Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Зимние каникулы в степи

8 сентября 2015
Просмотров: 1703
Рейтинг: +1
Голосов: 1

Поделиться:
8 сентября 2015
Рейтинг: +1
Голосов: 1

Просмотров: 1703
Поделиться:

     Караегин — это аул в степи. Здесь почти не росли деревья. Та поездка, о которой хочется рассказать, произошла зимой.  

Что можно делать зимой в ауле? Вы не поверите, но сколько бы я ни приезжала туда, ни разу нигде я не встретила там детской снежной горки. Казахским детям было не до горок. Они ухаживали за скотом, помогая апашке и агашке (родителям), бегали по снежным дорожкам, катались на лошадях. И мне оставалось делать то же самое, но не все так просто. Накормить коров сеном, напоить их водой, убрать навоз — этого мне не доверяли. Несколько раз я пыталась убраться в сарае, так же, как это делала моя баба Шура, но глядя на мои неуклюжие движения, она отправляла меня домой: "Нехай Петька прийде и гавно закидае! А ты иди в хату!" 
    В сарае, не успеет баба сгрести коровью подстилку с навозом, пучеглазая Вишня, подняв хвост и раскирячась, накладывала свежую дымящуюся зеленую кучу. "Конвейер, мать вашу нехай", — приговаривала баба. Это она так по-белорусски материлась. 
    После визитов в коровник вся моя одежда пропитывалась ароматами сена, навоза и какого-то жирного молочного тепла, исходящего от этих кареглазых, пышных, добрых красавиц… У бабы в сарае их было то три, то четыре, и всех она доила руками два раза в день. 
— Дай я тоже попробую?
— Ну, попробуй! — она вставала со своей маленькой деревянной скамейки, и показывала, как надо тянуть корову, чтобы струя молока попадала в ведро, зажатое между ног. Тяну раз, тяну два… Сиська как будто маслом обмазана, скользит. Баба ее уже успела раздоить. 
Пока я пыталась вытянуть нормальную струю, корова повернула ко мне свою рогатую морду и смотрит как будто с упреком: "Ну че ты мучаешься? Или дои нормально, или уходи!"  А потом еще и хвостом по лицу мне. А потом еще раз, и еще. Жесткие волосы коровьего хвоста как мелкая проволочка… Баба привязала хвост к коровьей ноге и я продолжила дойку. Белые струи поочередно вжикали  "раз-два, раз-два", а руки с непривычки быстро уставали и немели. Зато баба моя как будто легко и просто одну за другой выдаивала все три коровы, (тёлка не в счет), и полных два ведра молока несла "в хату". 
    Дома — топилась печь. Когда дрова прогорали, дед засыпал туда ведро угля. Печь продолжала держать жар, а на печной плите стояла огромная кастрюля с запаренной пшеницей для скотины.  
    К слову, запах вареной пшеницы — это аромат моего детства. Если бы я не приезжала в Караегин, как не приезжали мои двоюродные сестры, какой запах я могла бы вспомнить сейчас? Запах подъезда нашей пятиэтажки? Или запах газет из почтового ящика? Или запах сирени на 1 мая? 
   Так вот, под аромат вареной пшеницы баба выставляла посреди кухни лавку, на которой устанавливала сепаратор. Перед тем, как начать его крутить, нужно было собрать два десятка металлических чашечек воедино, установить сверху большую чашу для молока, покрыть ее марлей и заливать поочередно оба ведра, принесенных из сарая, и получались сливки. И вот, мне в этом деле доверяли крутить ручку. Я до сих пор помню, как гудит сепаратор и как в первую его носопырку льётся абрат, а во вторую — густые, тягучие, жирнющие сливки. Два десятка лет я не пробовала таких сливок...
… В тот день, когда мы с бабой  сепарировали молоко, в дверь постучали. 
   "Хто там?" — крикнула баба. Ее голос всегда был громким, поскольку она всю жизнь проработала дояркой.  "База", где она работала — это длинный саманный ангар с полукруглыми сводами, полный мычащих коров и техники, и дояркам, чтобы слышать друг друга,  приходилось кричать.
 
В дверь постучался старый Мавлен. Они о чем-то поговорили, и баба стала собираться. Я спросила: "Куда ты, ба? Можно я с тобой?" Можно. 
   Оделись тепло и пошли в ту часть деревни, которая была настоящим аулом, то есть туда, где жили казахи.  
   Мы пришли. Не хватает дыхания, чтобы рассказать, что тогда я впервые увидела мертвого человека. Но еще больше меня тогда поразило то, как люди, когда случалась беда, собирались вместе, и всегда звали мою бабу Шуру. Она до последнего была в этом ауле уважаемым человеком, и люди ходили к ней за советом и за помощью. Казахи очень любили ее. Любила ее и я.
Комментарии (8)
Ирина Федосеева #    10 сентября 2015 в 08:23
История замечательная. Ощущение, что вы превысили объем... или я ошибаюсь?
Винокурова Лариса #    14 сентября 2015 в 21:12
спасибо, сократила.
Олег Пуляев #    10 сентября 2015 в 21:58
Это вот то, когда человек хорошо знает о чём пишет. Эти запахи, звуки, короткие фразы разговора.
Успеха, Лариса. +
Винокурова Лариса #    14 сентября 2015 в 21:12
спасибо, и вам того же :)
Злата Сереброва #    14 сентября 2015 в 12:40
Рассказ понравился, но жаль , что придётся вам его резвть,Лариса, (до 3500 знаков,не счита пробелов, такой оббём долустим для учасимя в конкурсе) и надо убрать картинку, её мохно разместить в комментарии. Удачи... и ПОБЕДЫ!
Александр Петербургский #    5 октября 2015 в 20:36
Спасибо за рассказ. Я сам со всем этим вырос: запах угля, жёсткий коровий хвост... И это ощущение чистоты: ощущение грязи не создавал даже навоз. Спасибо ещё раз.
Яна Солякова #    5 октября 2015 в 20:46
Так всё... объёмно, ярко, с запахами, звуками! Здорово!
Татьяна Ларченко #    6 октября 2015 в 22:37
Лариса, хороший рассказ! В нем видно ваше глубинное "я", а это теперь так редко встретишь! Интересно было бы еще что-нибудь ваше почитать...