Александр Чечин: «Прожито много, многое сделано...»

Александр Чечин: «Прожито много,  многое сделано...»
Александр Чечин. Фото взято из архивов АО «РКЦ «Прогресс»

Александр Васильевич Чечин

Лауреат Ленинской и Государственной премий СССР, ветеран космонавтики России, действительный член Российской Академии космонавтики имени К.Э. Циолковского, Российской инженерной академии, Академии технологических наук, Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка.

Кандидат технических наук, автор и соавтор более сотни научных трудов и изобретений по вопросам проектирования, расчета и экспериментальной отработки бортовых энергетических комплексов и систем космических аппаратов.

В 1960 году окончил Куйбышевский авиационный институт.

В 1960-1997 годах – конструктор, старший инженер, начальник группы, начальник сектора, начальник отдела, начальник комплекса, заместитель генерального конструктора – начальник отделения Центрального специализированного конструкторского бюро.

В 1997-2008 годах – первый заместитель генерального конструктора ГНПРКЦ «ЦСКБ-Прогресс» – первый заместитель начальника ЦСКБ.

Награжден орденами Трудового Красного Знамени, Октябрьской Революции, «За заслуги перед Отечеством» четвертой степени, бронзовой медалью ВДНХ СССР, Знаком Губернатора Самарской области «За труд во благо земли Самарской», Знаком Роскосмоса «За обеспечение космических стартов», многочисленными наградами Федерации космонавтики.

Дмитрий Игоревич АЗАРОВ, Губернатор Самарской области. (Из выступления на научно-техническом совете РКЦ «Прогресс» 11 апреля 2019 года):

– Сегодня, как и в предыдущие годы, не только я, но и все жители Самарской области гордятся достижениями наших предприятий аэрокосмической отрасли и в первую очередь – флагманом РКЦ «Прогресс». Взяв на вооружение героический труд ветеранов, их самоотверженность, мы обязаны сохранить космическое лидерство, достигнутое предыдущими поколениями ракетостроителей. Уверен, что нынешнее поколение сотрудников РКЦ «Прогресс» с этой задачей справится. Для этого есть все: мощная производственная база, научно-технологический, кадровый потенциал. У предприятия большие планы, в том числе по разработке ракеты-носителя среднего класса «Союз-5». Комплексные испытания должны начаться уже в 2022 году. От этой работы зависит будущее не только РКЦ «Прогресс» и аэрокосмического кластера региона, но и космическая программа России в целом. Правительство Самарской области оказывает предприятию всемерную поддержку в решении этой стратегически важной задачи.

Дмитрий Александрович БАРАНОВ, кандидат технических наук, заслуженный конструктор Российской Федерации, лауреат премии Правительства Российской Федерации имени Ю.А. Гагарина, генеральный директор АО «РКЦ «Прогресс»:

– Александр ВасильевичЧечинпринадлежит поколению тех людей, кто стоял у истоков создания «самарского космоса». Он прошёл мощную конструкторскуюшколу. Александр Васильевич – блестящий инженер, возглавлявший одно из основных отделений ЦСКБ, под его руководством решались технически сложные вопросы по электрическим системам космических аппаратов и ракет-носителей. Все космические аппараты последнего поколения типа «Орлец» со сбрасываемыми капсуламиуже были оснащены цифровой электроникой и, с точки зрения механики и электроники, являлись самой передовой космической техникой своего времени.

Я познакомился с Александром Васильевичем Чечиным, когда он уже был заместителем легендарного генерального конструктора ЦСКБ Дмитрия Ильича Козлова. Первое, что я отметил: Александр Васильевич одинаково доброжелательно и уважительно общался и с маститыми коллегами, и с молодыми сотрудниками.Это очень подкупало. В основе многих современных проектов РКЦ «Прогресс» лежат те разработки, которые выполненына нашем предприятии под руководством Александра Васильевича Чечина.

Александр Васильевич ЧЕЧИН:

– В моей жизни было много и радостей, и трудностей, и все же я отношу себя к счастливым людям. Моя жизнь и работа связаны с родными местами, с вузом, давшим путевку в жизнь, с сокурсниками, друзьями, коллегами, с которыми я десятилетиями занимался любимым делом.

Я родился в селе Ширяево двадцать девятого августа 1937 года. В 1954 году, выдержав довольно внушительный конкурс, поступил в Куйбышевский авиационный институт. Победившая в Великой Отечественной войне страна была вынуждена участвовать в нарастающем военно-экономическом противостоянии. Молодежь в те годы жила романтикой авиации и героизмом советских летчиков. Авиационный институт был одним из самых молодых вузов в городе, но его профессорско-преподавательский состав уже завоевал уважение, а мощная авиапромышленность способствовала дальнейшему укреплению его авторитета.

Даже спустя много лет не могу забыть лица наших преподавателей, своих сокурсников и товарищей, царивший в студенческих аудиториях дух ответственности за учебу. С утра лекции, семинары, работа в химических и физических лабораториях, выполнение заданий по черчению, затем до глубокого вечера конспектирование книг и пособий в читальном зале. Конечно, во все времена студент есть студент, и ничто, свойственное юности, ему не чуждо. Чуть ли не старичками нам казались сокурсники, прошедшие войну, как, например, наш староста Петр Лысенко. Как мы заслушивались его рассказами и фронтовыми песнями! Девушек-студенток в нашей группе было всего три. Одна из них – Оля Семеренько – позже стала моей женой. Студенчество – прекрасная пора! Коллективные походы в кино, летнее купание в Волге, занятия лыжами зимой. На третьем курсе, готовясь к экзамену по физике, я ближе познакомился с моей будущей женой. В 1959 году по пути на лабораторные занятия зашли в ЗАГС на улице Ленинградской и расписались. Мы прожили вместе больше сорока счастливых лет!..

В институте мы активно участвовали в общественно-политической жизни: комсомольские собрания и мероприятия, занятия спортом и в художественной самодеятельности. Я на первых двух курсах играл в студенческом духовом оркестре. Во время уборки урожая мы работали в колхозах и совхозах, съездили и на целину в Казахстан. Наш состав из теплушек был совместным с плановым институтом, и шутники по букве на каждом вагоне мелом написали огромными буквами: «Аэроплановый». В институте я окончил автомотокружок. Осваивал и прыжки с парашютом, но по медицинским показаниям к прыжкам меня не допустили.

Тогда в авиационном институте было всего три факультета: самолетостроения, авиадвигателей и технической эксплуатации. С большим интересом я занимался в студенческом научном обществе, развивая первые навыки исследовательской работы в секции на кафедре строительной механики. Часто в институте приходилось видеть в генеральской форме уже ставшего тогда знаменитым конструктора реактивных авиадвигателей Николая Дмитриевича Кузнецова. Незабываемы впечатления от практики, которую мы проходили на процветавших тогда авиационных заводах № 1 имени Сталина и № 18 имени Ворошилова! Как мы гордились будущей причастностью к этим великим делам!

Позже, став одним из руководителей ЦСКБ, я участвовал в развитии традиции ежегодного выезда студенческих групп на космодром Байконур, где молодые люди знакомятся со зданиями и сооружениями космодрома, с технологией подготовки пуска, видят незабываемые мгновения реального пуска ракетно-космического комплекса. Что может быть лучше для развития профессионального интереса и гордости!

Помню военные сборы после пятого курса, летом, в авиационном полку в Чапаевске. Строевая подготовка, жизнь в казарме, обслуживание полетов приобщали нас к армии, которая была в зените славы. Я стал тогда одним из лучших «комодов» – командиров отделений!

На старших курсах, читая научно-технические публикации, я чувствовал, что готовится перелом в военных приоритетах между боевой авиацией и молодой ракетной техникой средней и большой дальности. Я интересовался не только авиационными, но и ракетными двигателями, детально изучал материалы по немецкой ракете ФАУ-2 и ее двигательной установке. Это во многом определило мою будущую работу в ЦСКБ.

Мы были в восторге от сообщений о первых запусках в СССР межконтинентальных баллистических ракет! Помню общее ликование, когда четвертого октября 1957 года во время одной из лекций мы услышали сообщение о запуске советского первого в мире искусственного спутника Земли! Помню, как темными осенними ночами мы ходили смотреть эту перемещающуюся по небу маленькую искусственную звездочку! Я тогда по воскресеньям приезжал в поселок Мехзавод, где жила моя мама, там небо особенно хорошо позволяло увидеть эту рукотворную звезду.

Когда перед последним курсом стало известно об открытии в институте новой специальности по ракетной тематике, я одним из первых решился посвятить этому жизнь. Гораздо позже я узнал, что в то время в Куйбышеве по решению партии и правительства шла большая работа по переоснащению одного из самых передовых авиазаводов страны – завода № 1 – под производство ракетной техники, и конкретно – легендарной в будущем «семерки», и что от ОКБ-1 возглавлял эту работу Дмитрий Ильич Козлов. Разве мог я тогда знать, что Дмитрий Ильич станет моим руководителем и учителем на всю жизнь, что через много лет я стану одним из его заместителей!..

Геннадий Петрович АНШАКОВ, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственной премий СССР, Почетный гражданин г.о. Самара, член-корреспондент РАН, заместитель генерального конструктора АО «РКЦ «Прогресс»:

– Когда в 1959 году было принято правительственное постановление о производстве в Куйбышеве ракет-носителей типа Р7 и сюда приехал Дмитрий Ильич Козлов, то первой проблемой, с которой он столкнулся, стало отсутствие квалифицированных кадров. Директор авиационного завода Виктор Яковлевич Литвинов предоставил Козлову лучших своих сотрудников. Так для работы в ракетостроении были набраны первые сто человек. В авиационном институте началось обучение студентов по новым специальностям – С1 и С2, так в то время было зашифровано ракетостроение и двигателестроение. Александр Васильевич Чечин был студентом первого такого набора, а я стал студентом второго набора.

Никто из нас тогда не знал ни Королёва, ни Козлова – они были засекречены. Обучение наше шло не только в Куйбышеве, но и в ОКБ-1, в Подлипках, под Москвой (в наши дни – город Королёв). Я изучал баллистику, занимался расчетами траектории полетов и, что называется, завис в Подлипках до 1967 года. Тогда я и познакомился с теми, кто в то время работал в Куйбышеве. Проектным отделом руководил Анатолий Владимирович Соллогуб, я стал его заместителем. В нашем отделе и началась работа по использованию вычислительных машин в управленческих процессах во время космических полетов. Чуть раньше, в 1964 году, Сергей Павлович Королёв передал куйбышевцам тематику разработок по дистанционному зондированию Земли. Кстати сказать, так сложилось, что текст этого распоряжения в Москве писал я.

Александр Васильевич ЧЕЧИН:

– Восьмого января 1960 года при распределении студентов я, можно сказать, по ошибке попал в секретный сборочный цех ГАЗ № 1 (с декабря 1961 года – завод «Прогресс»). В тот день Борис Георгиевич Пензин зачитывал имена и фамилии студентов: одних направляли на завод, других – в КБ. Я не разобрал, кто из нас – я и жена, куда направляется. Фамилия-то у нас была одна – Чечины! Так я попал в сборочный цех на завод, а моя супруга – в КБ. Помню, какое сильное впечатление произвел на меня этот грандиозный по тем временам цех с настоящими ракетными блоками, со сверкающей чистотой и порядком, с контрольно-испытательной станцией и большим трудовым накалом всего коллектива. Цех работал в три смены! Вскоре ошибка выяснилась, и меня вернули в конструкторское бюро. Тогда завод и КБ жили, по сути, единой жизнью, не говоря уже о временах нынешних, когда с 1996 года оба коллектива были объединены в ракетно-космический центр «ЦСКБ-Прогресс».

Когда меня направили в конструкторское бюро, пропуск в сборочный цех у меня сохранился. Благодаря этому четырнадцатого апреля 1961 года я увидел вернувшегося из космоса Юрия Гагарина. Перед отлетом из Куйбышева он захотел посмотреть предприятие, на котором делали ракеты. Народу в цеху было – не протолкнуться! Гагарина и еще каких-то людей, которых мы в лицо не знали, провели по цеху, потом прикатили двухэтажную стремянку. Они туда забрались, взялись за руки и взметнули их вверх. Никаких речей не было, но этот жест вызвал у нас, сотрудников завода, бурю оваций!..

Помню свое первое инженерное задание в КБ – сделать чертеж на одну из заглушек рулевой машины. Задание оказалось во многом пророческим: на многие годы судьба связала меня с разработкой исполнительных органов систем управления как ракет-носителей, так и космических аппаратов. Потом была напряженная работа над дипломом. Как правило, темой диплома была межконтинентальная баллистическая ракета с общей компоновкой и расчетом основных параметров, с пневмогидросхемой и спецчастью по одному из узлов или агрегатов: рулевая машина, привод, бак, хвостовой отсек и тому подобное. Были у некоторых из нас в то время командировки в Москву. Затем защита в филиале № 3 ОКБ-1, и прощай, студенческая жизнь! Замечу, что позже для координации научно-исследовательских работ между вузами и ЦСКБ был создан научно-технический центр.

Трудовой путь я начинал конструктором в только что организованном отделе 25 ОКБ-1. В Москве первое опытно-конструкторское бюро возглавлял Сергей Павлович Королёв. Я бы назвал повышением квалификации свои командировки в ОКБ-1, в отделение Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской премии, академика Бориса Викторовича Раушенбаха, а затем в сектор лауреата Ленинской премии Владимира Сергеевича Сыромятникова. Кстати сказать, именно специалисты Сыромятникова позже работали над созданием стыковочного узла международного космического проекта «Союз-Аполлон».

В начале своей деятельности в конструкторском бюро я проектировал различные системы для космических аппаратов: энергетические, энергоснабжения, теплового режима и многие другие. Если судить по листку учета кадров, за почти полвека трудового пути моя карьера развивалась стремительно: через год – начальник группы, затем – начальник сектора, отдела разработки энергетических систем космических аппаратов и ракет-носителей. В 1971 году, после защиты кандидатской диссертации, был назначен начальником пятого отделения. В 1997-2008 годы – первый заместитель генерального конструктора – ГНП РКЦ «ЦСКБ-Прогресс» – первый заместитель начальника ЦСКБ.

Много лет я проработал под руководством Дмитрия Ильича Козлова. Мы были увлечены общим делом, интерес к работе оттенял все трудности и неустроенности, придавал сил, вселял веру в успех. Рядом в конструкторском бюро, в отделе 1104, инженером-конструктором работала беззаветно преданная профессии моя супруга Ольга Павловна Чечина.

Трудностей хватало, но не в моем характере, не в характерах моих товарищей по работе сгибаться под их грузом. Пожалуй, самые сложные времена были тогда, когда осваивали создание спутников дистанционного зондирования Земли. Занимавшиеся созданием пилотируемых космических аппаратов специалисты ОКБ-1 уже в то время в отличие от нас были ориентированы на выход человека в космос, для чего был необходим безопасный для человека выхлоп микродвигателей ориентации космического аппарата. Эти микродвигатели, образно говоря, рассыпаны по всему космическому аппарату. На «Зенитах» система исполнительных органов работала на сжатом азоте, баллоны с которым располагались в специальных гнездах на верхнем конусе космического аппарата. У нас зародилась идея создания микродвигателей ориентации космического корабля на двухкомпонентном топливе с не столь токсичными продуктами сгорания. К этим разработкам мы подключили специалистов Центрального НИИ топливной аппаратуры в Ленинграде и Куйбышевского авиационного института. Для освоения на основе опытных образцов массового производства микроЖРД Дмитрий Ильич Козлов направил меня к директору авиационного завода Виктору Яковлевичу Литвинову. На авиационном заводе тогда уже производили микродвигатели, работавшие на сжатом газе, а в качестве пускающего элемента в них использовались электромагниты. С секретной испытательной базой для производства микродвигателей нам помог все тот же авиационный институт. Не все привлеченные специалисты имели допуск к секретной тематике, и мне приходилось согласовывать ряд действий в КГБ.

Секретность нашей работы психологически никогда на меня не давила. Я занимался любимым делом. Знакомые знали, что я и моя жена – инженеры. В годы перестройки и позже стало можно что-то об этом говорить. Не скрою, я не в восторге от того, во что вылилась затеянная Горбачевым перестройки. Рухнул Советский Союз. Да и при Ельцине, на мой взгляд, принимались в том числе и безответственные решения. Помню, как я не хотел ехать в Москву на вручение Государственной премии СССР уже после распада СССР из рук Ельцина. Видимо, бог услышал меня, и премию нашему коллективу лауреатов вручал не Ельцин, а Черномырдин.

Александр Дмитриевич СТОРОЖ, кандидат технических наук, лауреат премии Правительства РФ, первый заместитель генерального конструктора – первый заместитель начальника ЦСКБ АО «РКЦ «Прогресс»:

– Когда в мае 1973 года я поступил на работу в отдел 22, Александр Васильевич Чечин был моим первым непосредственным руководителем. В коллективе все относились к нему с огромным уважением. В трех секторах отдела разрабатывались системы электропитания для аккумуляторных космических аппаратов «Зенит», а затем для принципиально нового семейства космических аппаратов «Янтарь», которые летали на солнечных батареях значительно дольше «Зенитов». Каждая батарея транспортировалась на орбиту в сложенном виде, затем раскрывалась, различные механизмы зачековывались и расчековывались. Двухстепенный привод солнечной батареи позволял изменять ее ориентацию относительно постоянно изменяющейся плоскости орбиты Солнца.

В 1974 году Куйбышевский филиал Центрального конструкторского бюро экспериментального машиностроения получил самостоятельность, и функции отдела 22 были разделены между двумя отделами, занимавшимися энергетикой и системами электроснабжения. Долгое время наша работа была засекречена. Сегодня уже можно говорить о некоторых подробностях. Например, когда ракета летит в плотных слоях атмосферы, ее направление движения зависит от воздушных рулей, для управления которыми нами были разработаны специальные рулевые машинки. Под руководством Александра Васильевича Чечина в энергетическом комплексе шла работа над толкателями и системами разделения ступеней ракеты, над использованием двигателей НК и небольших двигательных установок, над терморегулированием и системой электропитания ракет-носителей и космических аппаратов.

Для меня Александр Васильевич – и учитель, и наставник, и старший товарищ. Когда в 1976 году меня на два года призвали в армию, провожая меня, он просил помнить, что меня в его отделе ждут. Как только я вернулся из армии, он свое слово сдержал, тут же отправил меня на месяц в командировку в Центр управления полетами.

Александр Васильевич добивался в Министерстве общего машиностроения поддержки научно-исследовательской работы каждого из нас, в то время молодых, подающих надежды инженеров. Он постоянно сотрудничал с выдающими отечественными учеными. Например, разработчиками фотоэлементов для солнечных батарей руководил Герой Социалистического Труда, академик Николай Степанович Лидоренко, возглавлявший в Москве Всесоюзный НИИ источников тока. Мы работали с аккумуляторами всех типов – свинцовыми, серебряно-цинковыми, кадмиевыми, никель-кадмиевыми, литиевыми. Совместно с возглавлявшим Институт атомной энергии имени Курчатова трижды Героем Социалистического Труда, академиком Анатолием Петровичем Александровым шла работа над внедрением в космонавтику ядерной энергетики.

На космическом аппарате «Ресурс-ДК1» был установлен европейский исследовательский комплекс научной аппаратуры «Памела», фиксирующий различные, в том числе и ядерные излучения. Девять лет провел в космосе этот аппарат. Специалисты итальянского Национального Института ядерной физики и Московского инженерно-физического института использовали в научной работе полученные в космосе данные. Будучи в Риме на одной из научных конференций, я видел, с каким восхищением ученые из многих стран Европы оценивали работу Александра Васильевича Чечина по электроснабжению «Памелы», обеспечению теплового режима, передаче полученной информации.

В его отделе работал мечтавший о полете в космос инженер Олег Кононенко. Александр Васильевич Чечин был одним из тех, кто не просто поддерживал Олега в стремлении стать космонавтом, но и многое для этого сделал. Он всегда держал в поле зрения молодых, перспективно мыслящих специалистов, помогал их научно-техническому росту. Его роль в этом неоценима! Я всегда поражался широте кругозора Александра Васильевича, его энциклопедическим знаниям. В любых ситуациях он сохранял выдержку и спокойствие, никогда не повышал голос на своих сотрудников, ценил каждого из них.

За годы работы в научно-производственном ракетно-космическом центре «ЦСКБ-Прогресс» он стал создателем бортовых энергетических комплексов для более чем двадцати космических аппаратов различной энерговооруженности и сроков активного существования. Именно он объединил ряд отделов в комплекс по созданию энергетических систем космических аппаратов на всех этапах: начиная с научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ и заканчивая выпуском конструкторской документации.

Надо отметить и так называемую непрофильную работу, которой по поручению курировавшего конструкторскую деятельность и в пищевой промышленности Козлова руководил Чечин: автоматизацию производства на хлебозаводе № 5, разработку автоматизированной линии для производства сосисок на мясокомбинате, создание на одном из производств ГПЗ № 4 аппарата по изготовлению и фасовке пельменей, техническое переоснащение комбайнов по уборке капусты…

Когда в 1996 году ЦСКБ и завод «Прогресс» были объединены в единое предприятие во главе с Дмитрием Ильичом Козловым, Александр Васильевич Чечин стал его первым заместителем по линии КБ. Продолжая наше общее дело, после ухода Александра Васильевича на пенсию, с первого января 2008 года я работаю в его должности.

Геннадий Петрович АНШАКОВ, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственной премий СССР, Почетный гражданин г.о. Самара, член-корреспондент РАН, заместитель генерального конструктора АО «РКЦ «Прогресс»:

– Александр Владимирович Чечин никогда ни на кого не давил своим авторитетом, говорил негромко, но веско. Его мнение многое значило. Когда тематика наших разработок существенно разрослась, мы приняли совместное решение о разделении наших отделений: под моим руководством продолжилась разработка систем управления, их математики, методики, а в его отделении продолжалась работа над системами энергетического обеспечения, электропитания, терморегулирования. Чечин всегда был среди передовиков нашего производства! Он замечательно работал с многочисленными смежниками! При его участии реализованы международные космические проекты, разработаны ракетно-космические комплексы и космические аппараты различного назначения. Созданные его коллективом системы работали безотказно! Непрерывно модифицировались космические аппараты дистанционного зондирования Земли «Зенит», затем были созданы «Янтари». Если поначалу спутники летали в космосе несколько суток, то сейчас они работают годами! К концу двадцатого века мы запустили на орбиту более девятисот разработанных нами космических аппаратов! Александр Васильевич стал лауреатом Ленинской и Государственной премий.

Судьба уготовила ему серьезное испытание: он заболел туберкулезом. Долгое время он лечился, в борьбе с болезнью стал более философски смотреть на жизнь. В это сложное время в нем расцвел поэтический дар! Им написано более трех тысяч поэтических произведений!

Александр Васильевич ЧЕЧИН:

– В нашей работе большое значение имеют профессионализм, ответственность, чувство товарищества и коллективизма. Я пишу не только лирические стихи, но и посвященные людям, которых я знаю, волнующим меня событиям. Причем в юности я стихов не сочинял! Я всегда любил читать, знаю много стихов наизусть. Мои любимые поэты – Пушкин, Лермонтов, Евтушенко.

Прозу я не писал никогда. Научные статьи – это совсем другое. Наверное, уже поздновато писать мемуары. Память не безгранична. Отдельные яркие события помнятся, а их взаимосвязь часто теряется. Где-то запоминаешь факты, в чем-то опираешься на эмоциональную память. Жаль, что я не вел дневник.

Откуда ко мне приходят стихи? С научной точки зрения, любая мысль человека, любая идея – это посланный мозгом электрический сигнал. Озарение и вдохновение не возникают ниоткуда! Все посещающие человека идеи собираются в своеобразное психоэнергетическое поле. У каждого человека этот эгрегор свой: у кого-то – технический, у кого-то – творческий, у кого-то – спортивный. Когда ты много о чем-то размышляешь, то вскрываешь свой эгрегор. Все мы связаны друг с другом не только родственными или профессиональными связями, но и идеями. К тому же людей объединяет время. Не забудьте и о преемственности идей и нравственных установок!

Доктор технических наук, член Российской инженерной академии, заслуженный деятель науки и техники Российской Федерации Юрий Леонидович Тарасов был человеком разносторонних интересов. Однажды при мне во время встречи с выпускниками авиационного института он очень удивил меня, когда прочитал им мое стихотворение, написанное под впечатлением прочитанной книги «Эволюция в физике». Процитирую фрагмент этого стихотворения:

Науки ступени тернисты,
и скользок, обрывист в ней путь…
Кто слаб и душой не неистов,
достигнет навряд ль что-нибудь.

Опасней всего в ней те догмы,
на кои нет сил посягнуть,
и будут попытки бесплодны,
когда нет бесстрашья дерзнуть!

И шаг каждый в ней есть свершенье
умеющих мыслить и жить!
И нет тяжелей прегрешенья –
в науке душою остыть!..

В 1999 году Дмитрий Ильич Козлов, Геннадий Петрович Аншаков, Юрий Леонидович Тарасов и я были во Франции, на авиасалоне в Ле-Бурже. На наших глазах российский самолет Су-30, выполняя фигуру высшего пилотажа, затянул крутое пикирование и при выходе из него задел землю соплом. Полетели искры! По инерции самолет еще взмыл вверх и тут же упал, взорвавшись. Надо было видеть переживания всех присутствовавших при этом! Позже в гостинице мы узнали от Тарасова, что с пилотами все в порядке. В тот же вечер на эмоциях я написал об этом стихотворение:

Как часто, порою в решающий миг,
чего-то нам так не хватает – секунд,
сантиметров – и вот уже вскрик
из тысяч грудей вылетает…

Тридцатке Сухого у нас на глазах
в Бурже высоты не хватило,
и всех не успел охватить еще страх,
ее уж в огне поглотило.

Российские парни в последний момент
спаслись, отстрелясь виртуозно.
Но горький остался в душе элемент,
все было тревожно и грозно.

Полеты в тот день отменили в Бурже,
но выставка жить продолжала…
И сутки спустя на крутом вираже
крылатое племя вновь мчало.

Сплав мысли, труда и бесстрашия сплав – вот крылья полета людского,
И это как некий негласный устав,
как жизни высокое слово!

Когда я ушел на пенсию, с трудом привыкал к новому, более спокойному ритму жизни. Поэзия позволяет окунуться в мир, наполненный образами, воспоминаниями, переживаниями. Когда нога у меня еще так не болела, я с удовольствием ходил по любимой Самаре, по ее улицам и дворам, площадям и скверикам. Со многими уголками города связаны встречи и события. Есть о чем вспомнить, о чем написать.

«Самаре»

Из космоса ты, как голубка,
в слиянии чудных трех рек,
на мир реагируешь чутко,
возвышен в тебе человек!

Ковались здесь крылья победы,
сбиралась сынов твоих рать,
с страной одолела все беды,
здесь вражьим сынам не бывать!

Давно ты в сиянии славы
свершений своих трудовых.
Гордится тобою держава!
Терзаний тебе молодых!

Тебе это, знаю, под силу,
ведь молода ты и сама,
и столь еще явишь ты миру,
и это не просто слова!

Залогом тому твои люди,
красоты природы твоей.
Пусть счастье в тебе всегда будет!
В стремлениях все одолей!

В науке, в космических далях,
во всем, чем жила и живешь,
отметят в небесных скрижалях
все то, что ты миру даешь!

Я не все свои стихи помню. Могу наизусть прочитать одно-два. Когда пишу, то быстро нахожу нужный образ и рифму, то довольно долго их подбираю. Могу отложить стихотворение, вернуться к нему и что-то исправить, переписать. В высоком смысле этого слова я себя поэтом не считаю. В моих стихах – я, моя жизнь, мои мысли, мои ощущения и переживания…

Загадку миров и явлений
нам звездное небо дает.
Не в этом ли связь поколений,
стремящихся вечно вперед?

Представьте различие взглядов
смотрящих на небо людей,
вершителей ль древних обрядов,
творцов ль современных идей.

Но небо их всех побудило,
на звезды ночные смотря,
почувствовать высшие силы,
понять, что вокруг все не зря!

Почаще на звезды смотрите –
сиянье их смысла полно!
Задумайтесь и ощутите –
не зря нам все это дано!

Дано, чтоб зажечь наши души
любовью, надеждой, мечтой,
ведь звезды возможно и слушать –
откроется мир нам иной…

Для меня ярким примером связи времен и людей, совершенно особым памятным местом в Самаре является установленный на пересечении Московского шоссе и проспекта Кирова монумент внесшему огромный вклад в нашу победу в Великой Отечественной войне штурмовику Ил-2. Размышляя о его значении, я написал такие поэтические строки:

«Самолету Ил-2 в Самаре»

Его подняли из болот,
грозу фашистской силе!
Он был возмездием, и вот –
теперь он символ оборонный!

Вернулся в край он свой родной!
Воссоздан заново из праха!
На взлете вновь, как часовой,
чтоб мы не знали с вами страха.

К нему идём в победный день,
в дни торжества иль юбилея.
Его стремительная тень
застыла, нас как бы лелея.

Несут цветы ему бойцы
времён, минувших безвозвратно,
и ветераны, и юнцы,
чей впереди еще труд ратный.

Молодожены отдают тепло сердец
в день свадеб пышных...
Он, как былинный удалец,
встречает всех без слов излишних.

Солдат пройдет парадный строй,
медь запоет трубы походной –
взлетает он на грозный бой,
свидетель доблести народной!

Наш ракетно-космический центр «Прогресс» с участием ракетных войск стратегического назначения, городских и областных властей возвел мемориал знаменитой ракете «Союз», созданной на базе королевской «семерки» под руководством генерального директора – генерального конструктора Дмитрия Ильича Козлова. Этот открытый первого октября 2001 года мемориал – заслуженный памятник свершениям в авиакосмической жизни страны и города:

«Монументу ракеты Р7 в Самаре»

Дорогу к звездам людям дав,
она мечты их окрылила!
И вот, над городом восстав,
в великолепии застыла!

Ракета главная страны,
судьба их слита воедино,
в трудах и славе рождены
и никогда непобедимы!

Десятки лет она живет,
мир долголетьем изумляя!
И в совершенстве все растет,
людей труда объединяя!

Победных стартов гул и гром
и в небе свет, глаза слепящий!
С их озарением живём
и день готовим предстоящий.

Тебе – Самару украшать!
Самаре – дань давать признанья,
В потомках гордость пробуждать
за предков славные дерзанья!

Я считаю необходимым особо отметить сделанное Дмитрием Ильичом Козловым в развитии отечественной космонавтики и в научно-техническом, и в организационном плане. Дмитрий Ильич – наш учитель и наставник не только в работе, но и в жизни. Он щедро делился своими знаниями и опытом: в чем-то поучал, в чем-то убеждал. И если было нужно, то и в твердой манере. Он мог и «пошуметь» по поводу тех или иных недостатков, но был человеком отходчивым, мог извиниться, признав недоразумение. Мне казалось, он постоянно проверял нас на стойкость, так необходимую в нашей работе! Дмитрий Ильич Козлов был и конструктором, и ученым, и организатором производства, человеком разносторонних интересов, государственником в самом высоком смысле этого слова! Надеюсь, я сумел перенять его лучшие качества.

Ракеты-носители типа «Союз» уже много лет стартуют с космодромов Европы, Азии и Южной Америки – ни одна другая ракета в мире не удостоилась такой судьбы! До сих пор на «Союзах» летают на международную космическую станцию международные экипажи, в том числе и с астронавтами. А сколько было выведено в космос космонавтов других стран мира! Высокий уровень разработок космических аппаратов дистанционного зондирования Земли в нашем КБ подтверждает то, что в свое время американцы, наши основные конкуренты в освоении космоса, просили нас сделать снимки отдельных регионов США и передать им! И с помощью нашей техники это было сделано!

Не только технические и организационные способности своих сотрудников интересовали Дмитрия Ильича, он знал о наших интересах и увлечениях. На всю жизнь запомнилось, что, зная мою любовь к поэзии, он, возвратившись из Москвы с партсъезда, привез мне в подарок сборник стихов Евгения Евтушенко! В то время в Куйбышеве купить эту книгу было невозможно! Наш генеральный конструктор умел дружить и ценил дружбу, обретенную в совместной работе. А какая у него была интуиция! Он обладал даром предвидения! Например, очень смелый в то время шаг Козлова – уход заказа системы управления «Союзов» из Харькова в Екатеринбург, или предвидение несчастливой судьбы первоклассного с точки зрения техники комплекса «Энергия-Буран». А как Дмитрий Ильич Козлов любил Самару и Волгу!

«Генеральному конструктору Д.И. Козлову»

Жизнь летит, ускоряясь все круче,
есть разгонные блоки и в ней –
это люди, чьей истинной сутью
претворение есть новых идей!

Да, не Боги горшки обжигают.
Люди сами победы куют.
Это люди, которые знают –
человечеством двигает труд!

Жизнь твоя служит ярким примером
трудового горения в ней.
Продвигая ракетное дело,
не искал ты полегче путей.

Создавал ты в процессе работы,
нет, не только ракеты страны,
твоей сутью была и забота
о тех людях, что делу нужны.

Разделяет все больше нас время,
но для нас ближе всех ты живых.
Вынес ты тяжелейшее бремя
испытаний и жертв всех земных.

В связке ты навсегда поколений,
и равнение надо держать на тебя.
В череде всех времен и явлений
живы те, кто огонь принимал на себя!

* * *

В ночи осенней, крымской, звездной
под шелест моря чуть глухой
люблю раздолье думы поздней,
полет фантазии ночной.

Душа свободна, мир прекрасен,
заботы взял ушедший день,
ночного неба купол ясен,
лишь притаилась в скалах тень.

Нет ни досады, ни тревоги.
Все спит в безмолвии ночном.
И мы беседуем, как боги –
я и раздумья о былом.

Все, что прошло и пролетело,
проходит вновь передо мной,
и обретает душу тело,
растраченную суетой.

Враги, друзья и просто люди,
любовь, безверье, гул страстей –
всё, что прошло, и то, что будет,
вас вижу, вижу все ясней!

К каким загадкам мне причислить
каприз природы и ума,
чтобы понять все и осмыслить,
нужнее дня ночная тьма.

* * *

Пока себя не израсходовал впустую,
пока неясные виденья будят,
пока я мучаюсь, страдаю и тоскую,
надеюсь, впереди у нас еще все будет.

Рассветы будут и багровые закаты,
прохладные и ласковые утра,
и солнце будет – в крыши бок покатый,
сверкающий росой, как перламутром.

Все будет – расставания и встречи,
шум поезда на перегонах дальних,
и жаркие, несвязанные речи,
и выраженье милых глаз печальных…

Весны и лета буйство и томленье,
и чары осени, зимы российской чудо,
и смех, и слезы, и себя преодоленье,
и прочие житейские причуды.

Все это будет, если не растрачу
души мятущейся порывы и позывы,
доколе мучаюсь, надеюсь я и плачу –
ведь только этим души наши живы.

Публикацию подготовил Александр ИГНАШОВ
Использованы фото из архивов АО «РКЦ «Прогресс» и Г.П. Аншакова.

Оцените статья

0
Нет комментариев. Ваш будет первым!