Память

Память

С чем сравнить память? Может быть, с буйной порослью, которая затягивает пустоши? А может, с сосудом, наполняемым по капле день за днём?

Моя память представляется мне объёмистой книгой, страницы которой полны событий, дат и лиц. Первые главы, радостные и весёлые, пестрят цветными иллюстрациями. Те же, что пишутся сейчас, по большей части раскрашены серым и чёрным – цветами горечи и печали. И чистых страниц всё меньше… Поэтому, наверное, снова и снова перелистываю я эту книгу, и что-то мне хочется вычеркнуть или вовсе вырвать листы и переписать заново. А к самому светлому и любимому возвращаюсь опять и опять, воскрешая то, чего давно нет…

… Лето в деревне у бабушки. Мне всего четыре года. Разбуженная назойливой мухой, я сползаю с кровати и шлёпаю босиком по некрашеным половицам к печке. Весело трещат поленья, языки пламени облизывают поставленные в самую середину чугунки, в которых булькает что-то, выплёскиваясь на дрова. Дрова шипят и стреляют угольками, а вошедшая бабуля, улыбаясь, гладит меня по щеке шершавой ладошкой: «Ну что, Тамуля, опять муха не дала тебе спать?» И я улыбаюсь бабушке в ответ и смотрю, как ловко орудует она сковородником, вынимая из печки яичницу со шкварками. «А ну-ка зови мамку с папкой за стол!» — говорит бабуля, и я выбегаю на крыльцо.

Родители, вернувшиеся с покоса, умываются во дворе у рукомойника под развесистой ивой, брызгаясь и смеясь. Я сбегаю к ним, мама умывает меня, а папа подхватывает на руки и несёт в дом, где бабушка ставит на стол чугунок с тушёной картошкой, снимает рушник со стопки блинов и наливает мне в кружку парное молоко. Потом она крестится на иконы, переводит взгляд на портреты на стене и вздыхает…

Я знаю, что справа портрет деда Михаила, только не могу понять, как этот парнишка может быть моим дедом, ведь он такой молодой, моложе моего папы. Как-то я спросила у бабушки: «А где он сейчас?» «Война забрала, деточка», — ответила она. Кто такая «война», бабуля не объяснила: она вообще не любила говорить о том времени. Зато её давняя подруга Матруна рассказывала много. И как жили в сырой землянке «под немцем» три года, и как спасали от голода, холода и болезней своих детей, и как ждали, да так и не дождались с фронта мужей. Матрунин Тимофей пропал без вести в 41-м, а дед мой, Дятлов Михаил Семёнович, геройски погиб в 1943 году в бою за станицу Ямполовка Краснолиманского района Сталинской (сейчас Донецкой) области. Ему было 23 года, и он никогда не видел родившегося в январе 41-го своего сына, моего отца, потому что из Прибалтики, где он служил в армии, в июле был отправлен на фронт в Южный военный округ…

Другой портрет на стене – увеличенная фотография прабабушки Анастасии Давыдовны, матери моей бабули. Гордый серьёзный взгляд, строго поджатые губы, простенькая ситцевая кофточка и совсем не по-деревенски повязанный платок… Сколько горя пришлось пережить ей, что вынести! Одиннадцать детей родила Анастасия до революции, но в живых осталось только трое: сын Тарас и дочери Прасковья и Ульяна. Бабушка моя, самая младшая, родилась уже в 1919 году. Дружной работящей семьёй жили они на хуторе, хозяйством крепким обзавелись, да написал кто-то донос на прадеда Филиппа Савельевича Антончикова, и сгинул он в далёкой Сибири, а с ним и старшая дочь Прасковья. Младших с матерью почему-то пожалели…

…Старый дом под соломенной крышей, керосиновая лампа на крюке под потолком, бабушкина прялка под поветью, иконы в красном углу и эти портреты на стене – начало моих воспоминаний, моё начало, начало моей младшей сестры Ларисы и наших сыновей: моих, голубоглазых и русоволосых, как все в нашем роду, и её, черноглазых, со смоляными кудрями, как их отец-ливанец. Это всё и начало моих внучек с именами подруг бабушки Евдокии – Дарья (Адарка) и Доминика (Домна), и начало тех, кто в нашей семье ещё придёт в эту жизнь…

…Бабушка умерла 1 августа 2011 года. До своего девяносто второго дня рождения она не дожила девять дней. До моего приезда из отпуска – четыре часа…

В сентябре этого года не стало мамы… Молчит телефон… Холодно… Пусто…

Портретов на стене городской квартиры родителей теперь больше, а в книге моей памяти всё меньше чистых листов, и полнятся они горечью и печалью…

Оцените статья

+6

Оценили

Николай Лыков+1
Лидия Павлова+1
Зинаида Дмитриева+1
ещё 3
Добрый вечер, Майя! Спасибо за поддержку! С уважением, Тамара.
Удачи в конкурсе мой+.
Николай, СПАСИБО за Ваш отзыв! С уважением, Тамара.
Примите и мой + в поддержку. Написано печально и сердечно.
Добрый вечер, Людмила! Спасибо Вам за отзыв о моей работе. Для меня это действительно печально и сердечно! Это Вы очень точно определили. С уважением, Тамара.
Тамара, примите и мой+ Повествование печальное, как и само то время. Написано хорошо. С Новым годом вас, праздничного настроения, здоровья и успехов в творчестве и в жизни.
Добрый вечер, Зинаида! Я Вас также поздравляю с Новым годом! Здоровья, благополучия, всех благ земных и неземных, счастья и творческих успехов в новом 2017 году! Спасибо Вам за Ваши комментарии к моей работе. Для меня это очень важно. С уважением, Тамара.
23:16
Хорошо написано, душевно, передано всё обаяние, вся поэзия воспоминаний о детстве, о близких и дорогих людях. Тамара, помните, у В. Жуковского есть прекрасные строки: О милых спутниках, которые наш свет Своим сопутствием для нас животворили, Не говори с тоской: их нет, Но с благодарностию: были. Пусть ваша печаль будет светла. Наши близкие с нами, пока мы их помним. Спасибо за ваш рассказ. Удачи вам! +
Доброе утро, Лидия! Спасибо Вам за Ваш комментарий к моему рассказу. Я рада, что он Вам понравился. С уважением, Тамара.
20:11
Добротная работа. Мой +
Спасибо, Николай!
20:25
Трогательный рассказ.Успехов в творчестве!+
Загрузка...