Анатолий Бритиков. Крестьянский характер

3416
Анатолий Бритиков. Крестьянский характер

Почетный гражданин муниципального района Пестравский Самарской области.

Награжден медалью «За верность Демократической Республике Афганистан», почетным знаком «Отличник Госкомсельхозтехники СССР», за многолетний добросовестный труд, значительный вклад в развитие агропромышленного комплекса награжден Дипломом Самарской Губернской Думы.

Родился я в 1946 году в селе Высокое Пестравского района Куйбышевской области. Шестой ребенок в крестьянской семье. У меня три брата, две сестры. Мой отец Никита Александрович Бритиков прошел две войны – Гражданскую и Великую Отечественную. У мамы Евдокии Михайловны была любимая поговорка: «Терпение и труд все перетрут». Мама не имела образования, но сделала все для того, чтобы мы состоялись и в человеческом, и в профессиональном плане. Все дети получили высшее образование. Родители воспитывали нас не столько словом, сколько делом, своим примером, вложив в нас в первую очередь трудолюбие и уважение к людям. Помню, мама говорила мне: «Сынок, хочешь учиться – учись. Хочешь быкам хвосты вертеть – не учись». И я понимал, что всего в жизни надо добиваться самому, учиться и работать.

В селе Высокое была школа-семилетка. Отец работал председателем сельсовета, председателем колхоза. Его все уважали. Умер он, когда я учился в седьмом классе. У мамы было неважно со здоровьем. С седьмого класса, чтобы поддержать семью, я и начал трудиться. Сначала на комбайне «Сталинец-6» раскладывал солому вилами на соломонакопителе, затем три года работал помощником комбайнера. С восьмого по одиннадцатый класс учился в Пестравской средней школе. В 1964 году, сдав выпускные экзамены, решил поступать на факультет механизации Куйбышевского государственного сельскохозяйственного института. Самый старший мой брат, закончив плановый институт, десять лет проработал в Душанбе, затем в Целинограде, в Москве. Второй брат, закончив военное училище, служил в ГДР. Одна сестра преподавала в школе, другая работала в лесхозе в Пермской области.

У меня крестьянская закваска, крестьянский характер. Родился я на селе, всю жизнь с селом связан. Отсюда и мой профессиональный выбор. Знания в институте нам давали обширные и качественные. Настоящий инженер-механизатор, работающий в сельском хозяйстве, знает электрику, автоматику, теплотехнику. С чем я только не сталкивался в работе! Бывало, приезжали к нам так называемые узкие специалисты и удивлялись: «Да ты все знаешь, все можешь!» Знающие люди, специалисты, всегда востребованы. Высшую математику, сопромат, теорию машин и механизмов в институте я изучал с интересом. Жил в общежитии, стипендия да подработка.

Еще в школьные годы я получил права тракториста. В сельскохозяйственном институте было огромное подсобное хозяйство – двадцать тысяч гектаров, настоящий совхоз. Меня, первокурсника, тут же посадили на трактор МТЗ, подцепили силосный комбайн – и вперед! Работали мы, в основном, ночами. Людей не хватало, машин не хватало, а работы было много. Я уже мог и маме в чем-то помочь, и себе одежду с обувью прикупить. После третьего курса летом я работал в совхозе «Правда» Большеглушицкого района, в августе попросил, чтобы меня отправили комбайнером на Целину.

Алексей ПОПОВ, министр сельского хозяйства и продовольствия Самарской области:

– Без всякого преувеличения можно сказать, что свою жизнь Анатолий Никитович посвятил развитию агропромышленного комплекса – благородному и требующему высокой самоотдачи делу. Более 40 лет его опыт, усилия и мастерство направлены на развитие сельскохозяйственного сектора Самарской области.

Почет и уважение среди коллег и жителей Пестравского района Анатолий Никитович Бритиков заслужил не только за свое трудолюбие и упорство в достижении целей, но и за реализацию социальных проектов на селе и активную гражданскую позицию. Под его руководством строились жилые дома, благоустраивалось село, проводилась газификация, асфальтировались дороги.

Ежегодно на предприятии Анатолия Никитовича проходят производственную практику учащиеся подведомственных министерству образовательных учреждений. Работая на земле и сейчас, он заботится о будущем, вносит посильный вклад в подготовку молодых кадров для села.

1967 год, пятьдесят лет советской власти. Одно ты слышишь про освоение Целины по радио и совсем другое видишь сам. Урожай на Целине был плохой, обстановка трудная. Климат не по мне. И никакого хоккея. Я был заядлый болельщик ЦСКА. Может, потому, закончив институт, поехал работать по распределению в Калининскую область – Калязин неподалеку от Москвы, всегда можно успеть в выходной день съездить на хоккей. Помню, как я подходил поближе к Николаю Николаевичу Озерову, чтобы посмотреть и послушать, как он комментирует хоккейный матч. А какие были игры ЦСКА с «Динамо», «Спартаком»!..

В Калининской области я работал старшим инженером Калязинского районного объединения «Сельхозтехника». Через три месяца меня, комсомольца, вызывают в райком партии и предлагают должность главного инженера Калязинской ПМК Калининского треста «Мелиоводстрой №1». Организация не самая передовая, пять лет план не выполняет. Проблем много. Специалист я молодой, опыт у меня небольшой. А тут должность главного инженера! Дело сложное, ответственное. Решился. Прошел курсы повышения квалификации. В работе было всякое. Занимались мы осушением торфяников и переувлажненных земель, строительством каналов, переездов, дренажом.

Через два года приехал в отпуск на родину, в Пестравку. Мне друзья и говорят: «Давай к нам! У нас работы невпроворот!» Так я стал заместителем управляющего по транспорту Пестравского районного объединения «Сельхозтехника». Вскоре предложили мне работать главным инженером. Вступил в партию.

В родных краях и работается иначе, и дышится легче! Здесь мне каждый человек и каждый уголок с самого детства знакомы! В Пестравке я и женился. У нас ведь как? Кто-то живет, чтобы работать, а кто-то работает, чтобы жить. Тамара работала учителем химии и биологии в школе, занималась в художественной самодеятельности в Доме культуры. Год мы дружили, потом поженились. Родилась у нас первая дочь, Лена. Через полтора года – вторая дочь, Наташа.

Честно сказать, с женой мне повезло. По гороскопу мы оба – Львы. Никогда не обсуждали, кто в доме хозяин, живем и живем. Годы пролетели незаметно. Дочери выросли. Я уже дед давно. Внучки и внук летом живут у нас. Я себя в них частенько узнаю. Хотя, конечно, дети сейчас взрослеют быстро и по-своему. Мы в детстве мечтали о велосипеде, а они сейчас в Интернете, в гаджетах. Раньше увлекался я рыбалкой, сейчас на нее времени не хватает. Люблю охоту, особенно зимнюю, на зайца, на лису, когда километров десять идешь по снегу на лыжах.

Когда работал я заместителем управляющего по производству, предложили мне зарубежную командировку: «В Йемен поедете? Вызываем вас на согласование в Москву». Приезжаю в главк, прихожу к руководству. И выясняется, что ехать надо не в Йемен, а в Афганистан, куда только что войска наши ввели. Происходит у нас такой диалог:

– Разве можно там работать? – спрашиваю. – В Афганистане вроде бы война идет!

– У нас там четверо специалистов работают. Все нормально! Надо там восемь машинотракторных станций организовать. Правда, семья с вами поехать не сможет.

– Когда я должен дать ответ?

– Завтра.

Вспомнил я, как отец рассказывал про то, как в Гражданскую воевал с басмачами. А теперь, выходит, я к ним отправлюсь? Звоню жене, спрашиваю, что она думает. Тамара у меня по характеру – жена-декабристка. Одним словом, решили, что поеду.

Тридцатого сентября 1980 года я прилетел в Кабул. В посольстве советник по экономическим вопросам тут провел инструктаж: «Ситуация в Демократической Республике Афганистан находится на особом контроле у советского руководства!» Слушал я его и думал о том, зачем же мы, самая миролюбивая страна в мире, ввели сюда войска. По нашему телевидению никто никаких боевых действий в Афганистане не показывал, все очень позитивно – цветочки, счастливые лица местных жителей.

Прилетели мы из Кабула на военно-транспортном самолете в Мазари-Шариф, столицу провинции Балх. Мягко говоря, кругом средневековье! Все наши специалисты и переводчики с бородами, вооружены пистолетами, автоматами. Я им говорю в шутку: «Мужики, вы тут под местное население подстраиваетесь, что ли?»

Дали мне неделю на разработку программы по подготовке национальных кадров – механизаторов для работы в сельском хозяйстве. Я должен был вернуться в Кабул, согласовать программу с афганским минсельхозом. У нас механизаторов годами учат, а здесь неграмотных афганцев – максимум три месяца! Советский Союз тогда поставил в Афганистан 280 тракторов МТЗ-80, 60 тракторов ДТ-75, 60 комбайнов «Нива». Кто на них мог работать? Только каждый десятый афганец умел читать. От техники они шарахались! Работу двигателя мы объясняли им так: «Когда чайник закипает, крышка у него приподнимается. Так же и топливо сгорает, поршень идет вниз, крутит вал». Попробуй объясни что-то через переводчика-студента! Смотрю, переводчик наш увлекся, начал в технике разбираться. На практике он уже афганцам сам что-то объяснял.

Посадишь афганца за руль трактора, сидишь с ним рядом, страхуешь его неумелые действия. В большинстве стран мира водители только ездят, не зная внутреннего устройства автомобиля. Так и в Афганистане: заглохнет автомобиль, трактор или комбайн, водитель даже капот не откроет, будет или кругами в панике бегать, или ждать помощи от ремонтника.

В Афганистане в то время 98% земли обрабатывалось на быках, лошадях или вручную. Мы не только обучали их механизаторов. Главная наша задача была в создании МТС и организации самостоятельной работы – от рабочих до бухгалтеров и директоров. У них не гектары, а джерибы, учет объема работы и оплату они вели по моточасам.

Через три месяца меня отправили в Шиберган, организовывать там МТС. Ехать пришлось по дороге без охраны с пистолетом в руках. Потом под охраной перегоняли туда технику. Дороги у них узкие, особенно в селах, разве только лошадь с повозкой протиснется. Да и моджахеды охотились на комбайны, пытались сжечь их. Афганцы никогда не убирали урожай машинами, только вручную. Первых комбайнеров я учил сам. В народе думали, что бензиновый запах от комбайна отравит собранное зерно. Приходилось ездить по кишлакам, объяснять, что зерно пригодно для питания. Заметьте, только 27% территории Афганистана контролировалось властью при Бабраке Кармале, при Наджибе.

Афганистан – это самый большой рубец на моем сердце. Постоянная опасность и огромная ответственность. Военная обстановка осложнялась буквально на глазах. В мае 1981 года 130 километров от Мазари-Шарифа до Шибергана на одной машине проехать уже было нельзя, только в колонне минимум из трех машин. И тут я получаю разрешение на приезд ко мне жены и дочерей. В Шибергане жило много советских строителей, была специальная начальная школа для детей. В сентябре мы должны всей семьей ехать в отпуск. На дороге мы попадаем сначала в одну засаду, потом в другую. Автобус ПАЗ был весь обшит сталью, только наверху третья часть окон в стекле. Проскочили мы первую засаду, хотя и обстреляли нас со стороны водителя. Во второй засаде встал сопровождавший нас БТР. Наш водитель-афганец потерял сознание. Сел я за руль и погнал автобус вперед. В общем, прорвались!..

Чем Афганистан экономически был так важен для Советского Союза? На севере Афганистана огромные запасы газа и нефти. Построили завод по очистке газа от серы, два газопровода протянули в СССР. Неподалеку от Кабула третье в мире по масштабам месторождение медной руды. О политической необходимости стабильности в регионе я и не говорю – это понятно.

Пару недель отдохнул в отпуске – звонок: срочно вернуться! Прошел стажировку в «Сельхозпромэкспорте», собеседование в ЦК КПСС и был назначен в Кабул руководителем контракта. Организовывал МТС в Кундузе, Герате, находил площадки, вел переговоры с руководством провинций, подбирал специалистов, вел работу с ними. Жили мы в условиях постоянного комендантского часа. Вечером за пределы своего проживания не выйдешь, если не знаешь пароль. Так два с лишним года продолжалась моя первая командировка в Афганистан.

В мае 1983 года вернулись мы в Пестравку. С июля 1983 года по январь 1985 года работал в Пестравском районном производственном объединении по производственно-техническому обеспечению сельского хозяйства в должности заместителя управляющего по производству. Огромный объем работы! 380 сотрудников, 80 единиц техники в автопарке. Протянули мы газопровод, газифицировали котельную, работавшую на топочном мазуте.

Вызывают меня в Москву, просят в составе шести специалистов, уже работавших в Афганистане, вновь поехать туда в длительную командировку. Секретарь нашего райкома партии не хотел меня отпускать, документы не подписывал. В январе 1985 года я уехал в Афганистан, семья осталась здесь. Мне было интересно, что же в Афганистане за это время изменилось.

Исторически афганцы привыкли убирать урожай серпами, складывать в снопы, молотить цепами, отвевать на ветерке лопатами. Комбайны там были в диковинку. Поля у них маленькие, расположены на скалах террасами. Орошение селевое. Раз в год сель проходит, затапливает поле водой с грязью – уже хорошо!

Не везде отношение к советским людям было позитивное. Бывало, спрашивают нас афганцы, куда и по какой дороге поедем. Отвечаем – туда-то, и, как правило, показываем в другую сторону. Провокации были, дороги минировались постоянно.

Особенно запомнился первый выезд в поле. Я за рулем комбайна, кошу, солому сваливаю. Вдруг переводчик кричит: «Останавливай!» Смотрю – бегут человек пятьдесят, в основном, старики, машут кулаками, кричат на афганском: «Стой!» Я остановил комбайн, вышел к ним. Они мне на афганском: «Где зерно?» Я им показываю рукой на бункер. Они достают оттуда зерно, нюхают, жуют его. Вижу – нравится им. На следующий день в поле вышел еще один комбайн. Свою благодарность афганцы нам как выражали? Накрывали дастархан, длинный и широкий глиняный стол, высотой сантиметров в восемьдесят, застеленный скатертью. По дастархану они и босиком могут ходить, блюда расставляя. Напекут лепешек. Зарежут барана, сварят. Ни вилок, ни ложек нет, угощайся руками…

Вернулся я из Афганистана в 1987 году. За достигнутые результаты, проявленную инициативу в выполнении производственных заданий и активное участие в общественной жизни наградили меня знаком «Отличник Госкомсельхозтехники СССР».

Прямо скажу, вернулся в другую страну. Горбачев, перестройка. Шесть министерств объединили в Агропром, не стало нашего главка. Пришло время надежд, а за ним и разочарований. «Сельхозтехника» превратилась в ремонтное предприятие. Недолго проработал я в райкоме партии заведующим сельхозотделом. Не по мне это было. Я привык дело делать, видеть результат своего труда, а не в кабинете сидеть и отчета требовать. Начали появляться кооперативы. Попробовал и я себя в этом.

И тут рухнул Советский Союз. По указу Президента Российской Федерации Бориса Ельцина все предприятия агропромышленного комплекса должны были быть реорганизованы. Меня пригласили в администрацию Самарской области и предложили стать директором акционерного общества.

На глазах один за другим исчезают колхозы, разрушается система сельскохозяйственного производства. И у нас работы нет. Что делать? Раньше мы для всей области делали капитальный ремонт белорусских двигателей, ремонтировали оборудование животноводческих ферм, ремонтировали комбайны для своего района. Теперь мы не востребованы.

Я был депутатом районного совета. Помню, приехал к нам Губернатор Самарской области Константин Алексеевич Титов и говорит на собрании актива: «Глава района не должен вникать в проблемы промышленного и сельскохозяйственного производства. Частная инициатива и рынок все расставят по своим местам. Глава района должен заниматься социальными вопросами. Будущее за фермерскими хозяйствами». Я задал вопрос: «Разве каждый фермер будет покупать токарный станок, шлифовальный станок, трактор, комбайн, прочую технику? Разве каждый фермер имеет условия для сельскохозяйственного производства и для сбыта своей продукции?» Титов посмотрел на меня: «Вы за свое предприятие беспокоитесь?» – «Конечно, беспокоюсь». – «Если вы прибыльны, завтра станете еще успешнее, и на ваше предприятие найдутся покупатели».

Не все так гладко, легко и просто было на селе, как казалось некоторым нашим руководителям.

Начали мы думать, как работать дальше. Осталось у нас в коллективе 180 человек. Попросили выделить нам землю, получили всего 310 гектаров. Тогда я и заработал инфаркт. Работы нет, заказов нет, зарплаты нет. Надо сокращать штат. Почти сто человек мы сократили. А ведь мы живем бок о бок, с каждым не просто знакомы. Жилой фонд и станцию по обслуживанию автомобилей, которые были на нашем балансе, мы передали в муниципальную собственность. На средства частичной компенсации купили минимельницу. По документации она ставится в любом помещении. Все службы дали нам добро на ее эксплуатацию, начали мы работать.

Но главное – мы поняли, что в создавшейся ситуации надо заниматься производством сельскохозяйственной продукции. Не только ремонт техники. Не только переработка сельхозпродукции, но и ее производство. Есть у нас брошенные земли? Надо их осваивать. Колхозные земли многие не обрабатывались. Мы приезжаем в один колхоз, в другой, предлагаем освоить пустующие земли под передачу колхозу 20% от урожая. Списанные тракторы берем в хозяйствах, восстанавливаем их, начинаем работать на них. Аренда земли у пайщиков – еще один вариант. Мы взяли в аренду сначала 3600 гектаров, потом еще больше, еще. Сейчас у нас работает 66 человек, в аренде десять тысяч гектаров, из них тысяча гектаров – это пастбища. За аренду мы как рассчитываемся? Платим за каждого из 450 пайщиков сельхозналог, бесплатно выдаем каждому пайщику по тонне фуражного зерна и по тонне соломы, по 50 килограммов муки, по 5 килограммов растительного масла. Мы обрабатываем земли не только вокруг Пестравки. Конечно, приходится тратить средства на перегон техники, на ту же доставку продукции.

В животноводство нам сейчас вкладываться экономически сложно, для этого нужны большие кредиты. Мы работаем на земле, которая в собственности не у нас, а у пайщика. Кредитные ставки выросли. Жить в долг, на кредитах, мы не хотим. С другой стороны, без кредитов невозможно развивать производство, обновлять технику. У нас хорошая кредитная история. Надо рассчитывать на себя, на свои средства, силы и возможности. На проблему производительности труда в сельскохозяйственном производстве можно смотреть по-разному. Например, купил я комбайн «Акрос». Он заменит два «Енисея». А это значит, что для одного комбайнера у меня уже работы нет. Куда людям идти? Сегодня мы человека уволим, завтра он здесь, в своем селе, другой работы не найдет. Что ему делать? Куда-то уезжать на заработки? Кормиться с личного огорода? Пить? Умирать? С одной стороны, малопроизводительная техника, а с другой стороны, человеческий фактор, отношение к людям. В деревне дефицит рабочих мест.

Если мы сегодня работаем с прибылью, значит, мы научились работать таким коллективом и с такой техникой. Социальная политика, отношение к работнику как к человеку, а не как к винтику – это очень важно!

Недавно Президент на заседании правительства поднял проблему диспропорции в доходах бюджетов регионов. Разве об этом раньше не знали? Не уделяли должного внимания. Кризис, конечно, ударил по всем. Нам сложно конкурировать с крупными фирмами, получающими солидные дотации. Мы просчитываем, что имеем с каждого гектара по каждой культуре. Нужно ли нам вносить много удобрений, чтобы получить урожай на десять тонн выше? Живем мы в зоне рискованного земледелия. 2016 год был влажный, удобрения сработали везде. 2015 год был сухой, и растения ничего от удобрений не взяли из-за отсутствия влаги. Жару 2010 года и вспоминать не хочется.

Если Президент, правительство, губернатор будут продолжать такую же политику поддержки агропромышленного комплекса, перспективы у нас есть. В последние годы мы получали существенные субсидии на приобретение новой отечественной техники. Сельское хозяйство сейчас на небольшом, но на подъеме. Позитивное движение вперед идет. Молочное животноводство, особенно в наших условиях, требует сочных кормов в достаточном количестве, а с орошением проблемы. Многие пруды, с которых вода шла на орошение, сейчас в частной собственности, воду из них не возьмешь. Нужно и насосные станции, и водополивную технику обновлять.

На селе необходимо решить целый ряд задач. Конечно, нужна государственная поддержка строительства жилья. Селу нужны квалифицированные кадры, специалисты. Работать на земле трудно. К этому нужно иметь склонность, привычку, отношение. У нас рабочий день в поле – в любую погоду, и не всегда от и до. У меня, например, рабочий день начинается в семь часов утра, а во время посевной или в уборочную заканчивается после десяти часов вечера.

Как закрепить на селе молодежь? У новых поколений свои приоритеты. Здесь важно отношение, ощущение перспективы. Девушка, оператор машинного доения, должна иметь современный аппарат. Молодой механизатор, имеющий профессиональное образование, на старой технике работать долго не будет.

Человек должен получать удовлетворение от работы. Общество не на словах, а на деле должно уважать труд сельхозпроизводителя. Было так и будет. Всегда крестьянин держал на своих плечах Россию-матушку. А как иначе?..


Александр Игнашов
При подготовке материала использованы фото Дмитрия Ионова, а также из архива Анатолия Бритикова.

Оцените статья

+1

Оценили

Ольга Михайлова+1
Валерий
06:24

Он, в ДРА, был у нас руководителем контракта, я был механиком в Шибергане, 06.1984 -12.1986гг. Несколько раз приезжал к нам  по орг. вопросам. Очень позитивный, умный руководитель, приятный человек. Вот недавно нашел информацию о нем. Есть даже фото — провожаем его на вертушку… Приятно почитать, вспомнить

Загрузка...