Самарские судьбы
Самара - Стара Загора

лирика,проза

+3205 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Наталья Колмогорова
Две фарфоровые чашки
С тобой у нас вечерний разговор…
Ты любишь чай с малиновым вареньем;
Как сиротлив в закатном солнце двор –
Как будто мир со дня его творенья!

Ты пьёшь из блюдца, а на блюдце – скол,
И чайный аромат, как осень, терпкий,
Роняет сад на колченогий стол
С глухим ударом спелые ранетки.

Ты слышишь запах роз и табака?
А горькое дыхание полыни?..
Малиновыми стали облака
И вскоре вслед за вечером уплыли.

Последний луч – и солнце прячет лик,
И лунный дождь на сад вот-вот прольётся…
Твоей улыбки - слишком краткий миг,
Как будто из-за туч явилось солнце.

Похолодало… Кончен разговор…
У павших яблок – запах зрелой бражки,
А на столе, забвению в укор,
Остались две фарфоровые чашки.
Расскажите, вьюги, дочери моей...
Расскажите, вьюги,
Дочери моей,
Как зима испуганной кукушкой
Билась у заснеженных дверей,
Как, задёрнув окна тишиной,
Ночь взбивала белые подушки
И ложилась рядышком со мной.

Расскажите, вьюги,
Дочери моей,
Что ветрами выстужены сенцы,
А луна взошла на апогей,
Обретя сиротство и покой,
Но еще так много боли в сердце
И печальной нежности – с лихвой!

Расскажите, вьюги,
Дочери моей,
Что февраль на белой раскладушке
Стелит настом жёсткую постель,
И тоскует до утра кукушка,
И прядёт бессонница кудель…

Расскажите, вьюги,
Дочери моей,
Как на солнце выступят веснушки;
Новый день – во всей своей красе –
Встретит стаю первых журавлей…
Значит жизнь – совсем не безделушка! –
Расскажите дочери моей...
Противоположности
У меня подружка Зинка –
Настоящая пружинка!
Стану я перечислять –
Ты попробуй сосчитать:

-То она по кухне скачет;
-То играет с папой в мячик;
-То с мальчишками дерётся;
-То рисует мелом солнце;
-То гоняется за кошкой;
-То печёт блины с Серёжкой;
-То язык покажет догу;
Что живёт через дорогу;
-То сажает лук на грядке;
-То со мной играет в прятки…

На забавы не скупится –
Суетится, суетится!

Я – совсем другое дело,
Я спокойно встала–села,
Мне без толку суетиться
Ну, совсем уж не годится,
У меня хороший нрав -
Я спокойна, как удав!


Я скажу без скромности:
Мы -
про-ти-во-по-лож-нос-ти!

Разные-преразные,
Обе – хохотушки,
Хоть и несуразные,
А всё-таки – подружки!

Мы с подружкой понимаем,
Что друг друга дополняем!
Стюард
Даль светла, и светел горизонт,
Неба хлябь у нас над головами;
Голубой причал – аэропорт –
Нас встречал бессонными очами…

Рёв турбин; и лайнер взял разбег;
Вжавшись в кресла, дышим часто, нервно;
Сквозь просвет полуприкрытых век
Нам открылось вдруг седьмое небо!

Бездна подо мной и под тобой,
Виден край небес в иллюминатор,
А вдали, чуть видимой грядой,
Серебрятся Альпы и Карпаты.

Мир над нами - стылый, ледяной,
А под нами ниточкой – дорога,
Кажется, вот-вот сейчас с тобой
Ангела увидим или Бога!

Мы летим, и молодой стюард
Жмурится от утреннего солнца,
Нашей встрече, кажется, он рад –
Так легко с улыбкой расстаётся!

- За бортом морозно, двадцать пять,
Можете воспользоваться пледом…
Он во сне всегда умел летать,
Он всегда был одержимым небом.

Молодой неопытный стюард –
Не от мира нашего, земного!
Кажется, ему принадлежат
Все ключи от неба, от седьмого.

Турбулентность… Нас встречает дождь…
Самолёт заходит на посадку;
И стюард, неловко пряча дрожь,
Снял с руки промокшую перчатку.
Маршрут
Страны, города, дороги, люди,
Сколько было и, возможно, будет …
От причалов и курганов Крыма
До, залитых солнцем, улиц Рима,
Я бежала, прибавляя прыть -
Я безумно торопилась жить!

Где-то у подножия Памира
Я как будто что-то обронила,
Где-то между Питером и Веной
Что-то потеряла я, наверно…
И какая, в общем-то, мне разница,
Под какой звездой теперь состариться -
Может, рядом с Волгой и Самарой
Стану я и немощной, и старой…

Параллели и меридианы,
Города, дороги, океаны,
Горы, реки, страны и моря –
Всюду есть немножечко меня!
Среди всех богатств земного мира
Человек – основа и мерило…

Пусть юлой Земля меж звёзд кружит,
Жизнь сквозь пальцы, как песок, бежит,
Но под шелест книг, стихов, минут
Помню я по памяти маршрут…
Дуэль
И вновь апрель! Я принимаю вызов,
Как дуэлянт – последний в жизни бой,
И кто-то справит по погибшей тризну,
И нимб луны взойдёт над головой.

Проталины в сугробах – чёрной раной,
И секундант испуганно молчит…
Я упаду, и в заводи карманов
Тихонько звякнут первые ручьи.

Паду у рощи, за рекой – безвинно!
Друзья заплачут, недруги – простят,
И грачий гам накроет мир лавиной,
И свиристели враз заголосят.

Какое счастье быть тобой сражённой –
Иль в поле, иль в берёзовом лесу…
О, как легко и как заворожённо
Апрель целует спящую Весну!

По мне заплачут первые капели
И небо проплывёт над головой…
Из года в год я гибну на дуэли,
И снег последний тает подо мной.
Пиит не спит!
А в марте небо, словно стёртое до дыр -
Сквозь них опять полился нежный чистый свет,
И месяц – будто свежий пошехонский сыр,
И словно сахар, тает старый серый снег.

Напротив, в доме не зашторено окно,
И видно чайник на плите давно кипит,
Вот белый пар течёт по кухне молоком,
Я знаю – здесь живёт один, как перст, пиит.

Он подбирает рифму к слову «невзначай»,
Ему сейчас наверно вовсе не до сна,
Допишет строчку и заварит крепкий чай
Любимой марки под названием «Весна».

Одна минута до апреля и весны,
Ветров горячих, долетающих с полей,
И планы каждого понятны и просты:
В ближайший вторник слушать первую капель!

Сегодня многим из соседей не до сна –
Там кто-то молится, а здесь пекут бисквит,
Не спит, предчувствуя, что в мир идёт весна,
Один, измученный бессонницей, пиит.

Ему осталось выпить чай «на брудершафт»
С апрельским утром, под вишнёвую зарю,
На антресоль убрать ненужный тёплый шарф,
Пообещав себе жениться к сентябрю.
Ну, здравствуй, брат!
Короткое, как выстрел, слово «брат»!
А наше детство заплутало где-то…
Там вместо сладостей – обычный рафинад,
Рогатка и кораблик из газеты.

Тебя за руку я водила в сад,
И часто перед сном читала книжки,
Сейчас зову привычным словом «брат»,
А двадцать лет назад звала «братишкой».

Покинув гавань детства своего,
Подняли паруса и вышли в море,
И счастье было на двоих одно,
И на двоих – отчаянное горе.

Родная кровь - сильнее прочих уз,
Стальных цепей, верёвок и канатов;
Теперь кому-то ты отец и муж,
А для меня всегда ты будешь братом.

Пусть редко говорим мы по душам,
И видимся с тобой теперь не часто…
А помнишь, как однажды ты сказал:
- Слова бывают лживы и напрасны!

Не ссорились с тобой по пустякам,
По-крупному – тем более не смели,
А дружбы нашей истина проста –
Предательству закрыты в доме двери!

Как близнецы сиамские с тобой –
Одна душа, одно мировоззренье,
Два листика на веточке одной,
Одной цепи сомкнувшиеся звенья…

Опять весна, а годы так летят,
И мы с тобой давно уже седые,
Приду к тебе, скажу: «Ну, здравствуй, брат,
Как хорошо, что мы с тобой родные!»
Хозяин этих мест
Среди равнин и круч,
Питаясь влагой недр,
Раскидист и могуч,
Под солнцем вырос кедр;

И ствол его велик,
И крона – велика,
У стоп его – родник,
Вокруг него – тайга.

Ему не страшен снег,
Ему не ведом страх,
Шумит за веком - век
На северных ветрах.

Ко всем в округе щедр,
Такой в тайге – один,
Владыка леса – кедр,
Гигантский исполин.

То белке даст приют,
То стайке снегирей;
То мишка бродит тут,
А то – семья лосей.

Живительный нектар
Смолы б его сберечь!..
Изящный, как марал
И сильный, как медведь.

Пускай из самых недр
Берёт начало лес,
Вечнозелёный кедр –
Хозяин этих мест!
Коротенькая жизнь
Я в белом утре растворяюсь снова:
Ещё глоток, коротенькая жизнь…
И день бежит, как юный Казанова,
Вот крохи ужина – на кончике ножа…
Вот сумерки со скоростью стрижа
Летят, торопятся, чтоб небу услужить;
Короткий день – коротенькая жизнь…

Ночь режется на ломтики и дольки
И месяц, от рожденья тонкий,
Я заворачиваю в красную фольгу,
Друзьям я верю, а врагам – не лгу;
Вот-вот светает… Ангел на ходу
Мне застегнёт все пуговки на платье,
И, может быть, проводит до распятья,
Мне сварит кофе, говоря «держись» -
Ещё одна коротенькая жизнь…

Я в белом утре повторяюсь вновь,
Как будто в венах – вечная любовь.
Килиманджаро
Лишь вспыхнет солнце яростным пожаром,
И Африка займётся, точно порох,
Стряхнёт последний сон Килиманджаро
И свет затопит дремлющую гору.

Взметнётся небо над вулканом сонным,
Над кратером полёт замедлит Веста;
Два камешка сорваться вниз готовы -
Спугнуть орлов с насиженного места.

Холодный айсберг в солнечной долине;
Слоны, жирафы, львы и носороги;
Клокочет магма в недрах и доныне…
К тебе ведут мои пути-дороги!

К тебе приеду я, Килиманджаро,
Почувствовать: всё суетное – тщетно!..
Меня во сне ты столько раз прельщала -
Моя Мечта, восьмое чудо света.
Косолапая семья
Я плетусь пешком за папой;
С неба дождик – кап да кап,
Я такой же, как мой папа –
Я немного косолап!

Мы шагаем очень дружно,
Перешагиваем лужи,
Мы идём, идём, идём,
Мокнем вместе под дождём;

Вдоль опушки, прямо вниз –
Маме сделаем сюрприз!
Мы устали – ой-ой-ой –
Возвращаемся домой…

На пороге дома – мама,
Руки – в боки, злая прямо:
- Где вы шляетесь с утра?
Дождик льёт, как из ведра!

Папа мой бесстрашный самый -
Он боится только маму:
- Обошли мы целый свет,
Чтоб нарвать тебе… букет!
И с улыбкой – знайте наших! –
Протянул букет ромашек…

Сегодня ж - воскресенье,
У мамы – день рожденья!
Вот такая у меня
Косолапая семья!
Ностальгия
Странное время, странные люди,
В наших дворах замолчали гитары,
Наш участковый выпить не любит –
А раньше бы выпил бы за Чи Геваре!

Странное время… резные наличники;
Дети в песочницах лепят куличики;
Два ветерана, гремя орденами,
В шахматы режутся целыми днями,
Ещё моложавы и оба «де-юре»
Кивают красивой, но ветреной Нюре,
На голове её – дом из шиньона,
А двери подъездные – без домофона…

Какие у всех просветлённые лица!
Как будто бы Будда к нам должен явиться…
Цветастое сохнет бельё на ветру
И кажутся гости всегда ко двору…
Странное время и странные люди;
Солнце, как персик, каталось на блюде,
Часто без стука входили к соседу
И вместе, двором, отмечали победу…

Голуби, голуби вьются над крышей,
Сад – в белом облаке яблонь и вишен,
Запах сирени и капли дождя;
Транслирует радио речи вождя:
- Народ наш советский – как будто из стали!
Да здравствует партия, родина, Сталин…
Странные люди и странное время,
Как будто – потеря, наверно – потеря,
Не ходим друг к другу занять до зарплаты,
На школьную форму не ставим заплаты,
Наверно, так надо…наверное…вроде бы…
Мы утром не слушаем гимн нашей Родины,
И двор опустел, домино не стучит,
Никто из песка не печёт куличи,
К соседям всё реже мы ходим за солью,
И больше не делимся радостью, болью,
Дворовый футбол, и любимый, и свойский,
Давно позабыт, как значок комсомольский,
И кажется – это не наша страна,
Всё тише и тише звенят ордена,
И радость на лицах истёрлась, истлела –
Ей, видимо, жить на лице надоело;
Замки, домофоны, закрытые двери,
Странные люди и странное время…
Пичужка
Душа – испуганная птичка –
Поёт, но в редкие часы,
Возможно там, на пограничье,
Где полминуты до весны.

Спугнуть её легко до срока –
Зайдётся в крике тихий лес,
То впопыхах, то ненароком,
То с умыслом, а то и – без.

Ветрам и бабочкам подружка,
Притихнет где-то, не дыша,
Моя пугливая пичужка,
Моя весёлая душа…

С луной холодной по соседству,
Ведёт свой образ кочевой…
Летать – единственное средство,
Чтоб не бояться ничего.
Адьё, дорогая Шурочка!
Я выхожу из себя по субботам
Так, что сыплется штукатурка,
А за мной, в старомодных ботах,
Бежит неотвязно Шурка…

Приданое Шурки –
Перина, сундук и подушки,
Коса и улыбка простушки,
Но есть у Шурки бесценное качество –
Всю жизнь мне прощать чудачества…

Я снова бегу от Шурки
Туда, на Большой Каретный
(Я молод и с виду приметный),
Туда, где стройненькие модистки
В отношениях с модою близких –
Обожают разные тряпки,
Носят муфты и шляпки,
Вот это, скажу я вам, женщины!..
А Шурка моя – деревенщина,
Путает Греко с Дали
И варит мне кисели…

Пойду-ка, куплю монпасьЁ,
Что б быть, как приличный мсьЁ,
Адьё, дорогая, адьё!..

Я выхожу из себя по субботам,
Накинув на плечи тужурку
И прихватив портмоне,
Прощай, дорогая Шурка,
Не плачься по мне…

А на Большом Каретном –
Барышни, брички, жаргон,
Курсистки,
Модистки
И прочие одалиски,
И я, словно вакх, влюблён
(ах, как надоела Шурка
И Шуркин куриный бульон!)

Но в воскресение вечером
Вновь возвращаюсь я к Шурочке
(всё мне прощает, дурочка!)
Ах, если бы не суббота…
Шурочка всхлипнет:
- Двери прикрой,
Не стой остолопом! –
И чистит до блеска боты…

Я выхожу из себя по субботам
Всё реже и реже,
Как старый осёл – на манеже;
Теперь мы с любимою Шурочкой –
Словно петух да курочка,
Будто бы пара бот,
Она - левый, я – правый,
Или наоборот?..

Я выхожу из себя по субботам
Тихо и деликатно
И всегда возвращаюсь обратно,
Ах, если б не главное Шуркино качество,
Свели б меня в гроб дурачества.
Лилипутики
Родились для радости
Эти лилипутики,
Очень любят сладости,
Обожают мультики:
Сказку про Русалочку
И ещё про Лунтика…
Есть страна прекрасная –
Это Лилипутия!

Взрослые товарищи,
В гости заходите!
Только вы, пожалуйста,
Тут не топочите;
Только вы, пожалуйста,
Говорите тише,
Мы вас замечательно,
Распрекрасно слышим!

Будьте с нами вежливы,
Соблюдайте правила,
Будьте с нами нежными,
Будьте с нами равными…

Бабушки и дедушки,
Мамы, папы, тёти,
Будем очень рады мы,
Если вы придёте!

Ой, цветы-цветочечки,
Васильки да лютики,
Вот такие деточки –
Ваши лилипутики!
Шкода
Не пойду сегодня в школу,
Потому что не хочу!
Я устрою маме шкоду,
Чтобы не ходить к врачу.

Наша Мурка шкодит тоже –
Лужи делает в прихожей,
Я как Мурка не умею –
Я как будто заболею…

Мама мне нальёт микстуру,
Поглядит температуру,
В попу сделает укол…

Нет, ребята, я пошёл!
Я иду сегодня в школу –
Ну её – такую шкоду…
Лампа Алладина
В свете фонаря, в обнимку, двое,
Им на плечи падают снежинки,
Ветер и метёт, и громко воет –
Южный, опрометчивый, с горчинкой.

Ничего они сейчас не слышат,
Дышат в лица и тепло, и влажно,
Губы на ветру – краснее вишни,
Это в первый раз случилось с каждым.

Силуэты их в метели зыбки,
Кажется, вот-вот взлетят за ветром,
Чёрная берёза, как на скрипке,
Соло им играет белой веткой.

Ночь, метель, и чувства кружит вихрем!
Вьюга то притихнет, то завоет,
Пляшут тени на сугробах рыхлых,
В целом мире их сегодня двое.

Всё сплелось, схлестнулось воедино –
Поцелуи, музыка дыханья…
А фонарь, как лампа Алладина,
Исполнял заветное желанье.
Никогда
Слова одни слащавы, как халва,
Другие вдруг оскомину набьют,
Иные – будто сорная трава…
У слова «никогда» характер крут!

Оно не возвращает поезда
И близких не спешит вернуть назад,
Я ненавижу слово «никогда»,
Оно душе моей – смертельный яд.

Слова бывают разными на вкус,
Одни – награда, третьи – как беда,
Хоть я о вкусах спорить не берусь,
Но презираю слово «никогда».

О, как я ненавижу «никогда»!
Так ненавидит свод законов тать…
Летит по небу новая звезда,
Но мне её в ладони не поймать.

…Пусть прошлое исчезнет без следа,
Оставив нам на память свет и грусть…
Нам никогда б не слышать «никогда»,
Но чаще – утверждающее «пусть!»
Реинкарнация
Мы брели с тобой по свету,
За руки держась,
Кувыркался в небе месяц –
Золотой карась;
Длиннохвостые кометы
Вслед махали нам,
И Медведица Большая
Ластилась к ногам.

Мы с тобой любили этот
Сумасшедший мир,
Облака иных галактик,
Взбитые в зефир,
Ведь со скоростью ракеты
Мы взлететь смогли -
Не заметны в телескопы
С маленькой Земли.

Мы с тобою повидали
Множество планет,
Где-то нас добром встречали,
Ну, а где-то – нет,
И тогда решили разом:
- Полетим домой,
Он на свете самый лучший –
Шарик голубой…

Вот проходим стратосферу,
Позабыто всё –
Даже имя, даже вера
Прежнее житьё;
Для огромной для Вселенной
Правила важны:
Если родственные души -
Встретиться должны!

Снова мы бредём по свету,
Мысли – вкривь и вкось,
Мы теперь – совсем не вместе,
Мы теперь – поврозь…
Но однажды незнакомка,
Зонт раскрыв дождю,
Скажет весело и звонко:
- Снова «де жа вю»…

Мы пошли с тобой по жизни,
За руки держась,
А на небо выплыл месяц –
Золотой карась…
Сгоревший сентябрь (вне конкурса)
Ошибок много – малых и больших –
Мы совершаем вольно и невольно,
Но есть одна, постыднее других,
Такая, от которой очень больно.

Её ли мне сегодня не узнать?
Знакомый голос, фас, анфас, улыбка…
Я с ней знакома лет, наверно, пять –
Моя неисправимая ошибка.

Она повсюду следует за мной,
Ступает по пятам, крадётся тенью,
И не найти душе моей покой,
И не найти виновному прощенья.

Я отвожу при встрече тихий взгляд,
А дни летят, спешат всё время мимо…
Всё также осень сыплет листопад –
Она из года в год неисправима.

Сожжён сентябрь и сожжены мосты,
Знакомство с ней давно осталось в прошлом…
Бывает, трудно падать с высоты,
Бывает груз вины нелёгкой ношей…

От сентября до драмы сентября
Иду на исповедь, как будто на закланье,
А спутница бессменная моя –
И совесть, и большое наказанье.

Судьба, возможно, снова даст под дых
И подходящий предоставит случай…
Я на ошибках вновь учусь своих –
Чужие ничему, увы, не учат.
Серенада для Серафимы
Мне ничего не надо, кроме:
Смотреть в глаза твои коровьи
И рвать ромашки на лугу;
И повторять любимой имя,
И щекотать травинкой вымя,
Иначе просто не смогу!

О, как ты всё-таки красива,
Моя корова Серафима,
Одна такая ты вокруг…
Рога, и уши, и копыта,
Душа моя давно разбита,
Любовь – пленительный недуг!

Не прогоняй меня, не надо!
Одна ты дней моих отрада,
Прогонишь – близко до беды…
Пока ещё бушует лето,
Я накошу тебе букеты
Из васильков и лебеды…

Но как ты всё-таки спесива,
Горда не в меру, Серафима -
Сомнений в том ни капли нет!
Лишь только выйдем за ограду,
Тебе спою я серенаду,
Пусть слышит даже мой сосед.

Мне ничего не надо, кроме
Смотреть в глаза твои коровьи -
Без них я в тот же день умру!
Ну, что сказать тебе, корова?
Спасибо!.. Будь всегда здорова!..
И я в ответ услышал «му-уу!»
Первая Звезда
Зима – в морозном чутком сне;
В сенях «играют» половицы,
Сочельник в дверь мою стучится…
Сквозь индевелое окно
Глядит седой, как лунь, Январь
И мне поёт с утра тропарь.

Вызванивают провода
В ночи хрустальную кантату;
Блистая чуть голубоватым,
Уж скоро первая Звезда
Взойдёт над низким горизонтом,
За нею поспешат эскортом
Другие звёзды в вышине,
И встанет месяц в тишине…

Откуда-то издалека –
Хруст снега торопливым эхом,
Мороз вот-вот отступит прочь;
Ещё одна в природе веха,
Одна рождественская ночь
Сегодня празднует со мною…
Я с этой голубой Звездою -
Как будто чувствую родство;
Не чуждо мне ничто земное –
Грехов невидимая вязь,
Но лишь со светлым Рождеством
Сильнее с каждым годом связь…
И падал новогодний снег
Он падал – новогодний снег,
Я шла под покрывалом ночи,
А шедший встречный человек
Как будто был знакомым очень.

А тот, что рядом шёл со мной,
Скрывал лицо от снегопада;
И лился свет над головой
От фонарей, идущих рядом.

Он падал – новогодний снег,
Из прошлых зим и зим грядущих,
Казался близкий человек
Мне встречного ничуть не лучше.

Прохожий поднял воротник,
Ускорил шаг – спешил куда-то…
Он наступил – короткий миг
И сожаленья, и утраты.

А нечужой мне человек,
Он рядом шёл, сутуля плечи,
И падал новогодний снег,
И нам укрыться было нечем.
Спутница
Спешу невидимым маршрутом,
Перелистав календари,
Лишь только солнце встанет утром,
И ночь погасит фонари…

А Грусть моя идёт по следу,
И чем я старше, тем верней,
Ей путь иной давно не ведом,
Ей рядом быть – всего милей.

Она так близко подступает,
Так долго мне глядит в лицо,
Что даже ночь смотреть устанет
На нас сквозь лунное кольцо.

Мы станем с ней единым целым,
Как слово и родная речь,
Как свет души – с греховным телом,
Как дождь и туча, щит и меч;

А на двоих одна лишь слабость –
К воспоминаньям… ну и пусть!
Как скоротечна всё же радость
Но постоянна – наша Грусть.
Чинзано с Челентано
Я вчера пила чинзано
С Адриано Челентано –
Ужин при свечах;
Вышли мы из ресторана
То ли поздно, то ли рано,
Вся Москва – в огнях!

Он такой, скажу вам, мачо,
Заказал десерт на сдачу –
Водки грамм по сто;
Я, конечно, патриотка,
Хлопнула ещё и водку –
Сразу развезло!

Прямиком из ресторана,
Слишком сыто, слишком пьяно,
Въехали в отель…
Ка он пел! И вместе с нами,
Шевеля, как сом, усами
Пел метродотель.

Мой любимый Челентано
Был красив, как обезьяна,
Страстен, будто лев…
Он сказал – ограбил кассу,
Деньги спрятал под матрасом…
Может, это блеф?

После водки и чинзано
Пили кофе с пармезаном,
Раскурив кальян…
А сегодня, в воскресенье,
Он исчез из поля зренья,
Милый Адриан!

Как-то это всё же странно,
Что пропал мой Адриано –
Нет его нигде…
И теперь я спозаранку
Пью «Кагор» или «Тамянку»
С милым Депардье.
Ошибка
Шли следы по полю,
Крались по дорожке,
Потоптались вволю
У лесной сторожки…
А в сторожке этой
С захудалой крышей,
Жил зимой и летом
Зверь коварный – Миша.

Не ходили к Мишке
Звери в ту сторожку –
Все боялись слишком
И не понарошку!
Опасались звери –
Белки и зайчишки
Вывески на двери:
«Очень вредный Мишка!"

Даже злые волки
Были настороже,
Прятались за ёлки,
Видя свет в прихожей…
Но однажды зайка,
Заглянув в окошко,
Разглядел хозяйку
Старенькой сторожки:

На ковре потёртом –
Не огромный Мишка,
Меньше, чем напёрсток,
Серенькая Мышка!

Торжество ошибки
Или же интрижка?..
Так из Мышки хлипкой
Получился «Мишка»;
И в сторожке этой -
Маленькая слишком,
И зимой, и летом
Проживала… Мышка!
Друзья мои уходят налегке - продолжение следует...
Друзья! На моё конкурсное стихотворение "Друзья мои уходят налегке"написана песня и выставлена на Грушинский конкурс.
Автор музыки - Андрей Кравцов, Германия. Оцените, пожалуйста...
http://ik.grushinka.ru/ik/1527-druzya-moi-uhodyat.html
Ровно в пятьдесят
Друзья! Я вдохновилась песней Т. Мужицкой "Тётеньки за тридцать" (вот ссылка

,
и вот что у меня получилось:


Я давно не неженка
С безупречной кожей,
Говорят, я – вешалка,
Старая калоша;
У меня есть тапочки,
Муж, диван, халат…
В общем-то, я тётенька,
Мне под пятьдесят.

Говорят, я вредная -
Люди смотрят косо,
И со мной, наверное,
Не бывает просто;
Но зато я мудрая
И в работе – хват…
Тётенька как тётенька,
Мне под пятьдесят.

Обожаю Лещенко,
Парики и броши,
Я совсем не вешалка,
Вовсе не калоша!
Не клади мне палец в рот -
Будешь сам не рад…
Тётенька как тётенька,
Мне под пятьдесят.

Знаю цену радости
И печали – тоже,
Мне любимых слабости
Всех богатств дороже;
Я терплю их выходки
Много лет подряд…
Тётенька как тётенька,
Мне под пятьдесят.

Половина пройдена,
Половина спета;
Странная мелодия –
Отголоски лета…
Вот бы половину мне
Отмотать назад!
Счастья каждой хочется,
Даже в пятьдесят…
Новогодняя про Петуха
Напишу, пожалуй, стих про Петуха -
Пусть удачу принесёт на Новый год;
Говорят, вкусна из Петуха уха
И сама собою льётся прямо в рот!

Ну, а может, даже песню сочиню,
Славить буду не китайский ширпотреб,
А того, кто ранним утром жизнь мою
Украшает, кукарекая чуть свет.

Наша птица той китайской – не чета!
Взгляд орлиный, кровью налит гребешок…
Он с насеста или длинного шеста
Бдит, как пушкинский волшебный Петушок…

Он согласен кукарекать целый год,
Ну и голос – слышишь, как поёт, шельмец?!
Даже мой стерильно-жирный старый кот
Промяукал: «Ай, да Петька – молодец!»

Напишу-ка я стихи про Петуха –
Отчего же про него не написать?
Не настолько поэтесса я плоха,
Чтобы в Новый год его не прославлять!