Сновиденческий голод

712

Я не знаю, как здесь оказался. Не помню начала того, что есть сейчас, и боюсь увидеть начало того, что будет. Боюсь и, в то же время, пытаюсь разглядеть хотя бы отблеск его…этого нового начала. Чтобы запомнить его и узнать впоследствии, когда оно настигнет меня. Или оно уже…?

Сверху упало несколько капель, я поднял лицо и устремил взгляд ввысь, пытаясь разглядеть источник этой влаги, и тут же зажмурил глаза от неожиданности, когда следующие несколько жемчужин упали прямо на них и, мгновенно обратившись в тончайшие струйки, потекли по моему лицу. Как странно…будто чужие слёзы. Будто на моём лице завершается и обрывается траектория пути чужих слёз. И я думаю: чья это печаль? Или, может, это слёзы счастья? Я снова открыл глаза и единственное, что я увидел, снова обратив лицо к недосягаемой выси надо мной, — невыносимо ослепительную прозрачность. Я снова зажмурил глаза, боясь во время и по причине этого созерцания лишиться того немногого, что осталось в моём распоряжении: способности видеть.

Не помню, плакал ли я сам когда-нибудь в своей прошлой жизни и как часто. Но раз у меня сейчас в сознании влага ассоциируется в первую очередь именно с человеческими слезами, то, вероятно, если я и нечасто плакал сам, то, по крайней мере, нередко являлся свидетелем чужих слёз. Каких именно? Счастливых или отчаянных? Память молчит. И заставить её говорить я, кажется, не в силах, ибо они оставили меня.

Что я делал в своей прошлой жизни, когда силы покидали меня? Я закрывал глаза и куда-то проваливался…точно: засыпал! Спасибо памяти хоть за эти жалкие крохи. А сейчас…Сколько я себя помню (уже в этой, ощущаемой и осознаваемой жизни), столько я бодрствую, — сон ни разу ещё не коснулся моих измученных век. Да, вот как выходит…стоило мне вспомнить слово «засыпать» и самую суть сна, — как тут же я ощутил, насколько измучен и как сильно изголодался по забытью: целительному забвению, которое начинается с кратковременной и добровольной потери памяти, а заканчивается возвращением в себя и к себе и воспоминанием о пережитом путешествии в сновиденческое задверье. Надо же, как детально я способен сейчас это описать: то, чего я уже на протяжении долгого времени (судя по всему) лишён!

Дальше…дольше вьётся верёвочка…что-то ещё вспоминается. Память решилась на аукцион невиданной щедрости, похоже. Нет, сон не приходил сам по себе. Его мне приносили. Даже, скорее, преподносили. Как некий дар. Безвозмездный и великодушный. Значит, если сейчас попросить…то, возможно…

Милый Оле-Лукойе, ты помнишь, как всё было? Когда-то ты даровал моему изголодавшемуся по сновидениям духу целительное забытьё, окропляя мои разверзнутые то ли от ужасов пережитого дня, то ли от усталости глаза сладким молоком. Пожертвуй же и сейчас свои благоухающие многоцветьем сны мне, страждущему…Или хотя бы один-единственный чёрно-белый…или вовсе бесцветный сон. Я уже согласен на любой.

Пусть придёт ко мне любой сон.

Сон как укрытие от атакующего извне хаоса реальности.

Сон как изнанка хаоса реальности.

Сон как искупление.

Сон как преступление против безжалостного в своей неотвратимости потаённого «я».

Сон как наказание за боязнь признаться себе в неспособности довольствоваться малым и мечте о большем.

Сон, в котором множество слагаемых-граней, а сумма их загранна, запредельна.

Пусть придёт ко мне любой сон.

Оцените статья

+2

Оценили

Лидия Павлова+1
Майя Симонова+1
07:33
Интересная философия мыслей о сне, сон, действительно многогранное событие реальности, ее изнанка, я тоже, так думаю и с вами согласен.Удачи!
20:20
Спасибо за Ваше мнение! Очень приятно осознавать, что мои мысли кому-то близки.
20:20
Благодарю!
12:11
Интересный рассказ с необычным поворотом темы - не рассказ о каком-то сновидении, а об их отсутствии, сновиденческом голоде. И хорошо написан. Очень понравился. Удачи вам в творчестве! +
20:21
Лидия, спасибо Вам большое за то, что поделились впечатлениями!
Загрузка...