Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Я иду тебя искать (продолжение 42)

+1
Голосов: 1
Опубликовано: 10 дней назад (10 июля 2019)
***
В тот день, когда родители Вадима млели от нечаянно нагрянувшего на них счастья, Наташа проснулась в своей комнате с чувством нереальности происходящего. Она уже начала сомневаться, что то, что вчера произошло, было на самом деле. Может, ей просто сон такой приснился? Вот было бы обидно. Но нет, это был не сон.
Как это всегда бывает, с утра то, происходило вечером, немного теряет свои краски, не кажется уже таким восторженным и ярким. Наташа испытала лёгкий укол разочарования. Если вчера перед тем, как заснуть, она думала о том, как было бы здорово признаться Вадиму в своих чувствах, то с утра такие мысли казались ей несусветной глупостью. Нужно быть полной дурой, чтобы сделать такое. Если она расскажет об этом Вадиму, у неё не останется никакого тайного оружия, которым она со временем могла бы сразить его. Нет, никаких признаний. Действовать нужно хладнокровно и с расчётом. Если она, конечно, хочет его завоевать. Если же она хочет пустить всё на самотёк, то можно, конечно, признаваться ему в любви, писать любовные записки — это прямой путь к тому, что она надоест ему через неделю.
Наташа встала с постели и пошла в ванную. Из прихожей она заметила на кухне маму, которая неподвижно сидела за столом и смотрела в окно. После похорон отцаона взяла отпуск за свой счёт и на работу до сих пор не вышла. Наташа всерьёз беспокоилась за маму. Она советовала ей поскорей выходить на работу. Там за чередой повседневных забот она быстрее справится со своим горем, а вот так, замкнувшись в себе, она только оттянет естественный процесс прохождения всех этапов горевания.
— Мам, — Наташа осторожно тронула маму за плечо. — Может, сходим куда-нибудь? Целый день ведь дома сидишь.
— Сходи, Наташа, сходи, — не поворачивая головы и не отрывая взгляда от окна медленно, как сомнамбула, сказала мама. Если честно, Наташа сомневалась, что её слова вообще дошли до сознания мамы. Было такое ощущение, что она ответила это на автомате, даже не задумываясь о вопросе.
Наташа немного постояла рядом и побрела в ванную. И что ей делать с мамой? Нежели она не понимает, что сама себя загоняет в угол? Ей сейчас нужно отвлечься, а не погружаться полностью в свои мысли. Наташе тоже очень тяжело, но она старается не сваливаться в пучину отчаяния. Если туда затянет, то пути назад не будет. Надо с кем-то посоветоваться. Вот только с кем? От Люськи толку не будет. Из неё советчик как из Наташи антиквар.
Может, у Вадима спросить совета? Тем более что он сам предлагал обращаться к нему, если что, и даже в гости приглашал. Сегодня выходной. Почему бы не зайти к нему? Он, вроде, не против её компании.
Почему же она такая нерешительная? Даже просто зайти в гости к парню для неё целая проблема. Сначала надо долго решаться. Но ведь если сидеть всю жизнь сложа руки и ждать у моря погоды, так ничего не дождёшься. Везение, конечно, существует, но чтобы что-то получилось, нужно что-то делать. Надо просто сказать себе: иди! И пойти. Чем дольше она будет об этом размышлять, тем больше будет сомневаться и в итоге останется дома в надежде на какое-нибудь чудо, как будто принц должен сам прискакать к ней на белом коне и забрать с собой в чудесную страну. К сожалению, так бывает только в сказках. В реальной жизни получает всё только тот, кто выкладывается на все сто процентов. С учёбой Наташа так и поступала. Чтобы быть отличницей, она сидела целыми днями за учебниками, пропуская всякие вечеринки и дискотеки, на которые ходили её одноклассники. Некоторые думали, что учёба даётся ей легко, сама собой, но это было далеко не так. Наташа не обладала слишком уж развитыми интеллектуальными способностями. Ей приходилось во всё упорно вникать, заучивать. Она очень много времени проводила за учебниками, чтобы разобраться в какой-нибудь определенной теме. Но вот, к сожалению, с жизнью так поступить было нельзя. Её нельзя выучить по учебнику, да и учебника такого ещё никто не придумал.
Наташа оделась и пошла к Вадиму. Будь что будет.
Когда она уже стояла у его двери, ей в голову закралась предательская мысль: лучше бы его не было дома. Тогда она спокойно развернется и просто пойдёт обратно. Идея пойти к нему показалась ей вдруг невыносимо глупой. Как маленькая девочка, ей богу.
Наташа нажала на кнопку звонка. Теперь уже пути назад не было.
За те несколько секунд, что Наташа стояла у двери в ожидании, когда ей откроют, в голове у неё промелькнуло столько мыслей, что трудно было поверить, что прошла не целая вечность. Наконец замок щёлкнул и показалась взъерошенная голова Вадима. Он уставился на Наташу как на привидение.
— Привет! — робко сказала Наташа. Что-то в лице Вадима подсказало ей, что пришла она сюда зря.
— Ну привет, — лениво сказал Вадим. — Чё пришла?
Даже в самых страшных мыслях Наташа не ожидала услышать такое. Да, она представляла, что он мог встретить её холодно, безразлично, но «чё пришла?» она никак не ожидала. Наташа покраснела и, не зная, как реагировать на эти слова, развернулась и побежала по лестнице вниз. Она задыхалась от нахлынувшего на неё чувства стыда, но сквозь шум бьющегося сердца всё же расслышала, как Вадим бросил ей вслед:
— К Шебе иди. У него хрен, наверное, сладкий.
В голове промелькнула нелепая поговорка: хрен редьки не слаще. Она была совершенно неуместной в данный момент, как, впрочем, и всё, что происходило в её жизни, которая как будто дразнила её как ослика морковкой, подвешенной прямо перед глазами, а потом беспощадно била по рукам, разбивая вдребезги все её желания и надежды.
Предательские слёзы выступили на глазах. Наташа попыталась вытереть их руками, но они бежали как сумасшедшие, просачиваясь сквозь пальцы, смывая все преграды на своём пути, как разбушевавшаяся река, которую не сдерживают никакие плотины.
И почему она не послушалась свою интуицию? Ведь не хотела же идти, её как будто что-то останавливало.
В общем, сейчас случилось самое страшное, чего Наташа больше всего боялась: Вадим её отверг, причём отверг он её не тактично «извини, но…», а по-хамски, и это было обидно вдвойне, потому что она такого отношения с его стороны ничем не заслужила.
А Шебакин — это просто самый последний подлец из подлецов. Он поступил так, что не заслуживал никакого снисхождения. У них ведь ничего не было, он сам это сказал, но он, видимо, решил прихвастнуть перед Вадимом, выставить себя крутым, вот и наплёл ему бог знает что. Как же это низко. Настоящие мужчины так не поступают. Но какой из Шебакина настоящий мужчина? Это же просто трепло, самое настоящее трепло.
Наташа не видела никакого просвета в своей жизни. Папа умер. Мама ходит как сомнамбула. А Вадим, который был для неё единственным светлым пятном во всей её мрачной жизни, оскорбил и унизил её сейчас так, что она скорее всего не сможет этого перенести. Как хорошо было бы сейчас умереть. Тогда не надо будет решать все эти комом свалившиеся на неё проблемы, не надо будет страдать, мучиться, сгорать от стыда, краснеть, выносить унижения и главное не видеть за всем этим ни лучика света. Если бы она умерла, наступил бы конец всему. «Самоубийство — удел слабаков» — всплыло откуда-то в голове у Наташи. Ага, посмотрела бы я на того, кто это сказал, если бы он оказался в моей шкуре. Такое говорят только те, у кого всё хорошо, у кого нет проблем. Даже Маяковский когда-то написал:
А сердце рвется к выстрелу,
А горло бредит бритвою.
Но он осуждал Есенина, который покончил с собой:
Для веселия
планета наша
мало оборудована.
Надо
вырвать
радость
у грядущих дней.
В этой жизни
помереть
не трудно.
Сделать жизнь
Значительно трудней.
А потом сделал то же самое. Это значит что? Что он тоже слабак? Вот бы ещё знать, что у него было в голове, о чём он думал в последний момент. Но ведь этого уже никогда не узнаешь.
Плакать — значит напрашиваться на жалость. Почему-то ей вдруг вспомнились эти слова Натальи Борисовны, которая распекала её , когда она однажды расплакалась из-за того, что Шебакин обозвал её толстой коровой. Сейчас она уже переросла свою неуклюжесть и избыточный вес и выглядела хоть и не худышкой, но вполне привлекательной, всё было, как говорится, при ней. Но тот урок, который преподала ей Наталья Борисовна, Наташа запомнила. Никогда не нужно жалеть себя, нужно давать отпор. Слёзы только раззадоривают обидчиков, а в остальных вселяют противное и липкое чувство жалости. Ни того, ни другого Наташа не хотела, поэтому старалась с тех пор держать эмоции при себе. Правильно говорят, что слезами горю не поможешь. Но как же плохо, как же паршиво на душе.

***
Вадим закрыл дверь за Наташей.
— Вадим, кто это приходил? — крикнула из кухни Клава.
— Да так, никто. Ко мне приходили, — буркнул Вадим и, добравшись до своей комнаты, рухнул на кровать. Душа разрывалась в клочья. Наташа понравилась ему, понравилась по-настоящему. Он видел симпатию с её стороны, он готов был поклясться, что нравится ей. Что теперь делать?
Вадим встал с кровати и, порывшись в ящике письменного стола, достал тетрадь, в которой он хранил свои стихи. Он открыл последнее и перечитал его. Это стихотворение он написал ещё в прошлом году, когда Наталья Борисовна задала им задание написать стихотворение-подражание одному из стилей поэтов Серебряного века. Вадим написал стихотворение в стиле футуризма, а точнее в стиле Владимира Маяковского. Написать-то он его написал, но вот прочитать его перед всеми так и не решился. Ему показалось, что читая стихотворение перед всем классом, он как будто вывернет наизнанку свою душу.

Кривые улыбки ползут по стенам
Некрашеным уже лет десять.
А я всё равно буду громко петь
Души нескладную песню.

Улиц отрава в пыли провалиться
Слов неоконченных в спешке,
Свет фонаря будет медленно плавиться
В чьей-то дерзкой насмешке.

А я не могу кричать в темноте —
Зажгите всё электричество!
Тогда я вам столько слов напою,
Больше Вселенной количество.

Земля задрожит от моих признаний,
Солнце в небе остынет,
И ночь покрывало к ногам, обнажаясь
И вызов бросая, кинет.

И будет делить мою душу грешную
Толпа разъярённая поровну,
А одну частичку, самую нежную,
Я сохраню кому-нибудь доброму.

Вот эту добрую частичку своей души Вадим вчера чуть не отдал Наташе, а она оказалась такой как все. Он думал, что она необычная, что наконец-то нашёл девушку, которая отличается от других. Тем сильнее оказалось разочарование. Вадим вырвал листок со стихотворением и медленно разорвал его на мелкие кусочки. Нет больше в его душе уголка для других. Нет.
Постепенно мысли Вадима потекли в сторону воскрешения мёртвых. Сон, который ему приснился, был как раз об этом. Что-то об этом, кажется, было в Библии. Надо бы почитать, интересно.
Вадим пошёл на кухню, где Клава гремела посудой, что-то готовила. Это было привычное зрелище, а вот отец, сидящий за столом и рисующий что-то карандашом на листке бумаги, — это уже что-то новенькое. Что-то в их семье происходит, а Вадим об этом даже не знает. Вадим покосился в сторону отца. Казалось, тот Вадима даже не заметил. Вадим заглянул в рисунок, который был уже наполовину готов и отшатнулся. Борис, увидев сына, тут же прикрыл листок руками. Но Вадим уже успел заметить, что было на рисунке. Рисунок был чёрно-белый, нарисованный простым карандашом, но сценка угадывалась безошибочно. На листе бумаги отец нарисовал большую кровать, на которой на четвереньках стоял мужчина. Рядом стояла женщина в облегающем костюме и хлестала мужчину плёткой. Отцу настолько реалистично удалось передать движения этих двух людей, что Вадиму на миг показалось, что он слышит свист хлыста, рассекающего воздух, и томный вздох мужчины, когда он коснулся его голой кожи. Господи, да что вообще происходит? Неужели отец знает о том, что происходило у Алексея Петровича и Людмилы Павловны? Но если он об этом знает, то он, наверное, знает и о том, что Людмила Павловна задушила своего мужа. Почему же он не сказал об этом маме? Или она тоже знала, но они решили не говорить об этом Вадиму? Но ведь тогда получается, что они покрывают убийцу. Людмила Павловна, которая задушила своего мужа, должна сидеть за решёткой, а не в своей уютной кухне и пить чаи с блинами.


(продолжение следует...)
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!