Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Я обещал тебе сапожки.

3 марта 2014
Просмотров: 2859
Рейтинг: +6
Голосов: 6

Поделиться:
3 марта 2014
Рейтинг: +6
Голосов: 6

Просмотров: 2859
Поделиться:

Брат мой Волька, шестнадцати лет от роду, уже полгода работал учеником в сапожной мастерской. В мастерской Волька готовил шпагат для починки обуви: крепко натягивал его и обрабатывал растопленным  пахучим варом. Темный вар не сразу отмывался, поэтому  руки его были всегда в черную полоску.

Весной брат начал приносить работу на дом. Волька  вынимал приготовленные деревянные пластинки, срезал с одной стороны откос специальным сапожным ножом и резал на тонкие деревянные гвозди каждую пластинку.

Той весной, вечерами, я  всегда была рядом с ним, наблюдала за его работой  и старалась ему помогать, подавая инструменты или складывая готовые деревянные шпильки в коробку.

 Потом он стал приносить гнутые железные гвозди разных размеров, и несколько вечеров  учил меня выпрямлять их. Мы выкладывали гвозди на металлическую планку, и  Воля давал мне маленький молоточек.

— Крепко держи левой рукой гвоздь за шляпку, и все время поворачивай, – учил он меня.
  — Дзинь!- отвечал ему мой молоточек.
Я, семилетняя девочка, очень старалась.  Иногда попадая молоточком по пальцам, но все-таки, я научилась их выпрямлять!  Наконец все гвозди выпрямили.

-Когда-нибудь, когда я научусь, то сошью тебе сапожки… — задумчиво пообещал  Волька, решив таким образом,  меня похвалить.
Я улыбнулась в ответ. Но в душе осталось сомнение.

В начале лета я очень сильно заболела.   Лежала  с сыпью и  температурой 40 градусов. Начался бред.

Мама вызвала врача.
— Скарлатина, – сказал старенький доктор, осмотрев меня.
-Это серьезная, заразная болезнь. Срочно надо в стационар,- продолжал он, обращаясь к маме.

Меня увезли в больницу. В больнице сказали, что пробуду я там 40 дней, а десять дней из них я буду находиться на карантине, от всех отдельно, в боксе.
В приемном отделении меня остригли наголо, сняли с меня совершенно всю одежду и одели  в рубашку с фиолетовым чернильным штампом  внизу.

 Я заплакала. Меня привели в крошечную отдельную комнатку, смежную с палатой. В комнатке — болезненная белизна замкнутого пространства без окон, поглотившая в себя  кровать, тумбочку и …горшок. Там я и проведу в одиночестве несколько дней.

Вечером,  вернувшийся с работы Волька, узнал, что меня увезли в больницу… Он очень переживал.
 – Что же делать? А вдруг она там умирает, а мы тут сидим?… — задергал он всех вопросом.
Утром он отпросился с работы, и на своем стареньком, скрипучем велосипеде поехал в областную больницу искать меня.
 
Он нашел окно палаты, и спросил обо мне. Кто-то из детей ответил, что я в боксе и не могу подойти.  Испуганный  Волька бросился к врачам.
– Жива она, жива. Сделали укол и дали лекарства, температура немного понизилась. Она на постельном режиме,- объяснил ему врач.
И он уехал, немного успокоившись.

Волька, дорогой мой Волька! Он ездил почти каждый день после работы ко мне, подходил к окну палаты.
-Как там Аля? – спрашивал он у детей.
Они мне стучали в дверь, говорили, что брат пришел, но я  не могла с ним повидаться.
-Мне стало лучше, передайте ему,- просила я через стенку.

 Через неделю  мне стало действительно лучше.  Я уже начала вставать, тошноты не было, голова не кружилась,  ноги не тряслись. Оказалось, если встать на кровать, то можно заглянуть через стекло в соседнюю палату. Наконец я осмелилась, встала на цыпочках на кровать, держась за ее спинку, и посмотрела через стекло.

Увиденное потрясло меня :  в соседней палате веселые дети хохочут, разговаривают и даже кувыркаются на кроватях! Палата была общая — мальчики и девочки 5-8 лет. Мне так захотелось в эту палату. И так же кувыркаться !
Я уже было решила попробовать совершить  один кувырок, но одно обстоятельство не дало мне это сделать…

И вот настал день, когда меня перевели из бокса в палату.  Я сразу же подружилась с девочками и была очень рада. На окне в палате была натянута тонкая сетка от мух, и я часто подходила к окну, чтобы посмотреть на улицу. Стояло жаркое лето, окно было раскрыто, только мешала сетка.
Утром приехал Волька, стоял поодаль с велосипедом, я его сразу увидела. Подошел он к окну и молчит. И я молчу. Он не узнал меня, не знал, что я теперь –лысая…

-Воль, это я, — наконец произнесла я и прижалась лбом к сетке.
Он тоже прижался лбом к сетке и несколько секунд мы стояли молча.
— Алька, моя Алька, жива! А я тебя не узнал! –враспев сказал он,  немного  запнувшись в конце.
Он мельком взглянул на мою бритую голову, на которой еще десять дней назад были косички.

-Как ты похудела, одни глаза остались… Как ты здесь?- быстро добавил он.
У меня покатились слезы и закапали на рубашку.
–Сейчас хорошо, а в боксе плохо было,- шмыгнув носом, ответила я.
— Чего тебе принести? Тебе надо поправляться, в первый класс идти скоро… Пряников принести? – спросил он.

 Немного помедлив, я решилась.
-Принеси мне, пожалуйста, трусы,- засмущавшись, попросила я.
– Трусы? –переспросил он, удивившись.  Я кивнула.
-Принесу, принесу вечером, — успокоил меня Волька.
 Я долго смотрела на  его удаляющуюся  фигуру на велосипеде, поднимающим за собой столб летней пыли.

Вечером вся семья пришла меня навещать, Шуры только не было.  Волька всех подвел к хорошо знакомому ему окну. Все заговорили  наперебой. Жалели меня, сказали, что передали для меня гостинцы, говорили, чтобы я ела и поправлялась, а то скоро- в школу.

Я кивала головой и ждала. Волька подошел к сетке.
– Я трусы тебе принес и рубашечку,- прошептал он.
— Спасибо, Воль, — также шепотом ответила я  с благодарностью.
На следующий день я могла кувыркаться вместе со всеми…
 
Время в палате пролетело быстро, в начале августа меня выписали домой.

И вот мы –дома,  в комнату зашли вместе с Волькой. 
В центре комнаты, освещенной полуденным августовским солнцем, прямо на столе стояли  … маленькие сапожки!
 
-Я обещал тебе сапожки. Вот, сшил! Принимай!  — сказал брат и засмеялся.
Я прижала к себе сапожки, и замерла от переполнившего меня счастья.
Сапожки были необыкновенные: головки хромовые, из черной кожи, а голенища – из серого брезента, комбинированные. Но выглядели они очень симпатично, тем более мне в школу идти. Для послевоенного времени они были просто прекрасны!

  Я их надела — в самый раз! Внутри- фланелевая подкладка, мягко и тепло. В них я и пошла в первый класс. Носила всю осень,  до валенок.
По прошествии времени, я подозревала, что сапожки шили, видимо, всем коллективом мастерской, там все знали, как переживал за меня брат. Но я ни разу никому не высказала своего предположения. Пусть будет так, как сказал мой дорогой брат!

Комментарии (9)
Тамара Гордиенко #    3 марта 2014 в 23:13
Читала и улыбалась. Какой же светлый и добрый рассказ Вы, Алла, написали! +
Алла Курмаева #    8 марта 2014 в 09:44
Cпасибо,Тамара! Его я посвятила своему старшему брату!
Алла Курмаева #    8 марта 2014 в 09:46
Тамара! Поздравляю вас с Праздником!
Геннадий Зенков #    4 марта 2014 в 00:10
Рассказ очень тёплый и конкретный. А Тамара Гордиенко комментарий хороший написала, но + поставила только внизу, а надо бы - вверху нажать на зелёную стрелку.
Алла Курмаева #    8 марта 2014 в 09:44
Спасибо,Геннадий .
Майя Симонова #    4 марта 2014 в 11:16
Отличный рассказ! +++
Алла Курмаева #    8 марта 2014 в 09:44
Майя! С праздником вас!
Светлана Тен #    23 июня 2014 в 21:10
Удивительно теплый и по-детски непосредственный рассказ.
Как хорошо, когда тебя любят.[ smile
Алла Курмаева #    23 июня 2014 в 21:28
Cветлана, вы совершенно верно подметили: в этом рассказе я пыталась передать события глазами ребенка,
без оценки происходящего с позиции взрослого человека. Спасибо за теплый отклик!!!