Служанки

Я гладила её безымянным пальчиком в ложбинке чуть ниже костяшек указательного и среднего на тыльной стороне ладони. Там у неё – остро-остро пульсирующая венка.

Так мы часто проводили вечера.
У многих эта венка – толстая и синяя, как жирный старый угорь в тине. Она там просто лежит под грубой кожей, эта венка, без биения, без жизни, как вёрёвка.
Противная!
А у моей подружки – венка эта пульсирует, животрепещет! И то, что она крупная, нисколько не мешает. Наоборот – сразу чувствуешь, сколько доброты и силы в ней заключено!
Приятно её потрогать, погладить… Подружке тоже приятно, когда я это делаю. Как из творога, всё равно, становится. Млеет. И мне от того ещё приятней!
У нас такая игра перед сном: я её глажу, а она млеет… Но виду не показывает. Как будто всё происходит само собой.
И со стороны покажется, что мы мирно так, тихо и счастливо живём. Как угри в тине.
Ах, как бы не так!
Меня каждую ночь мучают кошмары!
И мысли. Какие мысли мне лезут наяву!
Я их стыжусь. И не могу открыться даже своей ближайшей и единственной подруге. А ведь она мне – как сестра-близняшка. Когда я смотрю на неё, кажется, что я смотрю на саму себя в зеркале. Каждый её жест я могу предугадать на полсекунды раньше, и ответить своим ловким жестом.
Такое единство!
Но вот открыться ей, что меня терзает, не могу… Точнее, не могла.
Наша взаимная любовь умирает сейчас вместе с нами. Вы должны понять…
Я дотронулась до любимой венки в ложбинке между указательным и безымянным сегодня, и вдруг вместо привычного и столь сладостного мления она как дёрнулась! Сразу так – сжалась! выпросталась! задрожала, моя милая!
— Я так больше не могу! – хныча, говорит мне подруга. – Не могу больше держать это в себе! Меня мучают ужасные мысли, прямо наваждение!
Тут уже содрогнулась и сжалась я.
— Милая, что с тобой? – спросила я, стараясь унять дрожь.
— Всё, чего я хочу, это быть с тобой! Заключить тебя в объятия и не отпускать! – прохрипела она и даже поцарапала меня от волнения.
— Ты – ангел! Утончённый, изящный… Все твои жесты – танец. Мне больно… больно смотреть, как с каждым днём… Мы знакомы с малых лет. Вместе шалили, вместе за это нам доставалось… Держали друг друга, когда было грустно… Даже молились вместе! – тут она истерично хихикнула и скрючилась так, что я испугалась, что она сломается!
– Ты стареешь, подруга! – всхлипнула она. – И я старею! Мы уходим – день за три, а то и за четыре! Нам всего лишь по тридцать лет, а на кого мы похожи? – на дряблых старух!
Я ошеломлённая только мелко подрагивала. А она – аж до красноты, и вены под кожей набухли так исступлённо!
— А я ещё молодая! И ты тоже! Я хочу маникюр! Чтоб не цепляться за проклятый старый свитер! Ты помнишь, как мы в юности играли на пианино в паре? Вот, для чего мы созданы! – хрипела она. – А эта сука!.. Нас убивает! Её проклятая работа! Я хочу её убить! Милая, милая, милая… – внезапно сорвалась она на рыдания. – Мне только это и снится и мерещится даже наяву, пока драю эти вонючие унитазы!
— И мне, и мне! – обрела дар речи я и вскричала. – Господи, подруга, уже давно! Только я боялась признаться даже тебе… о таком страшном…
— Давай сделаем это сегодня, когда она заснёт?! Давай её задушим?!!! – затарабанила она.
— Вдруг у нас не получится… – затеребила я.
— Получится! Слушай, – подняла она указательный палец, – спит уже! И хрен проснётся!
Она решительно щёлкнула:
– Если ты со мной до конца, то ты – за мной! – и прыгнула на изогнутую шею, словно паук-тарантул на мышь…
…а я – за ней…
Душили мы её, душили! Хрипела она, хрипела! Пыталась нас оторвать…
Я и не знала, что всё тело может так крючиться, думала, так только мы способны – со своей сложной анатомией!
Вот, что значит – жить хочется! Хочется – даже когда… собственными же руками!..
Додушили…
Сдохла…
И вот нам тоже приходит конец. Мышцы расслабляются, становятся мягкими, как творог…
Мы млеем, обнявшись в последнем нежном рукопожатии…
Милая венка уже не пульсирует и похожа на мёртвого угря…
***
— Похоже, задушила сама себя. Во сне, – сказал криминалист, и добавил: – У неё были красивые руки, как у пианистки.
— «Самые искусные руки – только служанки мысли». Не помню, чьи это слова, – сказал следователь. – Соседка сообщила, что покойная жаловалась на кошмары и громко стонала по ночам…

Оцените статья

+1

Оценили

Майя Симонова+1
Загрузка...