Кони привередливые

Владимир Высоцкий для Ивана был больше чем поэт и исполнитель песен. Скорее, друг или брат. Они и родились-то с небольшой разницей в возрасте – чем не погодки? И всё то, о чём пел Высоцкий, находило живой отзыв в душе мужчины, живущего в уральском рабочем посёлке.

Вот только младшая дочь Ивана морщила нос, заслышав любимые строки отца – «Вдоль обрыва по-над пропастью, по самому по краю…».

– Пап, ну что ты опять про коней завёл? – хмыкала она. – Странная песня: главное, он их сам – нагайкой, а потом молит «чуть помедленнее»! Давай лучше про жирафа, которому видней, послушаем, или про скалолазку, а ещё лучше – про друга!

Иван молча улыбался. Да и что скажешь десятилетней девчонке? Не поймёт она пока, что кони – это годы, лихо скачущие вперёд, и их, увы, не остановишь, как ни пытайся. Как подумаешь, что тебе за пятьдесят, сердце заходится: здесь, рядом – последыш нежданный, негаданный, а там, по другую сторону – жена. Снится она ему чуть ли не каждую ночь, к себе зовёт. И пошёл бы на её зов, побежал, но дочка, подобно якорьку, держит: кто её на ноги поднимет, если не он?

– Давай, про друга пластинку ставь, – вслух скажет Иван. – Хорошая песня!

А на следующий день, пока его отрада в школе, снова слушает строки – те самые – и повторяет за названным братом Володей: «Я коней напою, я куплет допою, хоть немного ещё постою на краю».

– Умру – не вздумайте читальщицу приглашать, лучше Высоцкого напоследок включите, пусть он меня отпоёт, – такую просьбу Иван адресовал дочерям и их мужьям после того, как перешагнул шестидесятилетний рубеж.

– А ну как вскочишь да плясать примешься, вместо того, чтобы спокойно на смертном одре лежать? – подзуживал его старший зять-балагур. – Владимир Семёнович – он такой, и мёртвого запросто на ноги поднимет.

– Кому ж от этого плохо будет? – улыбнулся Иван. – На похороны тратиться не придётся!

– Папка, ну ты чего? – льнула к нему последыш. – Поживёшь ещё, внукам порадуешься, рано тебе умирать!

Молчит Иван – сердце другое предсказывает.

Пришло его время. Как там, у Высоцкого – «к Богу не бывает опозданий»? Последнюю ночь Иван дома: завтра отправится в конечный приют.

– Знаешь, что папа просил? – обратился муж младшей дочери к сыну Ивана. – Чтоб мы ему Высоцкого поставили… – Голос его сорвался.

– Просьбу надо выполнить, – тяжело вздохнув, ответил тот. – Где пластинки?

И вот в тягостной тишине раздалось: «Я коней напою, я куплет допою, хоть немного ещё постою на краю!»… И так раз за разом – одна и та же песня. Оба мужчины оплакивали рано ушедшего отца и тосковали о нём, а он в последний раз слушал любимые строки.

Хотя, почему в последний? Кто знает, что там, по другую сторону? Возможно, теперь Владимир Семёнович поёт для Ивана, и они по-настоящему стали братьями…

Оцените статья

+11

Оценили

Николай Лыков+1
Владимир Бородкин+1
Яна Солякова+1
ещё 8
Татьяна, хочу проиллюстрировать ваш рассказ стихотворением "Душа поэта" с "Конями привередливыми". + рассказу!https://www.youtube.com/watch?v=NJJlkJZqcM0
Геннадий, спасибо!
Душевный рассказ, каждую клеточку грустью наполняет! А Геннадий "Конями привередливыми" только усиливает это состояние. Спасибо, Татьяна, все вспомнилось-- ведь и у нас, почитателей творчества Высоцкого, столько всего с ним связано!+
Благодарю за тёплые слова!
16:43
Очень трогательно. До слез. Редко кого так провожают в последний путь. За рассказ мой +.Удачи в конкурсе,Татьяна!
Спасибо! Это была его последняя просьба.
До слез! Грустный рассказ, но какой же душевный! + Удачи в конкурсе!
Благодарю!
08:54
Спасибо!
Отличный рассказ Удачи в конкурсе, мой+.
Спасибо!
Ох, как за душу зацепил ваш рассказ, Татьяна, а Геннадий Зенков усугубил это чувство! ++++ Успеха в конкурсе!
Спасибо большое!
00:12
Замечательный рассказ, и песня эта мне всегда нравилась!+
Благодарю!
Татьяна, читал, возвращался назад, перечитывал и вспоминал. Я когда отца похоронил, тоже весь вечер с друзьями Высоцкого слушал. Отец просил. Спасибо.
Возможно, теперь Владимир Высоцкий поёт для наших отцов...
07:00
Я тоже её люблю. Пробирает до слёз. +