Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Проза жизни

+5376 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Марат Валеев
Все рубрики (802)
"Вставай, страна огромная..."
Начало июня, вьетнамский Нячанг, один из прекрасных пляжей Доклета. С утра поверхность нагретого щедрым солнцем Южно-Китайского моря почти неподвижна, и на нем головы купающихся торчат как рыболовное поплавки в отсутствие клева. Но ближе к обеду и в послеобеденное время налетает ветер и начинает вздымать нехилые волны.

Я больше всего любил купаться именно в эту пору: тут и покачаться на волнах можно, и побороться со стихией, когда волны захлестывают тебя с головой и приходится отплевываться горько-соленой водой. В один из таких моментов мне показалось, что рядом кто-то поет.

Глухо рокотало море, с шумом ударялись о недалекий берег волны, с китайского сектора пляжа доносился непрекращающийся крик, хохот и визг сотен купающихся туристов из Поднебесной. Но и через этот шум и гам до моих ушей долетали прерывистые слова до боли известной песни:
Встааавай, страна огромная,
Встааавай на смертный бой!
С фашиииистской силой темною,
С прокляяятою ордою!

Голос был детский, нетвердый, но торжественные слова песни он вытягивал четко, без запинок, укладываясь в мотив. А вот и солист! Рядом купалась семья в составе молодой мамы и двух ее детей. А песню пела, качаясь на волнах на резиновом круге и время от времени отфыркиваясь от попадающей в рот воды, русоволосая девочка лет семи-восьми

Уж не знаю, что сподвигло ее на пение этой песни средь волн Южно-Китайского моря – скорее всего, вот эта атмосфера борьбы с волнами, раз за разом набегающими на накачанный воздухом круг, на котором возлежала девочка, и легко подбрасывающими его вместе с ней на своих пенистых гребнях кверху, - но исполняла она ее тщательно и очень серьезно.

Меня удивило не то, что она поет на воде – я, признаться, и сам всегда мурлычу себе что-нибудь под нос, когда покачиваюсь на теплых волнах под ослепительным солнцем, - а что именно она поет! Может быть, девочка у себя на нашей общей родине, в далекой сейчас от нас России, ходит в какой-нибудь песенный хор, и они там выучили и эту песню, для каждого россиянина имеющую огромное значение и огромный смысл, и потому она ее знает наизусть и любит?

А может, она только нынешней весной услышала по телевизору «Вставай, страна огромная!» в совершенно очаровательном исполнении совсем маленького мальчика из Казани и потому запала на эту песню? Как бы то ни было, я стал в тот июньский день одним из немногих слушателей «Священной войны» в сольном исполнении неизвестной мне российской девочки в Южно-Китайском море, и даже похлопал ей, чем привел в страшное смущение.

И так как у меня там под рукой не было камеры и я не могу воспроизвести для вас этот уникальный номер, то предлагаю вам послушать в этот, священный и памятный для всех нас день начала Великой Отечественной войны, эту песню в исполнении того мальчика, о котором сказал выше.



Сразу три лонга!
Отсутствовал две недели - летал со своей Рыбкой позагорать и поплавать в теплых водах Южно-Китайского моря (отчет размещу попозже). А вернувшись домой, включив компьютер и выйдя на безбрежные просторы интернета, обнаружил себя сразу в трех лонг-листах масштабных литературных конкурсов: http://tochkanews.com/2017/06/15/long-list-konkursa-valiny-skazki/ ("Валины сказки", отбирающем лучшие произведения для "Доброй книги"), http://kamicenter.ru/news/main-news/19972/ ("Теплые слова" - о печных дел мастерах и вообще обо всем, связанном с домашними очагами, согревающими нашу жизнь). Ну и конечно же, самый главный конкурс - от "Самарских судеб", "Ни дня без строчки"!
Оно бы вроде и нечем хвастать - лонг-лист это еще не победа и даже еще не шорт-лист. Но оказаться сразу в трех лонгах на протяжении примерно одной недели - такое со мной впервые! О чем я и не смог удержаться вам не сообщить, друзья мои. Кстати, в первых двух лонгах есть и другие самсудовцы, с чем я их и поздравляю от души!
Библиотека с особенными читателями
Буквально за несколько дней до Дня библиотекаря я подписал договор с Красноярской краевой специальной библиотекой — центром социокультурной реабилитации инвалидов по зрению, - на озвучивание, то есть, создание аудиокниги по моему сборнику очерков и рассказов «Воробышек», изданному в Красноярске, опять же - по заявке Красноярской краевой централизованной библиотечной системы.



Я точно не знаю, когда книжка будет озвучена (мне обещали подарить именную аудиокассету с записями) и когда с ней смогут ознакомиться первые ее слушатели (читатели) Красноярской краевой спецбиблиотеки. Но не поинтересоваться, что из себя представляет это учреждение, не мог, полез в интернет и вот что там узнал.

Красноярская краевая спецбиблиотека по праву считается одной из крупнейших в Российской Федерации, обслуживающих инвалидов по зрению. Она работает с жителями всего региона, филиалы библиотеки расположены в Норильске, Минусинске и Ачинске, представительства ее имеются также в библиотеках десятков других поселений. Их услугами пользуются более 5 тысяч людей, не видящих или с ослабленным зрением.

Книжный фонд библиотеки насчитывает более 250 тыс. единиц, в том числе около 40 тыс. рельефно-точечных изданий. Читальный зал библиотеки одновременно вмещает до 40 человек, между стеллажами свободно могут проезжать инвалиды-колясочники, пять мест для посетителей оснащены брайлевскими дисплеями и принтерами в специальных шумопоглощающих шкафах для распечатки необходимой информации рельефно-точечным методом, синтезаторами речи.

История библиотеки началась в 1963 г., когда было подписано распоряжение исполкома Красноярского краевого Совета депутатов об открытии в Красноярске на правом берегу Енисея городской библиотеки обслуживания слепых. Директором библиотеки был назначен инвалид Великой Отечественной войны, ослепший в результате ранения, Николай Михайлович Торгашин. Вместе с ним в библиотеку на должность заведующей передвижным фондом пришла его жена Клара Александровна Торгашина, также бывшая фронтовичка.

В штате библиотеки вместе с директором было четыре работника. Несмотря на все трудности начального периода, библиотека уже в год своего открытия провела около 300 громких читок, десятки массовых мероприятий. Менее чем за год работники библиотеки сумели организовать 15 библиотек-передвижек, 14 из них — за пределами краевого центра. Книжный фонд библиотеки в 1964 г. насчитывал 3753 экземпляра рельефно-точечных, 379 экземпляров «говорящих» и 367 экземпляров плоскопечатных книг.

Развитию библиотеки активно содействовали не только специалисты управления культуры, краевой организации ВОС, Республиканской центральной библиотеки для слепых, но и сами незрячие. Наиболее активные из них (Н. И. Усачев, И. С. Васяев, О. В. Дубровский, А. Н. Романчук, М. Ф. Качаев, А.П. Зайцев, Е. К. Тибанова, В. А. Котов, Н. Г. Зайцева, А. С. Савельев, Т. Худойкина)

В самом конце 1960-х гг. директор библиотеки Н. М. Торгашин сконструировал ручной станок для размножения небольших по объему брайлевских текстов. Так в красноярской спецбиблиотеке появилась своя минитипография, в которой тиражом до 100—150 экземпляров печатались по системе Брайля аннотированные списки поступивших в библиотеку новых книг в изданиях для слепых, рекомендательные списки литературы. Их рассылали почтой читателям заочного аблнемента.

Печатный станок Н. М. Торгашина активно использовался в библиотеке до середины 90-х гг., вплоть до появления брайлевского принтера. В 1979 г. Н. М. Торгашин по возрасту перешел с должности директора на должность библиотекаря. С этого времени и до 1982 г. библиотеку возглавляла его супруга К. А. Торгашина, которая умело, со знанием специфики обслуживания незрячих читателей, успешно продолжила сформированные в предшествующие годы традиции.

В 1982 г. директором библиотеки стала инвалид по зрению Г. П. Леуцкая, окончившая исторический факультет Томского государственного университета. Уже работая в библиотеке, она успешно окончила библиотечный факультет Восточно-Сибирского государственного института культуры. Под ее руководством в библиотеке создавались клубы по интересам «Семья» и «Хозяюшка», успешно развивалось созданное в конце 70-х гг. литературное объединение незрячих самодеятельных авторов «Былина». В гостях у читателей библиотеки побывали красноярские поэты и прозаики Н. Еремин, Р. Солнцев, А. Бушков, А.Мещеряков и др.

В 1991 г. Г. П. Леуцкая по состоянию здоровья перешла с должности директора библиотеки на должность библиографа. Директором библиотеки стала С. И. Пермякова, которая к моменту вступления в должность директора была специалистом с большим опытом работы, досконально знала библиотеку, коллектив, его возможности, что сыграло важную роль в дальнейшем развитии спецбиблиотеки.



В 2009 г. библиотека переехала в отдельное трехэтажное помещение. С момента новоселья центр стал первой в России специальной библиотекой, не только располагающей всем спектром современных возможностей по обслуживанию и реабилитации слабовидящих и слепых читателей, но и работающей с другими категориями маломобильных граждан. В новом здании обустроены пандусы и поручни для инвалидов, предусмотрены широкие коридоры и дверные проемы, работает специальный лифт со звуковым оповещением о номере этажа.

(это все отсюда: http://www.ksb-csr.ru/)

И мне очень приятно, что я со своей книгой смог оказаться полезным для этой замечательной библиотеки и ее постоянных, особенных читателей, для которых делается многое, чтобы они не чувствовали себя обделенными.
Бабушка Чимиркан
Эта зарисовка была написана и опубликована в газете "Советская Эвенкия" еще в 1990 г. И она до сих пор мне нравится и самому...

Трудно писать о людях, за плечами которых жизнь, хоть и большая, но наполненная одним трудом с раннего утра и до позднего вечера. Трудно потому, что невыгодный как будто это материал, невыигрышный: ведь ничего в жизни таких людей выдающегося, кроме вытягивающей жилы работы да всяческих лишений, не было.

И пусть "светлое будущее”, ради которого они шли на такие жертвы, стало уже при их жизни не той действительностью, к которой они так стремились, напряженный труд этого поколения не пропал даром. Несмотря на потрясающие страну катаклизмы, она продолжает оставаться одной из величайших держав мира. И пребудет ею всегда, пока будут у нее такие люди, как героиня нашего сегодняшнего рассказа старая эвенийка Е.В. Чимиркан.

В этом году Екатерине Васильевне исполняется восемьдесят. Из них шестьдесят шесть она отдала труду. Родилась Катя в семье охотника и рыбака Василия Ксенофонтовича Каплина в Катангском районе Иркутской области. Семья была большая - десять человек с родителями. Катя была старшей из детей и потому рано, с четырнадцати лет, начала работать в Ербогаченской коммуне.

Сначала рыбачила, заготавливала корма, став постарше, работала дояркой. В те предвоенные годы жилось сравнительно неплохо.
- Что ты, паря, у меня разве только крыльев не было - такой я была быстрой да непоседливой, - так вспоминает о своем девичестве Екатерина Васильевна. Кстати, в это верится очень охотно, так как и сейчас, в свои восемьдесят лет, бабушка Чимиркан (так ее зовут односельчане) весела, словоохотлива, работяща. Вот только живости у нее поубавилось - годы сделали свое дело.

Испытания начались в войну. Тогда Катя Каплина была уже замужем за Никитой Увачаном, отцом троих ее детей. Жили они на фактории Илимпея (по названию одноименной реки, притока Нижней Тунгуски). Муж, как и многие охотники и рыбаки фактории, едва ли ни с первых дней Великой Отечественной ушел на фронт. Оставшиеся женщины, старики да дети работали не покладая рук, чтобы приблизить час Победы. Екатерина гнула спину, можно сказать, за троих: была дояркой, кроме того умудрялась еще и заниматься рыбной ловлей для колхоза.

- Как успевала? А все очень просто, паря, - рассказывает Екатерина Васильевна. - Возвращаюсь с работы к девяти вечера, кормлю детей, закрываю их и ухожу. Неводили до четырех-пяти утра почти босиком - резиновых сапог-бродней в то время и в глаза не видывали. Ловили окуня, сига, белорыбицу, солили ее в бочках и отправляли государству...

Мало того, Катя Каплина выходила еще и на покос. В обеденный перерыв все женщины садились перекусить чего-нибудь, а она эти краткие минуты отдыха использовала на то, чтобы переплыть речку на лодке да покормить сидящих взаперти детей. А по-другому нельзя - время было такое: все для фронта, все для победы. Вот и не уберегла ребятишек - в один год угасли они один за другим.
Пусть эта правда режет слух, но это - правда.

Не дождалась Катя и мужа - за девять дней до окончательной победы погиб солдат Никита Увачан, подорвался на мине в далекой Германии. И осталась она одна.

Но жизнь шла своим чередом. Катерина была еще молодой, полной сил, и как ни велика была боль утрат, доживать век одной ей не хотелось. Так она стала женой Егора Максимовича Чимиркана, работающего председателем колхоза, а затем исполкома сельсовета. Дети пошли один за другим, и жизнь молодой женщины наполнилась конкретным смыслом: вырастить всех, воспитать как надо.

Шестерых детей подняла она на ноги вместе с мужем. Жили они в это время в селе Кислокан Илимпийского района Эвенкии, потом перебрались в Юкту. Екатерина везде продолжала оставаться неутомимой труженицей, разрываясь между детьми и работой. Ее руки были нужны везде: доила коров, была техничкой в рыбкоопе, затем в школе.

Тридцать лет назад подошло время уходить на заслуженный отдых. От пенсии Екатерина Васильевна, разумеется, не отказалась, но работу не оставила. И все эти тридцать лет, по осень прошлого года включительно, она бессменно была техничкой Юктинской школы.

Живет Екатерина Васильевна с сыном Егором, известным не только в совхозе, но и в округе штатным охотником, и дочерью Ниной, библиотекарем. Дома очень чисто, уютно. Мы пьем с Екатериной Васильевной чай на кухне, неторопливо беседуем.
- Болею я, паря, - жалуется Екатерина Васильевна. - Руки, ноги сводит судорогой, особенно ночами. Голова тоже болит-давление ли, чо ли...

Да, уж, тут заболеешь - вся жизнь в трудах и хлопотах, рыбалка босиком да доение коров вручную, бесконечная стирка. Руки-ноги натружены за десятилетия, вот теперь все это и сказывается. Но что удивительно - ни разу Екатерина Васильевна в больницу не обращалась, все некогда было. Даже когда ноги начали отказывать, все равно потихоньку добредала она до школы - работа ждала. И в то же время из-за больных ног вот уже больше десяти лет не бывала она на другом конце маленькой вроде фактории Юкта - просто не дошла бы. По той же причине Екатерина Васильевна уже давно не ходит смотреть весной, как вскрывается Тунгуска, хотя это одно из любимых ее зрелищ. А вот на работу, тем не менее, ходить продолжала, благо, что школа рядом.

Кому-то такая самоотверженность может показать-ся непонятной, ненужной. Может, денег не хватает бабушке Чимиркан на жизнь? Так нет, пенсия у нее хоть и не роскошная, но больше ста рублей. Да и дети, с которыми живет, хорошо зарабатывают, особенно сын-охотник. Секрет тут прост: такие люди, как Екатерина Васильевна, без работы уже не могут. Она и по хозяйству-то дома хлопотала больше всех. Еще до недавних пор держала корову (кстати, сейчас в Юкте на частных подворьях нет ни одной буренушки - обленились люди, считает Екатерина Васильевна), а парничок во дворе у нее есть и сейчас, огурцы выращивает бабка. Плохо разве, если летом, когда в местном магазине хоть шаром покати, ежедневно срываешь прямо с грядки к столу по несколько огурчиков?

Особенно радуются этому внучата. Конечно, если бы все многочисленное потомство Екатерины Васильевны собрать здесь вместе - каждому от тех пяти-шести огурцов досталось бы только по кусочку. Ведь у бабушки Чимиркан, ни много ни мало, семнадцать внуков да семь правнуков! Ее любят и почитают не только собственные дети и внуки, но и все подрастающее поколение Юкты.

Не все Екатерине Васильевне нравится в нынешней молодежи (впрочем, это удел, наверняка, любого уходящего поколения), и она запросто может отчитать любого озорника. Беззлобную ворчню бабушки Чимиркан все принимают как должное: большую жизнь прожила эта женщина, много знает и понимает и никогда попусту ругаться не будет. Слушаются ее подростки и молодые люди постарше еще и потому, что росли на глазах Екатерины Васильевны: их, порой неразумные, шалости она пресекала и в школе.

Уважают ее в Юкте еще и потому, что несколько лет подряд избиралась Е. В. Чимиркан депутатом Илимпийского районного и окружного Советов и в силу своих возможностей отстаивала интересы избирателей. Почитают ее и в округе. Особенно в хороших отношениях она была с Василием Николаевичем Увачаном, который многие годы возглавлял окружную партийную организацию.
- Хороший был человек, - вспоминает Екатерина Васильевна. - Простой, доступный, заботливый.

- Екатерина Васильевна, - говорю, - вот вы всю жизнь работали не покладая рук. Награды за это у вас есть какие-нибудь?
- Ради наград ли, чо ли, я работала? - сердится бабушка Чимиркан. - Надо было - вот и трудилась... Ладно, посмотрю, вроде что-то у меня есть.

Она ушла и вернулась со свертком.
- Вот, это чо такое?
- Неплохо - орден Трудовой Славы.
- Однако это не мой, паря, а дочки. А вот это мое.

Ее награда - медаль "За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина”. Да еще сколько-то там грамот. Действительно, не ради наград десятилетия трудилась Екатерина Васильевна.

Однако засиделся я - пора и честь знать. Спрашиваю напоследок, нет ли у нее фотографии посвежее, сам- то, к сожалению, не снимаю. Нашлись, да сразу несколько. Оказывается, прошлым летом здесь гостила какая-то ученая экспедиция, вот так же, как и я, приставала к бабушке Чимиркан с расспросами.

Выбрал один снимок и говорю:
- Можно, я на время заберу? А потом пришлю...
- Да забирай насовсем, - щедро машет рукой Екатерина Васильевна. - На што они мне. Постой-ка, паря, а что ты выбрал?

Увидев, что мне понравилась фотография колоритная, на которой бабушка Чимиркан лихо держит на отлете курительную трубку, всполошилась:
- Эту не надо. Не курю я. Сосед рядом сидел на улочке, курил, так эти, ученые-то, уговорили подержать его трубку.

Бабушка Чимиркан не поленилась сходить за ножницами и самолично отстригла себе на снимке руку с трубкой на отлете. Но я не в претензии. Значит, не скоро еще оставит нас Екатерина Васильевна, коль ей не все равно, как предстать перед людьми со страниц газеты. Живи и здравствуй, бабушка Чимиркан, как можно дольше. Ты этого заслужила.

На этом снимке другая эвенкийская женщина. Но очень похожая на Екатерину Васильевну Чимиркан.
Поездатые истории
Богатырь
Ехал из Омска в Красноярск в плацкартном вагоне. Напротив меня на нижней полке располагался парень двухметрового роста. Когда он сидел, рост его в глаза особенно не бросался. Разве что, куда ни ставил свои ноги на полу, я везде натыкался на эти длиннющие ходули.
Ну и когда вставал и ходил в туалет или за чаем — голова юного верзилы постоянно натыкалась на переборки между вагонными секциями. Когда же Данила (так звали моего попутчика), с наступлением ночи, наконец угомонился и лег спать, мне стало его по-человечески жалко. Ног он как следует вытянуть не мог, потому что они тут же перегораживали проход, и он все время держал их, согнутыми в коленях.
Вздыхал, кряхтел, ворочался с полчаса, с час, но никак не мог принять удобную позу. Снова вставал, садился и пытался спать, опершись спиной о стенку… Проснулся я, когда уже рассвело и майское яркое солнце весело заглядывало к нам в плацкартное купе через вагонное стекло. Я потянулся на своей полке, привстал, намереваясь обуться и сходить в конец вагона. И замер, очарованный такой картинкой.
Мой сосед Данила дрых, лежа на спине и испуская носом звучные рулады. А его ноги-жердины с огромными ступнями практически упирались в противоположное сиденье, полностью перегородив проход. И все, кто шел через нашу секцию в тот или другой конец вагона — хоть мужчины, хоть женщины, почтительно перешагивали через этот импровизированный шлагбаум. И никто при этом не выразил неудовольствия, не толкнул эти ноги, требуя их убрать.
На лицах людей можно было прочитать не досаду, а понимание и уважение. Пусть спит богатырь. Набирается сил! Ему, быть может, скоро на подвиг какой…

Попутчики
В том же вагоне, в тот же день, ближе к полудню. Наблюдаю странную картину: по диагонали от меня, в соседнем плацкартном купе, спиной ко мне на лавке сидит наша проводница (по виду - бурятка, ведь наш поезд следует маршрутом «Москва — Чита»).
Мне хорошо видно, как она раз за разом вынимает из стоящего у ее ног огромного пятнистого рюкзака вещи. Тут же показывает их-кому-то, кто сидит напротив нее, но мне не видимому, и затем записывает в лист бумаги наименования того, что именно она достала: — Коробка с лекарствами… Блок сигарет… Теплые носки… Шарф… Коробка чая… Доширак… Доширак… Доширак…
И попутно рассказывает: — Друзья встретились в нашем поезде. Один в моем вагоне ехал, другой в соседнем… Так, книга, еще книга, сканворды… Ну и гостили попеременно друг у друга — то в моем вагоне сидят, пиво дуют, то в соседнем… Ножик складной, кипятильник, банка кофе… А после Омска я смотрю, что-то долго нет моего пассажира. Час уже едем, его нет, два. Тут моя коллега приходит, спрашивает: не у тебя эти друзья квасят, что в Красноярск едут? Вот здесь мы и переполошились — нет их обоих ни там, ни тут. Видно, пошли в Омске за пивом, где-то присели на минутку в привокзальном кафе — мы ж в Омске почти час стояли, - да, видно, забылись и отстали от поезда. А ведь по вещам видно, что на работу куда-то ехали. Вот акты теперь составляем, я здесь, моя коллега у себя в вагоне. В Красноярске сдадим их вещи. Надо думать, хоть документы да деньги при себе держали — у моего их точно в вещах нет. Доберутся уж как-нибудь, забулдыги чертовы. Прям убила бы!.. Так, штаны какие-то тут на дне еще, куртка… Вот делать мне больше нечего. Точно убила бы!..

(На снимке: это я из Омска один домой возвращался. А в Омск ехал с сестренкой Розой).
Про "Не в деньгах счастье"

Друзья, Дмитрий Бочаров - не единственный автор, обратившийся ко мне с вопросом: почему на него, вопреки моим заверениям, не вышли менеджеры издательства "Союз писателей" с разъяснениями, как оформить выкуп сборника "Не в деньгах счастье". Я сейчас не могу этого сказать, надо поднимать список всех, кто захотел приобрести книжку, который я высылал в издательство, и разбираться. Однако могу сказать, что 11 сборников уже точно выкуплены. А те авторы, к кому, как вот к Диме, менеджеры издательства не обратились по какой-либо причине, могут сами выкупить сборник по ниже приведенной ссылке, там все отчетливо показано, как это сделать:
http://planeta-knig.ru/shop/2239/desc/ne-v-dengakh-schaste
Выкупайте эту замечательную, я бы даже сказал - уникальную книжку, друзья мои, не скупитесь! Помните - не в деньгах счастье!
А вот по этой ссылке вы найдете другие, ранее вышедшие наши сборники по итогам минувших конкурсов на "Самарских судьбах".:
http://planeta-knig.ru/shop/user/569/goods
Женщина с ружьем

Вы можете себе представить хрупкую женщину, создающую впечатление беззащитности и в то же время владеющую многими видами стрелкового оружия? Вы можете вообразить ее же, вставшую на пути разъяренного медведя-шатуна? Или как она барахтается в ледяной воде, сцепившись с браконьером? Наконец, можете представить опять же ее, единственную в России женщину, занимающую очень ответственный, далеко не женский пост?

Но не буду затягивать интригу - речь идет о легендарной Ружене Васильевне Гордеевой, начальнике Эвенкийского окружного охотничьего управления. И все, что о ней было сказано выше - сущая правда.

Ружена Васильевна родом из Закарпатья, выросла в семье известного на всю округу охотника и председателя первичного охотобщества Василия Федоровича Туряницы. В этой семье вместе с Руженой воспитывалось пятеро детей, однако до сих пор и для самой героини нашего рассказа остается загадкой, почему гены охотника достались по наследству от отца только ей. Именно её, девчонку, отец чаще всего брал в лес. Может быть, потому, что видел, с каким восторгом она смотрит на ружье, а игре в куклы предпочитает плутание по сырым лесным тропам...

Хотите - верьте, хотите - нет, но впервые из ружья Ружена выстрелила в восемь лет. И ружьишко-то было небольшое, двадцатого калибра, но при отдаче оно вырвалось из слабых ручонок и ударило девочку в подбородок, вывихнув его, - пришлось вправлять. Попутно пытались вправить настырной пацанке и мозги: не женское, мол, это дело - стрельба. Но Ружена стояла на своем: ’’Буду охотницей, как папка”.

Конечно, все это сочли за блажь и, когда пришло время, отправили Ружену на учебу в Киев, в техникум, обучаться фотоделу. После его окончания новоиспеченный фотомастер была распределена в Сибирь, в Красноярскбытобъединение. Красноярск, в свою очередь, направил ее в Туру, административный центр Эвенкийского автономного округа. В числе немудреных пожитков, прихваченных Руженой на Крайний Север, было и ружье.

Все эти годы она, достигнув совершеннолетия и выхлопотав разрешение на хранение охотничьего оружия, при любой возможности занималась любительской охотой, чем обычно повергала в изумление своих знакомых. Но Ружена была верна себе, своей привязанности и никак не реагировала на насмешки окружающих - разве им понять душу истинного охотника.
В Туре Ружена так и не стала фотографом.

Не суждено ей было и встать в ряды профессиональных охотников. А получилось совсем как бы наоборот: появилась возможность занять должность охотоведа в Илимпийском районе Эвенкии. То есть заниматься вовсе не отстрелом диких животных, а регулировать этот процесс, вести учет, следить за динамикой промысла, обеспечивать возможности для самовоспроизводства животного мира тайги.

Но это дело тоже было Ружене по душе, так как еще отец учил ее бережно относиться к тому, что дает лес, охотиться так, чтобы зверья хватило и на будущее. Главное же, что привлекало ее в этой работе - это общение с природой, без чего жить не могла с детства. С согласия тогдашнего райисполкома Ружена добилась получения этой работы, сумела доказать, что она ей под силу. Было это в 1978 году.

В дальнейшем поступила в Иркутский сельскохозяйственный институт на факультет охотоведения и успешно совмещала работу с учебой. Настолько успешно, что ее дипломную работу рекомендовали для распространения и изучения во многих промысловых районах. Затем - повышение, назначили охотоведом в окружную охотинспекцию. И, наконец, в 1984 году Ружена Васильевна возглавила её.

Пришла она сюда со стремлением не просто занимать эту влиятельную должность, а работать по-настоящему: наводить порядок в тайге, упорядочить расходование природных ресурсов. Но как это было сделать, когда материально-технической базы почти не было, а весь штат инспекторов - всего пять человек на огромную площадь в 70 с лишним миллионов гектаров, на которых на-считывается больше полутора тысяч только зарегистрированных профессиональных промысловиков и охотников-любителей, не считая незарегистрированных?

Новый начальник взялся за создание прочной базы охотинспекции. Ружена Васильевна буквально обивала пороги вышестоящих ведомственных организаций, местных учреждений власти и доказывала, что, если не обеспечить необходимым охотинспекторов сегодня, завтра можно потерять намного больше. И потери эти в виде разграбленных природных ресурсов, нерегулируемого отстрела диких животных, в том числе ценных промысловых видов, будут невосполнимы.

Не всегда и не везде охотно, но все же ей шли навстречу. Буквально за считанные годы охотинспекция встала на ноги и преобразовалось в управление со штатом уже в 30, а позже и в 50 человек. На их попечении, по результатам ежегодного учета, в эвенкийской тайге в среднем насчитывалось 35-36 тысяч. Диких северных оленей эвенкийской популяции -
- 37-38 тысяч. Промысловый запас соболя варьировался в те годы от 21 до 22 тысячи голов. Волков насчитывалось в пределах 2,5-3 тысяч, медведей до трех тысяч. На охране этого огромного количества диких таежных животных и стояло управление охотхозяйства во главе с Руженой Васильевной.

О том, что работа у охотинспектора опасна, Ружена Васильевна знает понаслышке, неоднократно убеждалась в этом сама. Однажды застрелила медведя-шатуна прямо в окружном центре – позвонили встревоженные обыватели, сообщившие о незваном госте, и она тут же помчалась на вызов. Несколько раз встречалась с вовремя не ушедшими в зимнюю спячку и потому озлобленными косолапыми и в тайге. Увы, оставлять их в живых было нельзя.

А вот с нарушителями лесного законодательства дела обстояли сложнее. И хотя в большинстве случаев факты выявления браконьерства улаживались мирным тем, но случалось, что иной горе-охотник при обнаружении его за незаконным отстрелом диких животных не соглашался с предъявляемым ему обвинением и даже угрожал Гордеевой оружием. И смирялся, только когда ему в глаза смотрел хищный зрачок стремительно вскинутого карабина - было и такое в практике Ружены Васильевны.

Однажды ей пришлось даже схватиться врукопашную с любителями незаконной поживы. Получилось так, что в той застигнутой в тайге компании было четверо мужчин, а начальник охотинспекции оказалась против них одна. Вертолет с другим охотинспектором и двумя членами экипажа, высадив Ружену Васильевну в том месте, где она заподозрила неладное, полетел дальше, правда, ненадолго.

- Как же они могли оставить вас одну? – воскликнул я, когда она рассказывала мне об этом.
- Да я их всех знала в лицо и думала все уладить без посторонней помощи, - спокойно пояснила Ружена Васильевна. - Но один из браконьеров не пожелал расставаться со своей добычей и попадать в протокол…

И на берегу речки Нидымкан завязалась борьба между браконьером и начальником охотуправления. А присутствующие при этой схватке другие браконьеры не вмешивались – хоть за это им спасибо. И неизвестно, чем бы все закончилась, не подоспей к тому времени вертолет с бригадой.

Административное наказание за браконьерство - это все, что получил виновник тех событий!
- Пожалела я его. Человек, в общем-то, неплохой, семьянин. Да, видимо, его в тот раз просто бес попутал. После того, случалось, виделись и даже здоровались.

Но такой мягкой начальник охотуправления бывала не всегда. В работе ее отличали бескомпромиссность, даже, пожалуй, жесткость, когда этого требовали интересы дела. С того, кто ей хорошо знаком и даже мог отнести себя к ее друзьям, Ружена Васильевна могла спросить вдвойне - как за злоупотребление доверием.

Впрочем, хватит о работе. Боюсь, что из-под моего пера выходит портрет как бы, списанный с героини какого-то приключенческого фильма. На самом же деле Ружена Васильевна - обаятельная женщина, имеющая, как и все, свои слабости. Одна из них - страсть к кулинарии. Сейчас Ружена Васильевна замечательно готовит, сейчас, когда она на заслуженном отдыхе, с большим удовольствием балует своими кулинарными изысками навещающих ее уютную квартиру в Красноярске друзей, родственников.

Ей хорошо удаются блюда венгерской кухни, ведь в Закарпатье, откуда Ружена Васильевна родом, живет очень много мадьяр. Конечно же, для нее теперь практически нет секретов и в сибирской кухне.

Есть у Ружены Васильевны и другие увлечения - любит, например, читать, когда позволяет свободное от домашних дел и общественных обязанностей (она член Общественного совета при министерстве по делам Севера и поддержке коренных малочисленных народов Красноярского края время) время. Ружена Васильевна также продолжает коллекционировать охотничье оружие - ружья, ножи. И время от времени выезжает на охоту, даже будучи уже пенсионеркой.

Кому-то, может быть, останется непонятной сущность этой удивительной женщины. Но она вот именно такая, Ружена Васильевна Гордеева, женщина с ружьем. И тут уж ни убавить, ни прибавить…
У "Соседки" новый прикид

У сборника "Соседка" новая одёжка, то бишь - обложка. Правда, книжка эта не бумажная, а электронная и ее можно скачать даже на телефон...
http://planeta-knig.ru/shop/1110/desc/sosedka
Сегодня прислали
Честно жюрил:
кого-то хвалил, а кого и журил...
Посылка из Дании
Попросил сегодня Светлану получить на почте (там у них моя доверенность на нее лежит) бандероль с новой обещанной книжкой от Лены Рехорст - повестью "Снежная принцесса". Светлана возвращается домой с большой картонной коробкой. Боже мой, думаю, неужто Лена мне не одну, а несколько своих томиков "Снежной принцессы" презентовала?

Но коробка вроде не особенно тяжелая. Потряс ее, что-то негромкой стукается внутри, шелестит. Дальше гадать не стал, вскрыл. И, мягко говоря, обалдел. love Лена обложила свою книжку кучей всяких ярких пакетиков, упаковок, коробочек с надписями на нерусском. На датском, надо полагать! Светка тоже была в шоке. А увидев, что в этой яркой кучке есть еще и мужские носки (!), устроила мне пристрастный допрос: кто такая эта иностранка Лена Рехорст, что у меня с ней было или намечается и так далее и в том же духе. stuk

С трудом убедил свою любимую и ревнивую супружницу, что Лена - это моя соратница по "Самарским судьбам", а также по издательству "Союз писателей", и я был своим рода крестным папой одной из ее книг. А эта ее (хорошая, между прочим - я уже начал читать!) книга "Снежная принцесса" вышла у нее по программе "Новые имена" тиражом аж в 1000 экз., вот Лена и поделилась своей радостью со мной а может и еще с кем-то - она ведь не только со мной дружит на Самсуде. Ну, а чтобы я мог порадоваться за нее более полно, насовала в бандероль с книгой еще и вкусняшек разных
.
Дорогая Лена, огромное спасибо за такой неожиданный подарок! Книгу я уже, 5как сказал, начал читать, и она пока мне нравится, дальше посмотрим. Со сладким я сейчас, правда, как и с горьким, не дружу (вот такая оказия), но я их, с твоего позволения, передам внуку Игорешке - за пятерку по русскому языку и чтению. А вот носки буду носить сам. Отличные, датские!

И еще: чудную мини-статуэтку, знаменитую "Русалочку" я поставил у себя перед глазами на полочку компьютерного стола. И она теперь всегда будет напоминать мне, что где-то в далекой Дании у меня есть друг Лена Рехорст, пишущая красивые и добрые книги. На великом и могучем языке!
С Днем советской печати!
Мы, ставшие журналистами в советское время и проработавшие немало лет в советских изданиях, продолжаем негласно отмечать День советской печати, праздновавшийся, как известно, 5 мая - в день основания главной газеты СССР "Правда".
На этом историческом снимке - часть коллектива самой что ни есть советской газеты "Ленинское знамя" Железинского района Павлодарской области Казахской ССР, в которой я начинал карьеру газетчика и отработал с 1972 по 1980 годы.
Справа налево - Петр Поминов, корреспондент, родной брат бывшего редактора газеты "Звезда Прииртышья" Ю.Д. Поминова (сейчас Петр Дмитриевич - литературовед, кандидат филологических наук, автор ряда книг, живет в Алма-Ате), затем автор этих строк, тогда заместитель редактора (коротко о себе - сейчас пенсионер, бывший гл. редактор газеты "Эвенкийская жизнь", член Союза российских писателей); рядом со мной Виктор Катин, ответственный секретарь (сейчас живет в Экибастузе, пенсионер, много лет отработал директором Экибастузской типографии и журналистом городской газеты "Голос Экибастуза"), и наконец корреспондент Юрий Маковенко (увы, его уже нет среди живых).
Казахстан, село Железинка, середина 70-х.

С праздником всех коллег, кто начинал работать в советской печати!
Зима вернулась - варежки забыла!
Фото сделала сегодня, утром 3 мая 2017 года, моя жена Светлана - из окна нашего дома и и во дворе. Она хотела съездить на почту и вернулась: невозможно пройти на остановку, снега везде по колено. Право, в Красноярске минувшей зимой столько снега не было!

Обида
На днях моему братишке Рашиту, самому младшему из троих братьев (сестренка Роза замкнула ряд детей наших родителей) исполнится 60.

Просто не верится, не монтируется как-то эта цифра и мой озорной, веселый брат. Впрочем, это всегда так бывает, когда у тебя есть младший брат (посередке у нас был еще и Ринат, н увы, сейчас его нет среди нас), он для тебя, старшего, всегда остается пацаненком.

Я рано покинул родительский дом, когда братья мои совсем еще были мальчишками. И на три года исчез из родных краев: год работал на бетонном заводе на Урале, потом два года служил в армии. Но пока мы были вместе, конечно же, как старший брат, я опекал младших, заступался за них в случае необходимости (но надо признать, такой необходимости практически не было — не помню случая, чтобы кто-то обидел на улице моих младших братьев).

Однако на правах, же старшего, мог и наказать кого-то из них, обидеть — что тоже было крайне редко, мы жили очень дружно). Но однажды я ненароком обидел Рашитку, да так, что сам же на себя за него и обиделся. А произошло это так.

Я только вернулся из армии в родное село Пятерыжск, устроился на работу и в свободное время нередко предавался своему любимому занятию — рыбалке. Вот так однажды июньским погожим деньком в свой законный выходной — воскресенье, я сидел в лодке на озере Долгом, отплыв подальше от купального места Красненький песочек, где с утра до вечера любила плескаться пятерыжская детвора.

Облюбовав уютный тюпик (уголок озера), я привязал лодочную цепь за собранные в кучку камыши, наживил пару жерлиц на щуку (чебачков наловил с утра пораньше недалеко от Красненького) и закинул удочку в оконце между кувшинками, где, сверкая серебряными боками, неспешно плавали в зеленоватой водной толще сороги.

Закурив, я не спускал глаз с перьевого поплавка, пока что недвижно замершего на зеркальной водной глади. Здесь мог клюнуть не только чебак, но и окушок, а то и крутотбокий, цвета темной бронзы линь. При этом надо было следить и за жерлицами — щук в Долгом всегда было много и любая из них могла вот-вот схватить медленно плавающего среди водорослей живца.

Впрочем, если бы я даже визуально прозевал щучью хватку, я бы ее услышал: мои внушительные поплавки, выструганные из белого пенопласта, резко уходили под воду с довольно громким характерным звуком; «Буппп!», что означало — щука схватила живца и удирает с ним куда поглубже.

Погода, повторюсь, была замечательная: ослепительно сияло солнце в безоблачном небе, было пока еще не очень жарко, безветренно, так что даже «маралки» — темно-коричневые цилиндрообразные кисточки рогоза, — слегка колыхались лишь под тяжестью стрекоз, иногда усаживающихся на них, трепеща своими прозрачными слюдяными крылышками.

Со стороны Красненького песочка доносились радостные детские крики, визги и смех, всплески воды купающихся детей. Я тоже обязательно искупаюсь там, но после рыбалки, это не ранее, чем через два-три часа, уже в самую жару. А пока…

Чу, поплавок на моей удочке часто-часто заклевал, а потом плавно поехал вбок. Я быстро, но неспешно потянул удилище кверху и на себя. На крючке трепыхалась приличная сорога с оранжевыми хвостом и плавниками. Снял ее и плюхнул в ведро, где уже темнели спинки пары десятков чебачков (он же — сорога) и окушков, выловленных еще с утра пораньше у Караталова куста.
Поправил червя и снова закинул удочку. И поплавок тут же юркнул в глубину. Когда вытаскивал улов, удилище аж изогнулось. Окунь, и довольно крупный! А за спиной послышалось: «Буппп!». Я мгновенно обернулся — толстое удилище жерлицы ползло по носу лодки, вслед за стремительно удаляющимся под водой размытым силуэтом белого поплавка. Щука!

Я успел ухватить за конец удилища и стал медленно подтягивать к лодке отчаянно сопротивляющуюся хищницу.
— Щас я тебя все равно выворочу! — бормотал я пересохшими от волнения губами. Сердце же мое бухало в груди кузнечным молотом. — Никуда ты не денешься, голубушка!

Но эта тварь рванула в самую гущу кувшинок, и желтые их цветки, вздрагивая, исчезали под водой, влекомые натянутой до звона леской. В конце концов, щука там запуталась и я шлепнулся на жесткое сиденье лодки, когда из воды в обрамлении брызг и болтая обрывками светло-зеленых стеблей кувшинок, вылетел мой пустой тройник. Сошла…

— Сошла, тварь! — в отчаянии заорал я на все озеро. Кажется, даже детишки притихли от моего рева там, на Красненьком. И в это же время я услышал странные шлепающие звуки. Посмотрел в ту строну, откуда они доносились, и увидел, что ко мне приближается чья-то лохматая голова в плавательной маске.

Пловец шумно загребал воду загорелыми руками и добавлял себе ходу ногами в блестящих черных ластах. Это был Рашит. Было ему в ту пору лет пятнадцать, и он уже был ростом, да и фактурой, с меня, хотя я уже отслужил в армии (витаминов мне, что ли, не хватало в детстве?). И потому волны от него шли довольно заметные.

Аквалангистское снаряжение он выдавил из родителей, и был уже не один такой в деревне «ихтиандр» — в 70-е годы сельчане, ставшие жить несравненно лучше, чем в 50−60-е, уже могли позволить себе покупать своим детям даже мотоциклы. Потом и у нас появился «Восход», папка взял вроде бы как себе, но рассекал на нем, понятное дело, Рашит, пока средний наш братан Ринат учился в «фазане» в Павлодаре.

Но сейчас братишка мой был не на мотоцикле, а в маске и в ластах. Пришел купаться с утра, разглядел с Красненького меня, торчащего в лодке и иногда вскакивающего и зачем-то подпрыгивающего, и решил навестить.

Плыл он довольно быстро, и вот уже от его рассекающего воду тела к моей лодке побежали пусть и невысокие, но волны, заплюхались о деревянные борта. Заплясали разволновавшиеся поплавки удочки и второй жерлицы. Черт, так он же мне всю рыбу распугает! А ведь только-только клев наладился…

— Ты зачем сюда плывешь? — довольно неприветливо осведомился я у торчащей из воды патлатой головы со сдвинутой на лоб маской.
— Так это… Посидеть хочу у тебя в лодке. А хочешь, рыбу тебе подгоню?
И Рашит снова захлопал по воде руками и ластами, распугивая остатки рыбы.

— Ты че делаешь, ихтиандр чертов? — зашипел я вне себя. — А ну греби отсюда! Всю рыбалку мне испортил!
— Ну ладно, ладно, — пожал в воде мокрыми плечами братишка. — Рыбачь. А я тогда поплыл обратно.

Он сказал это вроде бы равнодушно и вновь надвинул на лицо маску. И я тогда, раздраженный, не сразу понял, что под маской этой скрылась мимолетная тень обиды на его лице. Рашит поплыл обратно к Красненькому песочку, подставляя солнцу уже обожженную до малиновой красноты спину.

А я, успокоившись, наживил пустую жерлицу, с которой только что сошла ну просто огроменная щука. Затем перезакинул удочку и снова уставился на поплавок, тихо покачивающийся на постепенно успокаивающейся водной глади Долгого. И скоро распуганная было рыба вновь вернулась к моей лодке (вообще-то не моей — я обычно заимствовал их то у одного, то у другого из пятерыжских рыбаков, промышляющих сетками и вентерями на озере), и я стал с азартом таскать чебачков и окуней, а время от времени — и щук.

А Рашит уже уплыл обратно на Красненький песочек и я, различая издалека в общем гомоне купающихся детей его голос и смех, с запоздалым раскаянием подумал, что зря прогнал брата. Ведь он проплыл ко мне, ни много ни мало, метров двести только в один конец, а потом столько же обратно, когда я его турнул от лодки.

Парнишка наверняка устал — это было понятно по его тяжелому дыханию, и надо было пустить его в лодку, пусть бы посидел рядом со мной, отдохнул, поймал пару чебачков, а потом уж плыл бы себе обратно. А я же нет — охваченный рыбачьим азартом и раздраженный тем, что он своим плеском распугает всю рыбу в округе, без всякой жалости прогнал его. И так мне стало стыдно там, в лодке, что я даже закряхтел от досады и настучал себе по голове кулаком.

Но схватившая живца очередная щука тут же прогнала из моей головы все мысли, кроме одной: не упустить, вытащить в лодку очередную разбойницу.

С годами это чувство вины перед братом вроде бы сгладилось. Но как только мы встречались с Рашитом (а происходило это довольно редко, порой раз в несколько лет, поскольку судьба разбросала нас в разные стороны от родного дома), это чувство вспыхивало снова.

И однажды я не выдержал и попросил у Рашита прощения, напомнив суть инцидента.
— О чем ты, брат? — удивился Рашит. — Я уже давно забыл. И мне не за что тебе прощать. Забудь!

Но по его довольным глазам я понял: он тоже помнил, зараза, но молчал. И вот простил…


На снимке: здесь Рашит уже немного взрослее. Спереди у него на "Восходе" сидит моя старшая дочь Альфия (сегодня ей уже 44 года и она дважды сделала меня дедом), а сзади - наша сестренка Роза. Сейчас она едет поездом из Хабаровска в Омск, на юбилей Рашита. А завтра в Красноярске к ней подсяду я...
"Сибирские байки"
В редакционной заметке газеты «Красноярский рабочий» от 4 апреля 2003 года «БОЛЬШОМУ КОРАБЛЮ - БОЛЬШОЕ ПЛАВАНИЕ» читатели с энтузиазмом восприняли новость о появлении в киосках Роспечати первого номера дочернего издания Красраба - газеты «Сибирские байки», украшенной девизом: «Хотите – верьте, хотите – нет».

Представляя новую газету, ее редактор Владимир Попков обратился к общественности с официальным заявлением. Он пообещал, что «…вы никогда не заснете, читая "Сибирские байки". На ее страницах вы встретите своих старых знакомых - сибирских писателей, поэтов, журналистов. Кроме того, редакция "Баек" не обойдется без ваших писем, уважаемые читатели, и уже в первом номере опубликованы рассказы Геннадия Крапивина из Ермаковского района, Марата Валеева из Эвенкии и других собирателей баек».

Так Красноярский край обзавелся своим литературным юмористическим изданием. Газета выходила раз в месяц на 16 полосах форматом А4 (примерно как журнал «Крокодил», помните такой?) сначала в черно-белом, а затем и в полноцветном исполнении, правда, на обычной газетной (офсетной) бумаге и обильно иллюстрировалась юмористическими рисунками художника Альфира Фахразиева. «Сибирские байки» можно было получать по подписке и покупать в розницу в киосках Роспечати.

Этот ежемесячник позиционировал себя не как чисто юмористическое издание, а именно как газета житейских баек (забавных реалистичных историй). И несмотря на то, что газета называлась «Сибирские байки», она привечала на своих страницах авторов со всех уголков нашей страны, открыта была для «баечников» и из стран ближнего зарубежья («Сибирские байки» были включены в подписные каталоги для читателей Беларуси, Грузии, Казахстана, Молдовы).

Конечно же, в первую очередь обрадовались новому изданию красноярские авторы. На ее страницах регулярно печатались известные литераторы и журналисты Анатолий Зябрев, Вениамин Зикунов, Сергей Кузнечихин, Коминт Попов, Вероника Ануфриева и Анатолий Ануфриев, Владимир Пентюхов, Владимир Белов, Евгений Васильев, Рашит Закиров и некоторые другие авторы.

Не раз отметились на страницах «Сибирских баек» популярные в России юмористы Антон Макуни (лауреат премии клуба «12 стульев» «Литературной газеты»), автор многих монологов для эстрадных исполнителей Григорий Кофман, мастер миниатюр Михаил Рябчиков. Почему и они обратили свои взоры сюда, к нам в Сибирь? Да все просто – в стране не так уж много юмористических изданий, а печататься хочется всем, кто подвизается в этом жанре (положа руку на сердце, скажем, что многие литературные издания, особенно толстые журналы, очень неохотно публикуют юмористов, считая это слишком несерьезным для себя. А «Сибирские байки» охотно печатали как пространные рассказы, так и коротенькие юморески, миниатюры. Наиболее популярным авторам предоставлялись даже развороты (сразу две полосы)!

Похвастаюсь: несколько раз такой чести удостаивался и я Плюс к этому выплачивались и гонорары – пусть скромные, но мотивирующие авторов: их здесь ценят, им платят за творчество! А если еще учесть, что редакция «Сибирских баек» задумала создать собственную библиотечку из избранных произведений, увидевших свет на страницах газеты, то можно представить, насколько возрос к ней интерес юмористов и баечников.

К сожалению, «Красноярский рабочий», финансирующий этот проект, уже в 90-х нестабильных годах испытывал затруднения со средствами, тираж некогда самой популярной в крае газеты, превышающий в 80-е годы 200 тысяч экз., с годами стал падать, причем – в разы.

Отразилось это и на «Сибирских байках»: сначала ежемесячник выходил трехтысячным тиражом, а спустя пару лет «съехал» уже до 1500 экземпляров. И из яркого, полноцветного исполнения вновь вернулся к скучному черно-белому. Но никакой режим экономии уже не мог спасти оказавшуюся не способной окупить себя небольшую газету: уже в 2007 году «Сибирские байки» тихохонько, без панихиды, прощальных речей ушли в небытие.

Сегодня, спустя десяток лет, немногие читатели, наверное, помнят об этом довольно интересном юмористическом, издании, единственном в своем роде среди множества красноярских изданий. Но для десятков авторов, в том числе живущих далеко за пределами Красноярского края и печатавшихся в «Сибирских байках» недолгих четыре года, эта газета стала заметной вехой, а для кого-то и ступенькой, в их творческой биографии, и они (я уверен в этом) как ценные реликвии хранят разрозненные выписки юмористического ежемесячника со своими публикациями.

Храню и несколько номеров «Сибирских баек». Вы имеете, друзья мои, возможность увидеть титульную страницу одного из номеров газеты, а также сканы с некоторыми моими юморесками и байками.







Сборник "Не в деньгах счастье" вышел!

Друзья, сборник "Не в деньгах счастье" по итогам одноименного конкурса на портале для общения творческих людей "Самарские судьбы" увидел свет в издательстве "Союз писателей" и выставлен в интернет-магазине "Планета книг".
http://planeta-knig.ru/shop/2239/desc/ne-v-dengakh-schaste
Вперед, Степан!
В России и и во многих странах, где есть русскоязычные школы, в седьмой раз развернулся Международный масштабный конкурс юных чтецов "Живая классика". Учащиеся школ сами выбирают короткие литературные тексты или отрывки из больших произведений, которые должны звучать не более трех минут, и соревнуются в художественном их исполнении. Юным чтецам предстоит пройти несколько этапов: школьный уровень, районный, региональный, Всероссийский, Онлайн-конкурс и, наконец, заключительный, Международный, который пройдет в Москве на Красной площади, где десять финалистов будут сражаться за главные призы.
С удовлетворением узнал, что пятиклассник Устюжской средней школы Емельяновского района Красноярского края Степан Просалов (кстати, несмотря на свою юный возраст, уже имеющий награды за успехи в творческой деятельности), принявший участие в первом, школьном этапе, прочитал мой рассказ "Червячок Петя" и стал одним из победителей (второе место)! Это дает ему право выйти на следующий этап - районный. Я от души желаю юному мастерю художественного чтения Степану Просалову успешно преодолеть и этот, и все последующие стадии конкурса "Живая классика". Вперед, Степан! Я с тобой!
https://www.youngreaders.ru/stages/school-stages/10508.html
Я копаю бормышей...

Июнь. Мой первый в жизни трудовой отпуск! И в первый же его день я, полуголый, стою по пояс в Иртыше с совковой лопатой в руках…

Я уже работал до армии, целый год, на заводе ЖБИ, но когда мне должны были дать первый отпуск, мне дали… повестку в армию. Ну ладно, отслужил два года – и там отпуска не заслужил. Вернулся из армии домой. Да, с пару недель отдохнул, но это же нельзя назвать настоящим отпуском?

Устроился в тракторную бригаду сварным, старательно трудился, рассчитывая на полноценный отпуск: мотался со сварочным агрегатом САК между полевым станом в степи и станом кормозаготовительной бригады на лугу и заваривал трещины, поломки на всяких сельхозагрегатах. И вот когда подошла, наконец , пора заслуженного отпуска, со мной случилась совершенно неожиданная ситуация.

Я время от времени писал юморески, заметки в нашу районную газету (ну, появилась у меня такая тяга, опять же неожиданно для меня самого) и их печатали. И вдруг редактор прислал приглашение на собеседование. Съездил и, грубо говоря, опупел: мне предложили работу в газете!

Подумал, подумал, и согласился, терять-то мне было нечего. И не зря – работы интереснее просто невозможно было придумать. Отработал год (мотался по району в длительные и краткосрочные командировки и собирал материал для газеты), и наконец, получил отпуск по всем правилам: на 24 рабочих дня, с отпускными.

И куда я поехал отдыхать, как вы думаете? Аж за 25 километров от места своей работы, в деревню, в Пятерыжск! И ни о каком другом месте просто не помышлял. Только о рыбалке на Иртыше и любимом озере Долгое! И в этом ничего необычного не было: я здесь вырос, здесь прошло все мое счастливое детство, и я никак не хотел расставаться ни со своим многолетним увлечением, ни с милыми моему сердцу местами.

И вот я, как только я слез с автобуса и пришел в родительский дом, даже не попив толком чаю, переоделся, взял с собой большую жестяную банку, укрепил ее на багажнике велосипеда,к раме привязал совковую лопату и покатил, шурша тугими шинами по накатанной дороге, к спуску на луга и далее между сочно зеленеющими лугами, к сверкающему на ярком солнце Иртышу.

Проехал Рощу с ее вековыми кряжистыми ветлами, дальше грунтовка пролегла по самому обрывистому берегу реки. Я не спеша крутил педали,обдуваемый легким теплым ветерком, с наслаждением вдыхая аромат цветущих луговых трав, и прислушивался к безумолчному стрекотанию кузнечиков в высокой траве со стрелками дикого лука, разлапистыми купинами конского щавеля и строго вертикальными кисточками подорожников, щебетанию птиц и почти неслышному шуршанию прозрачных крылышек разноцветных и разномастных стрекоз, боевыми вертолетиками пикирующими за своей добычей – комарами и всяческими мушками.

Большая вода недавно ушла с лугов, чем и объяснялось буйное их цветение и всяческая оживленная жизнь мелких организмов. Но вот, немного не доезжая до места обычной стоянки сенокосчиков (сам всего лишь год назад трудился здесь) и пока пустующей – сенокос еще не начался, я замедляю ход велосипеда, затем слезаю с него и веду его пешком за руль, всматриваясь вниз, под невысокий, всего метра с полтора обрыв.

Внизу негромко и лениво плещется Иртыш, издалека слышен зудящий гул и появляется белая точка, вырастающая на глазах. Это первая «Ракета», она идет со стороны Иртышска на Омск с горделиво задранным носом. Так, уже два часа дня. Солнце припекает все сильнее, рубашка начинает прилипать к телу. Очень хочется искупаться. И за этим дело не заржавеет – надо только дойти до нужного места.

Мимо с громким рокотом, пуская солнечные зайчики от окон пассажирского салона, пролетает «Ракета», с кормы ее мне кто-то машет, я тоже помахал – а че, не жалко! Спустя пару минут на берег под обрывом с шумом, нагоняя одна другую, обрушиваются высокие волны, под их ударами что-то с дребезжанием катается. Ага, я на месте!

«Ракета», взрезая водную гладь, Иртыш, стремительно удаляется, волны стихают и уже не бьются о песчано-глинистый берег, а вальяжно наползают на него. Из воды торчит длинная штанга с приваренной на конце поперечной железякой. Я ее тащу на себя и на другом конце обнаруживается приваренный корпус старого огнетушителя с обрезанным днищем. Это так называемая «турбина» - с ее помощью рыбаки, ловящие стерлядь на закидушки или, пуще того, перетяги, копают в реке, в глинистом дне «бормышей.

Это на самом деле личинки бабочки-поденки, живущие под водой в норках. Почему у нас их называли именно «бормышами» - до сих пор не знаю. Может быть, это переиначенное слово мормыш. Но мормышами называют личинок комаров, а никак не бабочек-поденок. Ну да шут с ними. На бормышей знатно ловится любая рыба, от язей о стрелядей, на которых я собирался пойти завтра с утра пораньше на Коровий взвоз, давнее излюбленное место закидушечников.

Правда, накопать этих белесых личинок со страховидными черноглазыми мордашками, с извивающимися наметками будуших крылышек на спинках, стоит немалого труда – они же вон где сидят, под водой, на дне. Я разделся и сначала с наслаждением искупался в теплом, быстром Иртыше. Немного поборолся с течением, понырял до звона в ушах, и то, что я был совершенно один в этом месте (правда, иногда слышался гул редких машин или дребезжание конных повозок, проезжающих на Иртышский паром), меня нисколько не тяготило.

Накупавшись, я сначала взялся за свою лопату – если бормыши попадутся ближе к берегу, то можно обойтись и без трехметровой «турбины», предназначенной для орудования на глубине, подальше от берега. Копнул раз, другой, но всякий раз течение сносило с лопаты порции донного грунта.

Наконец я приноровился и стал носить на берег почти полные лопаты грунта, издырявленного норками. Когда стал разбирать их руками, в каждой лопате находил пять-шесть жирных бормышей, недовольно шевелящих клешнястыми лапками. Я их осторожно извлекал и опускал в банку, наполненную чистой водой.

«Нормально! – радовался я в душе. – Этак я за полчаса наберу сколько надо бормышей…» А надо было штук хотя бы с полсотни (я ведь еще планировал сегодня и червей накопать – в общем, рыбалка предстояла обстоятельная – на пару закидушек и удочку-донку. Дорвался, что называется!)

- Эй, гражданин! Кто вам разрешил тут копать? - Вдруг услышал я над головой знакомый голос. Обернулся на него и заулыбался. На кромке обрыва стоял мой отец. Из-под козырька надвинутой на глаза кепки торчал его крупный, перебитый в давней драке у глаз нос, довольно ухмыляющееся, гладко выбритое лицо было уже порозовевшим от загара.

Увлекшись добычей бормышей, я не обратил особого внимания на звук подъехавшей повозки. Сейчас ее мне не было видно, но я слышал, как фыркала и переступала копытами, свистела бьющим по бокам собственным хвостом лошадь, отбивающася от паутов.
- Привет, пап! – сказал я.

- Вылезай, покурим, – ответил он приветливо. – Когда приехал?
- Только что, - сказал я, откладывая в сторону блестящую от влаги и выпачканную глиной лопату. – Ну, час-полтора назад.

Я вскарабкался на обрыв и присел рядом с отцом, как был, в мокрых трусах, на траву.
- На выходные приехал? – спросил папка, протягивая мне раскрытый портсигар. Я вытер руки о траву, осторожно вытащил из-под прижимной резинки папироску, дунул в мундштук.

- Сегодня же только четверг, - проговорил я уголком губ, прикуривая папирос от зажженной отцом спички. – Я в отпуск приехал.
- В отпуск? – переспросил меня отец, забыв бросить на землю догорающую спичку и лижущую сейчас своим зыбким желтоватым пламенем его заскорузлые пальцы. По-моему, он не чувствовал огня.

- Ну, - подтвердил я, затягиваясь терпким дымом «Севера». А в почти безоблачном бледно-синем небе самозабвенно заливался жаворонок, и я, если бы мог, подпел бы ему – так мне было хорошо и покойно на душе здесь, на берегу Иртыша, среди его источающих одуряющий аромат луговых трав. – На все три недели. На рыбалку.

- В отпуск. На три недели. На рыбалку, – повторил за мной, как заучивая, отец. И вдруг раскатисто захохотал – как он это умел, заразительно, закидывая голову назад и шлепая ладонями по коленям. – Ни на курорт куда-нибудь, ни на море, а домой, в деревню! Ай да молодец!

Потом перестал смеяться так же неожиданно, как начал. И сказал уже серьезно:
- Ну и хорошо. И порыбачишь, и мне кое-что поможешь по хозяйству. Ладно, я поехал. Может, ты со мной?

- Неа, - помотал я головой. – Я еще не накопал бормышей, сколько надо. А транспорт у меня есть.
И отец, зачем-то ездивший к парому – я так и не спросил, зачем, может отвозил кого, - сел в телегу и покатил в сторону села. А я полез обратно в реку. Мне еще надо было накопать бормышей…
Новый конкурс Народной книги

Проект "Народная книга" издательства АСТ предлагает всех желающих принять участие в новом и необычайно интересном конкурсе "Графа №5", в котором предлагается рассказать про особенности своей национальности. Сайт "Самарские судьбы" весьма многонационален, и я предлагаю его участникам попробовать свои силы в этом творческом состязании. Сам я уже там!
http://nk.ast.ru/grafa5/
К выходу сборника "Не в деньгах счастье"
Друзья, готовится к выходу сборник произведений самсудовцев - победителей и лауреатов конкурса "Не в деньгах счастье". Прошу всех желающих приобрести книгу после ее выхода сообщить об этом, с приложением адреса эл. почты (это относится к тем, кто ранее не высылал мне своего майла). О своем решении можно сообщать как в комментариях, так и мне в личку.
Список авторов, включенных в сборник "Не в деньгах счастье":

Авторы

Проза

Победители

Яна Даренко
Не в деньгах счастье

Александр Сосенский
Как я стал вожаком пиратов

Леонид Старцев
Зеркало

Лауреаты

Дмитрий Бочаров
Про деньги или
Как не разбогатеешь

Марат Валеев
Все как у людей

Светлана Веселова
Эта мудрая-мудрая жизнь

Владимир Вещунов
Дед Сидор и цыган Яшка

Ирина Ежкова
Преступление и наказание.

Юрий Елизаров
Не прокатило

Алексей Жарёнов
«Надёжный»

Дарина Запащикова
Инкогнито

Елена Захарова
А как у них? Тайцы и деньги

Галина Клименко
Квартирный вопрос

Илья Криштул
Cоперницы

Ирина Лазур
Цена 17 копеек

Виктор Мазоха
«Мишка, я не хочу быть богатым!»


Наталья Максимова
Баба Валя

Наталия Мосина
Кабинет

Яна Павлова
Продажные

Александр Петербургский
Большие деньги

Елена Рехорст
Прерванный круиз

Алена Сошилова
Вкус счастья

Зуля Стадник
Берегите стареньких

Олег Фролов
Две картофелины

Анна Чернецова
Окольцованная свинья

Алла Чудина
Доброе дело

Мария Штанова
Десятка и мешок с деньгами

Наталья Колмогорова
Друзья мои уходят налегке

Яна Солякова
Мужчине, который работает из-за денег

Геннадий Гималай
За так

Вячеслав Анчугин
Я люблю тратить деньги

Владимир Белькович
Купюрное счастье


Наталья Борисова
Пусть сотни алмазов усердно хранят...

Галина Булатова
Блаженная

Валерий Гринцов
Не в деньгах счастье

Геннадий Зенков
Затмение Солнца

Ирина Иванникова
Щегол

Валентина Кирьякова
Не в деньгах счастье

Мария Козыренко
Не до смеха

Владимир Коньков
Рисунки для женщин

Алевтина Котова
Мой странный мир

Николай Лыков
Ошибка Кощея

Светлана Макашова
Наташе

Олеся Мифтахова
С тобой

Евгений Сидоров
Откровение золотого тельца

Виктор Шаханин
Не люблю – милее – люблю

Александр Шуралёв
Вдохновенье
Глухарь

Рассказ енисейского охотника
Я — охотник со стажем. Но в тайгу выбираюсь только тогда, когда доставшийся мне в наследство от моих предков таежников зуд добытчика становится нестерпимым. И естественно, нет-нет да привезу домой дичь — глухаря там, куропаток, уток, а когда и зайца.

А тут такое случилось… В общем, дочурка у меня подрастает, души я в ней не чаю. Она была уже второклассницей, когда я вот так вернулся утром в понедельник из тайги с добытым огромным глухарем. И бросил его на веранде, потому как мне надо было срочно появиться на работе. Даже жене не сказал, думал, сама увидит и наскоро его ощиплет да в холодильник пристроит.

Но жена что-то замешкалась и вышла на веранду уже вместе с дочерью — проводить ее в школу, до калитки. И тут они обе видят распростершегося на полу глухаря: желтоклювый красавец, с красными бровями, темноперый, но с желтизной на крыльях и с отливающей бирюзой грудью. Ну и кровь на боку у него видна была.

Так вот, доча моя уронила портфель на пол (это мне уже жена потом рассказывала), прижала ручонки к груди и заплакала-запричитала:
— Ой, да какой красивый! И кто ж тебя убил и зачем? Ой, да лучше бы ты жил себе в лесу и никто бы тебя не видел и не трогал! Да у тебя, наверное, детки там остались, сиротинушки!..

Ты вот смеешься, а у дочки, оказывается, нервный срыв случился. В школу ее не отпустили, вызвали врача на дом. И два дня она провалялась дома с температурой и почти непрерывным плачем. Едва успокоили.

А я поклялся, что в лес больше ни ногой! Ну, или хотя бы делать это так скрытно, чтобы доча и подумать не могла, что я продолжаю стрелять дичь — не смог я поначалу насовсем отказаться от этой страсти. Ну и что ты думаешь, кого я обманул?

Однажды с приятелем втихаря выбрался в тайгу, куропаток пострелять, да наткнулся опять на глухаря. Сидел он на ветке огромной сосны, метрах в семи-восьми от земли. Ну, я его с тозовки* и снял.

Вижу, глухарь кувыркнулся, но на землю не упал, а повис на ветке вниз головой. Подошли мы Егоршей, напарником моим, вплотную к сосне, а он продолжает висеть. Видно, что уже готов — крылья безжизненно висят, с клюва кровь капает. Но не падает.
Видимо, в предсмертной судороге намертво сжал ветку когтями, да так и завис вниз головой.

Что делать? Лезть на сосну — высоко, ветви на ней начинаются где-то метров после трех, а у нас никаких приспособлений. Ну, стали стрелять по ветке.

У обоих тозовки, думаем, кто-нибудь из нас перебьет ветку. Но то ли снайперы из нас фиговые, то ли ветка очень толстая — ни черта у нас не получилось, хотя и выпустили мы не менее чем по десятку пуль.

Расстроились, сели покурить под сосной. И только я разок затянулся, как услышал негромкий треск над головой, и не успел ее приподнять — как сидел, слегка пригнувшись, так и свалился снопом на землю от страшного удара по шее и потерял на какое-то время сознание.

Очнулся я от собственного крика и от сильной боли в шее — это Егорша начал меня тормошить, чтобы привести в чувство. Встать-то с земли я встал, но голову ни поднять, ни повернуть в любую из сторон не могу — любое движение тут же отдается страшенной болью. А до дома — километра полтора, и мы без транспорта, пешком пришли.

Пришли-то за полчаса, а обратно шли — часа три, не меньше. Егорша одной рукой меня ведет, другой глухаря тащит, так и не бросил эту чертову птицу, которая чуть шею мне не сломала, и весу в ней оказалось пять с половиной кило!

Месяц я проходил с шейным бандажом, трещину обнаружили в одном позвонке. И больше ружья в руки не брал. Зато дочке мог с той поры с чистой совестью смотреть в глаза…
______________
тозовка* - мелкокалиберная винтовка Тульского оружейного завода (ТОЗ)
Скидки в честь Дня поэзии

Друзья, на сайте интернет-магазина "Планета книг" с 21 по 31 марта действует 20-процентная скидка на поэтические сборники. Коснулась эта акция и книг с произведениями авторов-победителей и лауреатов творческих конкурсов портала "Самарские судьбы". Интересующие самсудовцев сборники с существенными скидками можно приобрести по указанным ниже ссылкам.
http://planeta-knig.ru/shop/2110/desc/magicheskij-ehkran
http://planeta-knig.ru/shop/2038/desc/bescennaja-kollekcija
http://planeta-knig.ru/shop/1896/desc/son-v-ruku
http://planeta-knig.ru/shop/1787/desc/neverojatnaja-nakhodka
http://planeta-knig.ru/shop/1729/desc/dorozhnoe-prikljuchenie
http://planeta-knig.ru/shop/1701/desc/pervaja-ljubov
Лилии от Нила
Моя хорошая знакомая Лена,журналистка по профессии и защитница животных по велению души и сердца, организовала в Красноярске приюты для содержания десятков бездомных собак и кошек и все свое свободное время посвящает поддержанию их жизнеобеспечения.

Однажды Лену попросил принять к себе на несколько недель собаку серьезно заболевший одинокий мужчина. Собака была не простой, как и ее хозяин. Он был слепой, а пёс Нил — его специально обученный проводник.

Они уже не один год прожили вместе, что называется притерлись друг к другу. Хозяин просто боготворил своего проводника, а тот был безмерно хозяину предан и очень облегчал ему жизнь. Вот почему мужчина, когда ему надо было надолго улечься в больницу, тщательно искал, на кого бы оставить своего дорогого (во всех смыслах этого слова — Нил стоит в пределах 600 тыс. руб., но незрячим инвалидам обученный пес-проводник обычно передается бесплатно) друга. Причем, не просто бездумно любящего собак человека, но и умеющего с ними обращаться.

Так он через знакомых вышел на Лену и она согласилась. Такого уникального пса она, конечно взяла к себе домой. Выяснилось, что Нил большая умница. Он как должное воспринял, что ему надо какое-то время побыть с чужим человеком. Никогда при этом не забывал, чему его учили.

— Когда мы ходили с ним на прогулки, он останавливался перед какой-либо преградой на моем пути и загораживал мне ход вытянутой лапой, предостерегал голосом. Но лишний раз никогда не гавкал, — с восторгом рассказывала Лена. — Он четко выполнял все мои просьбы, и у меня создалось стойкое убеждение, что Нил понимает смысл десятков человеческих слов. Одним словом, интеллектуал!

Выйдя из больницы и со словами благодарности забрав Нила, спустя какое-то время его хозяин позвонил Лене и попросил ее заехать к ним.

Когда Лена приехала к нужному дому и позвонила в домофон, мужчина открыл подъездную дверь. А навстречу Лене вышел Нил и склонил перед Леной свою большую умную голову. В зубах он держал роскошный букет лилий!



Это было 8 марта. Так мужчина и его пёс отблагодарили Лену за ее доброе отзывчивое сердце.

Сама она недавно похоронила свою собаку, прожившую с ней много лет и умершую от глубокой старости. И после перенесенной трагедии продолжала заниматься судьбами других собак, не думая пока обзаводиться новым лохматым другом.

Но не так давно один из принятых в приют бездомных псов, красивый, вполне приличного вида, поднялся на задних лапах, а передние положил Лене на плечи и заглянул в глаза. И столько в этих собачьих глазах было тоски и любви, что Лена не выдержала и именно это пса забрала к себе домой…

И снова Маринина с обзором конкурса "Были 90-х"
В этот раз она, наряду с работами других авторов, упомянула и мою быль "Кровные узы":
http://nk.ast.ru/article/detail.php?ID=2545
Хорошо упомянула, хоть и мало!
Мы с Игорёхой победили!
Очередной конкурс баек в ЖЖ завершился победой "Заботливого внучка":
http://bonmotistka.livejournal.com/725326.html
Конкурс баек в ЖЖ
http://bonmotistka.livejournal.com/725091.html
Арбенина "порвала" зал
Ходили позавчера на Диану Арбенину ("Ночные снайперы") в Красноярском БКЗ. Первый час она почти не пела, а читала свои стихи и даже прозу. Понятно, что Диана неплохой поэт, поскольку песни ее, на ее же слова и музыку, всенародно признаны и любимы. Но когда настраиваешься именно на музыкальный концерт, а тебе вдруг начинают читать стихи, хотя и выразительно, хоть и под гитару порой, но все равно наступает некоторое разочарование, тем более что не все произнесенное из-за акустических помех можно было расслышать.

Но все с лихвой восполнилось во втором отделении концерта, которое длилось почти два часа. Вот тут была та Арбенина, которую я привык видеть и слышать с экранов телевизоров (вживьем - впервые). Она умело взяла власть над залом в свои руки и пела и играла так, что Светка опять буквально не могла усидеть на месте и отбила себе все ладошки. Впрочем, так бурно реагировал практически весь зал. Благодарные красноярцы преподнесли Диане во время ее выступления и в конце столько цветов, сколько, на моей памяти никому не дарили. Талантлива, очень талантлива!

И что еще запомнилось в этот вечер: встретили на концерте землячку по Эвенкии, Татьяну Мунгалову. Она была в Туре куратором нашей газеты в казначействе, относилась к нам всегда благожелательно, с большим внимание и уважением, нам с Татьяной Михайловной работалось очень легко. И она все еще продолжает работать там в, Эвенкии, а в Красноярск приехала по делам и вместе с дочерью пришла на концерт. И вот здесь-то мы и встретились и успели немного пообщаться, обменяться новостями! Так что получили на этом концерте двойное удовольствие.
https://ok.ru/video/262020008686
С конкурса имени Виталия Бианки
Сегодня в почте обнаружил. Посылал на конкурс сборник рассказов "Воробышек". Итоги были подведены 21 февраля в Деловом центре посольства республики Беларусь в Москве...
Бабахнуло так бабахнуло!
Проект "Дембельский альбом" конкурса "Народная книга" и я поздравляем вас, друзья, с Днем защитника Отечества!
http://nk.ast.ru/article/detail.php?ID=2516
Одноклассник
Лариса, одинокая моложавая женщина, поздно вечером возвращалась от подруги домой. Чтобы сократить путь, пошла через базарчик на пустыре, от которого метров сто было до остановки, а там рукой подать до ее хрущевки. Конечно, рисковое это дело — ходить одинокой женщине через пустырь. Но Лариса ходила тут уже не один раз, и ничего, все как-то обходилось. Городок у них был небольшой и относительно спокойный.

Базарчик этот представлял собой два ряда прилавков с навесами над каждым, и всего с одним фонарем на территории. Сейчас рынок был пуст, моросил мелкий дождь, на ветру помаргивал неяркий фонарь, тускло отсвечивая от мокрых прилавков, под сапогами чавкала грязь, было холодно и как-то все же неспокойно на душе.

Лариса ускорила шаг, чтобы быстрее пройти это неуютное место и выйти на автобусную остановку, рядом с которой была ее панельная пятиэтажка. И вдруг из-под одного из навесов вынырнула темная фигура и преградила путь Ларисе.

Женщина хотела крикнуть, но от страха практически онемела и лишь тихо охнула. Было не настолько темно, чтобы нельзя было разглядеть, что перед ней стоит рослый мужчина средних лет, в кепке с надвинутым на глаза козырьком, с которого на заросшее темной щетиной лицо капала дождевая влага. Мужчина был одет в тускло блестящую болоньевую куртку, мятые штаны.
Все это Лариса отметила в сознании чисто автоматически. В мозгу же ее бились, наскакивали друг на друга лихорадочные мысли: «Что ему надо, бандюге? Меня, мою сумку? Просто отберет или убьет? Или чего другого захочет? Закричать? До остановки далеко, метров сто, но, может, кто услышит и прибежит на помощь?»

Бандюга будто услышал её мысли и угрожающе прошипел:
— Только пикни — убью!
В руке его что-то щелкнуло и блеснуло лезвие. У Ларисы от страха отнялись ноги, и она стояла неподвижно, немо уставившись на злодея. Неизвестный, быстро осмотревшись по сторонам, цепко ухватил Ларису за рукав пальто и повлек ее за собой туда, откуда он вынырнул — под козырек прилавка. А там желтела расстеленная на земле картонка — видимо, разобранный ящик.

Трудно было предположить, что незнакомец собирался здесь ночевать: если он бомж, то такие живут в подвалах, в коллекторах, но никак не на территории рынков на свежем воздухе. А значит, он расстелил здесь картонку с определенной целью и специально дожидался здесь своей запоздалой жертвы — по этому пути ходили многие горожане, укорачивая дорогу к остановке, к соседнему микрорайону. Но это днем. А сейчас-то уже практически ночь. И прохожих, кроме нее, не было видно.

У Ларисы все похолодело внутри: ее хотят изнасиловать! Ведь сколько раз она ходила здесь, и всегда благополучно. А тут на тебе, как сглазили! Сама накаркала — жаловалась подруге в порыве откровенности, что у нее уже с полгода не было интимной близости. И вот, значит, кто-то всесильный ее услышал и подослал ей кандидата для решения ее проблемы. Бомжа!

— Нет! — пискнула Лариса. — Нет!!!
— Я тебе дам нет! — рыкнул мужик, и поволок Ларису на приготовленное «ложе».
— Постой… — задыхаясь, сказала Лариса. — Постой, тебе говорят!
— Ну, чего еще?
— Я не хочу в этой грязи, под дождем, в антисанитарии, — торопливо заговорила Лариса, пытаясь быть как можно убедительнее.

— А я тебе ничего другого предложить не могу, — гоготнул мужчина, и Ларисе показалась на мгновение, что где-то этот смех она уже слышала. А мужик между тем снова потянул ее к проходу между прилавками.
— Пошли, пошли, ничего страшного с тобой не случится. Не девочка же, че упираешься.
— Я не привыкла так, — снова затормозила каблуками Лариса.

— Ничего, привыкнешь! — снова заржал незнакомец. И опять этот гогот напомнил ей что-то очень знакомое. Лариса вгляделась в лицо мужчины, на треть затененное козырьком фуражки. Оно было покрыто щетиной, по меньшей мере, трехдневной давности, но не скрывало формы крутого подбородка, выступающего вперед и раздвоенного глубокой ямкой.

— А ну, сними фуражку! — не попросила, а потребовала вдруг Лариса, и мужчина, слегка опешивший от такого напора только что молящей о пощаде этой некрупной женщины, так кстати подвернувшейся ему сейчас в этом укромном месте, неожиданно для себя подчинился и стащил головной убор. Ну да, вот он — выпуклый лоб, широко расставленные светлые глаза, полноватые губы.

— Мишка? Ты?!
— Какой еще Мишка? — растерянно и не сразу ответил мужчина и резко нахлобучил фуражку обратно на голову. — Никакой я не Мишка, а вовсе даже Колька. И вообще, женщина, что вы пристали ко мне? А ну, отпустите мою руку!
В самом деле, это уже не он, а она вцепилась в его рукав, все еще пристально вглядываясь в его лицо.
— Никакой ты не Николай, а самый настоящий Мишка. Мишка Уткин! — злорадно сообщила Лариса своему визави. — Думаешь, я тебя не узнала, зараза?

Мишка Уткин был ее одноклассником, но на год старше ее, так как второгодником попал в их третий класс. Очень живой, даже чересчур, с неважной успеваемостью и таким же поведением, он кое-как закончил среднюю школу.

Рослый, нахальный, где-то с шестого или седьмого класса начал приударять за девчонками, особым вниманием наделяя ее, Ларису, хорошенькую шатенку с точеной фигуркой и надменным личиком. Но как он ни пытался задружить с ней, Лариса до самого последнего дня совместной учебы в школе давала ему от ворот поворот, предпочитая принимать ухаживания от Виктора Толстых, хорошего, спокойного парня. За него и вышла замуж, уже на втором курсе политеха.

Но его на том же курсе вдруг забрали в армию — говорили, тогда был страшный недобор в войска, и через год сгинул в огне чеченской второй кампании. Так Лариса осталась вдовой, с крошкой-дочей на руках.

Пыталась устроить личную жизнь, даже целых два раза, но мужья все попадались какие- то не те, ненадежные, безответственные. И вот уже и дочка ее стала взрослая и училась на втором курсе пединститута в областном центре, а Лариса все оставалась одинокой и уже смирилась с мыслью, что так и проживет свою жизнь, без надежного мужского плеча рядом. Да и одна ли она была в таком положении — тысячи и тысячи сорока-пятидесятилетних, еще полных сил и нерастраченной любви разведенок, вдов составляли значительную часть женского населения страны.

Время от времени у Ларисы, конечно, появлялись мужики — «для здоровья», цинично вторила она своим таким же подругам-вековухам. Но все они, понятное дело, были «не то», и исчезали так же малозаметно, как и появлялись.

А узнанный ею Мишка между тем думал, как бы безвредно для обоих разрулить ситуацию. Он, в конце концов, тоже признал Ларису, хотя последний раз видел ее лет двадцать назад, перед первой своей посадкой за драку на танцах, в которой носком ботинка выбил глаз своему противнику — пьяный был, пинал уже лежащего. Ему тогда дали четыре года. Отсидел, домой не вернулся — мать к тому времени умерла от рака, а отец бросил их давно, когда Мишка еще и в школу не ходил.

Уехал с друганом на «севера». А там опять «непруха»: лет через пять, когда уже и квартиру себе заработал и были мыслишки семьей обзавестись, на охоте нечаянно застрелил напарника. Снова срок, на этот раз за убийство по неосторожности. Отсидел, и вот с таким багажом решил вернуться в родные места.

Здесь Мишку никто не ждал, никому он был не нужен, в их квартире — кстати, неподалеку отсюда, — давно жили чужие люди. Но вот потянуло его в этот родной городишко с такой непостижимой силой, что, вернув себе паспорт после отсидки, Михаил оставил север и с месяц назад приехал, условно говоря, домой.

Работу Уткин нашел сразу, дали и комнату в общаге. Он вроде угомонился, никого из знакомых в городе отыскивать не стал — пришлось бы рассказывать, где пропадал все эти годы, — старательно вертел баранку самосвала на угольном разрезе, даже получил перед выходными аванс. И пошел не то, чтобы вразнос, а немного выпил и его, всегда шебутного по пьянке, вдруг опять потянуло на приключения.

В этот раз Мишка захотел женщину. Впрочем, он давно ее уже хотел, но как-то так, приглушенно — привык к состоянию воздержания. А тут черт попутал — нет, чтобы в ресторане, где пил, с какой-нибудь бабенкой столковаться, так его угораздило сесть в засаду, аки татю полунощному («да я и есть тать!») на этом чертовом рынке, чтобы изловить запоздавшую прохожую. И уговорить ее… ну, поговорить с ним сначала о погоде, а там и до полюбовных утех недалеко, куда ей деваться среди ночи-то на пустыре, не откажет. А оно вон как повернулось — на одноклассницу напоролся, да еще ту, которая ему всегда нравилась. Чистая кинокомедия! Теперь вот надо как-то выворачиваться.

— Ладно тебе, Лариса, ладно, шуток не понимаешь, что ли, — сконфуженно забормотал Мишка. — Я сюда это… ну, по малой нужде, ты уж извини за прямоту, зашел. А тут смотрю — ты. Я тебя сразу узнал — все такая же красавица, вот. Ну и, думаю, дай подшучу над одноклассницей! И ведь, смотри, получилось: ты поверила, что я этот, как его… ну, насильник. Вишь, какой талант во мне пропадает!

Он заискивающе улыбался и искательно заглядывал в глаза Ларисе — авось, примет такую версию развития событий.
— Шутка, говоришь? — задохнулась от негодования Лариса и неожиданно смазала по физиономии Лариса, да так, что во все стороны полетели брызги, и не только дождевые. — А нож у тебя — тоже шуточный, а?

Михаил в ответ на хлесткую пощечину лишь мотнул головой да поправил съехавшую на бок кепку — все правильно, заработал! А про себя восхитился отвагой Ларисы: ведь мало ли как мог он отреагировать на это физическое воздействие, а поди ж ты, не испугалась, припечатала. Молодец.

— Нож? — переспросил он и сунул руку в карман куртки. — Гляди, что у меня за нож.
Он нажал на кнопку зажатого в ладони пластикового футляра, и из него с щелчком выбросилась блестящая алюминиевая расческа. — Вот он, мой нож.

Но это не успокоило Ларису. Она продолжала негодовать:
— Ты ведь здесь не меня дожидался, а любую женщину, которую ты… с которой ты…
Лариса не могла подобрать или не хотела выговорить то слово, которое обозначало грязный умысел ее бывшего одноклассника.
— Эх, ты! — горько сказала она. — Знала, что ты балбес и хулиган, но чтобы до такого докатиться.

И Лариса уже с другой руки влепила еще одну пощечину, да такую сильную, что фуражка слетела с дурной головы Мишки и спланировала в проход между рыночными прилавками, куда несколько минут назад он хотел затащить свою бывшую одноклассницу. Хотя он тогда еще не знал что ему попадется именно Лариса. Но разве это меняло дело?
— Что здесь происходит? Женщина, вам помочь?

Около них остановился немолодой уже, тяжело дышащий мужчина. Опираясь на увесистую трость, он неторопливо высморкался в носовой платок, снова спрятал его в карман и с подозрением уставился на поникшего Мишку.
— Ага, как же, ей… Это впору мне помогать, — пробормотал Мишка, держась за пылающую щеку. Впрочем, пылало уже все его лицо, и хмельной кураж как рукой сняло. Давно с ним такого не происходило, давно…

— Спасибо, дедуля, не надо, мы сами разберемся, вы проходите, — с благодарностью сказала Лариса.
— Нашли где семейный разборки устраивать, — проворчал дед и, шлепая ботинками по лужам, побрел дальше.

Когда дедок удалился, Лариса вновь подступила к Мишке.
— Ты вообще откуда тут взялся, а? Тебя ведь не видно и не слышно было черт знает сколько времени, а тут, здрасьте вам! — сидит в засаде, с ножом, как самый настоящий разбойник…

— С расческой, — вяло поправил ее Мишка. — Да я это… недавно только откинулся… Ну, то есть, из зоны освободился, ну вот и решил в родные места вернуться. Потянуло как-то…
— И снова туда, на зону, собрался, да? Бомжуешь, да?

— Да нет, что ты! — запротестовал Мишка и, шагнув в сторону, подобрал и напялил на мокрую голову фуражку, тоже мокрую. Впрочем, этот нудный осенний дождь уже моросил все тише и тише, а промозглый воздух становился все прохладнее.
— Я на работу устроился, породу вывожу из разреза. Комнату мне в общаге дали. Не пью, это вот, с аванса что-то потянуло, — доложил он Ларисе. И тут же постарался сменить опасную для него тему. — А сама-то как? Муж, дети? Кого из одноклассников видишь? Мне вот пока никто, кроме тебя не попался…

Мишка, поняв, что ляпнул несуразное, прикусил язык и с досады переступил с ноги на ногу.
— У меня-то, в отличие от некоторых, все в порядке, — все еще сердясь, пробурчала Лариса. — И с одноклассниками вижусь. Правда, тут их почти никого не осталось. Поразъехались, поумирали…
А кого-то никакая холера не берет, а надо бы…

Они замолчали и оба исподлобья посматривали друг на друга, Лариса — непримиримо, Мишка — с любопытством и все возрастающим восхищением.

«Какая она стала: статная, гордая, такая же красивая, — взволнованно думал Мишка. — Эх, если бы в другой обстановке встретились, попробовал бы снова за Лоркой приударить! Хотя о чем я — она же наверняка замужем…»

«Хм, а он еще ничего, крепкий, рослый, лицо какое хорошее, не мятое, если побреется — просто красавчик, — задумчиво размышляла Лариса. — Ну да, сидел. Да мало ли кто у нас сидел и сидит? Но… Но ведь он на меня хотел напасть! И если бы это была не, я он бы точно напал на свою жертву и… У, мерзавец!.. Впрочем, не от хорошей же жизни он пошел на это дело. Ему бы хорошую женщину, чтобы взяла его как следует в оборот, человека из него сделала… Так ведь такой, как Мишка, не каждую слушать будет… Хотя я то — не каждая, вон видно же, что он до сих пор ко мне неравнодушен. Эх, Мишка, Мишка, садовая твоя голова…»

— Ну, ладно, Лариса, ты это… прости уж меня. Пойду я, ладно? — кашлянув, просительно сказал Мишка и снова переступил с ноги на ногу.

— Уткин, ты опять хочешь подвергнуть меня опасности, да? — сердито сказала Лариса, и глаза ее по-особенному блеснули.
— Это как? — растерялся Мишка.

— Как, как… — комично передразнила его бубнящий голос Лариса. — А вдруг там еще кто меня поджидает? Давай, проведи уж теперь до дома одинокую беззащитную женщину!

И она взяла своего одноклассника под руку…
Ломоть хлеба с салом
Погода в нашу вторую смену сегодня выдалась морозной, на 1-ом полигоне завода ЖБИ все густо парило: и самосвалы, подвозящие бетон, и сам бетон, не успевший остыть после подвоза его с бетонного узла. А запарочные камеры, куда устанавливались заливаемые бетоном марки 100 формы под фундаментные блоки СП, так те вообще были покрыты густо клубящимся белым паром, поэтому приходилось даже включать дополнительные прожектора, чтобы крановщица, белокурая Люся, которую сегодня вообще было не разглядеть на ее верхотуре, без промашки подавала «туфлю» с бетоном прямо к рукам бетонщика пятого разряда дяди Вани Тучкова.

Он хватал этими руками в верхонках поверх теплых рукавиц за отполированную до блеска рукоятку замка «туфли», сипло кричал Люсе наверх: «Еще чуток на меня!» и, широко расставив ноги в серых валенках по краям маслянисто поблескивающих ячеек стальной формы, с коротким хеканьем дергал рукоятку замка на себя и вниз. Жидкий бетон серой лентой с шумом устремлялся в форму, дробно стучал по ее стенкам мелкой щебенкой. Дядя Ваня затем на несколько секунд включал прикрепленный к туфле вибратор, и тот начинал с сердитым гулом мелко-мелко трясти туфлю, вытряхивая из нее остатки бетона.

Тут за дело брался я, семнадцатилетний бетонщик пока третьего разряда: с чмоканьем погружал в серую массу ручной вибратор весом с полпуда, включал его и, держась за рукоятку, уплотнял этим зудящим, старающимся вырваться из моих рук механизмом расползающийся по ячейкам формы бетон. Наш бугор, по совместительству мой дядя Равиль (его называли на русский манер почему-то Саша) в это время армировал деревянные формы для колонн, периодически сверкая голубым огоньком электросварки. Это была сложная работа, и занимался ею только он сам.

Но вот все три тонны бетона разлиты по формам, утрамбованы и разглажены сверху до блеска, из них торчат свежеустановленные петли из толстой проволоки для выемки краном после того, как блоки будут сутки пропарены и готовы к отправке на стройки краснотурьинских объектов. На полигоне стало тихо и можно перекурить в просторной столярке, где готовятся деревянные детали для опалубки форм.

Здесь можно погреться — пощелкивающие трубы парового отопления всегда держат в столярке высокую температуру, — перекусить, у кого что есть с собой, поиграть в теннис. Сухо стучащим пластмассовым белым шариком сразу же стали перекидываться через сетку стропальщик Коля Овсянников и электрик Юрий Шервуд. А мы с дядей сидели - он на лавке, я на широком подоконнике, — и с наслаждением курили и отогревались. И тут даже через табачный дым мои ноздри защекотал знакомый дразнящий аромат - чеснока, укропа и еще чего-то невероятно вкусного и сытного.

Сало! Это было сало домашнего посола. Его, небольшой такой, но толстенький брусок, пошуршав газетой, разложил у себя на верстаке столяр Михаил Колобов и стал нарезать большим складным ножом на аккуратные белые, чуть-чуть розоватые пластинки. Мне до конца вечерней смены оставалось часа полтора — несовершеннолетнему, по КЗоТу разрешалось работать только до десяти вечера, смена при этом у меня начиналась в три часа дня, в то время как вся «взрослая бригада» подтягивалась к пяти. И вроде бы перед выездом на завод я неплохо пообедал в столовой рядом с нашей общагой, но довольно тяжелая работа на морозе быстро сжигала все калории и потому я был уже зверски голоден.

Дома, в общежитской комнате, меня, в лучшем случае, ждала припасенная на ужин банка кильки с полбулкой хлеба. А в худшем, если жившие сомной еще двое парней затеяли выпивку без меня, то нашли эту несчастную кильку в моей тумбочке и уже сожрали ее. А тут этот невозможно аппетитный, прямо с ума сводящий запах. И без того тогда плоский мой живот тут же свело от голодных спазмов, он самым бессовестным образом громко заурчал и прилип к позвоночнику, показывая хозяину что пора бы и того… что-нибудь кинуть в него существенного.

Я поспешно затянулся «примой» и с деланным равнодушием отвернулся к промерзшему окну, за которым стояла трескучая морозная уральская ночь, и туманную темень её с трудом рассеивали мощные светильники и прожектора, которыми был утыкан наш первый полигон со всех углов и с крыши столярки. Мне вдруг, ну совсем некстати, вспомнились мамины горячие и румяные пирожки с картошкой и жареным луком, которые я так любил запивать холодным вкусным молоком. Желудок мой вовсе взбесился, застонал и стал вгрызаться в позвоночник.

— На, Марат, перекуси, — услышал я вдруг участливый голос столяра дяди Миши и живо обернулся. Он принес мне ломоть хлеба с выложенным поверху солидным пластом сала, дразнящий аромат которого поблизости и вовсе оказался сумасшедшим! — Теща из деревни гостинец прислала, — пояснил Михаил Колодный, обращаясь не столько ко мне, сколько ко всем отогревающимся в столярке членам бригады. — Кабаняку они закололи, аж на полтора центнера весом. Сала на нем, слышь — с ладонь толщиной! Вот и передали нам килограмма три. Никто так не умеет солить сало, как мои тесть с тещей. На вот, ешь, набирайся сил.

Я, для солидности выдержав секундную паузу, положил на подоконник недокуренную сигарету и, вытерев правую ладонь о ватные штаны, бережно принял этот сельский бутерброд, поднес ко рту. Сало не стало сопротивляться натиску моих молодых нетерпеливых зубов и легко откусилось вместе с хлебом. Мой язык, мое небо тут же ощутили божественный вкус этой жирной, в меру просоленной и начесноченной массы, пропитанной ароматом лаврушки, сохранившего летний запах укропа, перца и еще какой-то специи — сейчас я понимаю, что это был тмин. Все это создавало непередаваемый вкусовой букет, вызывающий мощную реакцию слюнных желез.

Прижмурив глаза от удовольствия, я проглотил первую порцию этого деликатеса и только тут обратил внимание, что в столярке стояла тишина, нарушаемая лишь пощелкиванием пара в трубах парового отопления: оказывается, дядя Миша уже успел раздать бутерброды с салом всем, кто был в столярке (с ним — человек пять-шесть), и все дружно уплетали их, в том числе и наш бригадир, мой дядя Равиль-абый…

Все, все, на этом прекращаю дразнить тех, кто на диете и тех, кто вообще не ест сала. К последним вроде бы должен относиться и сам автор текста. Но я, татарин, выросший среди русских, можно сказать, с детских лет познал вкус свинины. В прииртышском селе Пятерыжск, где мы поселились после переезда из Татарстана, практически не было такой семьи, в которой бы не содержали свиней. Всеядность этих животных, облегчающих проблему кормления, быстрый рост (начав откорм поросят с ранней весны, к началу зимы уже получаешь взрослых, весом нередко за сто кило, свиней), хорошие гастрономические свойства мяса и сала — это те плюсы, которые издавна подвигают сельчан на занятие домашним свиноводством.

Глядя на русских (украинцев, немцев, белорусов и т. д.) и оценив выгоды разведения свиней, с годами это дело стали с охотой осваивать и «басурманы», живущие среди славян. У нас в подворье была полная толерантность в отношении ассортимента домашних животных: в закутках блеяли овцы и мемекали козы, мычали коровы и телята, мирно похрюкивали в своем свинарнике пухнущие, как на дрожжах, поросята, я уж не говорю о курах и утках.

Летом мясо нам на стол «поставляли» куры и изредка — овцы, телят обычно выращивали на сдачу в заготскот и это приносило ощутимую прибавку в семейный бюджет. Ну, а запасы мяса на зиму давали именно свиньи. В 50−60-е холодильников у сельчан не было, поэтому свинина замораживалась в холодном чулане, сало засаливалось впрок в деревянных ящиках и, отправленное с приходом теплых дней в подпол, могло держаться там хоть все лето, до очередного забоя очередной бедной хрюшки (ну что поделать, такова уж их судьба) на следующую зиму.

Единственный, кто не употреблял свинину в нашей семье, была мама. Но она понимала, что трех пацанов, дочь и нашего отца, всегда занятого тяжелой физической работой в совхозе, надо было чем-то кормить. И хоть сама не ела свинину, но для нас готовила. Суп или борщ на свином мясе, правда, могла похлебать, но наливала его себе без мяса. Когда дома появлялась колбаса — а это случалось довольно редко, — мама не могла себе отказать в удовольствии полакомиться ей. Но всегда выковыривала из своих колбасных кружочков кусочки сала, во избежание, как она полагала, греха. И это нас забавляло: колбасная масса в любом случае содержала в себе какую-то долю свинины.

Став взрослым и самостоятельным и, следовательно, получив возможность общаться с людьми не только из своей деревни, я видел, что свинину и сало с удовольствием едят и многие молодые казахи, хотя свиней при этом могли и не держать. А русские, в свою очередь, если попадали в гости к казахам, не чурались бесбармака из конины, вкуснейшей конской колбасы казы. И это правильно, это и есть взаимопроникновение национальных культур на основе обмена кухнями, это позволяет людям лучше узнавать и понимать друг друга.

Я с уважением отношусь к людям, придерживающихся религиозных норм и правил и потому отказывающихся от не халяльной, не кошерной пищи — это их выбор, их образ жизни. Но и не осуждаю тех, кто, вопреки убеждениям далеких предков, стал употреблять в пищу то, что когда-то считалось запретным — времена-то меняются, условия жизни тоже, и то, что считалось когда-то догмой, становится простым пережитком, предубеждением.

Как на мой взгляд, так есть можно все, что нравится, что хочется попробовать (я вон уже лягушек отведал, и крокодилятину, страусятину, и даже акулу жареную ел!). Главное, друзья мои - не «ешьте» себе подобных! Вот это грех из грехов, ничем не оправдываемый…

Эк, куда меня занесло, однако! На чем же это я споткнулся и пустился затем в невнятные рассуждения? Ах, да! Перекусив бутербродами с салом, наша бригада затем с новыми силами вышла на тридцатиградусный мороз — встречать очередную порцию бетона и задорно, с шутками и прибаутками залила его в формы, накрыла гигантской железной крышкой запарочную камеру и успешно завершила свою смену. Хороший перекус — он любому делу великое подспорье!