Родинка.

На испещрённом множеством трещин грязно-сером асфальте, согнувшись пополам, лежал мужчина. Положение его тела было безмолвным ответом на все удары, которые безжалостно нанесла ему жизнь. Ошмётки ветхой, порванной одежды, едва прикрывали покрытое язвами тело, на котором уже не было ни одного живого места для новых ран. Видавшие виды, стоптанные ботинки, с отклеивающимися подошвами и множеством заломов и трещин, уже не в силах были скрыть обезображенных, парализованных конечностей. Волосы, спутавшись в один большой, грязный колтун, с трудом прикрывали раны на шее. Лицо несчастного было опущено вниз, а руки его соорудили мощную крепость, не оставляя ни малейшей возможности пробиться сквозь этот щит хотя бы лучу дневного света.

Сотни людей безмолвно проходили мимо, плохо скрывая своё отвращение и тотальное безразличие к бедолаге. Каждый третий бросал колкий, равнодушный, раздраженный взгляд и спешил поскорее освободить себя из вериг страшных, тягостных, тёмных мыслей, стараясь немедля изменить вектор своих чувств. В таком состоянии мужчина лежал, возможно, несколько часов, не подавая никаких признаков жизни и, только начавшийся снегопад, заставил его съежиться пуще прежнего, выдав в этом искорёженном теле жизнь. Его кожу покрыл озноб, но, вряд ли, он был способен попросить о помощи у окружающих, ибо его последний, спасительный крик был безмолвным. Окончательно сдавшись, он принимал удары судьбы, не боясь быть убитым. Когда легкий снегопад перерос в метель, а звуки смешались в одну нелепую симфонию, он услышал голос, тембр которого, был ему до боли знаком и дернулся в ответ.

«Сынок, сынок, сынок, ты слышишь меня?» — женщина средних лет, облаченная в длинное пальто, с объемным капюшоном, полностью закрывавшим её лицо от прохожих, опустившись на колени, склонилась над бездыханным телом, пытаясь воззвать к остаткам сознания своего сына.

Сгорбленная фигура мужчины была по-прежнему неподвижна и, только правая рука, защищавшая лицо от света, опустилась вниз. Увидев постаревшее, измученное, изношенное годами беспробудного пьянства лицо сына, женщина разразилась нескончаемыми рыданиями. Из глубины её души, как птаха на волю, вырывалась боль, жившая всё это время внутри. Прохожие стали оборачиваться, взирая на эту страшную картину с нескрываемым испугом и каким-то животным безразличием. Стенания сменялись причитаниями, вновь набирая прежнюю силу. Казалось, в этой агонии прошла целая вечность. Но, уняв свою безграничную боль, женщина освободила лицо сына от прикрывавшей его второй руки и повернула к себе.

«Прости, меня, сынок! Прости, если сможешь. Я не должна была бросать тебя, не должна была выгонять. Мы должны были вместе идти до конца, чего бы это нам не стоило. Я слишком рано сдалась. Я должна была найти другие способы, чтобы вылечить тебя, чтобы спасти… Я слишком рано сдалась… Я была так зла на тебя, на твоё равнодушие. Мне казалось, что ты думаешь только о себе. Ты и представить не мог, какую боль доставляло мне твоё пьянство. Я думала ты делаешь это назло, не замечая как мне трудно. Сынок, я искала тебя всё это время. Если бы мы встретились раньше, если бы не было так поздно…»

Женщина, обхватив руками обезображенное лицо сына, прижала его к сердцу, не чувствуя никакого отвращения, брезгливости или страха, словно пытаясь защитить его от всякой стужи и болезни, от напастей и тревог, так, как это могла сделать только мать.

Мужчина, всё это время находившийся в беспамятстве, потерявший остатки рассудка, бессознательно сомкнул испещрённые морщинами и ранами руки на спине матери, словно пытаясь выбраться из трясины, в которой едва ли мог дышать. Но, забрезживший свет был настолько далёк и призрачен, что у него вряд ли хватило бы сил дойти до него. Разомкнув руки он поник и, женщина, бережно положила его голову на землю.

Приоткрыв глаза и увидев в зимней метели знакомые очертания, он, сделав над собой усилие, успел сказать: «Прости», — навсегда сомкнув уставшие, красные, набухшие веки.

И только родинка на правой руке, которую нельзя было не узнать, выдавала в нём некогда любимого сына, но, спасать его, было уже слишком поздно…

Оцените статья

+6

Оценили

Ольга Левина+1
Софья Минатуллаева+1
Николай Литвинов+1
ещё 3
10:04
"Я не должна была выгонять тебя,не должна была бросать,"-какое позднее раскаяние и какая страшная ,неисправимая ошибка ! Рассказ написан мастерски.Анастасия, желаю Вам успеха в конкурсе!
Мария, спасибо Вам большое за Ваше мнение! Мне очень приятно! Спасибо огромное, что прочитали!)))))
Николай, спасибо Вам большое!Спасибо, что прочитали.))))) Мне очень приятно!
Очень понравился рассказ. мой+.
Николай, спасибо Вам большое ! От души благодарю Вас за то, что Вы прочитали мой рассказ! Мне очень приятно!)))))
07:48
Пронзительно написано! Цепляет душу. Мой +
Очень трогательно, до слез. Читаешь и, будто, видишь эту страшную, трагическую сцену. Мой + в копилку!
Соня, мне очень приятно.))))) Спасибо большое. ))))) Спасибо от души.)))))
Анастасия, ваш пронзительный рассказ я читала со слезами на глазах и щемящей болью в сердце. Вам удалось показать бес исходную материнскую боль. + ВАМ и успехов в жизни и творчестве.
Зинаида, здравствуйте! Зинаида, я от души благодарю Вас за такие добрые слова!))))) Я бесконечно рада, что Вам понравился мой рассказ и, что я смогла тронуть струны Вашей души!)))))
01:08
Горечь материнкой утраты трудно описать словами. Вам это удалось. + и удачи!
Ольга, здравствуйте! Благодарю Вас от души за то, что Вы прочитали мой рассказ! Спасибо Вам за такие добрые слова!
Загрузка...