Двадцать одна минута

Я бежал по длинному коридору. Не бежал, а убегал.

Я слышал стук своих ботинок о паркет, и слышал эхо этого стука. Слышал своё дыхание.

Но я больше не мог бежать. Мне казалось, что, не смотря на шумные дыхательные движения, воздух уже не поступает в лёгкие. В моих глазах темнело, а во рту появился привкус крови.

И тут я увидел лифт. Слёту нажал на кнопку. Преследователей я не видел, но ощущал. Очень близко.

Я ощущал преследователей по страху. Страх ударял в меня с каждым ударом сердца, с каждой пульсовой волной прокатывался по мне…

Страх достигал самых потаённых мест моего тела. Он поднимал дыбом мои волосы.

Я задыхался, а лифт всё не подъезжал.

Ещё мгновение, и моё сопротивление прекратиться. Ещё мгновение – и я упаду.

Тогда мои преследователи настигнут меня.

А-а-а… Мною овладевало что-то вроде предвкушения… танцев… на моём поверженном теле. А-а-а…

Лифт, наконец, подъехал. Створки его распахнулись, и я рванулся внутрь. Я успел проникнуть в лифт только рукой и ногой…

Меня настигли. Меня схватили.

– Нет! Нет! – закричал я от страха и боли.

И проснулся.

Тьфу ты, напасть какая! Сколько можно! Всю жизнь – один единственный сон! Уже, казалось бы, такого положения в жизни достиг, что и самому не верится. Всё имею… почти всё…

А сон – всё тот же! Только в детстве я застревал дверях, а студентом, и после того – в трамвае застревал, или в троллейбусе. Даже в метро. Как будто я бегу, только успеваю в двери вагона просунуть руку – а тут: «Осторожно, двери закрываются». И меня хватают.

И страх, всё тот же, бьющийся, тёмный, холодный. Ст-раш-ныыы-й…

Да…

Пора вставать. Сегодня ожидался трудный день. Надо пораньше прийти в свою контору. Провернуть одно дельце…

Конкурирующая фирма… Высоко взлетевшие. Но – не выше меня! Они, вероятно, думали, что сумеют меня «развести». Но я был готов, и предвкушал удачу. Бизнес есть бизнес.

Мне давно пора было вставать, а я лежал, как парализованный. Я думал о том… Бог его знает, как такая ерунда могла в голову залезть! Да ещё в такой ответственный день!

Хотя…

Я взглянул на будильник. До его звонка оставалось ещё минут двадцать. Успею?

Что успею? Нет, это же дурь такая! Это нелепость!

Я не хотел! Или хотел?

Хотел… я очень давно хотел понять, почему этот сон преследует меня. И… что же там дальше, после того, как «они» меня настигают?

Я решил вернуться. Туда, в сон. Почему-то был уверен, что это у меня получится. Именно сегодня.

Но сон не шёл ко мне.

Я просто вспомнил. Это было так давно, что уже казалось неправдой.

Яркий солнечный день всплыл в памяти…

Утоптанная дорожка, тенистый сад. Высокий забор. Яблоки! Какие вкусные яблоки созрели в этом саду!

Нас пятеро мальчишек. Мы перелезли в сад через дыру в заборе. Мы набрали полные пазухи, и уже не в первый раз.

И тут сторож Петрович припустил за нами.

Да, я был последний. Я убегал, и сердце моё так стучало, что я ощущал его и в голове, и в ногах.

Петрович поймал меня, когда я, как раз, влез в дыру в заборе. Красные яблоки покатились по зелёной траве…

Петрович выволок меня за ухо, провёл по саду, потом вывел в калитку, и повёл по улице, так и держа меня за ухо. Повёл к нашему дому, к родителям. А уж отец мой был на расправу крут. И скор…

С надеждой поглядывал я по сторонам. Сначала я ждал, что пацаны отобьют меня. Потом я думал, что пацаны придут, и скажут моему отцу… что я не виноват, что я – как все…

Никто не спас меня. А отец взял ремень…

Ой, как больно!

Как стыдно!

Как страшно!

Как обидно!

– А-а-а! – закричал я.

Я проснулся.

Тьфу ты, да Бог знает, что такое! Мне опять снился сон! Я проснулся, но сердце колотилось. Мне казалось, что я кричал, кричал вслух…

Прошло всего семь минут. Будильник не врал. Нет, больше я не хочу. Я не хочу больше видеть этих снов!

Но… до конца? Мне же надо дойти до конца!

Нет!

Да…

Лифт подошёл, и я успел всунуть внутрь только руку и ногу. «Они» вытащили меня из лифта. Я ослаб, и не сопротивлялся. Уже не страх, а холодный ужас охватил меня. Я вдруг оказался голым. Я видел, как переплетаются вены в моей белой коже…

Они стали рвать меня. Они рвали мою плоть. Руки, ноги, живот, бока.

Они рвали меня на куски. Куски как бы прирастали снова, но их снова рвали, рвали…

Это было больно, страшно, унизительно.

Унизительно потому, что я не знал, где, из какой части моего тела, через секунду вырвут кусок. Я не мог сопротивляться. Прикрыться не мог…

Мучителей своих я не видел, а только чувствовал. Я понял, что если увижу их – мука будет еще большей.

Я кричал. Я хотел проснуться, но не мог. Тогда я стал бить себя по щекам. Там, во сне, я с остервенением бил себя по щекам, чтобы проснуться.

– А-а-а! – кричал я.

Я проснулся.

Сердце колотилось.

Сон был так ясен и так реален, что я посмотрел на свои руки. Мне казалось, что на них должны остаться следы… раны…

Следов не было.

Всё, хватит с меня! А что, будильник ещё не звонил?

Боже мой! Снова прошло семь минут! Всё, встаю!

Солнечный свет заливал комнату. Видно было, как пылинки передвигаются в солнечном луче.

Отец бил меня ремнём по заголенному месту, и приговаривал:

– Не кради! Не кради! И заруби ты её, на чём хочешь: хочешь – на носу, а хочешь – на заднице… заруби ты себе её, эту восьмую заповедь. Не укради! Не обманывай!

Дальше случилось вот что: я сидел в углу, размазывая по щекам сопли и слёзы.

Тут я снова почувствовал погоню, и услышал, как мои ботинки стучат о паркет. Я стал взрослым и сильным, но не мог убежать от «них».

Лифт, кнопка.

Нет.

Я повернулся навстречу преследователям. Мне ещё было страшно, но я знал, что мне надо делать.

Я пошёл по коридору назад, навстречу «им», твердя про себя, как заклинание:

– Не укради! Не укради!

Страха не было. Была радость, и словно бы колокола звонили надо мной.

Ибо, я был уже не в коридоре, а на вольном просторе, на высокой круче, под бездонным, сияющим небом…

В некоем месте, напоминающем виденную в детстве репродукцию с картины, напечатанную в старом журнале «Огонёк». Эти журналы были свалены на нашем чердаке, и я любил их рассматривать. В детстве.

«Над вечным покоем», кажется. Да, эта картина называлась так: «Над вечным покоем».

Оттуда, из бревенчатого храма, стоящего на высокой круче, разливался по окрестностям, колокольный звон.

Этот звон обнимал меня, и нёс меня над землёю…

– А-а-а… – запел я от счастья.

И проснулся. Звонил будильник.

Примерно через час, «крутой» джип спокойно поворачивал в сторону, противоположную от деловой части города.

Хозяин сам сел за руль, отпустив и водителя, и охрану.

Сначала он долго слушал, как разрывается его телефон. Потом он улыбнулся чему-то своему, и отключил его.

Оцените статья

+2

Оценили

Сергей Еремеев+1
Майя Симонова+1
Спасибо!
Удачи в конкурсе.
Спасибо, Николай!
14:38
Автору +. Его герою победы.
Николай, благодарю!
Хороший рассказ: и смысл есть, и написан интригующе (правда, с названием есть некоторые неясности). Но, Татьяна, обратите внимание: тут явное превышение конкурсного лимита знаков: без слова "рассказ" у Вас 5931 знаков (без пробелов), а по правилам конкурса, прозаическое произведение должно быть объемом не свыше 3500 знаков (не считая пробелов).
Да, Надежда, я как-то выпустила это из виду. Попробую чуть сократить.. Пусть будет на усмотрение членов жюри.
Загрузка...