Тушь ленинградского завода

1044

Лиза вышла из автобуса. Перрон оказался маленьким и безлюдным. Было холодно. Ветер рывками прогонял воздух под длинной крышей, свистя от злости и невозможности сорвать бляху, отшвырнуть ее подальше, разорвать на части...

Лиза села на небольшую скамейку. Вытянула «Лайф Голд». Прикурила. Жадно затянула в себя аромат далекой беспечной жизни. На душе было так же холодно, как и снаружи начавшейся неожиданно осени. Она ехала домой, к маме. Маму она не видела сто лет. Не до того было. Лиза полжизни натягивала на себя удобные отношения, пока они окончательно не рухнули.
Лизу еще в школе считали красивой, а потому недоступной. Она убедила себя, что дурой быть и вредно, и опасно. После выпускного уехала искать достойное место в сфере, где кружились большие возможности, а заодно мужчины, ценящие недоступную любовь. Нашла это место, но…
… К Лизе подошла девочка лет шести, одетая не по сезону. Тихо спросила:
— Тетенька, у тебя есть пирожок?
Женщина непонимающе смотрела на ребенка. Девочка была симпатичной, но неухоженной. Золотистые спутанные волосы, большие голубые глаза. Совсем игрушечная. Она напомнила Лизе куклу, которую любила в детстве. Такую сейчас не купишь. Теперь на прилавках одни «Барби». Ее кукла была настоящей. Семейной реликвией. Копией живой девочки из советского правильного фильма, в котором настойчиво рассказывалось, что такое — хорошо, и что такое — плохо. Лиза тайком брала из маминой сумочки тушь. Красила кукле длинные ресницы. Тушь находилась в небольшой картонной коробочке. На ней было написано — «Ленинградский завод».
Девочка спросила опять:
— Тетенька. У тебя нет пирожка?
Лизе вдруг стало плохо. Вся прожитая жизнь промелькнула перед ней в секунду, но не в кадрах, а в ощущениях. Первый муж, подобие идиллии, потом второй. Рост потребностей. Машины, дачи, поездки на острова, рейдерские захваты, стрельба у офисов, потеря всего. Уход мужа, отказ бывших друзей. А детей она так и не завела. Не получилось. Осталась только мама. Далеко. В той жизни, которая совсем непонятна и бессмысленна, но которая снова должна стать ее…
Лиза уже не видела ничего, по ее щекам текли большие крупные слезы. Лизу бил озноб. Из ее души лилось то, что так долго скрывалось в погоне за счастьем.
Девочка растерянно смотрела на плачущую. Гладила грязной ручонкой ее ухоженную длинную ладонь. Быстро повторяла:
— Тетенька! Не надо! Не плачь. Не надо мне пирожка. Не надо Я уже не хочу кушать…
В салоне было тепло и уютно. Автобус, кряхтя и качаясь, отъезжал, а женщина долго не могла оторвать взгляд от детской фигурки, становившейся меньше и меньше.
Ее сон нарушила соседка по креслу
— У вас растеклась краска на лице. — сказала она.
— Да… В глаз попала тушь… Тушь ленинградского завода. — машинально ответила Лиза.

Оцените статья

+4

Оценили

Майя Симонова+1
Арина Хамченко+1
Александр Шайкин+1
ещё 1
11:43
Спасибо)
09:20
Хорошо +
Психологический рассказ, в котором замечательно изображен и исследован внутренний мир ЛГ Лизы и её тончайшие движения его души. "Катализатором" развития темы, эпизода - послужила встреча с девочкой, напомнившей Лизе -детские годы. +
13:18
Абсолютно верно)
13:24
Тут много символов и маркеров. Лиза и ее нормальное детство, перспективы и фиаско. Кукла, как символ, что такое хорошо и плохо. Лиза в роли ухоженной, ложно успешной куклы. Девочка, похожая на красивую куклу при некрасивом своем детстве. Но у нее есть то, чего нет уже у Лизы - возможное хорошее будущее. Есть еще мама. Лиза не стала мамой. Она потратила время на другое. Девочка - это еще и символ потерянного материнства Лизы. В общем, три женские поколения, три судьбы. Много утрат, мало надежд. Люди живут с неправильным мировоззрением, а потому страдают) Спасибо за отклик, Александр)
10:59
Спасибо)
Загрузка...