Рафаил Вагабов. Память сердца

4290
Рафаил Вагабов. Память сердца

С памятного 1994 года «Фестиваль классического балета имени Аллы Шелест» (ранее он назывался «В честь Аллы Шелест») стал на долгие годы неотъемлемой частью культурной жизни Самары. Все они разные, полны необыкновенных событий, каждый самобытен, неповторим. Неизменной оставалось одно: теплота и радужный прием публики, праздничная атмосфера на сцене и в зале, неоценимое значение самих фестивалей. И неизменной осталась Светлана Хумарьян, верная своему кумиру и идее, несущей память о ней. Каждый фестиваль – это не только блеск интеллекта, но это еще и биение любящего сердца. В зрительном зале неизменный аншлаг, на сцене торжество звезд Мариинского и Большого театров, лучших сил страны. Правда, нынче их имена поглотило забвение, им на смену пришли другие, не менее яркие таланты, они поддерживают интерес к фестивалю, дарят ему новую жизнь…

Алла Шелест полюбила свои фестивали, жила ими. Всю неделю каждый день репетиции с актерами, каждый вечер представительство в театре, встречи, беседы, съемки телевидения, автографы…

Однажды в антракте Светлана Петровна пришла за кулисы и говорит нам:

– Там к Алле Яковлевне очередь за автографами.

– Ну, вот, – отвечаю ей шуткой, – а говорят, в стране ликвидировали очереди…

После питерского затворничества Алла уставала от подобного напряжения, но усталость была радостной, несла удовлетворение.

Так вот, через год после того памятного «Вечера» мы вновь в Самаре. Вылетели и прилетели точно по расписанию, даже удивительно! В отличие от прошлого года, нынче Самара встретила нас октябрьским холодом и дождем. Все равно красиво!

Светлана Петровна открывала фестиваль словом об Алле Шелест, о ее величии как балерины, педагога, личности, о ее деятельности в Самаре. И когда затем директор театра

А. Сибирцев ввел Аллу в артистическую ложу, зрители один за другим, аплодируя, стали подниматься с кресел.

В тот день давали «Спящую красавицу». Аврору танцевала Ирина Чистякова из Мариинского театра (в последний момент не смогли приехать балериныГАБТа Надежда Грачева и Нина Семизорова). В первом акте балерина внутренне зажалась, видно, что роль не сделана. Второй (местный вариант редакции Константина Сергеева) она все время смотрела за кулисы, там Валентина Пономаренко показывала ей, куда идти и что делать. На долю Чистяковой в том фестивале пала большая нагрузка, которую, надо сказать, она выдержала с честью. После Авроры танцевала Гамзатти в «Баядерке» (в этом же спектакле срочно заменила заболевшую Пономаренко-Никию в «акте теней», так что за вечер – два труднейших Grand pas!), затем Жизель и в довершение на заключительном концерте Pas de deux из «Дон Кихота». Такой разнообразной я ее не знал, а в последнем Pas de deux она превзошла себя – такой блистательной я ее не помнил! Непосредственна, артистична, легка – кажется, натанцевалась вволю!

После концерта Алла пошла за кулисы, поздравить Чистякову.

– Алла Яковлевна, я наконец успокоилась, почувствовала сцену, себя на сцене…

Воспоминания не закажешь, не нафантазируешь, поэтому пишу о том, что когда-то успел зафиксировать на бумаге по свежим следам, о том, что помню… Ох, шаткая она, эта память, капризная…

На радость Алле фестиваль шел по восходящей. Открывала «Спящей красавицей» упомянутая Ирина Чистякова из Петербурга, закрывали «Лебединым озером» москвичи Светлана Смирнова и Александр Ветров, а завершал фестиваль… Нет, об этом отдельно.

Валентина Николаевна Пономаренко после того, как из театра ушел Игорь Чернышев, взялась за руководство балетом, продолжая выходить на сцену.

– На уроке, пока занимаюсь, чувствую себя, – говорит она мне, – а дальше как во сне.

Я поздравил ее с назначением, она в своем духе мне в ответ:

– Все поздравляют – хоть бы кто выразил соболезнование!

За два дня до закрытия фестиваля просит:

– Рафаил Юсуфович, Алле Яковлевне выходить на сцену – надо придумать финал. Может, станцевать «Лебедя» Фокина? Алла Яковлевна показала нам его с Ольгой Гимадеевой.

– После «Лебединого озера»?

– Ну и что? Я в костюме Лебедя…

– Надо подумать…

Идея мне так понравилась, что я ночь пролежал в кровати, не шелохнувшись, не сомкнув глаз. На меня нашло вдохновение, сравнимое с потрясением, и к утру поклон Алле на музыку Сен-Санса готов, продуманный до мельчайших подробностей. Утром же вызвали на репетицию нужное мне количество балерин, я показал свой замысел. Хореографию Фокина сохранил, только усложнил композиционно, довел до середины миниатюры, а затем…

Кончилось «Лебединое озеро». Сразу же обмолвлюсь: Смирнова и Ветров – пара изумительная, они покорили всех тонким лиризмом, проникновенным танцем. Зал в раже не отпускал их со сцены. Пока они, счастливые, переживали на сцене успех, Валентина и Ольга незаметно отошли к заднику и встали с обеих сторон позади кордебалета лебедей – это знак мне. Я поднимаю Аллу с кресла и вывожу из артистической ложи – это знак Смирновой и Ветрову. Москвичи уходят со сцены – знак дирижеру. Тихо звучит вступление к «Умирающему лебедю» Сен-Санса – кордебалет убегает в кулисы, на сцене остаются две балерины, две ученицы Аллы Шелест, некогда приехавшие по ее зову и расцветшие в Самаре, два чудесных лебедя, тихо плывущих к середине сцены навстречу друг другу.

Зал замер, повисла немыслимая после оваций тишина. Неожиданно к двум хрупким фигурам примыкают еще четыре, вторя их танцу. Эмоциональное напряжение нарастает, когда сцену заполняют еще двенадцать лебедей. Закружившись, пройдя через сложный рисунок, они образовали коридор и замерли. На самую кульминацию музыкального звучания в этот коридор вошла Алла Шелест, прошла немного вперед и сделала свой незабываемый реверанс. Зал взорвался овациями и совершенно немыслимыми криками восторга, заглушившими музыкальный финал. На многих лицах появились слезы умиления, даже Светлана Петровна прослезилась: этот поклон, этот «реверанс этуали», как она его называла и который с вожделением ждала, завершил фестиваль на его вершине.

На сей раз газета «Мариинский театр» не осталась в стороне, вот что писала о фестивале Ольга Федорченко: «Фестиваль классического танца «В честь Аллы Шелест» для самарцев – дань уважения и благодарности выдающейся личности… Воплотить эту идею в жизнь сумела глава Управления культуры Самарской области Светлана Хумарьян… «Алла Яковлевна Шелест, – говорит Светлана Петровна, – явление в искусстве особое. Где она – там особая трепетность, там царит атмосфера взволнованности и приподнятости»… Программу фестиваля составили классические балеты, в которых когда-то блистала Алла Шелест…

Наша неутомимая балерина Ирина Чистякова принимала самое активное участие в фестивальной программе: столько, сколько танцевала она, в те дни не танцевал никто… Каждое выступление Ирины Чистяковой было безупречным во всех отношениях… Мужественный стиль танца присущ премьеру Большого театра Александру Ветрову. Николай Цискаридзе из Большого театра мгновенно сделался любимцем публики. Наши петербургские танцовщики Александр Климов и Никита Щеглов уверенно и не без эстетических «приятностей» для глаза преодолели всевозможные технические «рифы», что попадались на их пути. Но главной героиней всех вечеров, эмоциональным центром этого праздника балета, конечно же, была Алла Шелест. Фестиваль завершился на лирической ноте. После окончания «Лебединого озера» зазвучала грустная и проникновенная музыка сен-сансовского «Лебедя», под которую на сцену вышла Алла Яковлевна. Зал стоя приветствовал великую артистку, к ее ногам сыпались белые хризантемы, а она поблагодарила всех незабываемым и неповторимым «шелестовским» реверансом…»

По поводу цветов, оно действительно так: наш гостиничный номер утопал в белых хризантемах.

Накануне открытия следующего фестиваля, на котором Алла присутствовала, мы смотрели оркестровую репетицию «Баядерки». И стало ясно: обе участницы фестиваля, балерины Мариинского театра Ульяна Лопаткина и Татьяна Амосова, украсят сцену. Когда-то Лопаткина потрясла самарскую публику своей Заремой. По этому поводу в одном из интервью Аллу спросили:

– Алла Яковлевна, что вы можете сказать об Ульяне Лопаткиной?

– Талантливая балерина. Она даже не знает, насколько она талантлива…

Может быть, мое отступление – ложка дегтя, но мне не удается проникнуться тем свойством таланта этой балерины, каким видит ее Алла: на сцене воля и интеллект Ульяны главенствуют, я смотрю ее танец профессиональным взглядом, спокойно оценивая уникальные достоинства балерины, она не заставляет меня забыться. Может быть, это веяние времени, возможно, на сцену пришел новый тип артиста.

Так что на следующий день в Самаре праздник – открытие фестиваля. От Лопаткиной ждали таких же, как и прежде, высоких откровений.

Публику на этот раз не надо было готовить: как только Алла Шелест вошла в ложу – зал поднялся в едином порыве. Открытие прошло на «ура», ибо все трое – Ульяна Лопаткина, Татьяна Амосова и Александр Курков – подняли «Баядерку» высоко, им устроили оглушительные овации. После спектакля Алле моей проходу не давали: бесконечные интервью, автографы в антрактах, в зале и на сцене… Все остались очень довольны.

«…Восторженными аплодисментами встретили непредсказуемую Ульяну Лопаткину в Никии, – читаю в статье Е. Соратник. – Радостным открытием стала Татьяна Амосова, чья индивидуальность освежила роль Гамзатти. Разносторонне интересным предстал публике Александр Курков, танцовщик, вызывающий восхищение».

По поводу Куркова: мне импонируют качества его характера, основное из них – чувство собственного достоинства. У нас сложились чисто человеческие отношения.

Последний день фестиваля закрывала «Жизель». И вновь продуманный финал. Накануне я показал актерам общую композицию поклона – финал коды «Шопенианы». Все как у Фокина, лишь вместо последней группы неожиданно для зрителя должна появиться на сцене Алла. Для этого Курков первый бежит назад (как у Фокина), затем уходит за кулису и оттуда выводит Аллу на сцену. Кордебалет закрывает все пространство у задника, потом расступается, и зритель видит Шелест рядом с Курковым. Она проходит вперед и делает полюбившейся публике реверанс. Дальше цветы, цветы, цветы…

Отрепетировали, договорились, разошлись.

На следующий день Валентина Пономаренко смотрела «Жизель» в артистической ложе рядом с нами. К концу второго акта она вдруг шепчет мне на ухо:

– Рафаил Юсуфович! Вы уведете Аллу Яковлевну, а я останусь, кивну дирижеру, и после этого он начнет.

– Валя, мы ведь договорились: я увожу – он сразу начинает.

– Вы не успеете дойти.

– Успеем.

– Рафаил Юсуфович, ну, дайте мне кивнуть головой!

– Ладно, – уступил ее настоянию, – только не передерживай.

Кончился балет, вывожу Аллу из ложи, веду в последнюю кулису у задника (она в темноте стала плохо видеть). Стоим, ждем. Все танцуют «Шопениану», Алла волнуется:

– Где Саша?

– Он танцует, сейчас придет.

В этот момент показался у задника Курков, «ищет», как я его просил. В одну сторону посмотрел, потом в другую. Не знаю, что на меня нашло (волнение, наверное), но я забыл, что сам показал ему, как «искать», а он это сделал так естественно, что я не удержался, перекрывая музыку, крикнул ему на сцену:

– Саша! Она здесь!

На поклонах Алла была хороша, и вообще после «Жизели» «Шопениана» прозвучала так жизнерадостно! Легко, стремительно, светло!!!

В гостинице жили, как у Христа за пазухой, все наши заботы – театр и обратно. В таких условиях можно творить, голова хорошо «работает». Говорю Светлане Петровне:

– Вы подарили ей еще одну каплю жизни.

– Алла Яковлевна, чем дальше, тем больше хорошеет…

Последние два дня повалил снег, метель – мы к такому не готовы. Алла в туфельках по снегу, с непокрытой головой (но в нутриевой шубке!), и хоть бы что! Вернулись домой, сразу же – холодно, неуютно, через день опять носовые платки, хандра...

При подготовке материала использованы фото из архива автора.

Оцените статья

0
Нет комментариев. Ваш будет первым!