Мой гонорар

В 1963 году я был студентом и увлекался шахматами. Однажды приехал я в редакцию «Волжскую коммуну» с шахматной задачей. Там меня перехватили из редакции «Волжского комсомольца» и уговорили писать для них, желательно, юмористическое. Я не возражал, ибо кое-что уже писал «в стол».

И я сразу начал сочинять. Сюжет придумал на студенческую тему. Горячее время сессия. Тут я даже придумал каламбур: наконец, с божьей помощью, сдан последний зачет – атеизм.

Атеизм – это такая наука, доказывающая, что Бога нет. Мы уже давно знали, что Бога нет, но при зачёте надо было это доказать.

Через три дня я доставил свой опус в редакцию. Женщина, лет тридцати, что выдала мне задание, читая мою рукопись, улыбнулась моему каламбуру и приняла материал для публикации!

Вышел я из редакции взбудораженный: публикация – раз, гонорар – два. Причём последнее чуть ли не более значимо было для меня, ибо существовал я только на стипендию в тридцать рублей. Присутствовал и третий момент, заключавшийся вот в чём. Я отдавал на всеобщее обозрение нечто очень личное, сокровенное. Это почти то же, что явить себя не очень одетым. А друзей-студентов я почти с ужасом представлял читающими мой рассказ.

В течение последующих трёх дней я привыкал к неизбежному…

В пятницу я покупал газету, ну, совершенно спокойно, лишь немного стеснялся других покупателей: вот они с чистой совестью будут читать то, за что я получу деньги. Удалился я в тихий уголок и развернул газету – вот он момент истины. Мечтал я стать писателем? Да, мечтал. Ну и привыкай. С таким посылом я обратил свой писательский взор на то место, где должен быть мой рассказ. Там действительно что-то было, но заголовок не тот! В конце рассказа – не моя фамилия! И рассказ не мой…

В мгновение ока вместо писателя я вновь стал горемычным студентом. Хватило сил упрекнуть себя за неадекватные амбиции. Через два я получил письмо из редакции. Там оказались отпечатанные гранки моего рассказа. Оказывается, заменили мой рассказ в самый последний момент, и приглашение к сотрудничеству оставалось в силе. Но я пережил ситуацию более «стыдную», чем явиться неодетым. И не обращался я более в редакцию.

В конце 80-х, меня очень взбудоражила судьба России. Помните – перестройка и очень много ранее недоступной информации. Излил я чувства свои в нескольких стихотворениях и отослал в «Волжскую Коммуну». А через несколько дней мои изумлённые коллеги по работе допытывались сколько мне заплатили гонорару. Конечно же, в этих вопросах присутствовала зависть. Сначала я отшучивался, делая вид, что купаюсь в чужой зависти. Но долго купаться в сухом бассейне крайне некомфортно. Это я к тому, что не полагалось мне гонорара, ибо мои стихи и ещё двоих авторов были опубликованы в рубрике «наши новые авторы». И гонорар наш достался какому-то критику. Признался я коллегам, показывая, что хватит и того, что меня признали поэтом, а их освободил от зависти.

Прошло ещё года три, и принёс я давние свои стихи про любовь в журнал «Русское эхо». Молодой человек, изучавший моё творчество изумил меня:

— Ваши стихи читаются, как стихи Пушкина, – помолчал необходимое время:

— Но зачем мне ваши стихи? Лучше я почитаю Пушкина. – и я понял, что гонорара не будет.

Ещё через 8 лет в тот же журнал я принёс рассказ и оставил там для изучения. Целый месяц я никак не мог «поймать» того журналиста, что должен оценить моё произведение. Когда же, всё-таки, встретились мы, то услышал я очень странную критику.

Вот предложение на четыре строки. Зачем? И смотрит с творческим недоумением на меня. А я вспомнил, что у русских классиков бывали предложения на 15 строк. Правда, я ещё не классик.

Взял я свой рассказ на доработку, а через неделю вернул. На протяжении двух лет я несколько раз связывался по телефону с «оценщиком», и тот всякий раз с трудом вспоминал мой рассказ, обещая определиться…

Наконец, понял я, что жестоко так преследовать творческого человека и всё простил ему.

Потом я ушёл на пенсию. Это, когда ты ничего не делаешь, а тебе платят!

Собрал все свои стихи и прозу, и получилась книга, которую я назвал «Нерастраченное». Издал я её в количестве 50-ти экземпляров, на что как раз хватило моей пенсии. Вот он, наконец-то, мой гонорар!

.

В 1963 году я был студентом и увлекался шахматами. Однажды приехал я в редакцию «Волжскую коммуну» с шахматной задачей. Там меня перехватили из редакции «Волжского комсомольца» и уговорили писать для них, желательно, юмористическое. Я не возражал, ибо кое-что уже писал «в стол».

И я сразу начал сочинять. Сюжет придумал на студенческую тему. Горячее время сессия. Тут я даже придумал каламбур: наконец, с божьей помощью, сданпоследний зачет – атеизм.

Атеизм – это такая наука, доказывающая, что Бога нет. Мы уже давно знали, что Бога нет, но при зачёте надо было это доказать.

Через три дня я доставил свой опус в редакцию. Женщина, лет тридцати, что выдала мне задание, читая мою рукопись, улыбнулась моему каламбуру и приняла материал для публикации!

Вышел я из редакции взбудораженный: публикация – раз, гонорар – два. Причём последнее чуть ли не более значимо было для меня, ибо существовал я только на стипендию в тридцать рублей. Присутствовал и третий момент, заключавшийся вот в чём. Я отдавал на всеобщее обозрение нечто очень личное, сокровенное. Это почти то же, что явить себя не очень одетым. А друзей-студентов я почти с ужасом представлял читающими мой рассказ.

В течение последующих трёх дней я привыкал к неизбежному…

В пятницу я покупал газету, ну, совершенно спокойно, лишь немного стеснялся других покупателей: вот они с чистой совестью будут читать то, за что я получу деньги. Удалился я в тихий уголок и развернул газету – вот он момент истины. Мечтал я стать писателем? Да, мечтал. Ну и привыкай. С таким посылом я обратил свой писательский взор на то место, где должен быть мой рассказ. Там действительно что-то было, но заголовок не тот! В конце рассказа – не моя фамилия! И рассказ не мой…

В мгновение ока вместо писателя я вновь стал горемычным студентом. Хватило сил упрекнуть себя за неадекватные амбиции. Через два я получил письмо из редакции. Там оказались отпечатанные гранки моего рассказа. Оказывается, заменили мой рассказ в самый последний момент, и приглашение к сотрудничеству оставалось в силе. Но я пережил ситуацию более «стыдную», чем явиться неодетым. И не обращался я более в редакцию.

В конце 80-х, меня очень взбудоражила судьба России. Помните – перестройка и очень много ранее недоступной информации. Излил я чувства свои в нескольких стихотворениях и отослал в «Волжскую Коммуну». А через несколько дней мои изумлённые коллеги по работе допытывались сколько мне заплатили гонорару. Конечно же, в этих вопросах присутствовала зависть. Сначала я отшучивался, делая вид, что купаюсь в чужой зависти. Но долго купаться в сухом бассейне крайне некомфортно. Это я к тому, что не полагалось мне гонорара, ибо мои стихи и ещё двоих авторов были опубликованы в рубрике «наши новые авторы». И гонорар наш достался какому-то критику. Признался я коллегам, показывая, что хватит и того, что меня признали поэтом, а их освободил от зависти.

Прошло ещё года три, и принёс я давние свои стихи про любовь в журнал «Русское эхо». Молодой человек, изучавший моё творчество изумил меня:

— Ваши стихи читаются, как стихи Пушкина, – помолчал необходимое время:

— Но зачем мне ваши стихи? Лучше я почитаю Пушкина. – и я понял, что гонорара не будет.

Ещё через 8 лет в тот же журнал я принёс рассказ и оставил там для изучения. Целый месяц я никак не мог «поймать» того журналиста, что должен оценить моё произведение. Когда же, всё-таки, встретились мы, то услышал я очень странную критику.

Вот предложение на четыре строки. Зачем? И смотрит с творческим недоумением на меня. А я вспомнил, что у русских классиков бывали предложения на 15 строк. Правда, я ещё не классик.

Взял я свой рассказ на доработку, а через неделю вернул. На протяжении двух лет я несколько раз связывался по телефону с «оценщиком», и тот всякий раз с трудом вспоминал мой рассказ, обещая определиться…

Наконец, понял я, что жестоко так преследовать творческого человека и всё простил ему.

Потом я ушёл на пенсию. Это, когда ты ничего не делаешь, а тебе платят!

Собрал все свои стихи и прозу, и получилась книга, которую я назвал «Нерастраченное». Издал я её в количестве 50-ти экземпляров, на что как раз хватило моей пенсии. Вот он, наконец-то, мой гонорар!

.

Оцените статья

+3

Оценили

Николай Лыков+1
Лидия Павлова+1
Майя Симонова+1
09:22
С удовольствием прочитал. Мой +
14:51
08:38
Уважаемые модератор или администратор, у Владимира Беззубцева произошла техническая ошибка: текст два раза напечатался, исправьте, пожалуйста! Замечательный рассказ! Соответствует теме конкурса, читается легко, завершение рассказа отличное!
Как приятно встретить сочувствие и, можно сказать, соучастие! Спасибо, Ракия! Теперь я полагаю, что не зря я принял участие в конкурсе. И вы точно отметили, что я старался выступить по теме, а не просто заявить о себе. Извините, если кого из участников обидел.
13:17
Рассказ очень понравился. Написан лёгким слогом, увлекательно, окрашен юмором с примесью горечи. Вот эта сложная смесь и производит самое сильное впечатление. Смешно, остроумно описаны злоключения начинающего писателя, но одновременно как сочувствуешь герою рассказа, как досадуешь на сотрудника редакции журнала, с его недоброй шуткой о Пушкине. Удачи вам в конкурсе и в творчестве, Владимир! +
13:20
И да, удалите повторно напечатавшийся текст. Над рассказом слева кликните на "Редактировать" и удалите лишний кусок.