img

Финк Лев Адольфович

1916-1998

литературовед, литературный и театральный критик, педагог, прозаик, поэт, журналист

Улица Ново-Садовая, д.24 – дом, в котором жили и работали Л.А. Финк, Б.И. Свойский, С.М. Табачников.

Лев Адольфович Финк (1916 – 1998) – литературовед, литературный и театральный критик, педагог, прозаик, поэт, журналист. Родился в Самаре, ярко заявил о себе на страницах самарской периодики 1930-х годов («Будь готов!», «Средневолжский Комсомолец», «Волжская Коммуна», «Волжская Новь»). Был репрессирован по сфабрикованным обвинениям. В середине 1950-х годов вернулся к активной творческой деятельности в Куйбышеве (Самаре). В 1975 году возглавил кафедру русской и зарубежной литературы в государственном университете; под его началом она превратилась в один из центров литературной жизни города. Автор книг «В гриме и без грима: актеры нашего театра», «Острее видеть добро и зло: Статьи о литературе и нравственности», «Уроки Леонида Леонова: Творческий путь», «Константин Симонов: Творческий путь», «Необходимость Дон-Кихота: Книга о Данииле Гранине» и других; множества публикаций в коллективных сборниках и периодических изданиях («Театр», «Вопросы литературы», «Театральная жизнь», «Волга», «Сибирские огни», «Литературная Россия», «Литературная газета», «Волжская коммуна», «Волжская заря» и другие). Значительный интерес представляет мемуарная книга «И одна – моя – судьба: Воспоминания, раздумья, полемика», где биография повествователя соотнесена с широким историко-культурным контекстом. Л.А. Финк – доктор филологических наук, Почетный профессор Самарского университета, заслуженный деятель науки России, член Союзов писателей, театральных деталей, журналистов СССР (России). «Он появился в пединституте после ссылки, чтобы окончить аспирантуру. И заодно стал вести наш литкружок. Общение с ним стало подарком судьбы. Но не потому, что он открыл нам нечто в литературном творчестве. Происходило иное. Он пришел как бы из другого времени и из другого мира, тем самым показав нам, как жизненное пространство многообразно и велико. Такой задачи он не ставил – это происходило само собой. Он не так говорил и не так молчал. И свои мысли по поводу наших опусов высказывал очень неспешно и основательно. В нашем литературном лепете он старался найти что-то удачное. Но это не было заигрыванием. Это была мудрость: он полагал, что искренние строки не могут быть совершенно пустыми и глупыми, что в них обязательно есть жизнь, а значит, и правда. (…) Финк боялся изучать время. Он играл с ним. Он хотел подружиться с ним навсегда, да так, чтобы оно больше не выкидывало никаких фортелей. Ему очень нравились дни, проведенные в Малеевке – в Доме творчества писателей. Там он мог отдыхать среди интересных людей, беседовать с ними. И работать. Работал он безумно много. Сосланный своим временем и, наконец, вернувшийся, он хотел утонуть в работе. А надо было утонуть в жизни, но этого он уже не умел. Много лет он отдал университету, кафедре (...). И тут он столько успел, что и представить трудно. Стремление быть честным и справедливым всегда приводило его к добрым делам. Перечитывая его книги, я часто думаю: как много он знал, но не все смог понять… Бесконечно меняющуюся жизнь ему хотелось как бы остановить и поставить на книжные полки. Но, Господи, как я смею это говорить? Кто я такой перед ним?!» (Б.И. Свойский).

Л.А. Финк
ул. Ново-Садовая, 24