До-ре-ми

822

Самая тяжкая участь в нашей восьмилетке, как ни крути, выпала учителю пения. Может, бывали у нашей Людмилы Михайловны и образцовые классы, но как только в кабинет музыки входил наш дикий, необузданный «Б» – пятый–шестой–седьмой, – урок пения с трудом можно было назвать уроком.

Начинался урок с распевки:

– У–у, у–и, о–и, а–и. У–у, у–и, о–и, а–и, – образцово выпевает «пеша», как мы ее называли.

– У–у, у–ки, о–ки, а–ки, – горланим мы.
– У–у, у–и, о–и, а–и, – с надеждой нас поправить пропевает «пеша».
– У–у, у–ки, о–ки, а–ки, – нам нравится свой вариант.

«Пеша» начинает раздражаться и скандирует:

–У–у. У– и! О – и! А – и!

– У–у, у–ки, о–ки, а–ки, – непреклонно вопим мы.
– Разо–дра–лись две со–ба–ки, – поет мне в ухо соседка Ира.

Этот вариант нас устраивает еще больше, и уже полкласса поет про собак.

«Пеша» хватается за голову и угрожает нам докладной директору. Это миллионная по счету угроза, поэтому мы вовсе не обращаем на нее внимания.
А после распевки – пионерские песни:
Отдаем мы любимой Отчизне своей

И учебу, и труд,
Пионерские песни, пионерские песни,
Пионерский салют.

И здесь мы тоже вносим свои коррективы. Глядя в пол, поем вместо «пионерские песни» – «пионерские письки», однако даже в такой какофонии «пеша» слышит и все–таки выходит из себя и из класса. Писать докладную директору. Якобы.

Но так уроки пения у нас проходили после того, как мы перешагнули через ступень начальной школы. А начальные классы — это ведь не то, что последующие!..

Во втором классе нас обязали купить для уроков металлофоны. Ну, все и обзавелись. Музыкальным слухом я не была обременена. А с нотной грамотой была просто беда. Чтобы запомнить, какая пластина соответствует какой ноте и по какой лупить молоточком, я каждую подписала. Металлофон не влезал в портфель, и бабушке пришлось сшить для него специальную сумочку – в светло–зеленую клеточку. И даже кармашек для молоточка бабушка пришила. Вот и шел в школу дурень с писаной торбой, тяжелым портфелем и мешочком со сменными тапочками. У меня, как у многих, была музыка из металла, а у некоторых – детские ксилофоны. Раза в два шире металлофонов, и поэтому ребята таскали их под мышкой.

И так раз в неделю в течение четверти мы приносили на пение свои металло- и ксилофоны. Тюкали по ним молоточками что-то вроде «Тень-тень-потетень», но ансамбля из нас все не получалось. А в один прекрасный день все забыли инструменты. ВСЕ! Кроме меня, которую заботливо проконтролировала бабушка. И вот наша «пеша» стала заниматься со мной индивидуально. Остальные, наверное, по ее педагогическому замыслу, должны были обзавидоваться. Она мне что-то напевала и просила выстучать это на металлофоне. От страха и от отсутствия слуха я выстукивала совершенно не то. Класс начал надо мной посмеиваться. Терпения нашей учительнице было не занимать: она методично старалась донести до моего слуха мелодию. Увы. Я стучала невпопад, и это пуще веселило всех. Одноклассники хохотали уже в голос. После урока я с ненавистью смотрела на металлофон. Забудь я его дома — не было б такого позору на мои косички. А так дисциплинированность обернулась всеобщим осмеянием

Надо сказать, что этот случай после перемены совершенно забылся и мной, и одноклассниками. У подобных насмешек в нашем классе, к счастью, был короткий век.

А два года назад в глубинах кладовки я нашла тот самый металлофон. Постучала: а у него верхнее–то «до» фальшивит!

Оцените статья

0
08:27
Интересный рассказ.Мне понравился.Удачи в конкурсе!
16:49
Спасибо на добром слове.
08:30
Бедная "Пеша"!))))) laugh Вот же она с вами намучилась! Но ведь не прошли её уроки даром, раз "верхнее "до" фальшивит")))) Очень хорошо веселье в классе показано, когда радость жизни лезет наружу и ничего с ней не поделать))) v
16:52
Да-да, намучилась. Не случайно она потом стала училкой русского и литературы. А вообще-то она, несмотря на все докладные директору и наши срывы уроков, никому не снизила оценки в аттестате. А насчет слуха тут не ее "вина", это мне самой пришлось его развивать. Спасибо за отклик.
Загрузка...