Лариса Патракова и Яков Смагаринский. Наши гости из Австралии

4846
Лариса Патракова и Яков Смагаринский. Наши гости из Австралии

В том, что все так случилось, нет ничего случайного. Не случайно Виталий Добрусин сказал мне, что Лариса и Яков приезжают в Самару. Не случайно я предложил устроить им встречу в госуниверситете со студентами отделения журналистики. Сотрудники кафедры и студенты откликнулись. И это тоже не случайно.

Два с лишним часа поэт и прозаик читали свои произведения, отвечали на вопросы не в формате круглого стола или официальной пресс-конференции, а живо, ярко, откровенно…

Виталий ДОБРУСИН, руководитель медиа-проекта «Самарские судьбы»:
– Дорогие друзья! У нас с вами есть уникальная возможность общения с людьми, прилетевшими в Самару с другого конца света, из Австралии. Лариса Патракова – поэт, прозаик. Она занимает в современной русской литературе очень заметное место. До 1995 года в нашей стране ее сочинения ходили в самиздате, их не публиковали, но читатели знали ее прозу и поэзию. Сегодня ее двухтомник поэзии – настоящий бестселлер! Яков Смагаринский – лауреат ряда литературных конкурсов, автор небольших, полных юмора рассказов, опубликованных в том числе и на портале «Самарские судьбы».

Лариса ПАТРАКОВА, поэт:
– Я буду откровенна с вами. Мне достаточно много лет, и сейчас я понимаю, что в жизни мне было важно обнаружить свои внутренние страхи и как-то с ними разобраться. Ничто не мешает человеку в жизни больше, чем страхи. Мы живем не сами по себе. За каждым из нас стоит род. Всю жизнь рядом со мной было слово. Моя мать – учительница. Она все мое детство читала мне стихи. Всегда рядом со мной был Пушкин. У меня с этим поэтом и человеком по-настоящему близкие отношения. С Пушкиным я живу на одной волне, в едином временном потоке. Я когда-то написала о нем: «нянька моя преданная». С настоящими стихами живешь затаенно. Помню, однажды я прочитала одному редактору такие свои строки:

«Теперь ли ждать нам сказочных даров,
Когда и хаты досками забиты?
Сиротство древних брошенных дворов.
Последние хозяева зарыты…»

Этот редактор, сидя в удобном московском кресле, сказал мне: «Мы Нечерноземье поднимаем, а вы, милочка, хаты досками заколачиваете?» А другой редактор сказал, что есть один способ опубликовать эти стихи: автору надо умереть.

«Мне посоветовали умереть
И рукопись прервать на полуслове,
И сразу выйдет книга с предисловьем,
Где раннюю мою оплачут смерть.

Пути другого для стихов моих
Не видит их восторженный читатель.
В глаза твердит заботливый издатель,
Что заживет мой стих.

Мне логика такая не с руки,
Хотя известны всем ее примеры.
Бог даст мне силы, мужества и веры
Не осквернить отчаяньем стихи».

Я не пишу лирические вирши. Жить с этим трудно. Меня спасало, что долгие годы я работала на усадьбе, в музее Пушкина, в Михайловском. Рассказывая экскурсантам о Пушкине, я спасала саму себя. Дальше в моей жизни был Ферапонтов монастырь в Вологодской области, там еще была жива Русь. И у меня случился древнерусский поэтический цикл. Историей Древней Руси я до этого не интересовалась. В первый же день на земле Ферапонтова монастыря я читала свои стихи. Была осень. Я сняла свои длинные перчатки и бросила их в небо. Когда они не вернулись, превратились в птиц, я поняла, что это мой путь, что я здесь не случайно. В Ферапонтовом монастыре я прожила пять лет, ходила босиком, носила домотканые русские одежды. У меня по совету моего духовника был четырнадцатилетний опыт сознательной нищеты. Многие в нашей стране живут в социальной нищете, а это совсем другое. Я дышала полной грудью. Я писала стихи. Впервые в то время я прочитала свои стихи на публике. За несколько лет у меня появилась своя аудитория, а изданной книги стихов все не было.

Ксения САЛЬНИКОВА, студентка 2 курса:
– Меня интересует: почему вы постоянно держите в руках яблоко?

Лариса ПАТРАКОВА:
– В конце своих встреч с читателями я всегда бросаю яблоко в зал. Взяла я впервые яблоко в руки потому, что была не уверена в себе, руки тряслись. Первое яблоко появилось случайно. Нет, не случайно. В детстве из Сибири меня возили в Белоруссию, в яблоневый сад, который посадил мой дед, когда я родилась. Так что яблоко – это часть моей жизни…

Виталий ДОБРУСИН, руководитель медиа-проекта «Самарские судьбы»:
– Яков Смагаринский – это человек совсем другой судьбы и иного жанра. Я воспринимаю его творчество очень личностно. Итак, знакомьтесь.

Яков СМАГАРИНСКИЙ, прозаик:
– Я прочту небольшую миниатюру, и вы многое поймете обо мне: «Честно говоря, я не очень-то и торопился в литературу. Она сама искала и находила меня прямо с рождения. Посудите сами. Родился я в городе Гадяч под Полтавой, в родильном доме, который был построен на месте корчмы, куда частенько заезжал Николай Васильевич Гоголь отобедать перед тем, как провести вечер на соседнем хуторе близ Диканьки. Родился и сразу попал в сферу духа классика. В детстве, живя на Дальнем Востоке, под Хабаровском, каждое утро я проходил мимо больших окон редакции городской газеты. И всегда видел там одного и того же мужчину. Мне сказали, что это известный писатель Эммануил Казакевич. Когда бы я ни заглянул в окно, он сидел, обхватив голову руками. Глаза у него были закрыты. Видимо, готовился писать очередную повесть. Так я узнал, как нужно начинать писать книги. Но самым ценным оказалось то, что в подвале редакции находилась типография. Ее окна тоже выходили на эту же улицу. Я часто наблюдал, как наборщики виртуозно управлялись с буквами и словами, набирая тексты. Уже тогда я понял, как надо работать со словом. Затем переезд в Молдавию. Школа имени Кантемира. Учитель литературы, она же директор, была проводницей идей Кантемира в жизнь. «Заниматься литературным творчеством, – страстно призывала она, – это ваш будущий гражданский долг!» Мне не хотелось влезать в долги. Я был рад переезду семьи в Сталинобад, где поступил на механический факультет Таджикского сельхозинститута. Наконец можно было, не подражая никакому литературному герою, спокойно изучать детали машин и механизмов. Но не тут-то было! Со стороны одного из корпусов института, где почти круглосуточно проходили наши практические занятия и лабораторные работы, прямо за этим забором построил себе дачу-сад народный поэт Таджикистана Мирзо Турсун-Заде. К знаменитому поэту часто приезжали в гости не менее знаменитые писатели из других братских республик. То было время расцвета многонациональной советской литературы! Я лично, через окна лаборатории, познакомился с Расулом Гамзатовым, Николаем Тихоновым, Чингизом Айтматовым, Назымом Хикметом и другими. Под молодыми чинарами собратья по перу пили зеленый чай с айвовым вареньем, наслаждались жирным кизило-анисовым пловом, промывая его дивным и крепким вином из джауса и розового тафи. А потом шумно и до утра цитировали свои и чужие произведения. Так что к моменту получения диплома инженера-механика я уже параллельно знал, как нужно начинать писать стихи, как работать со словом, как вести себя в писательской среде. Армейская моя служба проходила на холодных живописных берегах Байкала. Там, правда, было не до литературы. Но вы не поверите, к нам, младшим офицерам, на политзанятия часто приходил строгий генерал-майор, запирал дверь изнутри ножкой стула и громко читал наизусть свои стихи и рассказы. Так согревалось сердце в сорокаградусные морозы, и тянулась душа к литературе. По прибытии в Австралию мне пришлось переквалифицироваться с механика на строителя конструкций, учиться в Сиднейском технологическом университете. Но там я уже не мог усидеть на лекциях, мне чего-то не хватало. Я знал чего…»

Александр КУЗЬМИН, студент 4 курса:
– Яков, скажите, как вы решились переехать в Австралию? Почему именно в Австралию?

Яков СМАГАРИНСКИЙ:
– Половину жизни я прожил здесь. Я уехал, чтобы реализовать себя. Я люблю Россию, не мыслю жизни без нее и без русской литературы. Когда я жил в Таджикистане, мою фамилию выговаривали так: Са-ма-ра-гинский. Чувствуете связь с Самарой? Я не мог в конце концов не приехать в ваш город. В Австралии я работал, создавая то, о чем не мог и мечтать в Советском Союзе. Я участвовал в проектировании многих предприятий. Сестра моя стала там известным скульптором.

Виталий ДОБРУСИН:
– Если бы не Яков, наши гости в Самаре не появились бы. Надо заметить, что Яков имеет несколько авторских свидетельств и патентов. Он – человек ищущий.

Яков СМАГАРИНСКИЙ:
– Ищу я в литературе и в технике. Я считаю, что творчески себя реализовал в Австралии.В одном из своих коротеньких рассказов я писал о том, почему в Австралии нужно вести себя хорошо:

«Поцелуи моей бабушки обладали редкой целебной силой. В детстве ушибы, порезы, проколы и царапины на любой части моего тела моментально заживали, как только бабушка целовала пораненное место, приговаривая: «Сейчас все заживет, мой маленький!» Когда сам я стал дедушкой, то обнаружил, что гены моей бабушки-целительницы успешно ко мне перешли. «Сейчас все заживет, мой маленький!» – говорю я, целуя разбитую коленку плачущего внучонка. Коленка заживает на глазах.

В прошлом году, заполняя документы на краткосрочную визу в Австралию, Лара изумилась одному из требований в анкете: «Как это понять? Прибывающие в Австралию должны обладать добрым характером и хорошо вести себя в обществе». Я удивленно перечитал анкету на русском и на оригинале. Переведено правильно. Таких условий в прежние годы не ставили.

– Не волнуйся, дорогая, у тебя с этим все олрайт!

Лара благополучно получила визу и провела полгода в Сиднее.

Ее любимое развлечение здесь – посещение магазинов с диковинными морепродуктами и экзотическими овощами и фруктами. Я обычно везу тележку, а Лара шествует рядом и быстро наполняет ее. В одном из торговых центров однажды Лара увидела зеленый кабачок с нее ростом и тут же ринулась к нему, ударившись о тяжелую тележку.

– Ах, как больно, – вскрикнула она, потирая бедро.

– Подожди, не три, дай мне поглядеть на ушиб!

Она подняла юбку – лиловое пятно впечатляло. Я не мог удержаться и поцеловал ушибленное место: «Сейчас все заживет, моя маленькая!»

А в этом году, оформляя для Лары визу, я получил официальное предупреждение от посольства о том, что эта миссис нехорошо ведет себя, задирая юбку в общественных местах. К письму было приложено выразительное видео из того овощного магазина. Пришлось отправить в посольство объяснение с подробным описанием целительных способностей моей бабушки, доставшихся мне по наследству».

Лариса ПАТРАКОВА:
– Я хочу дополнить этот рассказ тем, что было с нами недавно в Москве. Мы жили у моих отсутствовавших друзей. Чтобы развлечь их старенькую, болеющую маму, я дала ей почитать рассказы Якова. Через пару дней она говорит: «Позови Якова. Пусть полечит мои коленки». Вот что значит сила художественного слова! Я говорю ей: «Вы хотите, чтобы он поцеловал ваши колени?» Она подумала и ответила: «Нет, это не обязательно». Яков пришел, встал перед ней, девяностолетней, на колени и стал смотреть на ее больные ноги. Потом он взял какой-то крем и начал мазать то там, то здесь. Она заставила намазать ей все больные места! Наблюдать за этим было так смешно!..

Лариса ПАТРАКОВА:
– Я, например, в Австралии чувствую себя расслабленно, мне там по-другому пишется. Здесь я все люблю, но чувствую себя очень напряженно. Это зависит не от меня. Думаю, Господь не прощает одного греха – недерзновения человека! Каждый это понимает по-своему. Я, например, только о двух вещах в жизни знаю на сто процентов: человек бессмертен, и выше любви нет ничего… Для меня нет ничего важнее творчества, но выше то, что ты сделал с собой в процессе жизни, как ты сам изменился. Человек – это по масштабу космическое существо!.. Знаете, в Самаре строят ракеты, самолеты, космос здесь присутствует часто. Но все это лишь решение технических задач. На самом деле космос находится внутри каждого из нас. Это надо понять, почувствовать!..

Валентина СИМАТОВА, кандидат исторических наук, зав. кафедрой теории и истории журналистики СамГУ:
– Лариса, вы где-нибудь работаете? Если вы на пенсии, то хватает ли ее на жизнь в Австралии?

Лариса ПАТРАКОВА:
– Я на пенсии. На жизнь в Австралии мы зарабатываем, у нас семья.

Валентина СИМАТОВА:
– Я слушаю вас, и, простите, у меня такое ощущение, что вы как человек и поэт ищете себя и не находите. Вам, наверное, как-то не спокойно на этой земле. Это чувствуется и в ваших стихах.

Лариса ПАТРАКОВА:
– Нет, я с вами не согласна, у меня другие ощущения от себя. Все, что должно было состояться, произошло. Боль и потери есть у всех.

Валентина СИМАТОВА:
– Мы живем здесь, в своей стране. А у вас там, в Австралии, все чуть лучше, спокойнее. Я так вас поняла.

Лариса ПАТРАКОВА:
– Мне кажется, и тут вы неправы. Не все так прямолинейно.

Александр ИГНАШОВ, кандидат филологических наук, член Союза писателей России:
– Лариса, в ваших стихах чувствуется мужское начало, как и в вас самой ощущается характер, что называется, стержень. Вы сами как определяете – стихи у вас женские или мужские?

Лариса ПАТРАКОВА:
– Стихи мужские. В тридцать с лишним лет я познакомилась с творчеством и миропониманием великого русского поэта Даниила Андреева. Писатель Леонид Андреев – его отец. Я дружила со вдовой Даниила Андреева Аллой Александровной, которая прожила девяносто лет и последние десять лет была слепа. Когда-то, в сороковые годы, Даниила и Аллу приговорили к смертной казни. Он прочитал свой роман «Странники ночи» в узком кругу друзей, и кто-то донес на него. Было задержано немало людей, им инкриминировали организацию покушения на Сталина. В последний момент расстрел заменили тюремным заключением. Алла сидела в мордовских лагерях, а Даниил во Владимирском централе. Через десять лет Алла первой вышла на свободу, приехала к нему в тюрьму, Даниил лежал с инфарктом в больнице. Начальник режима передал ей вещи Даниила и три мешка его рукописей, которые почему-то в тюрьме не уничтожили. Затем за два с лишним года уже на свободе Даниил восстановил весь текст рукописи. Так появилась книга «Роза мира». Об этом надо помнить! Литература – это не просто какой-то текст. Было напечатано лишь два экземпляра книги. Алла повезла мужа на Кавказ. Один экземпляр она запаяла в железный ящик, закопала его в горах под деревом и написала пейзаж, чтобы не забыть это место. Она была художником. Второй экземпляр книги она хранила в другом месте. Такие были времена! Тринадцать лет вплоть до ее смерти мы общались. Это стало для меня школой жизни и творчества. Алла мне говорила: «У вас не бабская поэзия». Это я понимаю. У меня и сейчас с собой фотографии Аллы и Даниила Андреева… Я желаю всем вам творческой свободы и самореализации. Скажите мне как свободные люди: эта наша встреча была для вас чем-то полезна?

Студенты отделения журналистики СамГУ:
– Да, конечно! У вас такой опыт! Спасибо за творчество!..


Александр ИГНАШОВ
При подготовке материала использованы фото Ирины Григорьевой.

Оцените статья

0
18:16
Вспоминаю рассказ Якова о вороне. Мистика! На следующий день под нашими окнами на дереве поселился ворон. Он кричит так, как описывал Яков laugh Как он начинает свою воронью песню, я вспоминаю нашу встречу.
Я был на этой встрече, с удовольствием перечитал уже слышанное и рассказанное нашими гостями. Повторение -мать ученья.Памятная и приятная встреча была! Администратору -спасибо за публикацию!
«Я незабудок пламя голубое Держу в ладонях, как счастливый сон, И льётся жизнь в меня со всех сторон, И каждое дыхание – живое... Ступней босою целовать ручьи, Глазами целовать простор за речкой: Жить в этот миг – и только это вечно, И лучшему никто не научил! .... » Лариса Патракова
Сильно написано! Яков, где Вы? В Чехии или уже вернулись? v
Приветствую, Владимир! Мы ещё в Чехии.
Загрузка...