Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

ЕСТЬ ЖЕНЩИНЫ В РУССКИХ СЕЛЕНЬЯХ

4 февраля 2019
Раздел: Новости
Просмотров: 270
Рейтинг: +3
Голосов: 3

Поделиться:
ЕСТЬ ЖЕНЩИНЫ В РУССКИХ СЕЛЕНЬЯХ
4 февраля 2019
Раздел: Новости
Рейтинг: +3
Голосов: 3

Просмотров: 270
Поделиться:

Давно написано это стихотворение великим писателем Николаем Некрасовым, которое наверняка печаталось миллионными тиражами. Ведь оно так метко и точно описывает портрет деревенской крестьянки. Но меня радует, что не исчезли и в наше время такие женщины — крестьянки. У одной из таких хрупких, но шустрых женщин я и моя Раиса Васильевна побывали. А поводом для визита к ней стал ее юбилей, девяностолетие. Юбилей солидный, до него не каждый человек доживает, честно говоря, а моя землячка не дожила до него, а долетела в добром здравии, при большом уважении селян, слава богу, в авторитетном и желаемом окружении. Хвалилась именинница об окружении в котором проводила свой день рождения 20 января 2019 года. С гордостью и большой радостью называла запомнившие ей фамилии именитых гостей, которые ее дом в тот день посетили, показывала чего гости подарили, какими пламенными речами поздравляли, какими словами описывали ее заслуги. — А знаете сколько машин к дому нашему тогда понаехало? — довольно улыбаясь спрашивает она. — Я даже испугалась, думаю, не беда ли случилась какая...? А они, вот, как и вы, каждый на своей машине подъезжал. Я их по звуку определила, в окно выглянула, они одна за другой к воротам уже подъезжали и рядком расстанавливались. Мы с Татьяной, со снохой старшей, с сыном Сашкой, с Дрёмовой Леной (социальный работник) во дворе их встречали. Я ково угадала, ково нет…. Решетова Михаила Алексеевича угадала, начальника сельского, а начальников из Нефтегорска у нево узнаешь, сам о них напишешь (Зуева Ю. А., председатель районного совета ветеранов, Беляева В. Е. председатель совета ветеранов села Зуевки, Комарова Татьяна Петровна..., куратор от районной администрации и др.). Они меня так все расхваливали, особенно какая -то женщина. Она мне и письма благодарственные зачитывала. А про одно из них сообщила, што, мол, оно самим президентом Путиным подписано. А я стою перед ними и думаю «Ды чего вы так расхваливаете-то мене? Как царицу какую. Али я чево особенного в жизни делала? Я жила как все, ту же нужду испытывала, так же работала, наравне со всеми». Скромно и просто себя Елизавета Петровна оценивала. Хотя «Лиса» по уличному ее прозвали. То ли в детстве в ее имени «Лиза» ее смышленые подружки заменили одну букву на другую, то ли ее сравнивали с женщиной такой же работящей, шустрой, неугомонной, выносливой, такого же характера, которая пешком ходила в районное село Утевка. И доходилась, в стужу уже апрельскую с дороги сбилась блудила, присела, уснула и в степи замерзла. И ведь великий поэт Некрасов-то в своем стихотворении описывал образ одной женщины, простой крестьянки (типа моей героини), а попал в общую точку, у него получился общий портрет. Внимательно вчитываясь в его строки, а после них вчитываешся в воспоминания моей героини, там есть действительно много общего.

Вот он, стихотворный образ моей героини «Стройна и шустра, хоть и ростом низка Во всякой одежде красива, ко всякой работе ловка. И голод и холод выносит, всегда терпелива, ровна… Я видывал, как она косит: что взмах — то готова копна!

Лицо величаво, в морщинках, весельем, не гневом горит… По будням не любит безделья, в праздник без дела не спит Такого сердечного смеха, песни, и пляски такой За деньги не купишь. «Утеха!» Твердят зуяки меж собой». P. S. — жирные строчки мной чуть изменены в ее пользу.

НАШИ ВПЕЧАТЛЕНИЯ Дом Елизаветы Петровны особо выделяется на всем проулке. фронтоном, фортками резными, наличниками крашеными, окнами светлыми, двориком обустроенным. Во дворе все сохранилось от прошлого времени: погребица, сараи, курятник, о котором она потом скажет «Он у мне теперь только не пустуеть. В нем я содержу еще семь курочек и петуха». В них полный порядок, вокруг, во всем. Снега нет у забора и за забором (это в такую-то зиму), мусора нет, лишних предметов мы тоже нигде не увидели. Вошли в дом, обошли три просторные горницы. В них идеальная чистота, порядок, Коечкча убрана по старинному, на диване и над ним дорогие ковры. На кухне, в котельной, в умывальной и туалетной комнатах современная коммуникация, порядок. На что Раиса Васильевна, видавшая много разного у разных хозяюшек, среагировала по своему, подошла к хозяйке дома, обняла ее… — Лиза, ты большая молодец…. Я такая же домохозяйка, и знаю, как не просто со всем этим справляться, на такой большой территории поддерживать чистоту и такой порядок… Ты сама это все делаешь в таком возрасте!? — А кто же? — удивилась она. — Я еще сама в силах. Помогають снохи, в гости када приходють, проведують. Особенно Таня Сашкина. Они живуть близко. Ды, эх, Рая..., ты сама знаешь, к чему мы сызмальства были приучены? К труду беспросветному и к наведению порядка. Мы в доме всегда хлопотали, а во дворе с делами отцы, деды, мужья, сыновья справлялись, а теперь внуки. И в доме устраивали мои сыновья эти удобства. Они у меня на эти дела мастера, и они вечные работяги: как Сашка с Сережкой, такой же и младший Юрка. Мы пошли, в родителей, а они в нас. Такой наш род испокон веку был и теперь продолжается. — А мы за этими вопросам и пришли к вам, Елизавета Петровна Расспросить тебя и записать решили обо всем, другим рассказать. Ты согласна? — спросил я. А она на меня с хитринкой посмотрела, ответила: — А чево мне тебе-то не рассказывать? Человек наш… Я вон тут чужим людям много чего наговорила. Они тоже о моей жизни любопытствовали. — Тогда так..., пока Рая тебя перенаряжает, фотографирует, я за это время запишу для тебя вопросы… — Да, Лизк, надо бы нам нарядиться. Чтобы на фотографии ты выглядела не хуже той королевы российской, тезки твоей — подтверждала Рая. — Рай, ды глянь на мене, я вроди наряженая? — Тогда мы с тобой платок полушалкой заменим, и все… На этом они договорились, сфотографировались. После этого мы с юбиляршей приступили к освещению моих вопросов, на которые она четко отвечала, удивляя нас своей памятью. ДЕТСТВО ЛИЗЫ МАЛЬЦЕВОЙ — Ох, ды чё мы пережили, Иван Яколич, ты сам усё хорошо знаешь, — начала она, сгорюнившись, взмахивая руками, — и не дай бог этого переживать никому. Но мы выжили благодаря родителей, особенно мамы нашей Дарьи Ильинишны. Она нас четверых дочерей нарожала, а сама работала дённо и ношно в поле и дома, Растили, они нас вдвоем сначала, учили, приучали к труду. Я родилась третьей, в 1929 году. Первой — Нюрка, за ней шла Анна, в 1931 году родилась наша последняя сестрица Мария. С ней мы и остались теперь вдвоем от той семьи. Родилась я на поселке Дольный, за Соляным логом который, туда дорога шла соляная (она действовала с 1811 и по 1824 год, когда по ней из Соль — Илецка обозами перевозилась соль в центр России). Но она у переезда ответвлялась и на ту сторону уходила. И там она прогоном скота в наше детство служила, шла мимо Безгинова сада (зажиточный крестьянин там жил), берегом Ветлянки, мимо безгинова колодца и «Круглого озера», в сторону Землянки (ныне Алексеевка). В раздольной степи размещался наш поселок, в четырех километрах от Зуевки. Там проходило мое детство, в благоухающей и цветущей местности. Рядом с Дольным протекала речка, где Ветлянка поворот делала, озеро Круглое образовывала. И там было много других озер и прудов. В них мы купались, на солнышке загорали. Скотину за ними пастухи пасли, в обененный перерыв наших коров они к прудам или козерам на водопой пригоняли. Туда мы их с матерями пешком доить ходили. И хотя у всех своя картошка была, молоко, яйца, жили мы всегда впроголодь, есть хотели. Потому што хлеба не хватало. Но ево мы заменяли травами степными, съедобными. Я уже говорила, с нашим поселком по соседству Соляной лог проходил, он травами разными был богатый: луговым чесноком, солодкой, картошкой полевой, каборжовкой. Ими мы свой голод и уталяли. И хотя из поселка к началу войны многие переселились, в том числе и мы, но из раннего детства я много чего помню. Дедушкин дом большой помню. Он у нево отличался от других, был деревянный, пятистенный, с крышей тесовой. И у них двор просторней. Поэтому дедушка и решися во дворе свой колодец выкопать. Я помню, как он начинал его один копать. А когда мой дедушка Борис углубился больше черенка лопаты в землю, то ему по вечерам стал помогать мой отец, ево сын Мальцев Петр Борисович. А я за их работой со стороны наблюдала. И примерно в году 1936 меня родители в первый класс школы зуевской отправили. Из одноклассников запомнилась мне почему-то только Шура Гребенкина. Она жила в Зуевке, а за мной и за другими ребятишками с нашего поселка приезжали на лошадке кто-то из родственников и забирал. Но наступала зима, тогда нам приходилось у родственников проживать, им мешать и самим по дому скучать. Учила нас сноха Талдыкина, Александра Михайловна, которую в войну изберуть секретарем партийной ячейки нашего колхоза. И она теперь будеть разъезжать на племенном жеребце в тарантасе с председателем колхозным, Репиным Серафимом Николаевичем, так как муж учительницы вместе с многими селянами погибнеть на войне отечественной. Четыре года нашей учебы в школе быстро пролетели. Мать дальше мне учиться советовала. А я посчитала себя девочкой повзрослевшей. Решила помогать ей и и старшим сестрам, пошла в колхоз работать. Так как нашего отца в живых уже не было. — А что с ним произошло? — специально поинтересовался я. Так как наши старожилы о их отце много загадочного рассказывали. Слышал разное я о нем и от его родственников, как впрочем и о многих мужиках, пропавших в его времени. А загадочные истории с мужиками когда лучались? В революцию, в коллективизацию, в голодные годы 1921 и 1933 годов. Я это по своим дедам сужу, и на эту тему приведу примеры. Оба мои деда тоже сгинули в те самые годы. Петр Павлович Меженин (дедушка по линии отца) работал писарем у крупного землевладельца Неклюдина на том самом поселке Дольный. В коллективизацию попал в список преследуемых. Имел связи на стороне, ехал в Ташкент, женился там удачно, потом жизнь пошла наперекосяк. Запил наш дедушка, тоскуя о былом и по причине перекосов. В итоге, его обнаруживают у забора. По пути с работы он там пристроился и умер. А второй дедушка (по линии матери) Иванов Иван Дементьевич пропал в Омске в 1921 — 22 году, куда он уезжал с семьей, спасая ее от голода. Пропал он тоже загадочно, с заработками, как и Мальцев Петр Борисович, который в 1933 году от голода в Ташкент, город хлебный уезжал со своим отцом, с любимым дедушкой героини этого рассказа. Там они заработали большие деньги, с которыми и пропал Перт. Рассказывали зуевцы, мол, видели его в Ташкенте после слухов о его пропажи, окликали «Кум!», но он не желал с ними видеться, встречаться, даже погрозил. Не возвратился их отец к семье, которая в труднейших условиях находилась, но к счастью выживала. Это факт, не требующий разгадок. А разгадки все же требуются прославленной родословной Мальцевых, активных революционеров, инициаторов коллективизации. Это касается родственников Елизаветы Петровны из старшее поколения. После пропажи отца с ними роднился Мальцев Яков Яковлевич (Блинок), участник первой мировой и революции, его сын Петр Яковлевич, фронтовик, Денисов Николай Петрович, инвалид войны. И роднился Мальцев по прозвищу Бутуз, кторый в конце сороковых совершил самострел из новенького пистолета, который долгие годы хранил. А где он его взял, зачам хранил? Теперь не узнать.

ПУТЬ ВО ВЗРОСЛУЮ ЖИЗНЬ — И я наравне со взрослыми уже перед самой войной стала работать. Сначала бригадиры-полеводы таким как я доверяли простенькие работы: прополка посевов в поле, разгрузка зерна с комбайнов, сушка и перелопачивание зерна на току и в амбарьях… Потом они стали привлекать нас на сенокос, на скирдование сена и соломы. Но эта работа хотя и трудная, но не так опасная и ответственная, как например быть прицепщицей в тракторном отряде. А меня они и на нее посылали, при чем — ночью, и одну на два сажали быть ответственной за два плуга. И там не дреми, будь шустрой, сообразительной и осторожной. А я работала у тракториста тяжелого трактора ЧТЗ -65 Павлова Николая Павлова (Евдокимыч). За трактор прицеплены два плуга, шести корпусных, на каждом плуге железное сиденье. Положен быть на каждом плуге свой прицепщик, меня одну закрепили. И я на Николая обижаюсь, он ко мне относился без жалости. Осоменно на поворотах в конце поля, когда мне приходилось плуга выключать. А почему бы ему тут трактор не вести тише или не остановить? Я же могла и под плуг попасть, а он бы мог меня и запахать… Но бог миловал, как и на той движке тракторной, которой, мы, девченки малолетние копна на поле в большие кучи сдвигали, потом их скирдовали. И не так мы их скирдовали, как теперь. Глаза бы не глядели на их работу, после которой омет после первого дождя промокаеть. Мы свои ометы вывершивали, как старики нас учили. Выглаживали, уплотняли вершины ометов так, штобы потом лей дожди на них хоть какие, они не промокнуть ведра и сено не промокнеть. Так мы работали. — А как отдыхали, где и под чего веселились? На посиделки ходили? Елизавета Петровна лицом посветлела. — Находили и на веселье время. Собирались вечерами на посиделки в дом к Нюрки Родиной. Их дом мы облюбовали. Он был с высоким крыльцом, просторный… Игры были: лапта, горелки и третий лишний. Были балалайки, гитары, позднее гармошки. В клуб ходили, но редко, когда кино привезут. Но это потом, када война шла и когда она закончится. Тогда в село кино стали военные привозить. Поглядеть ее у всех была охота, а денег на билет где взять? Их у многих тоже не было. — О начале войны, о самой войне чего помнишь? — Эх, хе-хе, о ней и теперь страшно и вспоминать. Когда нам о ней на сходе объявили, народ помрачнел и молчаливым стал. Куда ево прыть и веселье пропала, былая радость? Мужиков из села стали партиями собирать, на машины или на подводы сажать и к мельнице Сашиновой отвозить. Там все зуевцы слезами заливались, в Утевку их провожая. А как они уезжали, махая нам шапками или фуражками на прощанье. Такую картину я запомнила на всю жизнь. Это когда наша семья проживала уже в саманном домике, который мы построили с помощью селян в Зуевке. Он от центра села недалеко стоял, и не далеко от нашей красавицы церкви. Которую я и теперь считаю, што не надо бы ее разбирать в 1964 году. Она стояла на своем месте, служила верующим, потом она служила хранилищем хлеба государству. И пускай бы служила до нашего времени. Пригодилась бы теперь. Да, много нам надо было чего сохранять, все бы пригодилось теперь. В том числе и поселки бы пригодились. Там жили люди, на земле трудились, хлеб растили, скот разводили, себя кормили, города хлебом обеспечивали. На пустом месте как грибы в годы разумных реформ Аркадия Столыпина и ленинской политики НЭП они там вырастали. Недальновидная политика их потом разоряла, а потом доканала их существование и внезапно начавшая война с Германией. — А я сызмальства росла сильно верующей девочкой. Еще на поселке когда жила, там я бабушкой Мальцевой и дедушкой приучалась к церкви. А потом мне случай школьный запомнился. Урок пения учительница проводила, а я петь ни за што не хотела. Платком себе рот прикрыла, голову к парте опустила и молитву шепотком читаю. Учительница заметила, подошла, платок с головы моей стащила. Но я и после этого так и не запела. ЮНОСТЬ, ЗАМУЖЕСТВО, СЕМЬЯ — А с будущим мужем, с Николаем Останковым как вы повстречаетесь, как поженитесь? — спросил я. — Это происхойдеть уже наверно в далеком 1953 году. Он тогда работал трактористом в МТС. Там их работу оплачивали и деньгами, и трудоднями. И он работал получше других. О нем заметки печатались в районной газете. И на вечерах молодежных Николай Останков от парней отличался. Он хорошо умел играть на гармони. А я девушкой в те годы была боевой, смелой и веселой. Любительницей была на круг выйти и там под его гармонь сплясать или чево-нибудь напеть, частушки, например. Но судьбу нашу не это решило, а его скорее ево авторитетные сваты: ево брат старший Иван Егорович и их зять из Кинеля, Николай Дробышев. Ево тогда в Зуевке все называли Пушок. Он приезжал к ним часто с Николаевой сестрой Марией и считался в Зуевке большим авторитетом. Вот я ему кода-то на глаза и попалась, чем-то понравилась. Он Николаю меня и порекомендовал, который после этог со мной стал встречаться, провожл домой, ухаживал. Но не долго мы встречались с гармонистом Останковым. Вскоре у нас появляются ево сваты. Я и мои родственники с их предложениями согласились, так мы и поженились, свадьбу скромную сыграли. После сыгранной свадьбы перевел он меня к себе. А в быту моем чево изменилось? Я как жила моей семей в тесной глиняной саманушке, в такую же саманушку жить перешла. Мы живем с любящим мужем у его бабушкой. Лет пять мы там жили, двоих сыновей я там родила: Сашку и Сережку. Тесновато пятерым стало, решили жильем своим обзаводиться. Он денег в МТСе попросил на строительство собственного дома. Начальство с пониманием его заявление рассмотрело, сумму нужную нам в рассрочку Николаю, мужу моему выделило. Стали сруб подходящий искать. Ездили по разным адресам, по лесным местам, нашли в одном селе подходящий, купили. Оказалось продавец оказался машенником, сделку с нами провел незаконную. Милиция к нам докапывалась, мы ночью сруб по бревнышкам опять разоврали, увезли его к двум Ветлянкам, там какое-то время его прятали. Потом все вроде бы затихло. Мы одного плотника, Володюшку Горлова наняли, и с ним троих подсобных колхозников нанимаем дом строить. До крыши они его отделали, к нам милиция снова приехала, запретила дальше работу продолжать до их особого распоряжения. Уехала милиция, а Володюшка (Горлов Владимир Васильевич, участник революции и ВОВ) предлагает нам не подчиняться милиции. Он сказал «Крышу возведем и у них совести не хватит нашу работу разбирать». По ево и вышло….И вот он теперь стоит наш дом, красавец, который при строительстве и при ево отделки много нервов и сил потратил у меня и у моево Николая Егоровича, ныне покойного (на этих воспоминаниях она замолчала, загоревала, скорбно глядела на нас и молчала. А камера работала в руках Раисы Васильевны, наведенная объективом на нее). — Елизавета Петровна, ты меня извини, — прерываю я ее молчание, — к слову приходится мне этот вопрос задавать. А твой Николай Егорович, по какой причине так рано покинул вашу семью? Причина его тяжелой болезни какая? — У него признавали заболевание нерва на лице. А как вышло-то? Они с Сашкой строили погребку..., летом дело было, жара стояла несусветная. И они на жаре такой работали.Уморились, распотели, решили отдохнуть. Но отдыхають по разному. Спрятаться куда-нибудь в холодок: в дом уйти или в той же погребки посидеть. Мой Николай отправляется к емкости куда я только што колодезьной воды налила. Он ледяной водой себя по пояс и окупываеть. Шумела я на нево, ругала, но он не слушался. И Сашка (сын) тоже решался следовать по ево примеру, но я ему путь к воде загородила. Он послухался, не купался. И правильно поступил. А то бы по отцову пути в тот день пошел, простыл. Теперь один бог про то ведаеть. И я отработалась, мужем становилось с каждым годом все хуже и хуже. У него первые годы зрение портилось, в одном глазу ево почти не стало. Где мы ево только не лечили, ничево не жалели. А лекарства больному не стали помогать, а можеть стали ему вредить. У отца почки перестали работать. На двенадцатом году болезни он скончался, после таких страданий. Помним мы ево, все ево награды сберегли, грамоты почетные, которых у нево много. За то я с ево болезнью без пенсии чуть не осталась. При оформлении на пенсию мне сказали «У тебе тажа нету». А откуда ему быть? Я за мужем больным двенадцать лет ухаживала, законов не знала, документы на уход не оформляла. Люди добрые подсказали, частично ево пенсию мне начислили. Я ее несколько лет получала потом отказали, свою начислили. Но к ней они мне ветеранские льготы прибавили и надбавку за года военные. — И теперь тебя пенсия удовлетворяет?- спросил я. — На сельскую жизнь хватает? — Ды, слава богу, хватает, — улыбулась она и перекрестилась. — Было бы здоровье. — Дети помогают, или ты им? — Пока получается взаимно..., — улыбнулась она. После этого наш разговор с Елизаветой Петровной перешел на закрытую тему, которая касается в основном семей ее детей. Там тоже, как и у всех проблем повседневных хватает. Но они решаемые, не сильно проблемные. Это ее радует, как и радует регулярное посещение в ее доме всех троих сыновей, их жен (снох), внуков и правнуков. Родственное общение есть, а это для нее главное. Мы юбилярше пожелали здоровья и продолжения жизни. Она поблагодарила, сообщила нам о ее любимой бабушке, которая прожила в этом мире 96 лет. Так что пример долголетия есть.

Комментарии (8)
Иван Меженин #    4 февраля 2019 в 22:00
Иван Меженин #    4 февраля 2019 в 22:03
Иван Меженин #    4 февраля 2019 в 22:05
Ольга Михайлова #    4 февраля 2019 в 22:30
Дорогая Елизавета Петровна, желаю Вам в Юбилейном году - хорошего самочувствия и много радостных деньков!

А Раисе Васильевне и Ивану Яковлевичу - мой низкий поклон)

Замечательное событие!
Иван Меженин #    5 февраля 2019 в 07:58
Оля, привет! Вы тоже женщина души и образа времен Некрасова и моей героини. Спасибо за теплый отзыв в адрес прелестной именинницы, авторов, поздравителей...
Лидия Павлова #    4 февраля 2019 в 23:34
Здоровья Елизавете Петровне, благополучия и всего самого доброго в жизни!
С большим интересом прочитала этот рассказ о "женщине в русском селенье". Красивая душа у Елизаветы Петровны, и лицо такое хорошее, светлое.
Здоровья и всех земных благ и вам, Иван. и вашей супруге!
Иван Меженин #    5 февраля 2019 в 08:22
Лида, здравствуй! Спасибо за интерес к судьбе моей крестьянки, Елизавете Петровне,которая такие невзгоды преодолела..., превозмогла. А теперь она этому всему еще и других учит. Например, вселили в бросовый дом напротив молодую семью. Двор заросший,крыльца нет, дверь не открывается, не закрывается, стены ободраны. Полгода прошло, а в доме и во дворе мало чего меняется, Елизавета петровна расстраивается "Ох-ох! Ды какие же люди пошли..., в место крыльца два кирпича гипсоблочных положили и по ним в избу заходють. И мусор со двора как сложили весной в телегу, и телега эта на месте поныне стоить, глаза людям мозолить. Ды я бы их дом за это время конфеткой изделала...

Такая вот она, моя некрасовская героиня. В пример многим живет специально так долго, особенно молодым.
Вам желаю здоровья, творческих удач...
Лидия Павлова #    5 февраля 2019 в 18:29
Какая же она умница - неравнодушная, за других душой болеет!
Спасибо за пожелания, Иван!