История о Мэри Поппинс, капитане КГБ и полетах в космос

1092

В мои детские годы все было по-другому. Застали одноклассники и октябрят, и пионеров, только вот до комсомола чуть-чуть не дотянули. Красные шелковые треугольнички галстуков, уже слегка потрепанные, храню до сих пор. Как и забавные, а порой и не очень, истории из школьной поры. И с высоты моих сорока лет кажутся они мне светлыми и немного наивными сказками.

Чудесить маленькая я начала прямо с первого дня в школе. Представьте себе: торжественная линейка, учителя произносят длинные речи, старшеклассники убеждают всех в том, что учиться – это хорошо, и, наконец, финальную речь произносит директор:

— Кто-нибудь еще хочет что-то добавить? – не подозревая опасности спрашивает она, уже уверенная, что список исчерпан. Так, для проформы спрашивает.

— Я хочу, — встаю с места и, красивая вся такая, с двумя белыми бантами и кружевном переднике шествую к сцене. Мама так растерялась, что просто не успела схватить меня за руку. А потом было уже как-то неловко, и оставалось сделать вид, что так оно и было задумано. Сам текст речи не сохранился, но в итоге директор, наклоняясь ко мне, спросила:

— Молодец, девочка! Ты из какого класса?

— Из первого «ж», — честно отвечаю я, глядя на то, как медленно бледнеет педагог. Классный руководитель, девушка, очень похожая на Мэри Поппинс из фильма, тянет меня со сцены, и я слышу директорский шепот: «Как так «не готовили речь?!» Тщеславие в восемь лет ребенку еще чуждо, и единственное, что я тогда ощущала – радость, что честно рассказала нескольким сотням человек, о том, как мне нравится эта школа. Учусь я с удовольствием и до сих пор – только вот речей на эту тему больше не произношу.

Приключения мои в тот день вовсе не закончились.

— Здравствуйте, дети! – радостным голосом произнесла «Мэри Поппинс», завитая как барашек, очень красивая и юная. – Меня зовут Марина Евгеньевна.

— Здравствуйте, Марина Евгеньевна! – вразнобой закричали мы.

— Сегодня мы поговорим с вами о мире во всем мире и том, кем вы станете, когда вырастете. Ну вот ты, например, Леша Богданов, кем будешь?

— Космонавтом!

— И я! И я! – подхватили со своих мест несколько мальчиков и девочек.

— А я – дояркой! – сказала моя соседка по первой парте Маша Копчикова, будущая двоечница, кстати.

— А я – учительницей! – это уже Таня Кравцова, наоборот, отличница, да еще и с длиннющей каштановой косой ниже колен – предметом зависти всех девчонок.

— А ты, Леночка? – спросила не подозревавшая подвоха Марина Евгеньевна.

Встав, я подумала секунду, и ответила, честно и громко:

— У меня есть программа-минимум и программа-максимум… — на этих словах учительница, читавшая в комсомольской своей юности «Апрельские тезисы» Владимира Ленина, несколько удивилась осведомленности восьмилетки. Но это было только начало.

— Я хочу окончить институт, потом Высшую партийную школу, потом стать капитаном КГБ, членом-корреспондентом академии наук и секретарем горкома.

— А почему только членом-корреспондентом, а не академиком? – робко поинтересовалась Марина Евгеньевна.

— Ну, как, — с непередаваемым апломбом заявила я, — академиком мне вряд ли дадут стать, там же одни дяденьки…

Тем вечером, после родительского собрания, моя мама, хохоча, пересказывала папе всю эту историю. И только в институте она поведала мне финал. Оказалось, Марина Евгеньевна призналась, что она меня… боится. Под ее странным, оценивающим взглядом и прошел первый год моей учебы: причину я узнала позднее, да и не волновала она меня особенно. Гораздо больше значил тот факт, что Марина Евгеньевна внезапно исчезла из школы – ушла в декрет, как шепотом передавали друг другу наши девчонки, мало еще понимая. А самое любопытное, что я действительно окончила ВПШ, но в науке дальше кандидатской не продвинулась, да и карьера Штирлица оказалась не по плечу.

Теперь уже мои дети говорят мне, что хотят быть программистами, зоотехниками, изобретателями, дизайнерами и учеными. И я так же удивляюсь их светлым и чистым идеалам.

— Так, может, пойдете по моим стопам, в журналистику? — спрашиваю я двух своих школьников, Северину и Платона. Северина молчит: она уже взрослая, семиклассница, и у нее свои планы на жизнь, о которых мне знать пока еще рано. Платон на два года младше, но и он задумывается:

— Журналистом, мам? Не-ет! Я лучше в космос.

Оцените статья

0
17:31
За рассказ от меня + Удачи в конкурсе!
Загрузка...