Голубые пещеры

Отрываясь с «мясом», разорванная направленным взрывом скала с протяжным воем отделяется от горы. Наконец, ничем более не сдерживаемая, она тяжело падает по склону, и за ней, как цыплята за мамкой, тут же покатились неуклюжие валуны. И через несколько секунд с горы, почти с самой ее вершины, ударяясь друг о друга, катится слившийся в грохочущий водопад каменный поток.

— Вот силища! – не отрывая от нее глаз прошептал из укрытия геолог, откуда вместе со взрывником наблюдал за процессом. Тот только ухмыльнулся. Подумаешь! Пока все шло по намеченным траекториям, и через пару минут уже можно будет идти к месту разрыва.

— И что вы там хотите увидеть? – спросил он без интереса.

— А не знаю пока, вот откроется дайка, там будет видно.

— Сверху не увидеть, что ли!

— Не а! Ну, конечно предпосылки есть, а то зачем было тебя вызывать. Но это так, может, будет, а может, и нет. Как удача ляжет.

— Вы тут совсем одичали, мужики, уже удачу укладываете за неимением.

— Ты что! Да у нас такие девочки – умрешь! И удачу, к слову, фиг уложишь, если она сама не ляжет. Уловил?

— Тогда вам удачи с удачей. Что интересное найдешь – подмигни, подмогну. А пока – пока!

Взрывник двинулся по своим делам а геолог, задирая худющие ноги, рванулся к месту взрыва. Настроение великолепное, а денек так просто сказочный! И если там откроется что-нибудь интересное, так вообще все будет в лентах и бантах. А то, что там обязательно что-нибудь да будет, он не сомневался. И не потому, что знал это по науке, а просто нутро чует – не пустая это порода. А может даже очень не пустая!

Перед глазами тут же высветилась страничка толстого научного журнала. На обложке, цвета зрелого аметиста, широко улыбаясь во всю свою молодую и удачливую физиономию, изображен он, Арсен Ванунц, открывший богатейшее месторождение какого-то там редкоземельного металла. Измеряясь в граммах, этот металл стоит умопомрачительную сумму, которую Арсену при обычных обстоятельствах не накопить за всю свою геологическую деятельность плюс премиальные, тринадцатую зарплату и пенсия обоих родителей! Солидные ученые пожимают ему руку и уважительно называют коллегой, а студентки падают в обморок при его появлении: ах, ах, неужели это он! Такой молоденький, и уже Ванунц! А Лусинэ, конопатая зазнайка с разбросанными наружу золотыми волосами, смотрит на него самым своим влюбленным взглядом, и, расплескивая через край синеву, подходит к нему ближе. Потом еще ближе! И вот она прижимается к сурово стоящему ему, кладет золотую голову на могучую грудь и яркие губы томно произносят: О-о-о! Потом: А-а-а! Потом: У-у-у! И вожделенно тянется черешневыми губами прямо к…

Внезапно круглый валун зашатался под его ногой и Арсен, забыв о Лусо и большой статье в толстом журнале, вскинул руки и приготовился падать. Он прикидывал, как упасть, чтобы без травм, как вдруг замер в совершенно нереальной позе. Нелепо задрав одну ногу он смотрел в открывшуюся в горе, метра на три-четыре выше него, точно на месте взрыва, черную дыру.

— Это еще…, только успел он прошептать, как ноги точно рассчитанной траекторией и без его вмешательства сами остановились у края отверстия. Он ощупал пальцами толстый слой крошащегося известняка разверзшейся стенки и не поверил своим глазам. Пещера! Он нашел пещеру! Даже если она крохотная, это все равно пещера – вход в недра. Бесплатный, совершенно не требующий усилий! Не совсем соображая, что делает, Арсен сунулся в дыру. Руки цепко ухватились за уступы, но одна нога, шаря дно, повисла в пустоте. Дна не было. Чуть не свалившись и ломая пальцы, он с трудом вылез. Та-ак, Арсик, без паники! Вот оно! Недаром весь день было прекрасное настроение. Ведь, сам того не подозревая, знал – что-то сегодня будет! И на тебе, смотри! Спокойно, Арсений, стоять! Чуть не угробился, геолух, так лохануться на пороге славы!

Мысли куда-то улетели, оставив в голове вольный ветер. Потом появилась первая: Сказать Рудольфу или Степке? Степка уже лазал по пещерам, опыт есть. А Лусинэ? Ладно, вернусь на стойбище, там будет видно. Вот синеглазка задумается, на кого положить! В смысле, глаз. В общем, конец папке-начальнику экспедиции, дочь он потеряет, это точно!

Арсен тщательно срисовал окружающий пещеру ландшафт и спрятал рисунок с координатами в планшетку. Хотелось заорать так, чтобы вздрогнули на той стороне Арарата! Спокойствие, Арсений, только спокойствие, и, глубоко вздохнув, он двинулся вниз. Пару часов ходу, и на одной из малых вершин открылась площадка с палаточным лагерем их геологоразведочной экспедиции.

Почему-то вспомнился прошлый год, когда, снявшись с места, чтобы перейти на другой маршрут, свою стоянку они уступили только что прибывшей группе из Москвы. И москвичи, втыкая колышки своих палаток, случайно сковырнули бирюзовый камушек. И тут же перерыли всю стоянку! И там, где три недели сидела местная партия, вскрылся солидный пласт ювелирной бирюзы. Местные от горя вопили громче, чем москвичи от радости!

Ладно, сейчас не прошлый год! Еще посмотрим, что день грядущий нам… и так далее.

Рядом со Степаном стоял бородатый незнакомец явно не походного телосложения, большой и рыхловатый. Но глаза смотрят твердо и уверенно.

— Знакомься, это Арам.

Арам так Арам.

— Арам – кандидат педагогических наук, очередная жертва чувств и недруг разума. Недавно свихнулся на камнях, бросил аспирантуру и подался к нам.

— Не он первый, не он последний. В прошлом году два студента третьего курса мединститута перевелись на геологический. Камни многих сводят с ума. Кстати о ненормальных, Степ, выползи на минутку.

Услышав полный радужных интонаций рассказ Арсена, Степа настроился не так оптимистически. Надо доложиться начальству (накось-выкусь!) и ничего в этой пещере особенного быть не должно. Осадочные породы с редкими примесями, а под горою сплошные брекчии.

— Степка, да погожди ты, успеешь еще. Ну, давай залезем туда, просто из любопытства. А завтра и доложимся! Ну же!

— Ладно, убедил. Новенького возьмем? Пусть подивится.

— Обмочится твой педагог по пещерам ползать!

И с утречка пораньше, еще до завтрака, они накидали в рюкзаки бутербродов, воды, фонари, веревки, другую мелочь, и быстренько двинули в путь. Планировалось так: осмотреть, занести на карту, составить список всего, что там есть, и до обеда, взяв породу на анализ, успеть вернуться в лагерь. А там и рассказать, будто вот только что, ну совершенно случайно обнаружили и тут же прибежали доложить! Анализы? Где? А, эти. Что вы, это личные анализы!

Но все оказалось совсем по-другому, если не сказать, совершенно фантастически! В общем, дело было так!

Степа спустился первым, и тут же пропал. Ни звука снизу, ни шороха.

— Сте-е-па-а-а!

Арсен даже растерялся. Потом привязал веревку к валуну и сам стал спускаться в дыру. Думал, вот-вот встанет обеими ногами на дно. Но дна все не было, а веревка закончится почти сейчас. Арсен посветил. Внизу лаз уходил в бок, и было непонятно, поворот это, или уже дно. Зато справа высветился другой вход, горизонтальной веткой уходящий в тело пещеры. До его края можно дотянуться одной ногой, и Мишка, недолго думая, вступил на боковую ветвь. Вот ведь дела, пути два, и неизвестно, куда делся Степа.

— Сте-епа-а!

И вдруг под самым боком послышалось спокойное:

— Не ори, здесь я! Хватит обниматься! Пойдем, что покажу.

И они пошли по ветке в полный рост. Очень скоро ветка раздалась еще больше, а метров через тридцать вдруг исчезла вовсе. И перед изумленным геологом раскрылся огромный зал. В пучках света от фонарей зал ощерился сплошным частоколом сталактитов и сталагмитов, словно акула разверзла злобную, полную здоровенных зубов пасть. Сверху и снизу, нацелившись на незваных пришельцев, торчат каменные сосульки, и геологи встали как вкопанные. Сделай они еще шаг, то наверняка уже были бы нанизаны на какой-нибудь шип прямо под ними!

Арсен быстро отвел взгляд от острой щетки и…

И замер, пораженный фантастическим зрелищем!

В свете фонарей поверхности страшных пик искрились мириадами звездочек, и в неисчислимых кристаллах свет дробился на синие брызги сплошного феерического дождя. Перед глазами вспыхнула радужная карусель, и оба геолога, хорошо знакомые с проявлениями минералов, стояли как вкопанные, боясь спугнуть картинку.

— Степка, — выдохнул Арсен, — ты когда-нибудь видел такое!

— Ага, — прошептал Степа, — видел. Но не такое! Такого не видел!

Пучки света шарили по стенам, пробуждая ослепительные всплески спавших миллионы лет звездочек. Поразительно, что в абсолютной темноте час за часом зреет удивительная красота, полная ослепительных красок с разнообразнейшими оттенками, наделенная, к тому же, еще более удивительной способностью – отражать. Зачем это цветастое великолепие, когда мрак и никто его, может быть, никогда не найдет! Искры мгновенно вспыхивают, и в свете фонариков пещера взрывается роскошной россыпью звездных брызг. А на верху, где потолок теряется в блестках, вырисовалась совершенно реальная иллюзия безбрежного космоса. Это замер Степка, и в невероятных переплетениях прямых лучей выстроились созвездия и галактики. Космос пульсировал под потолком пещеры как живой. Даже кометы желтыми искрами пролетают по перифериям и тут же гаснут.

— Арс, ты дышишь?

— Не знаю.

— И я не знаю. Только дышать и не обязательно!

Верх пещеры переливается огнями, и в казавшемся невероятно далеким космосе мерцают цветные узоры. Красные, белые и синие звездочки, отражаясь тысячами игл, весело пляшут по небу, выстреливая огненные стрелы на грани кристаллов. От них же, отражаясь еще сотни раз, стрелы водопадом бесчисленных искр падают вниз. Все движется в едином строе, и в мозгу сам собой начинает звучать трехдольный ритм венского вальса. В огромном зале подземной пещеры, сверкая бантами и канделябрами, закружил пышный бал, полный хрустального света и ослепительно белых крахмальных сорочек. Воздух наполнился шелестом длинных платьев и кокетливым ароматом напудренных красавиц прошлых времен. Навощенный паркет, отсверк хрусталя, фраки с красным цветком в петлицах и краюшек нестерпимо белого платка из нагрудного кармашка, а под атласным лацканом великолепно исполненного фрака трепетно бьется сердце молодого гусара или юного отпрыска именитых фамилии. И дамы, великолепнее которых нет на свете! От их кружения лица обдувает волна горячего воздуха, и в сверкающем блеске кружится голова! И музыка!

— Степ! Слышишь?

— Слышу, и не хочу ничего больше! Молчи!

— Степ. Голоса.

— Голоса… Это музыка, Арсений! Это Штраус!

— Степа. Реально кричат. Оторвись на минуту.

— Это песня. А это уже Мендельсон. Слышишь переливы?

— Вот! А теперь слышишь? Это, по-твоему, Мендельсон!?

— Кричат… Пусть кричат.

— Степа, это наши.

— Брось, откуда здесь … Что…?

— Прислушайся, Степа!

— Который час?

— Сейчас посмотрю.

— Действительно кричат.

— Этого не может быть!

— Чего не может?

— Мы с тобой здесь торчим почти двенадцать часов!

— Ты не сдурел от этой красоты?

— Сейчас уже девятый час вечера. А вышли мы в семь утра! Мать моя геология, нас ищут! Слышишь?

Откуда-то сзади и сверху, одновременно со всех сторон слышатся голоса. Они почти нереальны, но в густой тишине обостренным слухом в них угадывается не только интонация, но и принадлежность к его носителю.

— Мать твоя геология! Бегом назад, пока в темноте кто-нибудь не свалился в дыру!

И они ринулись обратно.

Создает же Господь такую красоту! Столько лет Арсен и Степа практически живут среди минералов, а такой картины не видывали! А может, ничего и не было? Привиделось? Но в возбужденном мозгу никак не хочет остановиться торжественный хоровод подземных светил. За геологами призрачным шлейфом следуют причудливые пересветы алмазных искр и синих стрел. Они отчаянно тянутся к свету, но, потеряв источник жизни, постепенно гаснут и умирают, возвращаясь в вековое одиночество темных глубин. Цепляясь за отсветы, они нехотя возвращаются во власть летящих мимо тысячелетий, и снова засыпают.

Но волшебство, по воле случая вырвавшееся из- под охраны земных пластов, уже не мертво. Оно затаилось, ожидая новых огней. И бездна знает: они скоро придут. Пещера раскроется перед ними, и тогда все ахнут! И, немые, увидят мир, который трудно вообразить. Мир Божьей прихоти и Божьего великолепия! И попробуй после этого не поверь в то, что, несмотря ни на какие доводы, он, все же, есть, создатель этой неповторимой красоты и удивительного разума. Творец нескончаемого великолепия, до которого не додумается никакая человеческая фантазия.

Ни в прошлом, ни сейчас, ни когда-либо в будущем.

Оцените статья

+2

Оценили

Майя Симонова+1
Роза Покутняя+1
12:24
Мне понравился Ваш рассказ.Удачи в конкурсе и в жизни!+
13:23
Автору + за бесконечную любовь его героев к прекрасному. Жаль, объём рассказа великоват.
Загрузка...