Портрет ссыльного

947

ПОРТРЕТ ССЫЛЬНОГО

— Сидели мы у костра, курили, — рассказывал дедушка своим внукам (моей жене) после освобождения. — Узник, такой же как я, напротив на листе карандашом чертил чего-то. А потом улыбнулся и сказал «Понравился ты мне как человек. Я тебя и нарисовал».

И подарил мне этот портрет.

12 лет пребывал Пимон Гаврилович в ссылке. Поваром работал и выжил. В 1949 году освободился. Переехали они с Просковьей из Зуевки в степной поселок Березовый. У пруда сложили избу, корову, гусей завели. Внуки к ним приходили в гости за 12 км.

— Вздохнул дедушка свободой, — вспоминает моя Раиса Васильевна. — Радовался внукам. Яйца варил нам всмятку, в марлевых мешочках, уху из карасей или пескарей.

Но здоровье он ссылкой своей, Просковье и подорвал. Заболела она, и через два года умерла. И он без нее загрустил, через год тоже умер. И остались на память родным только его портрет, и ее срисованная фотография.
Работая в сельсовете, случайно с Курбатовым я разговорился. Михаил Тимофеевич рассказывал мне о лагерной жизни. А она у них оказалась общей.
— В тайге архангельской мы с ним ссылку как «враги народа» отбывали. Были там музыканты, писатели, художники. Разные таланты, которые никому не нужными стали.
А Пимону Гавриловичу повезло. Он в гражданскую поваром был, его и направили в столовую. С ним дружили все, с целью выжить.

— Выстроили нас на поляне. Снег непролазный, мороз трескучий. Шепоток прошел: «Братцы, здесь мы и умрем».
На белом коне влетает казак. Белый полушубок, кубанка на нем. Красавец мужик. Крутанул коня для форсу. Строй объехал. Сыпет словами казак, будущий начальник нашего лагеря — одно страшней другого: «На этой поляне построите себе бараки, а работаете на лесоповале. Вину искупаете кровью и потом. И пощады не ждите!!».

И началась наша ссыльная жизнь.
Подъем в пять, построение, скудный завтрак, развод. В восемь под охраной с собаками в тайгу, возвращение в лагерь с часовыми на вышках.
Одна мысль «Как выжить, не сломаться!?»

Изнурительная работа, оскорбления, унижения.

Истощение, обморожения, болезни. Повальная смертность. За сутки десятки трупов. Многие кончали жизнь самоубийством.
Пророческие слова кубанского казака «За отлынивание, ляжете здесь костьми».

Утешение одно – беседы у костра, воспоминания о доме.
Нормы на лесоповале непосильные. Ослабленные, больные шли на работу, а иначе, лишались главного – еды. За слабых норму приходилось тянуть сокамерникам, и тут уж в какую бригаду попадешь, пожалеют или сдадут охранникам.

Не повезло с бригадиром и сокамерниками Денисову Василию, по кличке «Луда». Он у себя на поселке паял и лудил хорошо, вот и заработал кличку.

В тайгу я веду свою бригаду, окликают «Миш! Заступись!»
Василий в нательной рубахе на пеньке босой стоит, на морозе прыгает. До исподнего охранники его раздели. Наказание такое было. Остановился я, их патруль на меня:
— Иди! А то и тебе пенек найдется.

Ушли мы. А Денисова больше не видели.

— А за какие же грехи вы туда попадали?

— Я пострадал за принципиальность.
— рассказывает Курбатов. – Бригадиром в колхозе работал. Два раза получить сено по одной выписке секретарю партъячейки Семёнову не позволил.
И сено из дождей в госпоставку отправил не в срок.
Вызвали в сельсовет, бумаги пишут. А потом особая тройка на 10 лет меня осудила. Приписали «Саботаж. Ослабление конной армии».


А Пимону, дедушке твоей Раисы Васильевны, вспомнили не лестное высказывание в адрес власти. Пришли посыльные, забрали и в кутузку закрыли, а он из кутузки сбежал. Поймали на соседнем поселке у родственников, осудили по статье пятьдесят восьмой на десять лет. Всё из их дома забрали, машинку швейную «Зингер» его Просковья сумела спрятать и пару новых валенок за печной грубкой.

По таким же статьям забирали из Зуевки Занина Ивана Ефимовича, Гребенкина Марка Васильевича, Иванова Ивана, Левашова Андрея Платоновича, Полянских Павла Петровича. Но из этих не подавал сигналов о жизни никто.

А мы с тайги доплетемся, упадем на нары, спим в одежде как убитые до ужина. Со столовой возвращаемся еще более голодными. Пробираемся в каморку к Пимону Гавриловичу Шмойлову. Он подкармливает нас порциями от умерших и объедками от охраны. Так и выжили.

Оцените статья

+6

Оценили

Александр Шайкин+1
Лидия Павлова+1
Ольга Михайлова+1
ещё 3
16:03
Пимон Гаврилович Шмойлов
16:27
Просковья Николаевна Шмойлова
17:22
Очень тяжёлая работа, даже свободным человеком. Знаю не по рассказам, с 30 лет работал начальником производства лесозаготовительного и деревообрабатывающего предприятия. Рассказ Ваш, уважаемый Иван Меженин", как дань памяти этим людям. Подкупает правдивостью деталей, зарисовками лагерной жизни. А портрет Пимона Гавриловича, конечно, реликвия, как и портрет Прасковьи Николаевны. +
20:21
Да, Олег, о работе в тайге чтобы мне красочно написать, то надо бы побывать. Увы, этого со мной не случалось. А вот с вами случалось, вы с лесом работали. И случалось это с моими рассказчиками по этой ссылке. Они там побывали и выжили с помощью дедушки Пимона Шмойлова. С двоими очевидцами я разговаривал. Смотри фотографию ниже одного из них, Курбатова Михаила Тимофеевича.
Тяжёлые времена... И написано, как всегда, правдиво, Иван. Самого доброго Вам в жизни!
Мне понравилась Ваша работа - настоящая живая история!
10:45
Благодарствую, Светлана. Желаю и вам творческой ПОБЕДЫ. Вашу конкурсную работу читал. Отзыв оставил. Класс!
23:33
Каждое слово в вашем рассказе весомо, это обстоятельная, точная в самых мелочах, честная проза. Всегда читаю ваши невыдуманные рассказы с большим интересом. Удачи вам, Иван! +
Загрузка...