
И одни и те же воздух,
травы, реки и цветы...
Невозможно расстоянье
между мною и тобой,
Невозможно расставанье
На планете голубой.
Прыг!
Я в засаде затаюсь,
прижимая ушки...
Перед носом ходят пусть
разные зверушки.
Пропущу, конечно, Грусть,
Злость пускай проходит,
и Тоска уходит пусть,
с ними в хороводе...
Но как только заблестит
вдруг Счастливый Случай —
Прыг! — и я уж на пути, распушась получше.
Вся, такая, при цветах,
при огнях и звёздах...
Он, такой, за сердце: "Ах!.."
Но бежать уж поздно!
Всё! Попался Случай. Мой.
Унесу его домой.
Ами в траве

А газон не кошеный...
Травы ходят волнами.
Мягкие, подросшие,
Шорохами полные.
И волна зелёная
Достаёт до пояса...
Как вода солёная!
Скоро Ами скроется.
Словно в море плавает
Ами среди зелени.
Ходят волны плавные,
Ходит Ами селезнем.
А в траве не кошеной,
В глубине таинственной
Кость нашёл хорошую
В лопухах, под листьями.
О, открытий пиршество!
Торжество с подарками!
Ручкой не опишется
Жизнь такая яркая!
Травы, травы вольные!
Ноги, ноги быстрые!
Мы бежим, довольные,
Сильные, пушистые!
Инструктаж Ангелу, отправляющемуся на Землю на служение

Нет-нет, улететь ты не сможешь.
Да, это не долго -- лет десять.
От силы - пятнадцать... Но всё же
Ты должен заранее взвесить
Любовь и душевные силы...
Тяжелое это служенье!
Чтоб света с избытком хватило
И в радости, и в пораженьи.
И дара божественной речи
Ты тоже лишишься на время.
И взвалишь на лапы и плечи
Доверия тяжкое бремя.
Ты будешь любить безрассудно!
И верить без тени сомнений.
Ты будешь и глупым, и мудрым --
Доверчивый преданный гений.
Ты будешь совсем беззащитен,
Открыт всем обидам и ранам.
Ты будешь -- Великий Учитель,
Хотя это кажется странным.
Ты сможешь спасти и утешить,
Ты сможешь прощать бесконечно.
Ты будешь весёлым и нежным...
Собакой ты будешь, конечно.
Стихи
Бывает, читаешь такие стихи,
Где первая строчка - от Бога!
А все остальные... ну да, не плохи...
Умны. Не судите их строго...
Но как же обидно, обидно до слёз,
Что кто-то огонь до тебя не донёс!
Что кто-то держал в рукавицах,
Под носом, живую Жар-Птицу,
И вдруг поспешил, растерялся...
А птица, вспорхнув, улетела.
А он - со словами остался...
Составил их даже умело.
Но только перо золотое
Сияет божественной строчкой.
А всё остальное - пустое,
Лежит обещаньем, отсрочкой.
И дразнит бессильной надеждой:
Ведь чудо сияло, лучилось!..
Но дымом растаяло прежде,
чем стихотворенье случилось.
Немного поэт не дождался...
И сдался.
Ветка
Сломанная ветка зацвела
В день, когда другие облетели,
На коре цепляясь еле-еле,
Зацвела, раскрылась от тепла.

Распахнула белые цветы,
Нежные, под самыми ногами.
Чудом сохранённая Богами,
Посреди ветров и суеты.

Вот теперь -- не трогайте её!
Она выжила уже и прирастает,
Корешки, старается, пускает,
Верит в воскрешение своё.

Обойди, садовник, стороной --
Пусть несовершенной будет крона,
Покосится ровная корона,
Но живой останется! Живой!
Кошка с собакой
У кошки шершавый и мокрый язык,
Пушистая серая шерсть.
И прямо, такие из морды, усы!
Как здорово, что она -- есть!
Как мягко она привалилась ко мне,
Сворачиваясь в клубок!
И как бесподобно мурчит в тишине,
И греет мне левый бок.
Собака! Захлопни открытую пасть!
И лапы свои убери!
Не надо на спину ей голову класть!
На кошку совсем не смотри!
Подвинься! Ей лапа твоя, как бревно!
И нет у ней блох, не ищи!
Нет... Лезет собака моя всё равно,
И кошка, сбегая, пищит.
И вот на коленях -- восторженный нос,
В улыбке слюнявая пасть.
Мол, нечего тех, кто ещё не дорос,
К себе на коленочки класть!
Ангел-Хранитель
Он, возможно, и ростом не вышел...
Даже кот в окне усмехался.
Прыгал Ангел по нашей крыше,
Так метался, что запыхался.
Просто маленький Ангел-Хранитель...
С крыши -- на земь, с окна -- на окошко...
Кот -- единственный его зритель:
Видят ангелов только кошки.
Отводил он десятки молний,
Не простых, грозовых, а -- разных.
И вибрировал воздух, полон
Семенами событий опасных.
Только маленький Ангел справлялся!
Подставлял то крыло, а то -- спину.
Он за миг до беды появлялся,
Чтоб она -- не по сердцу, а мимо!
И ломались у нас телефоны,
Мы ключи с кошельками теряли...
Ну а рядом с неслышимым звоном
В землю молнии ударяли.
А вчера "полетел" компьютер,
И протёк бачок в туалете...
Хорошо что в такие минуты
Ангел мой существует на свете!
Вдруг поломка в меня бы попала?!
Я б тогда насовсем бы пропала!
Амиго
Вот, хочу поделиться. Это мой пёса! Амиго. Ами))) Это мы в лесу гуляем и у нас кругом май!)))
Рябина
По весне, всё заново начиная,
Расправляет лист за листом рябина...
Серебрятся инеем ночи мая,
И пригорки травкой топорщат спины.

Всё рябина заново начинает.
Улетевших листьев, опавших ягод
Сказочную роскошь не вспоминает:
Мало ли что было да сплыло за год!

Всё, что было нажито - потеряла.
Но успела заново отогреться.
Доверяет снова, как доверяла,
Радуется солнцу и тратит сердце.
Ангел
Вот. Наконец-то сделала!!!! Это ежегодные запуски фигур в небо на последний звонок в Пермском лицее №2. В этом году - ангел.
Весна!

Это танец! Я танцую, я танцую на ветру!
И летящие снежинки огорчения сотрут,
И летящие по ветру от черёмух лепестки
Вмиг избавят от печалей, от заботы и тоски)))
И сама ты будешь - ветер! И сама ты будешь - дождь!
Будешь всем, что есть на свете! Так - танцуй! Чего ты ждёшь?)))
Прикосновение
Максиму Емельянычеву

Взмахи беспечные шёлковых крыльев,
Бабочек лёгких немыслимый танец –
Он появился из солнечной пыли,
Чудо-дитя, на Земле – иностранец.

Так не бывает, чтоб Моцарт вернулся
Снова весёлым и юным, и нежным!
В музыку, как в океан окунулся,
Радуясь силе стихии безбрежной.

О, это счастье танцующих звуков!
В них как ребёнок он самозабвенно
Тает, играет… И чуткие руки
Логики лёд растопили мгновенно.

Плачет от счастья оркестр влюблённый,
Моцарт смеётся, а первая скрипка
Душу достанет твою удивлённо,
Звук в ней плеснётся серебряной рыбкой…

Что-то божественное происходит
И несерьёзное, дивно живое!
Моцарт нисходит и душу уводит
В горние выси за светлым собою…

Будешь счастливым и глупым, и новым
Ты возвращаться сегодня в реальность,
Смехом ответишь на резкое слово,
Будешь ходить по земле, запинаясь:

В сердце останутся крылья и небо,
С Моцартом невероятная встреча.
Станет реальностью странная небыль,
Станет возможной поющая вечность…
За собакой

От собаки происходит усиление погоды,
Усиление природы, усиление Луны.
Ощутимее становится любое время года,
Ближе к сердцу пробирается цветение весны.
Ты бежишь за ней по лужам, по сугробам, по дорожкам,
Ты выходишь с ней ночами любоваться на кусты.
Ну а если б в доме жили только рыбки или кошки,
ты б лишился небывалой повседневной красоты.
Ты бы дождь через окошко наблюдал сухим и вялым,
Ты бы ночи не увидел, ты б рассветы все проспал.
Просидел бы снегопады и ветра под одеялом,
Бегать - вовсе разучился и ходить бы перестал.
Не увидел бы что в луже под водой лежит коряга,
Ты же взрослый! Не измерил бы у лужи глубину...
И с тропинки по газону ты не сделал бы ни шагу,
И ни то что бы с асфальта - ты б из дома не шагнул!
А травинки и лягушки, и предутренние песни,
И обгрызенная палка, и беспечная игра --
Всё осталось бы навеки с деревенькой старой вместе
В дальнем, дальнем, дальнем детстве, в перестроенных дворах.
Но твоя собака знает заповедные тропинки,
Смело лезет по сугробам и катается в пыли.
Ты иди за ней по травам, языком лови снежинки
И смотри, как проплывают облаками корабли.
Ночной двор
Стволы деревьев в свете фонарей
Как старые обглоданные кости…
И в потемневшем омуте - дворе
Асфальта ненадёжен хрупкий мостик
Запуталась беспечная Луна,
Попалась в поджидающие ветки,
И бьётся рыбкой, неба лишена,
В густой и безнадёжной тёмной сетке.
И гроздья фонарей упали в сеть
Нагих деревьев неподвижно-страшных.
Земля под фонарями – словно медь.
И странно близ домов многоэтажных
Войти в безумный потемневший мир,
Где снег сошёл, и свет уже не может
Развеять мрак. И огоньки квартир
Совсем как мотыльки бессильны тоже…
Без снега мрак чернилами потёк
Со всех деревьев, скапливаясь в лужах.
Сама земля – зловещей тьмы поток…
И от Луны сегодня – только хуже.
Но чёрная собака у меня!
На поводке – кусок ночного мрака.
Бежит, тихонько звёздами звеня,
Как будто бы вся ночь – моя собака.
Я ночь свою к рассвету уведу.
Чтоб не боялась, не рвалась от страха.
Проводим запоздалую звезду
И спать пойдём: я и моя собака.
Встреча
Три жемчужины, три облака, три тайны...
Да, увидеть их почти невероятно!
Краем глаза я заметила случайно
За деревьями сияющие пятна.

То ли кони, то ли птицы, то ли боги,
серебро и тонких радуг переливы.
Повстречались мне в лесу единороги.
То ли ветер под ладонью, то ли - гривы.

И ступали их молочные копыта
По истлевшим прошлогодним шкурам листьев.
Как в туман они в свечение укрыты.
Каждый был немного зверь, немного - мистик.

Неподвластные физическим законам,
Защищённые самим существованьем,..
Рядом с ними - пробуждаются драконы,
И судьба легко меняет очертанья.

Тишина. Ошеломительная встреча.
В бурых листьях проявляется дорога.
Я меняюсь безвозвратно: в этот вечер
Я погладила в лесу единорога.
Я - ворона

Я расправила крыло,
И качнуло сразу ветром,
Ветром вбок поволокло…
А до края – меньше метра!
Дааа… ворона из меня
Так себе, а не ворона.
Ах, какой же тут сквозняк!
Я сползаю неуклонно
По железу – ближе, ближе!
К пропасти за краем крыши.
А второе – я боюсь!
Лишь второе я расправлю:
Тотчас в небо оборвусь
Словно парусный кораблик.
Из чердачного окна
Серый кот глаза таращит.
Я, наверное, смешна…
Ветер треплет тонкий плащик,
И, цепляясь за ребро
Равнодушного железа,
Я боюсь своё крыло
Тонким месяцем порезать…
А ещё боюсь – летать…
И признаться в этом стыдно,
Что пугает высота…
Это дьявольски обидно!
Я – ворона, или кто?!
Вот сейчас кураж поймаю!..
Пусть в глазах любых котов
Я давно уже смешная…
Шаг. Ещё один – за край.
Ну – почти. По самой кромке.
По ушам – как злобный лай
Каждый шаг гремяще-громкий.
Но – расправила крыло.
Но – расправила второе!
Что мне! Каждое перо –
Безупречного покроя.
Кажется, правда - весна!
Как-то вдруг полегчало,
Стало вдруг хорошо.
Не поняла сначала –
Дождик кругом пошёл!
И по снегам огромным,
По спящим и тёмным веткам,
Тихий пока, без грома,
Закапал несмело и редко.
Но летним теплом пахнуло,
Живым, золотым, манящим…
Земля, наконец-то, вздохнула…
А дождик – всё чаще и чаще!
Ну – всё! Значит, правда будет
Весна… Ну а дождь колдует,
Меня, словно семечко, будит
И в щёки и в нос целует.
И тают сугробы! Тают.
И, может быть, даже правда –
Под снегом уже прорастают
Цветы. И я, кажется, рада…
И, кажется, проступают
В душе непонятные песни…
И тают сугробы, тают.
И дождик идёт. И – чудесно!
Обреченный...

Обречённый, мягко падает снег.
Белый-белый на тропинки летит.
Он, наверное, не знал о весне.
Улыбается светло и молчит.

Он – как белые цветы на кустах,
Как подснежники на серой земле,
Не угасла ещё в нём высота,
Не растаяла в грядущем тепле.

Он танцует по дорогам, кружась,
Ослепительный и чистый – до слёз!
Он укрыл собой весеннюю грязь,
Но надежды никакой не принёс.

Бесполезный и бессмысленный свет…
И прекрасна его странная жизнь.
Ну а к вечеру – его уже нет…
Да и нас не будет, как ни кружись.
Старый лошадник (сказка)
Он груб и несдержан, хотя благороден,
И род его древний со славой повенчан,
Не молод уже и слегка сумасброден,
И ставит охоту превыше, чем женщин.
ИЗ ДЕТСТВА


В мае, когда ещё снег не растаял
В тёмных овражках под старыми елями,
Нас, как щенят, погулять выпускали
В лес у костра, с беготнёй и с качелями.

Папа сиденья готовил из лапника,
Мама шуршала кульком с бутербродами.
Я из коры запускала кораблики
В луже лесной над тенями подводными.

Пахло «железкой» и шпалами сонными,
Дымом, корой, прошлогодними листьями.
Сверху, сквозь кроны, смотрело бездонное
Синее небо окошками чистыми.

И на проталинках, нежно-пушистая,
Ярко цвела Сон-Трава фиолетовым,
Шерстка светилась её серебристая,
Знаю, что было тепло ей поэтому.

Мы осторожно цветочных детёнышей
Гладили, трогали лапки их мягкие.
Спящие, были они – как зверёныши,
Те, что постарше – как звёздочки яркие…

В город с собой увозили бесценные
Запахи, солнце, отсутствие времени…
Чтоб вспоминать за бетонными стенами
Взгляд Сон-Травы и костёр под деревьями.



Рождение времени
Исчезло свободное время. Остались кусочки, обрывки.
И нет энергичной идеи, чтоб склеить из времени вечность…
Роскошной, бессовестной лени разлились бесценные сливки…
И только усталость осталась. Усталость осталась, конечно.

А лень – драгоценнейший кокон для нежных несбывшихся крыльев,
Прохлада живительной ночи для вновь расцветающей тайны …
Пушистая нежность пространства в тончайшей нетронутой пыли...
А лень постепенно пропала: усталость уснула печально.

Могла бы, могла бы Идея, в сверкании протуберанцев
Взорвать все привычные рамки, раздвинуть немые границы!
Но как же Идея окрепнет без времени и без пространства?
При полном отсутствии места, как сможет она воплотиться?..

Ну, разве что, только рожденье Сверхновой космическим взрывом
Сметёт, наконец, все преграды для яркой и лёгкой свободы.
И – новое время родится, и будет шальным и игривым,
И время поскачет по звёздам, как дикие вешние воды.
Сон Дракона
Уснул Дракон. Огромный вздох
Поднялся облаком, растаял…
И опустилась чаек стая
На плечи. И зелёный мох

Укрыл от глаз сверканье меди…
Дракон уснул, поблек во сне.
Потом его засыпал снег,
Забыли старые соседи.

Лишь через тысячу веков
Он шевельнулся, потянулся…
Зевнул, но так и не проснулся,
Не выплыл из потока снов.

Но город у его хребта
Смело, как карточные башни --
Стал город миражом вчерашним,
И мраморная красота

Его мостов, скульптур и арок
Дракону снится по сей день…
Под веками мелькает тень,
А сон его глубок и ярок:

Во сне летит он над водой,
Над Белым городом прекрасным…
И полыхает медно-красным,
И всходит месяц молодой.

Века царапают слегка
Его расслабленную спину…
Он словно – горы и долины,
Но мысли, легче мотылька

Выносит ветер временами
Из снов Дракона и тогда,
Они, пространствовав года,
Ложатся в души семенами.

И прорастут они тоской,
Желаньем странного чего-то,
Воскреснут памятью полёта,
Сведут с ума, убьют покой.

И прорастут, и расцветут
Неисполнимые желанья…
Томление без пониманья…
Сведут с ума, с ума сведут…
Раньше времени
Да, все хотели, чтоб заранее
Весна явилась в феврале,
Пришла с цветами на свидание
И станцевала на земле…
А что Февраль? Ещё метели он
по чемоданам не собрал...
Ещё постель его расстелена
и книжку он не дочитал...
А вы его обидой гоните…
А он вам песню не допел.
«Достать чернил…» Как дальше – помните?
А он проститься не успел…
И вьюги, никому не нужные,
Он созывает со дворов,
И слёзы катятся жемчужные,
И тает ледяной покров.
Вот так. Темнеет снег и плавится.
Февраль уходит, одинок.
Весна, наверное, красавица…
А он простужен и промок…
И, не дождавшись тридцать первого,
Уходит молодой февраль…
И снег летит из неба серого…
И жаль его. И зиму жаль.
Снегириный смех
Словно яблок румяных большущий мешок
Весь просыпался в снег под рябинами –
Снегири, снегири! Вон – ещё и ещё!
Грозди ягод сверкают рубинами.

Алый свет, белый снег, ослепительный день!
Снегири на рябинах качаются.
И сиреневый след, и скользящая тень
С облаками и с небом встречаются.

Тихий-тихий, смеющийся, радостный писк
Как малиновый звон над сугробами.
Словно праздник с небес опускается вниз,
Разбегается лёгкими тропами.

А всего-то и чуда – сияет снегирь!
От чего же так весело дышится?
Снег по вкусу, наверное, точно зефир…
И вокруг – смех неслышимый слышится.
На уровне сердца
На уровне сердца – сквозная дыра.
И льётся туда дождевая вода,
Бывает, в дыру залетают ветра,
И с неба ночного сорвётся звезда…

Когда разгорится огромный закат –
На уровне сердца – оранжевый шар.
Насквозь запоздалые птицы летят,
Галдят и торопятся, как на пожар.

И мне не уснуть из-за этой дыры!
То светом, как лезвием, режет Луна,
То звёзды горят и трещат, как костры,
То туча рыдает, слезами полна…

И ветки болезненно ветер скребут,
И кто-то скулит в подступающей тьме…
Как будто я угли руками гребу –
Весь Мир без покровов приходит ко мне.

Но как же блаженно сияет сирень!
А ветер черёмух – сплошное вино:
Глоток – как живой лепесток в декабре,
Глотнёшь – и до слёз хорошо и смешно.

Ах, эта, на уровне сердца, дыра!
Ну как мне не плакать и песни не петь?..
Собака в дыру забежит со двора:
На морде – улыбка, и лапы в песке…
Подержи меня, Зима, на руках
Подержи меня, Зима, на руках.
Дай мне, милая, ещё отдохнуть.
Покачай меня в своих облаках…
Ну а дальше – как-нибудь, как-нибудь…

Зазвенят, засуетятся ручьи,
Заторопится, запрыгает Мир…
Не спеши, Зима, постой, помолчи,
Подыши на окна тёплых квартир.

Дай и мне, Зима, с тобой помолчать.
Поле белое укрой пустотой.
Пусть захочется картину начать…
Не спеши… Ещё немного… Постой…

Я укутаюсь в твою тишину.
Невесомо опускается снег…
Буду думать ни о чём, отдохну,
Буду снежность наблюдать из-под век.

Подержи меня, Зима, на руках.
Дай мне, милая, ещё отдохнуть.
Покачай меня в своих облаках…
Ну а дальше – как-нибудь, как-нибудь…
Богатство

Берёзы – в пуховиках и сосны – в пуховиках.
Весь город – в пуховиках, в сугробах и в облаках.
В снегу утопает закат, и даже ночами – светло.
Сугробы на кронах лежат, укрыло стволы, замело.

Вдоль улицы – Эверест! Под снегом, на дне, сирень.
А лес, он почти исчез, и белый искрится день.
Собака в снегу плывёт, ныряет в пушистый ров.
А снег всё метёт и метёт, всё стелет покров на покров.

Такое богатство кругом! Хоть норы, как в детстве, рой!
Светло, хорошо и легко, и даже счастливо порой.
Печали погребены под белыми днями лежат…
Светло. И до самой весны снежинки кружат и кружат...


Всё просто

. ..И сказала я лошадке:
- Хочешь манной каши сладкой?
И с печенинками чая,
чтоб исчезли все печали?
Ну пойдём, пойдём со мной,
заходи ко мне домой!
Вот - кушетка, вот - кровать:
можно нам везде скакать!
Можно прыгать с табуретки,
а во рту держать конфетки...
Можно бегать в коридоре -
удовольствий дома - море!
Ну? Пойдём, пойдём, не бойся!
Не волнуйся, успокойся -
мама с папой будут рады,
им ведь тоже счастье надо...