Виленин

2690

 Той весной умер дорогой мне человек, Владимир Ильич, мой учитель. В душе образовалась какая-то горькая пустота. Сердце скорбило, плакало, возвращая меня в счастливое детство. 

 
В школе мы всем учителям придумывали прозвища.  Математичку, Евгению Васильевну, называли Евгеша. Трудовик получил почетное Карандаш, потому что складывал свой важный инструмент за ухо. Англичанка удостоилась Смайл, что в переводе на русский означало – улыбка. Физичка – Молекула. Учителя физкультуры, поджарого двухметрового мужика, величали Сабонис. Был такой известный литовский баскетболист в восьмидесятых. Биологичка, класснуха наша Анна Порфирьевна, – Парфюмерьевна.  А Владимира Ильича мы называли Ленин или сокращенно – Виленин. 
 
 Он пришел в наш 5 «а» научить нас  истории. 
 
— Мама, я полюбила его с первого урока! – сбросила в прихожей ранец, туфли и обвила мамину шею, словно теплый шарф. 
— Кого? – мама медленно увлекла меня в комнату, и мы завальсировали в нашем танце. Вокруг все закружилось: потолок с люстрой, окно, диван, кресло, картины на стене. 
— Владимира Ильича! 
— Ленина? 
— Нет! Я забыла его фамилию! – я запрокинула голову назад и сделала болео, как в аргентинском танго.  
Мама подхватила меня, и мы, закатываясь от смеха, повалились на диван.
 
Я полюбила его сразу. Не влюбилась, а именно полюбила, как дочки любят отцов: преданно, с мучительной нежностью и обожанием. С благодарностью замирала, когда он вызывал меня к доске. Боялась огорчить его своим незнанием, своей глупостью. Старалась быть лучшей. Может, потому что в моей жизни не было отца. 


Учеников Виленин любил, как родных. Подходил к тихому троечнику, гладил по голове и как любящая мать изрекал: 
— Дитя ты мое, неразумное. 
Или на жалобу нашей классной Парфюмерьевны: «Не класс, а стадо баранов!» отвечал по-доброму, улыбаясь: «Помилуйте, Анна Порфирьевна, какие же это бараны? Они еще ягнята». 
 Всех он называл судари или сударыни, а меня – барышня. Наверное, потому, что мама покупала мне школьные платья на вырост. Но я росла, как бурьян, буйно и быстро, и маме приходилось пришивать к подолу и рукавам воланы и рюши. Вот и получалась из меня барышня-крестьянка. 
 
Сам он был похож на дворянина с картинки из учебника истории: красивый, высокий, седовласый, с безупречной осанкой и правильной речью. Даже фамилия у него была оттуда — Воронцов.
 
Я любила уроки истории. Владимир Ильич не учил истории по шаблону: «Открываем учебник, читаем параграф». Все шаблоны скрывают истину. А он не скрывал. Историю он рисовал, показывал, открывал, будто великую сокровищницу человеческих деяний. Такому учителю стыдно было не сдать выпускной экзамен. 
 
Из шестидесяти вопросов я не выучила и половины. Кому в голову могла прийти такая глупая идея, сдавать выпускные экзамены летом? Когда бронзовые дни пахнут клубникой со сливками, сиреневые вечера наполнены умиротворяющим стрекотанием кузнечиков, тихое ночное небо с осколками звезд укрывает тебя, словно одеяло. А ты самый несчастный человек на свете, потому что завтра завалишь историю. И это будет стыд, скандал, позор! Стыд перед Вилениным, скандал самой себе и позор перед остальными. 
 
Помню, перед экзаменом примостилась на самый безлюдный школьный подоконник, забилась, как мышка в норку, достала учебник по истории и стала молиться туда, в высоту: «Боженька, если ты есть, помоги мне сдать эту проклятую историю!» Перекрестилась неумело, украдкой. В голове стучала неизвестность, в животе разливалась тревога, в глазах стояли колючие слезы. 
— Неправильно, барышня! – шепот громыхнул над головой. 
Обернулась. Передо мной Виленин, седовласый дворянин, с добрым прищуром карих глаз и романтической ямочкой на левой щеке. 
— Что неправильно? – удивилась я. 
— Креститесь неправильно, барышня, — улыбнулся по-детски. — Через правое плечо надо. Православные мы! — и прыгающей походкой удалился в темноту коридора. 
Стало вдруг хорошо и спокойно. Душа облегчилась. 
На экзамене я вытянула первый билет. Ответила на «отлично» и получила по окончании школы золотую медаль. 
  
Человек жив, пока его помнят. Ты живи, Виленин. Я расскажу о тебе своим детям, внукам, а они расскажут своим детям. Расскажут об учителе, который научил меня главному закону жизни – быть человеком. 

Оцените статья

+1

Оценили

Надежда Кудряшова+1
09:09
Трогательно, светло и нежно, Светлана! И у меня был любимый учитель...И учительница... И еще одна... Сейчас буду мучиться, о ком же мне-то написать?
09:10
Вот все время кручу колесико, чтобы плюсануть, ан нету уже...
18:32
Благодарю, Марат!
Светлый рассказ золотой медалистки ...
18:33
Спасибо Генадий!
Прекрасный рассказ! Изо всего, что прочитал по данному конкурсу, ваш рассказ понравился особо! Есть воспоминание о школе и о любимом учителе - умные, светлые, без лишнего пафоса! Но, вообще-то, хочется спросить вас, Светлана, где вы пропадали? Вы столько конкурсов пропустили...
18:34
Алексей, спасибо за комментарий. Очень много работы, на творчество совсем нет времени, но я продолжаю следить за конкурсами.
Светлана, да что тут говорить, хочется плакать. Потому что и у меня любимой была история, только мой учитель ушел из школы еще когда я училась, и вскорости умер. А сменила его совсем другая учительница и перебила мне желание учить историю, на её уроки ходить не хотелось вообще. Незаменимые есть.
20:17
Трогательный рассказ и написан красиво! Желаю победы в конкурсе!
Светик, спасибо!
16:58
Спасибо за чудесный рассказ. мне понравилось. Детская любовь,она незабываема,она чиста.
Загрузка...