Я решаю

Щуплая фигурка скользнула в зал льготного обслуживания.

— Якин, ты зачем явился? — строго спросила я.

Детям здесь делать нечего. Лишь круглым двоечникам раз в неделю разрешен просмотр учебных программ, десять секунд информации на часовой блок сна. При наличии справки от врача.

— Аннинванна, — медоточиво начал Юра Якин, — как бы мне лекции по ОММ…

— Чего-чего? Основы матмоделирования получишь, когда будешь в институте проходить. Сейчас дуй домой, маме привет.

— Ну, тёть Ань, кто узнает? Я в учебнике не все понимаю, нервничаю. Мама видит, впадает в беспокойство, приходится «скорую» вызывать. Хотите, чтоб маму из-за вас в больницу увезли?

Шантажист! Хотя, молодец: пятнадцать лет всего, на руках мать-неврастеничка. Сам ведет хозяйство, учится отлично. Юра не ботан, он гений, задыхающийся в рамках школьной программы. На платный абонемент морфотеки детей не пускают, закон не велит, а к нам в зал для льготников зайти можно, закосив под двоечника.

— Якин, уходи, а то позову охрану. И в школу сообщу.

— Это несправедливо. Вот вы все могли выучить, никаких законов тогда не было. Только вам наука была до лампочки. А сейчас, когда надо мне, закон выдумали. Собаки на сене.

.

— Анюта, что с тобой?

Утыкаюсь лицом в пахнущее добротой мамино плечо.

— Синицу взяли на обучение во сне, а мне отказали.

— Почему, родная? — спрашивает она.

— Говорят, богатое воображение, и когда мозг считывает инфу с морфолибры, может возникнуть какой-то там конфликт. Я мало что поняла, мамуль, но обидно.

— Глупости, Ань. Ты уже сейчас талантливый художник. А Синицыной завидовать не надо: она серая как унылый день.

— Она как раз очень даже цветная, слава косметике, — вздыхаю. — А я могла бы брать м-либры по искусству, мам.

— Так пройдись по музеям.

— Как скажешь. Я в Пушкинский…

.

— Анечка, вы талант. Но кто нынче покупает живопись? Я и так держал ваши работы до последнего. Но в конце недели закрываем галерею. Можете завтра забрать картины?

— Хорошо, спасибо за все, Илья.

Чуть виноватое лицо владельца некогда модного выставочного зала исчезает с экрана. Включаю новости.

— … прощаемся с Верой Синицыной, человеком яркой и печальной судьбы, — траурным тоном вещает диктор. — Система морфообучения сделала из нее гения и она же отняла жизнь. В семнадцать лет доктор наук, в двадцать нобелевский лауреат. В двадцать три — полное угасание сознания. Через два дня Вере исполнилось бы двадцать пять…

Конечно, Синица успела многое. Все, кто обучался во сне, сейчас либо в дурке доживают, либо уже в лучшем мире. После шумного краха той программы закон запретил детям пользоваться м-либрами. Зато на платном абонементе у нас полно взрослых любителей киноснов. И если родители берут домой м-либры, детки тоже ухитряются их посмотреть.

.

Юра, гневно зыркнув на меня, выходит вон. Его место занимает стройный блондинчик в коже.

— Вы у нас впервые? — спрашиваю учтиво. Улыбка и подчеркнутый интерес к визитерам — не столько требование сверху, сколько психологически оправданная тактика поведения. Никогда не знаешь, кто перед тобой. Так и есть, на льготной карточке посетителя синяя полоса: пассивный геронтофил. Их уже не держат в психушках, а назначают «видеодозы» в сонниках.

— Пожалуйста, — протягиваю каталог, — выбирайте. Ваш люкс номер шесть.

Просмотровые боксы одинаковы. Начальство велит называть их люксами. Еще одна иллюзия.

.

Рабочий день идет своим чередом: выдаю фильмы извращенцам, пособия двоечникам. Неизлечимо больные заказывают приключения, пытаясь наполнить остаток дней событиями.Наступает вечер. Последний псих выбирается из люкса. Получил «дозу», рыло довольное. Чешет ко мне, пялясь на грудь, руку вытянул.

— Код! — произношу громко. У двери возникает вооруженный качок. Псих, подобрав слюни, удирает. А я копирую этот фрагмент видеозаписи и отправляю в пенитециарную комиссию. Рабочий день в экстремум-вместилище зла и добра закончен. Осталось последнее дело. Не знаю, хорошо поступаю или плохо. Если поймают — уволят.

Иду вдоль стеллажей с контейнерами морфолибр. Останавливаюсь перед нужным. Откидываю крышечку, и вот на ладони лежит маленький черный шилиндрик с дужкой наушника. Ох, Якин, только попробуй мне слететь с катушек…

Оцените статья

0
Необычно, будит воображение... +
фантастика и должна )) спасибо большое
Загрузка...