О пользе незапланированной уборки

— Мама была права! Ты – чудовище!

Оглушительный звук металлической двери, которую захлопнули с размаху, болезненным звоном отразился в голове Евы. Нарочито громкие шаги на лестничной площадке, грохот отброшенного ведра (соседи никак не избавятся от хлама) и приглушенная ругань (наступил на следы вчерашней пьянки в подъезде). Человек изо всех сил стремился исчезнуть из дома как можно быстрее. Оказаться как можно дальше от здания. Подъезда. Квартиры. От нее.

Сережа ушел.

Ева закрыла дверь, дошла до стула и в бессилии упала на него. Снова ее бросили. В четвертый раз за последний год. Казалось, пора бы привыкнуть, смириться с тем, что в жизни не будет ничего хорошего. А на роду написано одинокое будущее.

И, правда, написано. Крупными буквами. Прабабушка похоронила мужа через месяц после свадьбы и больше не смогла полюбить. Бабушка никогда не была замужем, однако родила дочь. Мама верила отцу и двадцать девять лет ждала, пока он разведется с женой (мужчина сопротивлялся и оправдывался маленькими детьми и слабым здоровьем второй половины). Дети выросли, неизлечимо больная супруга легко пробегала марафон. Треугольник разорвали две смерти.

И вот теперь.

Женщинам в ее роду не везло с мужчинами.

Ева посмотрела вокруг, желая отвлечься.

— Ну и бардак!

Все три месяца совместной жизни с Сережей девушка не вспоминала о собственном педантизме и привычке к идеальному порядку, но утратив любимого, вновь ощутила потребность в чистоте. В памяти ожили картинки идиллии, аккуратно разложенных по местам вещей и приятного аромата свежести. Не мешкая, Ева направилась в ванную комнату за инвентарем.

Повинуясь четким и уверенным движениям, взмахам и трению, исчезала пыль. Отпечатки грязных ботинок в прихожей. Зеркальные поверхности обретали первозданный блеск, исчезали ржавчина и налет. Вещи расставлялись параллельно друг другу в безукоризненном порядке.

Она трижды меняла воду, прежде чем удостоверилась в чистоте пола. С удовольствием оглядела результат стараний, усмехнувшись грустно. Что бы еще убрать?

В порыве энтузиазма Ева взгромоздилась на стремянку и распахнула дверь кладовочки под потолком. На нее посыпались бумаги из пошатнувшейся картонной коробки, спустя мгновение сама коробка приземлилась на пол. Ева не помнила, чтобы во время уборки мама лазила в кладовку, а генеральную традиционно проводили без нее.

Она присела рядом с рассыпавшимся содержимым коробки. Листы тетрадей, конверты, фотографии. На снимках – незнакомые люди, но в письмах уж больно знакомый почерк. Таким в свое время, много лет назад, мама писала записки для учителей, когда Еве требовалось отдохнуть от школы. Среди пожелтевших от времени листов она заметила один-единственный белый запечатанный конверт формата альбомного листа. Рука сама потянулась к нему.

«Моей дочери Еве» — значилось на конверте.

— Что за бред? – выпалила девушка. – Это не папа писал.

Почерк своего отца, — мелкие витиеватые буквы и манера волнистой чертой выделять значимое, — дочь узнала бы из всех. Но рука на конверте была ей не знакома.

В конверте не было письма. Только несколько файлов с документами и маленькая записочка.

«Дорогая Евочка. Прочти и не сердись. В жизни всякое бывает. Я всегда любил и люблю тебя. Твой папа, Борис Б.»

Ева тряхнула головой.

— Ну как есть бред, — пробормотала. – Моего отца звали Евгений. Никакого Бориса. Я Ева Евгеньевна и никто больше.

Все еще находясь во власти противоречий, она взяла в руки документы, медленно развернула…

Свидетельство об усыновлении (удочерении) Базаровой Евы Борисовны полутора лет Семеновым Евгением Львовичем и Самсоновой Светланой Ивановной. Дарственная на квартиру. Завещание.

Оцените статья

+2

Оценили

Николай Лыков+1
Майя Симонова+1
13:21
В целом рассказ хороший, но не ощущается связи между его частями.
Загрузка...