Дорогой Суэле

566

Дорогой Суэле!

Сегодня ночью я видела сон, так похожий на многие другие до и после и в той же степени не похожий ни на что: я ухватила его в остывающих следах, сохранила все частности и восстановила смысл. Суэле, ты был там, в моем сне, на розоватых плитах площади Четвертого Ноября, и не существовало всех твоих писем, ни слова из тех, что случились с нами потом. Я не требовала тебя, но ты шел мне навстречу, ведомый чем-то большим, чем требование, и площадь рассекла невидимая нить, которая потом, не в этом сне, растянется в километры между Миланом и Салерно, неминуемо причиняя боль. А потом был трамвай, он звенел так истошно, что оглохли птицы, но ты смотрел лишь в меня, считая малейший поворот головы предательством. И умер.

Знаешь, мои воспаленные чувства наполнили осязаемостью этот час тревожного забытья, вымоленный бокалом порто и вероналом, и подменили им реальность, и, вброшенная звоном трамвая в какую-то новую область сна, я все утро пытаюсь найти пути к пробуждению. Наверное, оттого, что площадь Четвертого Ноября кажется мне существующей с куда большей вероятностью, чем охватившая меня комната, я понимаю, что с некоторого момента, взявшего себе форму трамвая, тебя больше нет.

Я знаю, все эти годы ты жил в Милане, каждый день выпуская в окно сотни писем, все до одного оставшиеся без ответа. Я знаю это, хотя письма твои лежат неоткрытыми, я читала их поверх твоего плеча: беззвездными ночами, держась невидимой нити, я скользила во тьме, не находя возможности вздохнуть, пока не достигну сумерек, застывших вокруг твоей лампы. Ты писал без устали, я же порой уставала и тогда устремлялась в окно, вглядываясь в правильный узор розоватых плит, выхваченный из ничего фонарями, а ты писал вслух и всякий раз доводил себя до аритмии и судорог, выматериализовывая каждую фразу, выталкивая слова за границы письменного стола. Спустя столько писем уже никак не отпустить тот миг, похоже, единственный, в коем физическая моя оболочка вышла из привычных мне городских берегов, отправляясь в ничто поездом «Салерно – Милан», не догадываясь в тот момент, что все во мне ждет встречи с тобой. А потом мы обнаружили себя в трамвае, и голос, твердивший о конечной остановке, выхватил нас из сна, чтобы мы, как в первый раз, ступили на миланскую землю и пешком возвращались к вокзалу, гадая, каким образом незамеченными прошли четыре дня.

И теперь, будто мало твоих писем, ты входишь в мой сон, как нежелательный эффект веронала, и следом в мои территориальные воды вторгается Милан со всеми его площадями и трамваями, и это пассивное приятие твоей смерти, поставившее меня в шаге от соучастия, навсегда меняет порядок, которому я подчинила свою жизнь. Ты знаешь, Суэле, знаешь о нити, родившейся сегодняшним видением и убежавшей в наше прошлое, существуя против времени, ибо нет другого пути, коим ты мог найти меня, выстлав мою ночь розоватыми плитами, но вот ты настиг меня и умер, лишь я почувствовала, как эта нить рвется в том моменте прошлого, которым кончено было для меня все.

Да, Суэле, отказаться от иных моментов оказалось невозможным, и напрасно я истово терялась в переулках Салерно, не способная избежать площади Четвертого Ноября. Мы спасались из плена розоватых плит в холодной тени Св. Августина, гибли в море людей на проспектах Маджолины, несомые светофорами в старый судоходный канал, но снова и снова нас находил вокзал, и однажды мы смирились с неизбежным: в то мгновение три лестничных пролета до твоей комнаты казались непреодолимыми, и мы любили друг друга прямо под июльским небом. Наутро, прежде слез и обратного билета, мне открылся некий горизонт событий, разразившийся в тепле нашей близости, – момент, к которому вели линии прошлого и будущего, водоворот, притянувший всю мою жизнь. Потом побег, – прости меня, Суэле, – и бесконечные письма, но ни строчки в ответ.

Одно лишь беспокоит меня, дорогой Суэле. Этим утром я никак не могу проснуться, не могу вернуться в комнату, заваленную твоими письмами, что-то удерживает меня здесь, в этой невыносимой реальности, из которой я сама писала тебе тысячи раз, не получая ответа, но знаешь, стены, обступившие меня, пропитаны надеждой.

Я люблю тебя, Суэле,
твоя Э.

Оцените статья

+2

Оценили

Ольга Михайлова+1
Майя Симонова+1
22:35
Спасибо!
Удачи в конкурсе.
15:13
Спасибо)
13:43
Красивая образная проза. +.
13:54
Спасибо. Это действительно родилось во сне: приснилась эта женщина, потерявшаяся между реальностью и видениями.
Загрузка...