КОНСТАНТИН ТИТОВ. ФРАГМЕНТЫ БИОГРАФИИ

5919
КОНСТАНТИН ТИТОВ. ФРАГМЕНТЫ БИОГРАФИИ

Картины из детства и юности, воспоминания всплывают время от времени. Что-то помнится ярко и четко, что-то – отрывисто. Я себя помню лет с пяти-шести. Но почему-то помню, как меня будят, кладут на сиденье шикарной машины, куда-то везут, – и почему-то парк! – а мне всего-навсего год! Могу я об этом помнить? Оказывается – да. В сорок пятом году моего отца, действительно, возили на автомобиле. Мамин брат инвалид Великой Отечественной войны дядя Жора любил гулять в парке Сокольники, иногда со мной на руках.Позже уже более четко помню нашу московскую квартиру. Высоцкий пел про коммуналку, в которой на восемь комнат одна уборная. Такая у нас была квартира на улице Матросская тишина. Кошку нашу помню. Кухня была с длинной плитой на десяток конфорок. За забором – знаменитый Следственный изолятор №1, а во дворе – игры с соседскими мальчишками.

Папа у меня был из крестьян, работал инженером на ремонтном бронетанковом заводе. Мама из Питера. Отец у нее был железнодорожником. Мама была домохозяйкой. В анкетах я писал, что из семьи служащих. Я, когда в партию вступал, был бортмехаником, на заводе год проходил практику как фрезеровщик, поэтому в анкетах дописывал – «из рабочих». Мама вела хозяйство, дом. Все решения в семье принимались с подачи отца. Он был на руководящих должностях, рано уходил на работу, появлялся дома поздно, но его присутствие я ощущал всегда. До середины пятидесятых годов на предприятиях был несколько иной режим – многие приходили или приезжали обедать домой. Помню, как отец приезжал обедать. Я учился в девятом-десятом классах и вместе с отцом любил обсуждать прочитанные в газетах статьи.

Я по характеру в отца – спокойный, не вспыльчивый, к людям отношусь лояльно. От мамы у меня любовь к порядку. Мама очень хорошо готовила. До сих пор всплывают в памяти вкуснейшие запахи с кухни!.. Мама ушла из жизни в 1988 году, она умерла от рака, прожив после операции десять лет. Папа умер в 1991 году. Он никогда не был коммунистом, но меня всерьез критиковал, когда я вышел из партии, считал, что от убеждений отказываться нельзя. Я от убеждений и не отказывался, не считал коммунистическую партию в то время по-настоящему коммунистической.

Помню, как я узнал о смерти отца. Я уже был губернатором Самарской области. Москва, заседание правительства. Тогда было принято вызывать на заседания губернаторов, если рассматривались вопросы, касающиеся их регионов. Вел заседание правительства сам Президент. Помощник подошел к нему, что-то прошептал на ухо, Борис Николаевич посмотрел на меня, сказал: «Константин, подойди!»

Я подошел.

– Слушай, – сказал Ельцин, – у тебя отец умер. Бери мой самолет и лети.

– Борис Николаевич, смысла нет. Заседание закончится, у меня билет на самолет в шесть часов вечера.

– Хорошо. Если что нужно, ты звони, поможем.

– Борис Николаевич, спасибо, не нужно…

Отцу было семьдесят восемь лет. Мне, конечно, хотелось бы, чтобы родители пожили подольше. Человек не выбирает себе болезни. Технологии в медицине шагали вперед так быстро, что года через два-три отца вполне могли бы спасти. Но сослагательное наклонение есть в литературе, а не в жизни.

Кстати сказать, у меня никогда не было мысли лечиться где-нибудь за границей. Дело не в привычке. Я всегда доверял и доверяю нашим врачам. В Самаре хорошие больницы. Я со своими болячками бываю в Клиниках медицинского университета, в областной больнице имени Калинина, в больнице на Чапаевской…

В детстве я не был маменькиным сынком, но не был и предоставлен самому себе. Была поставлена задача хорошо учиться. В школе меня интересовали физика, математика, с остальными предметами тоже не было проблем. Я всегда занимался спортом, и тут родители ввели только одно ограничение: спорт не должен вредить учебе! Я увлекался настольным теннисом, а легкая атлетика едва не переросла в профессиональное занятие.

Отец переезжал с одной стройки на другую, и мы за ним: и Волго-Донской канал, и Волго-Балт, и Волжская ГЭС имени Ленина, до строительства которой Ставрополь-на-Волге был небольшим провинциальным городком.

Наша школа №3 была большая, позже ее преобразовали в медицинское училище. Туалет был во дворе. Не случайно позже, в 1991 году, вместе с возглавлявшим в Самарской области народное образование Ефимом Яковлевичем Коганом мы осуществили программу по отказу в школах от таких уличных, с позволения сказать, удобств. Замечу между прочим, что федеральное правительство только сейчас занимается этим…

Были у нас в школе большие сад и огород, в которых мы трудились. Если кто хотел учиться, проблем с учебой не было. Я был пионером, очень хотел стать комсомольцем. Учился, участвовал в общественной работе, занимался спортом, любил свою Родину. В те годы, если ты не был комсомольцем, то не был и молодым человеком на все сто процентов. На мое формирование влияли и семья, и школа, и литература, и радио, и кино, и телевидение. Родители выписывали «Комсомольскую правду», журнал «Пионер». Я очень любил повесть Николая Островского «Как закалялась сталь». В комсомол меня приняли в девятом классе. На заседании комитета комсомола школы кроме меня принимали еще несколько человек. Учителей не было. Задавали вопросы, я на них отвечал. Конечно, волновался. Потом было торжественное и доброжелательное утверждение в районном комитете комсомола с присутствием первого секретаря райкома. В десятом классе я стал членом комитета комсомола школы.

В шестом или седьмом классе на школьных соревнованиях достаточно хорошо выступил в прыжках и в беге. Тренер говорит мне: «Иди на стадион «Труд», запишись там в секцию». Я пришел на стадион, там лыжники тренируются, я и записался в секцию. Школьный тренер не сказал же мне, в какую секцию записываться, вот я и перепутал самую малость – легкую атлетику с лыжными гонками!

Лыжи – тяжелый вид спорта, до тошноты, до крови из носа. Два года я потратил на изнурительные тренировки, никак не мог дотянуться до норматива на первый разряд – то секунды не хватит мне, то каких-то десятых долей секунды! На финише я падал, меня тошнило, но доли секунды мне все равно не хватало. Решил, что надо с лыжами завязывать, а тут – спартакиада школьников! Школьный тренер, вспомнив, что я раньше хорошо бегал и прыгал, поставил меня в забег на стометровку, на прыжки в высоту, в длину и на тройной прыжок. Начинаются соревнования – и я выигрываю стометровку! Выхожу на прыжки и снова выигрываю! – и в длину, и в высоту, и тройной прыжок! После побед в четырех дисциплинах о занятиях лыжами пришлось забыть – так я стал легкоатлетом.

Когда позже поступал в авиационный институт, у меня спрашивали:

– Вы спортом занимаетесь?

– Да, я член сборной команды области по легкой атлетике, – отвечал я.

Тренер у меня был замечательный – Лев Лазаревич Зингер. Он говорил:

– Костя, стометровку мы будем бегать только ради разбега, а всерьез мы будем тренировать прыжок в длину и тройной. У тебя хорошая координация, и по весу ты легкий. Шестьдесят восемь килограммов при моем росте – самый подходящий вес для легкоатлета.

В то время к тройному прыжку подходили с силовой позиции, а я пытался взлетать на скорости, как чемпион мира англичанин Эдвардс. Пятнадцать метров семнадцать сантиметров – мой рекорд на первенстве вузов Куйбышевской области. Потом я повторил этот результат и на первенстве вузов России в Туле. Этот рекорд продержался больше двадцати пяти лет! Я любил тренировки и соревнования, усталости не знал…

Мог ли я стать профессиональным легкоатлетом? Наверное, да. Но я очень хотел учиться в авиационном институте, а не просто числиться в нем как спортсмен. Учебная нагрузка была у нас серьезная. И освоение профессии для меня было дороже спортивных успехов. Поэтому после окончания вуза я не стал тренироваться дальше, а пошел работать на завод.

В институте я как член сборной команды по легкой атлетике был освобожден от всех сельхозработ. Но как комсомолец с удовольствием ездил со своей группой на картошку. Если соревнований нет, почему бы не поехать! И меня за то, что я не отлыниваю, ребята из группы уважали. Я мечтал работать на авиационном заводе. Мне даже снилось, как спустя годы я руковожу заводом! В душе у меня сидело не стремление к карьерному росту, а желание строить самолеты! Практика на заводе еще больше вдохновила меня. Учился в институте, занимался в научном кружке, тренировался – на все хватало времени и сил.

Кстати, в 1962 году для поступления в авиационный институт надо было сдать пять вступительных экзаменов: математику письменно и устно, физику, иностранный и русский языки. Конкурс был до восьми человек на место. Консультацию по физике вел доцент Меньших.

– Многие из вас отличники, многие с медалью закончили школу, – сказал он, посматривая на нас. – Если кто-нибудь из вас ответит мне на один простой вопрос, сразу получит на экзамене пятерку. Опишите физически точно, кратко, в двух словах, прожектор.

Весь зал замер в тишине. Поднимается рука, встает молодой человек.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Виктор Сойфер, – говорит молодой человек. – Точечный источник света в фокусе параболического зеркала.

Я тогда не знал, что он ходил на подготовительные курсы, что всерьез хотел заниматься физикой.

– Молодец! – кивнул ему доцент Меньших. – Я другого от тебя и не ожидал.

На вступительных экзаменах я получаю тройку по русскому языку, получаю четверку за математику письменно и понимаю, что все остальные экзамены мне, чтобы поступить, надо сдавать на отлично.

Экзамен по физике у меня принимает все тот же доцент Меньших. Я отвечаю на вопросы в экзаменационном билете.

– У меня к вам будет один дополнительный вопрос, – говорит мне Меньших.

Если сейчас спросит про прожектор, думаю я, то я знаю, что ответить! Доцент Меньших спрашивает меня про прожектор, я слово в слово цитирую ответ Вити Сойфера, получаю пятерку, и меня зачисляют в авиационный институт! Вот так зародилась наша дружба, которая продолжается по сей день!

Когда я был губернатором Самарской области, часто советовался с Виктором Александровичем по самым разным вопросам. Академик Российской Академии Наук, президент Самарского государственного университета, заведующий кафедрой технической кибернетики, доктор технических наук, профессор, директор Института систем обработки изображений, заслуженный деятель науки Российской Федерации, Виктор Александрович Сойфер для меня больше, чем просто друг и единомышленник…

Многое помнится из институтской жизни. Например, стою как-то в очереди в студенческой столовой. Нагловатые, быдловатые старшекурсники проталкиваются без очереди на раздачу. Мне бы среагировать, но нет – стушевался, смолчал. И в этот момент появляется парень с комсомольским значком на костюме и достаточно жестко эту компанию отправляет в конец очереди. Ведет он себя настолько убедительно, что они молча подчиняются. На другой день я узнал, что это был наш комсомольский секретарь. Комсомол я уважал за то, что в нем было немало таких лидеров.

На третьем-четвертом курсах института мои сокурсники Толя Белов, Миша Александров буквально затащили меня в Городской Молодежный Клуб. Там была ни с чем не сравнимая атмосфера. Я интересовался музыкой и литературой – дилетантски, как любитель. Джаз, общение в дискуссионном клубе «Колокол», авторская песня – все это мне очень нравилось! Позже, когда меня избрали председателем дискуссионного клуба, я понял, чего стоит подобрать тематику для дискуссии, войти в нее, подготовить людей к обсуждению, разогреть аудиторию. Надо заметить, образование у меня было не гуманитарное, а техническое. Помню, мне предложили обратиться к философу Евгению Фомичу Молевичу, заведовавшему тогда в политехническом институте кафедрой. В одной из бесед с ним я предложил такую тему для дискуссии – «Советский человек и деньги». В конце шестидесятых годов, когда вся страна строила развитой социализм, это было на грани фола! Я до сих пор благодарен Евгению Фомичу за поддержку.

– Ни в коем случае не вступай в дискуссию, если у тебя нет знания предмета, – говорил мне Молевич. – Люди это сразу поймут, даже если не подадут вида. Если есть в тебе малейшее сомнение, не стесняйся обращаться за консультацией к специалистам, прислушивайся к их мнениям.

Евгений Фомич договорился с ректором политехнического института, чтобы актовый зал на втором этаже в корпусе на улице Галактионовской отдали Городскому Молодежному Клубу для проведения дискуссий.

Много лет спустя, когда у меня возникали трудности с обоснованиями тех или иных решений, когда я был губернатором, не стеснялся обращаться к нему за советом, и он никогда не отказывал мне в помощи. Молевича отличает не только огромный объем знаний, но и уникальное мышление, глубина аналитики. В области общественных наук это мой учитель, во многом научивший меня понимать общественные процессы.

В ГМК мы общались с приезжавшими к нам легендарными личностями: композитором Дмитрием Кабалевским, поэтом Робертом Рождественским, хореографом и балетмейстером Махмудом Эсанбаевым. Евгений Клячкин, Юрий Кукин, Владимир Высоцкий – к бардам меня словно магнитом тянуло, несмотря на то, что сам я не пою и песен не сочиняю!.. Меня манили атмосфера общения и заложенная в текст авторской песни философия. Все это будоражило, заставляло размышлять о жизни. Первым среди бардов для меня был Владимир Семенович Высоцкий, за ним – Булат Шалвович Окуджава, Александр Аркадьевич Галич…

Запомнился мне состоявшийся перед концертом диалог с Высоцким:

– Слушай, у меня голова болит, – подошел он ко мне. – У тебя таблетки есть?

– Таблеток нет. Я молодой, у меня еще голова не болит. Но, если что, я могу в аптеку сбегать.

– Да нет, – говорит Высоцкий. – Не надо.

Несмотря на любовь к авторской песне, на Грушинский фестиваль я никогда особенно не стремился. Когда работал в горкоме комсомола, бывал на Груше, и позже, будучи губернатором, однажды отметился на фестивале. Атмосфера на Груше мне нравится, но, на мой взгляд, официальные лица в нее не вписываются, да и, в принципе, не надо политизировать Грушинский фестиваль. Сейчас ситуация изменилась, политики самого разного уровня приезжают на фестиваль, демонстрируя единение с народом. Кстати сказать, в свое время, когда фестиваль закрыли, мы приложили определенные усилия к его возрождению.

Увлекала меня философия. Одна из первых моих научных статей называлась «Может ли машина мыслить?» Как комсомолец, я не мог написать без оглядки на точку зрения партии, а официальная идеология относилась к проблеме искусственного интеллекта отрицательно. Я был поклонником основоположника кибернетики и теории искусственного интеллекта Роберта Виннера, считал, что в науке все возможно, изучил на эту тему много научной литературы – и отечественной, и зарубежной. В изданном в 1956 году «Философском словаре» было написано: «Генетика и кибернетика – две утопии в современной науке». Я понимал, что это не так, моя точка зрения не совпадала с официальной. В то время в Советском Союзе уже появились большие вычислительные машины, первые компьютеры. Я не подвергал сомнению представление о том, что человеческий мозг – это основа мышления, считал, что в отличие от объемно мыслящего человека машина мыслит последовательно и неэмоционально. Другое дело, что машина мыслит с невероятной скоростью. Не случайно компьютер обыгрывает человека в те же шахматы. О полностью роботизированном, автоматизированном производстве тогда мы могли лишь мечтать. Я не разделял официальную линию партии, которая утверждала, что искусственный интеллект невозможен. Свою статью я посвятил тому, что машина – это орудие производства и восстание машин против человека невозможно в принципе. Моя научная статья была опубликована, получила достаточно высокую оценку.

Заканчивая авиационный институт, я мог остаться на кафедре, но влекло меня на производство, на завод. Тогда существовала так называемая «связь школы с жизнью» – мы и учились, и работали. Скажем, в первую смену ты работаешь, а учишься – во вторую, или наоборот. На завод я ездил на трамвае. Бывало, возвращаясь, засыпал, проезжал свою остановку, и на Хлебной площади, на кольце, кондукторша будила меня:

– Молодой человек, мы в парк едем!

– Куда? На Полевую? Я с вами!

– Билет заново бери, плати еще три копейки!..

Ректором Куйбышевского авиационного института был замечательный человек, Герой Социалистического Труда, выдающийся ученый Виктор Павлович Лукачев. Он добился того, что для авиационного института «связь школы с жизнью» сократили с двух лет до одного года. Во время учебы в институте я начал работать на авиационном заводе в первом цехе фрезеровщиком, получил второй разряд. Затем мне надо было идти работать или в седьмой сборочный цех, или в девяносто пятый, на летные испытания самолетов. Я приложил много усилий для получения свободного диплома, по тем временам это была редкость.

Руководил моей дипломной работой и практикой на заводе начальник девяносто пятого цеха Афанасьев. Он взял меня на должность бортмеханика. Работать на заводе мне нравилось. Строить самолеты – это просто счастье!..

Откровенно говоря, в детстве я разрывался между двумя мечтами, двумя желаниями – заниматься самолетостроением или лечить людей. В медицину меня тянуло, несмотря на то, что родители были против. В восьмом-девятом классах прочитал книгу о Пирогове, и мною овладела мечта о хирургии. После девятого класса я написал письмо в Военно-медицинскую академию имени Кирова, отправил табель в надежде на то, что через год получу вызов на вступительные экзамены. В табеле у меня были все пятерки и одна четверка – по поведению. Я мечтал о службе врачом на подводной лодке. Из Военно-медицинской академии мне пришло письмо с отказом – в военно-морском флоте дисциплине уделяли особое внимание. Моя четверка по поведению была следствием не каких-то хулиганских выходок, а проявлением довольно вольного характера. Не скажу, что когда-нибудь я страдал из-за своего отношения к жизни, из-за характера. Я не люблю скрывать свои чувства, а тем более – убеждения.

Кстати, в 2000 году я принял участие в выборах Президента Российской Федерации не из-за амбиций, а именно из-за своего характера и убеждений – хотел показать, что страна переживает переломный момент, к власти приходит когорта других людей, скоро на самых разных уровнях власти прямые выборы уйдут в историю. Конечно, я понимал, что этим решением подставляю себя, что противопоставляю себя отлаженной политической системе. Негативные моменты могли вернуться ко мне бумерангом. Ощущения реальности я не терял. Возможно, не ожидал такой слабости демократических сил…

Итак, работа на авиационном заводе. Бориса Федоровича Дробышева я очень уважал. Интеллигентный, высокообразованный человек. Таким в моем понимании и должен был быть настоящий руководитель. Встретившись недавно с его сыном, художественным руководителем театра «Самарская площадь» Евгением Дробышевым, я поразился, насколько и внешне, и по характеру он похож на отца.

Помню, меня пригласили в партком к Борису Федоровичу Дробышеву:

– У нас освободилась должность заместителя секретаря по идеологии. Мы считаем вашу кандидатуру наиболее подходящей.

Я поначалу немного спасовал, сказал, что не готов к такой работе. В школе я был членом комитета комсомола, в вузе увлекался не столько общественной работой, сколько спортом. На заводе были у меня выступления перед рабочими с политинформацией да время от времени выступления в самодеятельности.

– Я летать хочу! – ответил я.

– Полетать еще успеете! – сказали мне. – Идите и подумайте.

Как только я вышел за дверь, тут же встретил в коридоре секретаря парт-кома по идеологии.

– Константин, ты же провожаешь в полет боевые машины, – сказал он. – Видишь при подходе к самолету в руках у командира корабля небольшой портфельчик? Знаешь, что в этом портфельчике?

Конечно, я знал про время Ч. Знал, когда он должен был вскрыть пилотное задание.

– Как ты думаешь, мы можем беспартийному человеку доверить этот портфельчик с заданием? – спросил у меня секретарь парткома по идеологии.

– Так я уже девять месяцев кандидат в члены КПСС!

– Кандидатом ты можешь быть и год, и два, и пять лет.

Я понял, что нахожусь в своеобразной ловушке, и согласился быть заместителем секретаря комитета комсомола завода по идеологии. Не скажу, что мне эта работа сразу понравилась, но довольно быстро я вошел в курс дела. В молодые годы я был более импульсивен. Помню, однажды секретарь комитета комсомола Ерохин удержал меня от поспешной замены комсорга в одном из цехов и в итоге оказался прав. Парень был хороший, думающий, просто имел иное мнение по ряду позиций. Я сам потом подписал ему рекомендацию в Высшую школу КГБ.

Любой рост по комсомольской или партийной линии касался идеологической работы. Я занимался в Институте марксизма-ленинизма, но в будущем партийным чиновником быть не хотел.

Работая на авиационном заводе, я часто общался с секретарем Кировского райкома комсомола Григорием Козловым. Мы сдружились. Он очень многое вложил в меня, советовал:

– Самое главное – не врать людям. Можно не говорить, можно не отвечать, можно уходить от ответа. Но только не врать! А если что-то сказал, что-то пообещал, тогда будь добр – делай! И всегда говори правду, даже если придется расписываться в собственном бессилии.

Комсомолу я благодарен за то, что научился работать с людьми, нести ответственность и за себя, и за других, слушать и слышать людей, вести диалог, принимать решения, работать и работать… А какие люди вышли из комсомола – Борис Ардалин, Владимир Щербаков, Ольга Гальцова, Михаил Журавлев, Владимир Мокрый – я могу многих назвать!..

С завода я ушел в городской комитет ВЛКСМ, в отдел студенческой молодежи. Меня окружали люди вольные, ребята грамотные – им палец в рот не клади! Городской студенческий отряд, Борис Осипов, Галина Глебова – это было что-то особенное! Многие объекты в городе построили студенты…

Не случайно сказано, что от сессии до сессии живут студенты весело. Конкурс «Студенческая весна» в вузах организовывали комитеты комсомола, на мне в горкоме ВЛКСМ лежала ответственность за общегородской заключительный концерт. Программа концерта формировалась под строгим идеологическим контролем. Надо было выбрать лучшие концертные номера, чтобы они имели успех у студенчества и при этом вписывались в идеологические рамки. Пройти рифы на грани фола мне во многом помогали Володя Кучер, Валерий Ерицев, Зиновий Левянт, Володя Муравец. Так, например, на первом организованном мной концерте фуги Баха у нас исполнял оркестр баянов из педагогического института – это пробирало до дрожи! Члены горкома партии аплодировали стоя! Мощнейшая была поставлена точка в первом отделении концерта! Второе отделение было более развлекательное. Тогда я вручил Муравцу, Левянту, Кучеру подарки – электробритвы, они только появились в продаже. Неловко было, что они практически за спасибо провели такую большую работу. Потом концерты, конкурсы, фестивали пошли у нас как по маслу. Классная подобралась команда ребят, бывших в то время настоящими творческими лидерами в молодежной среде. Они приходили ко мне в кабинет, как к себе домой, для общения, для совместного творчества.

Прошло много лет. Руководитель того баянного оркестра, замечательный педагог Алла Михайловна Кац обратилась ко мне с просьбой купить баян для молодого музыканта Сергея Войтенко, чтобы отправить его на конкурс в Италию. Я подписал распоряжение губернатора. Мы купили баян, подарили его Сергею с условием, что он победит – и он занял на конкурсе первое место!..

Мы сегодня слышим с самых разных трибун рассуждения о необходимости обретения новой, современной идеологии. При этом мало кто говорит и еще меньше делает для воспитания в человеке чувства коллективизма. Комсомол учил нас общению с людьми, работе с людьми, уважению к людям. Избрали тебя на определенную руководящую должность – работай, вкалывай. Ты нисколько не лучше тех, кто тебя избрал. Ты такой же, как они. Находи общий язык с теми, чье мнение не разделяешь. Не принимай необдуманных решений.

Поработал я в горкоме ВЛКСМ и решил поступать в Академию внешней торговли. Тогда многие из горкома комсомола уходили: кто – в милицию, кто – в профсоюзы. Главный идеолог горкома партии Лидия Никаноровна Денисова отказала мне в рекомендации. Мы тогда даже поругались из-за этого.

– Если вы не хотите, чтобы я торгпредом работал, – заявил я ей, – я стану министром внешней торговли!

Вот такое было в моем характере мальчишество.

Впрочем, министром торговли я вполне мог стать. Когда в декабре 1992 года Петр Олегович Авен уходил с должности министра внешних экономических связей Российской Федерации, мне предложили стать министром. Мне несколько раз предлагали войти в правительство, но согласился я лишь однажды. Но, однако, не судьба! Вице-президент Руцкой лоббировал кандидатуру доктора экономических наук Сергея Юрьевича Глазьева. Я спокойно отнесся к тому, что не я, а Глазьев стал министром внешних экономических связей…

В 1973 году, увольняясь из городского комитета комсомола, не имея базового экономического образования, я пошел в аспирантуру при Плановом институте.

Помню, как пришел к ректору Анатолию Ивановичу Носкову, и он предложил мне сдавать кандидатские экзамены:

– Константин, мы должны понять, что ты из себя представляешь. Два экзамена весной, два экзамена осенью – и мы тебя зачислим в аспирантуру.

Иностранный язык и философию я сдал на отлично.

Снова встречаю Носкова:

– Ну, как, молодой человек, дела?

– Сдал два кандидатских экзамена.

– Как сдали?

– На отлично.

– Я за вами давно наблюдаю, готов стать вашим научным руководителем.

Конечно, для меня это была большая честь. Анатолий Иванович Носков – великолепный экономист, большой ученый, грамотный и очень въедливый, к тому же очень человечный руководитель.

Мы начали вместе работать. Осенью он меня вызывает к себе:

– Есть у меня к тебе предложение. У нас секретарь комитета комсомола уходит, поработай вместо него.

Я согласился. Работал уже освобожденным секретарем с правами райкома. Учился в аспирантуре, подрабатывал на кафедре.

В Плановом институте рядом со мной были замечательные люди и профессионалы высочайшего уровня. Я многому научился у Леонида Яковлевича Фоминых, Мира Иосифовича Римера…

Я был членом городского, а затем – областного комитета ВЛКСМ. Работал с удовольствием, но отказался от предложения учиться в Саратове в Высшей партийной школе.

Окончив аспирантуру, начал работать в межотраслевой научно-исследовательской лаборатории института региональных экономических проблем. Я даже подумать не мог, насколько мне это поможет в будущем! Начинал я младшим научным сотрудником, потом стал старшим научным сотрудником, руководителем группы и лаборатории. Мой кругозор серьезно расширило то, что работу мы вели во всех отраслях экономики Куйбышевской области – от нефтедобычи и нефтепереработки до машиностроения и сельского хозяйства.

Позже, когда я был губернатором, ставил задачу по разведению крупного рогатого скота отдельно молочного и мясного направления. Рационы кормления, особенности содержания разные. В моем понимании корова должна давать или молоко, или мясо, а мясомолочное производство – это утопия. В годы советской власти партия делала ставку на бесперспективное мясомолочное направление. Чем наполнялись производственные показатели? Не интенсивностью, а экстенсивностью. Было огромное поголовье крупного рогатого скота, а кормов, как правило, не хватало.

Я не могу всю жизнь сидеть на одном стуле, мне нужна перспектива развития. В только что вышедшем законе о кооперации я увидел несколько так называемых дыр. Это был закон о добавленной стоимости, а значит, о прибыли – он позволял безналичные деньги переводить в наличные. Понимая, какие в этом направлении возможны перспективы экономического развития, я пришел к ректору Планового института Анатолию Ивановичу Носкову с предложением создать при лаборатории кооператив, но поддержки у него не нашел. Тогда у меня возникла мысль о хозрасчетном научном центре. Я поехал в Москву, в министерство высшего образования, где уже работало хозрасчетное управление. Вскоре все встало на свои места, люди стали получать за свою работу реальные деньги.

Откровенно говоря, понемногу меня придавливало ощущение, что я перерос рамки лаборатории. И тут в институте на партийном собрании заведующий кафедрой экономики труда выступил с критикой в мой адрес. Поразмышляв, я решил уйти из Планового института в филиал совместного предприятия НПЦ «Информатика» заместителем директора по экономике и общим вопросам. Колоссальное впечатление на меня произвел легендарный разработчик «Бурана» и десятков засекреченных в то время авиационно-космических проектов, генеральный конструктор, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и двух Сталинских премий Глеб Евгеньевич Лозино-Лозинский. Помню, как он уточнял у меня, что надо понимать под формулировкой «заместитель директора по общим вопросам», и я пояснил, что это, во-первых, кадры, их подбор, численность, структура, состав. Позже я узнал, что в свое время Глеб Евгеньевич трудился в одной из секретных шарашек и по-своему понимал фразу Сталина о том, что кадры решают все.

В филиале Научно-производственного центра «Информатика» я работал энергично, с удовольствием. Объемы работы у нас росли, надо было расширяться. На выборы депутатов городского Совета я пошел, чтобы попробовать поддержать производственников и предпринимателей. Собрал необходимые документы, сдал их в избирательную комиссию Октябрьского района, осталось провести на предприятии собрание. Тут наш директор сам захотел стать депутатом, выставил на собрание свою кандидатуру, а коллектив проголосовал за меня.

Город тогда еще назывался Куйбышев. Выборы депутатов городского Совета были первыми демократическими и альтернативными. Многие вспоминают их как едва ли не самые честные, когда, в отличие от предыдущих, депутатов фактически не выбирали, а назначали, согласовывая их кандидатуры. В Советах прежних созывов никаких политических фракций не было, а тут были созданы сразу две – коммунистическая и демократическая.

Я и не думал быть председателем городского Совета депутатов. Коллеги по фракции предложили мою кандидатуру, и я пошел на собеседование к председателю городского исполнительного комитета Алексею Ивановичу Родионову. Досконально знающий город, очень грамотный, выдержанный человек, он долго беседовал со мной и в конце концов сказал: «Ты мне подходишь». Затем со мной беседовали секретарь городского комитета КПСС Золотарев и первый секретарь обкома партии Афонин.

Первая сессия Куйбышевского горсовета проходила трудно. Практически все решения воспринимались депутатами с политической точки зрения. При голосовании на пост председателя горсовета для выявления победителя потребовались два тура, за Михаила Ивановича Кожухова было подано семьдесят голосов, за меня – восемьдесят четыре, и в результате двадцать восьмого апреля 1990 года я был избран.

Шесть депутатов из демократической фракции подошли ко мне с поздравлением и предложили рассмотреть на пост моего заместителя кандидатуру Кожухова. Я сказал, что подумаю. Опираясь на решение фракции коммунистов и подчиняясь партийной дисциплине, третьего мая я предложил избрать своим заместителем бывшего секретаря горисполкома Александра Ивановича Симонова. Кожухов тут же попросил объявить перерыв. Возглавляемая им фракция демонстративно покинула зал. Впервые в новейшей самарской истории депутаты горсовета ушли с заседания – и не пять-шесть, а семьдесят! Продолжать сессию было бессмысленно: кворума нет, все принятые решения будут неправомерны. Оставшиеся в зале депутаты были в замешательстве. Я попросил членов мандатной комиссии высказаться.

– Мы имеем прецедент, – заявил председатель мандатной комиссии Бахмуров. – Нам необходимо объективно и разумно взвесить все «за» и «против» – имелось ли нарушение закона, нарушение депутатской этики – и принять соответствующее решение.

– Я не понимаю, почему демократическая группа постоянно навязывает нам кандидатуру Кожухова, – сказала член мандатной комиссии Юрина. – Изучив все его личные качества, я не нашла достаточного основания для того, чтобы считать его серьезным соперником такому человеку, как Константин Алексеевич Титов. В ответ на этот демарш мы могли бы, например, изменить кворум и рассматривать вопросы без отсутствующих депутатов – это послужит хорошим уроком всем будущим саботажникам сессии.

Я постарался убедить депутатов создать согласительную комиссию и начать переговоры с покинувшими зал коллегами. Политический «антракт» длился шесть часов. Когда демократическая фракция вернулась в зал, вновь предложенная мной на голосование кандидатура Симонова не получила большинства голосов. На следующий день я предложил на пост своего заместителя известного своими центристскими взглядами Александра Иванова. Тайным голосованием он был избран.

При голосовании на пост председателя комиссии по гласности, правам человека и социальной справедливости трижды не набирала большинства голосов кандидатура члена демократической фракции Владимира Семенова, не с первого раза был утвержден и Николай Скобеев. Председателем комиссии по экологии был избран Михаил Иванович Кожухов, председателем комиссии по делам общественно-политических, национальных и религиозных организаций и самоуправления – Виталий Добрусин. В итоге демократическая фракция получила в президиуме Самарского городского Совета пять мест из двадцати одного.

В июле 1990 года председатель областного Совета народных депутатов Виктор Александрович Тархов переслал мне письмо, полученное им от первого секретаря областного комитета КПСС Вениамина Георгиевича Афонина: «Уважаемый Виктор Александрович! Прошу Вас рассмотреть вопрос на президиуме Совета о запрещении проведения несанкционированных мероприятий любыми общественными организациями в областном центре на площадях имени Куйбышева, Революции, Славы, Кирова. По нашему мнению, санкционированные общественно-политические мероприятия могут проводиться во Дворцах культуры, клубах, на стадионах, других свободных площадях города. Исключения должны составлять мероприятия только в дни революционных праздников, дни города и при проведении общенародных мероприятий». Я передал это письмо в комиссию горсовета по делам общественно-политических организаций, которая категорически отказала первому секретарю обкома КПСС.

Понимая, что мы идем к новой системе городской власти, пришлось выстраивать структуру городского совета депутатов, налаживать его работу. По всем вопросам мы находили общий язык с горисполкомом. Постепенно нарастал политизированный раскол на коммунистов и демократов, которых было не так много. В городском совете было двести депутатов, в областном совете – двести пятьдесят. Потом пошла тенденция совмещения в одном лице должностей председателя горсовета и горисполкома. Я считал, что это не самый лучший вариант: надо заниматься чем-то одним – или возглавлять горсовет, или, выражаясь современным языком, быть сити-менеджером. Алексей Иванович Родионов в это время ушел в облисполком на должность заместителя председателя. Если человек умеет и любит работать, на него всегда нагружают самые сложные проблемы. Я работал в контакте с Верховным Советом Российской Федерации и Администрацией Президента Ельцина, понимал, что ломать ситуацию через колено нельзя, выставил вопрос объединения должностей председателя горсовета и горисполкома на голосование горсовета, и большинство проголосовало против.

Восьмого июня 1990 года Самарский городской совет народных депутатов получил подписанное руководителями общественного комитета «Самара» библиографом Александром Завальным, писателем Андреем Павловым, проректором государственного университета, историком Петром Кабытовым обращение с просьбой рассмотреть на сессии вопрос о возвращении городу Куйбышев его исторического названия. Партийная номенклатура этому процессу сопротивлялась. Сессия горсовета не сразу включила данный вопрос в повестку дня. Члены фракции «Согласие» считали, что демократы в горсовете занимаются демагогией: в бюджете денег нет, продукты в магазинах по карточкам, а тут – возращение городу его названия! Когда же этот вопрос начали обсуждать, депутат Ольховский предложил провести в Куйбышеве референдум – переименовывать город или нет. Фракция «Согласие» поддержала это предложение, депутаты-демократы выступили против, и с идеей референдума было покончено.

Восьмого июня 1990 года в городском Совете состоялось поименное голосование: ни одного голоса против обращения в Верховные Советы СССР и РСФСР о возвращении городу его исторического названия! Как голосовал я? Воздержался.

Двадцать пятого января 1991 года Президиум Верховного Совета РСФСР за подписью Бориса Николаевича Ельцина издал Указ «О пере-именовании города Куйбышева в город Самару и Куйбышевской области – в Самарскую область».

Есть несколько трактовок значения этого слова – Самара. По одной из них сначала река, а затем и город получили свое название по имени библейского Сима, прародителя арабов. Говорят, в древности по берегам реки в изобилии рос орешник, монголы называли его «самар». Через Самаррию лежал путь Иисуса Христа из родного Назарета в Иерусалим. Для кришнаитов «самвара» – высшее благо. В переводе с арабского «Самарра» – «радуется всякий, кто увидит тебя». Логично искать значение слова Самара в фино-угорских языках. «Мар» в переводе с эрзянского означает «холм», «са» – измененное слово «сея» – «коза». На старинных картах указано, что поселение Самар стоит «на реке белой козы». Стало быть, Самара – город на козьем холме. Когда создавалась Самарская губерния, министр внутренних дел Российской империи Лев Перовский предложил Сенату изобразить на гербе рог изобилия, изливающий золотые монеты, как символ приобретенного от торговли богатства. На Козьем холме мифическая коза Амолфея вскормила своим молоком Зевса, а с эрзянского «козя» переводится как «богатство».

«Нам рано жить воспоминаниями», – пела Эдита Пьеха. Я воспоминаниями не живу. Я живу сегодня, сейчас, размышляя о будущем, анализирую прожитое. У меня в Красном Яру дом сгорел, не стало моего архива – нет многих фотографий, документов. Пожалуй, лишь об этом жалею. О принятых решениях, о поступках не жалею – прожито так, как прожито…

Август 1991 года, путч. Какое-то предчувствие у меня было. Именно девятнадцатого августа у меня должен был начаться отпуск. Мы с женой давно хотели отправиться на теплоходе вниз по Волге до Астрахани и назад.

Этот день я запомнил на всю жизнь. Я всегда просыпаюсь рано. Включаю радио, а там классическая музыка. Включаю телевизор – «Лебединое озеро», балет на музыку Чайковского. Все понятно. Говорю жене:

– Наташа, никуда мы не поедем. Я пошел на работу.

Мне с женой повезло. Ей ничего объяснять не надо, она меня с полуслова понимает.

Прихожу в городской совет и первым делом в своем кабинете набираю по телефону служебной связи номер командующего Приволжским военным округом Альберта Михайловича Макашова. Мы хотя и были знакомы, но тесно не общались.

– Сейчас на вас со всех сторон давить будут, – говорю я ему. – Давайте мы как взрослые люди сохраним спокойствие, не будем дергаться. Я отвечаю за город и не хочу, чтобы в нем была стрельба, чтобы войска входили в город.

– Ты прав, я с тобой согласен, – ответил Макашов.

Валентин Степанович Романов потом переубедил Альберта Михайловича, тот сместился на позицию ГКЧП, подтянул к телецентру военную технику.

В горсовете из двухсот депутатов сто пятьдесят шесть были членами КПСС. Вместе с коммунистами, вместе с демократами, вместе с Юрием Михайловичем Бородулиным я весь день работал над текстом постановления, отражающего нашу точку зрения на происходящее в стране. Вечером я должен был выступить по телевидению, но Юрий Васильевич Котов позвонил мне и сказал, что по распоряжению руководства обкома КПСС никакого прямого эфира не будет.

И тут меня вызывают на заседание президиума областного совета. За столом сидят все первые лица области, руководители силовых ведомств. Председатель Самарского облисполкома Виктор Александрович Тархов в отпуске, ведет заседание его заместитель Валентин Степанович Родионов.

Дают мне подготовленный ими текст, с которым я должен пойти к депутатам горсовета.

– Нет, – говорю, – я против.

– Ты пойми, – смотрит на меня генерал КГБ, – сейчас не до шуток. У нас подвалы есть, в том числе и в этом здании.

– Я членам президиума горсовета сказал, куда иду.

– Да ты пойми! Ты подумай!

– Я уже подумал. Угрожать мне не надо.

Зависла пауза.

– Если у вас есть заранее подготовленное решение, – сказал я Павлу Елину, – идите с ним в горсовет и зачитайте его депутатам. Они проголосуют: принимать его или нет.

Говоря это, я понимал, что рискую. Среди депутатов горсовета было много коммунистов, они могли поддержать подготовленное в обкоме партии обращение к жителям Самары. С другой стороны, большинство депутатов-коммунистов было напугано происходящим, брать на себя политическую ответственность в такой ситуации они вряд ли бы решились.

– Идите, Константин Алексеевич, и работайте, – сказал мне Валентин Степанович Родионов. – А вам, товарищи, – он посмотрел на присутствующих, – надо все-таки помнить: сейчас не тридцать седьмой год.

С этим я и вышел из облисполкома.

На следующий день горсовет принял решение в поддержку Президента Российской Федерации Бориса Николаевича Ельцина.

Через два дня путч рухнул.

Двадцать третьего августа 1991 года в Самарский областной Совет народных депутатов пришла телеграмма за подписью председателя правительства Российской Федерации Ивана Степановича Силаева: «Руководствуясь Указом Президента РСФСР от 22.08.1991 года, считать государственным флагом РСФСР исторический российский флаг, представляющий собой полотнище из трех равновеликих горизонтально расположенных полос: верхней – белого, средней – синего, нижней – красного цветов… Государственный флаг необходимо вывесить на здании исполкома Совета народных депутатов, и он должен там висеть постоянно». Исполнять президентский указ предстояло Виктору Александровичу Тархову, за два дня до этого другим указом Президента России смещенного с должности председателя облисполкома. Тогда многие руководители регионов возглавляли одновременно и областной Совет, и обл-исполком. В Самаре единственный российский флаг нужного размера был у лидера демократической фракции горсовета Михаила Ивановича Кожухова, от которого помощники Бориса Николаевича Ельцина в дни путча получали информацию о событиях в Самаре, того самого, годом раньше бывшего моим основным конкурентом в борьбе за пост председателя горсовета.

Следом за Указом о государственном флаге двадцать третьего августа 1991 года Президент Российской Федерации издал Указ о приостановлении деятельности коммунистической партии…

Последние дни августа 1991 года. Вызывают меня в Москву, к вице-премьеру российского правительства Валерию Антоновичу Махарадзе. Он сидел за соседним столом в одном кабинете с Геннадием Эдуардовичем Бурбулисом.

– Константин Алексеевич, есть предложение назначить вас на должность Главы Администрации Самарской области или на должность полномочного представителя Президента в Самарской области. Что вы об этом думаете?

– Работа с силовиками не совсем по мне.

– Значит, Глава Администрации Самарской области?

– А как же Тархов?

– Виктор Александрович Тархов в эти дни не проявил себя, ушел в отпуск задним числом. Мы все знаем. Не думайте, что чекисты в Самаре только вас пугали, они и до нас информацию доводят. Кстати, ситуации бывают разные. Как вы насчет личного оружия?

– Главе Администрации области, на мой взгляд, оружия не надо. Как я к людям на митинг или на улицу выйду с пистолетом в кармане?

– Логично, – согласился Бурбулис.

– Когда приступать к работе?

– Борис Николаевич примет решение сегодня.

Бурбулис пошел к Ельцину. Я сижу, жду. Его нет и нет. Наконец выходит с моим личным делом в руках. И только тут я узнал, что, оказывается, Администрация Президента Ельцина чуть раньше провела опрос среди депутатов Верховного Совета от Самарской области и за меня высказался только Шорин. Поэтому руководитель секретариата в Администрации Президента Ельцина Илюшин считал, что меня нельзя назначать: я не поймешь кто – и не коммунист, и не демократ. Борис Николаевич Ельцин, наоборот, посчитал, что это хорошо: Титов не слуга всех господ, сам по себе. За все и будет отвечать перед Ельциным.

Тридцать первого августа 1991 года вышел Указ Президента Российской Федерации о назначении меня Главой Администрации Самарской области.

Председателем Куйбышевского (затем – Самарского) городского Совета народных депутатов я проработал один год, четыре месяца и четырнадцать дней – вплоть до двенадцатого сентября 1991 года. За это время в стране изменилось многое, если не все: появились валютные биржи, новые банки и политические партии, из-за дефицита продуктов питания во многих регионах, в том числе и у нас, ввели талоны, опального Бориса Ельцина избрали Президентом Российской Федерации, провалился предпринятый ГКЧП путч, была запрещена коммунистическая партия, городу вернули его историческое название Самара…

Указ Ельцина о моем назначении на должность Главы Администрации Самарской области порадовал далеко не всех. Самарские демократы считали меня ставленником коммунистов, а коммунисты не принимали моего сотрудничества с демократами. На имя Ельцина шли из Самары наполненные возмущением телеграммы: «Председатель Самарского горсовета Титов в дни путча вел себя непоследовательно! Двадцатого августа его так и не дождались на митинге протеста! Для осуждения ГКЧП Титов созвал сессию горсовета только двадцать первого августа, когда ситуация в стране стала понятной всем!» Виталий Добрусин подробно писал об этом в книге «Украденные звезды», как и о том, что демократическая фракция горсовета в своем официальном заявлении требовала моей отставки. Но в отставку с поста председателя облисполкома был отправлен Виктор Тархов.

Вступление в должность Главы Администрации Самарской области необходимо было согласовать с Советами народных депутатов городов области. В начале сентября 1991 года внеочередные сессии горсоветов прошли в Тольятти, Сызрани, Жигулевске, других городах.

В Самарском горсовете накануне сессии, на заседании президиума, долго обсуждали, кому ее вести, и решили остановиться на тандеме: от фракции «Согласие» – Александр Бахмуров, от демократов – Виталий Добрусин. Открывшаяся двенадцатого сентября Шестая внеочередная сессия стала самой неординарной. По требованию депутатов телевидение транслировало заседание на всю губернию.

Уже на первых минутах один из лидеров демократической фракции Георгий Кутузов выступил с предложением заслушать отчет председателя горсовета о проделанной за полтора года работе. Президиум горсовета такой вариант даже не обсуждал.

Я взял слово:

– Здесь, товарищи, необходимо небольшое разъяснение. Об отчете председателя Совета надо информировать президиум за два дня. Я только вчера вечером узнал, что президиум будет, и подал заявление о своем освобождении вечером на президиум, поэтому здесь немножечко не соблюдается регламент работы Самарского горсовета. Но если депутат Кутузов настаивает, тогда и президиум, и все председатели постоянных комиссий приступят к подготовке доклада. Каждый подготовит свой раздел, что он сделал за полтора года в интересах своих избирателей. Мы этот доклад обобщим, обсудим его на президиуме и потом, через несколько дней, вынесем на сессию.

Развить мысль мне не дали.

– От нас пока уходит один председатель, – заявил депутат Цыбанов. – Может, он еще передумает и не уйдет? Председателей комиссий мы еще успеем послушать, потому что мы их пока переизбирать не собираемся. А вот председателя Совета желательно было бы послушать сейчас!

Поставили вопрос на голосование. С перевесом в три голоса победили те, кто требовал отчета председателя горсовета. Со ссылкой на регламент поступило предложение прервать сессию и обсудить ситуацию по фракциям и депутатским группам.

– Я думал, полтора года бесплодной болтовни нас чему-то научили. Оказывается, ничему, – неожиданно для многих слово взял Виталий Добрусин. – Болтовня продолжается и на этой сессии. Если нам хочется заслушать председателя горсовета – достаточно вопросов и ответов в течение какого-нибудь времени. И все! – Шум в зале. – Если требовать отчета – сейчас будет перенесена сессия.

Демократическая фракция поддержала предложение Добрусина. Большинством голосов было принято решение о моем часовом отчете. Я вышел на трибуну, депутаты выстроились в очередь к микрофонам.

Цитирую по стенограмме сессии:

Юрий Корчев:

– Константин Алексеевич, на предыдущих сессиях вы постоянно говорили, что у вас коммунистическое мировоззрение, и, как правило, становились в оппозицию всем нашим предложениям насчет рыночной экономики. Сейчас же вы вдруг заявили, что вы рыночник! Когда же вы говорили правду – тогда или сейчас?

Константин Титов:

– Из коммунистического мировоззрения те идеи, которые касаются благородства, равенства, социальной справедливости. Я всегда буду их поддерживать. В программе партии, которая, к моему сожалению, перестала существовать, определено: есть различные формы собственности и различные формы хозяйствования. Я был и остаюсь рыночником. Я и в Совет пришел с должности «рыночника», заместителя генерального директора совместного предприятия.

Георгий Кутузов:

– Константин Алексеевич, у меня в руках проект обращения президиума Самарского горсовета. В нем выражена поддержка ГКЧП и говорится: «Мы напоминаем самарцам, что в условиях чрезвычайного положения несанкционированные митинги и демонстрации могут повлечь непредсказуемые последствия». Ответьте как председатель Совета: когда, кем и по чьему указанию был подготовлен этот документ?

Константин Титов:

– Я одно могу сказать: я не являюсь автором этого документа. Когда и кем он был подготовлен, я дал пояснение следственной группе городской и областной прокуратуры. Называть здесь авторов не считаю нужным. Могу сказать, что был и другой проект, который готовили Семенов, Кожухов и другие депутаты. Их проект решения и был принят президиумом. Все эти показания я дал официально в правоохранительных органах и никому больше ничего пояснять не собираюсь.

Владимир Лезин:

– На первой сессии горсовета было принято решение о возвращении нашему городу исторического имени Самара. Это решение было адресовано Верховным Советам РСФСР и СССР. Как известно, вскоре после этой сессии вы поехали в командировку в Москву, но с собой это решение не захватили. Более того, в своих интервью вы возражали против возвращения имени Самара.

Константин Титов:

– С самого начала я открыто заявлял, что стою за возвращение исторического имени (депутат Кожухов может подтвердить), и я на президиуме выступал. Но у меня есть наказ избирателей: «Не надо возвращать». Поэтому как порядочный человек я голосовал не против, а воздержался. Об этом все члены президиума знают. Главное, я не сорвал сессию и не сорвал решение этого вопроса, а полугодовая затяжка – это не ко мне. Когда мы послали документы в Москву, нам было сказано, что прежде должны пройти сессии районных Советов, сессии городского и областного Советов. Непросто все было, не все районы нас поддержали. И позицию облсовета вы сами знаете. Но в итоге все было выполнено, историческое имя городу возвращено.

Мне хочется особенно вспомнить Бориса Николаевича Ельцина.

Первый Президент России бывал в Самарской области неоднократно. К Самаре он всегда относился особенно тепло. И на то у него были причины. В 1955 году Борис Ельцин и Наина Гирина закончили в Свердловске Уральский политехнический институт. Они были влюблены, но со свадьбой не спешили, договорились разъехаться на год в те города, куда их по распределению направят на работу. Его оставили в Свердловске, ее распределили в Оренбург. Через год они встретились в Куйбышеве, куда Борис приехал в составе сборной Свердловска по волейболу для участия в зональном турнире. В книге «Исповедь на заданную тему» Ельцин писал: «Договорились встретиться на главной площади города. И вот, выйдя из гостиницы, я увидел ее на площади. Сердце готово было вырваться от нахлынувших чувств. Я поглядел на нее, и мне все стало ясно: мы будем теперь вместе всю жизнь. Провели мы весь вечер и всю ночь, гуляя, говорили друг другу о многом-многом. Вся дальнейшая жизнь показала, что это была судьба».

Снова в Куйбышеве Ельцин оказался через тридцать пять лет – в июне 1991‑го. За полгода до этого указом председателя Президиума Верховного Совета РСФСР Бориса Ельцина городу вернули его историческое название.

Двенадцатого июня должны были пройти первые в истории страны выборы Президента. На десятое июня по центральному телевидению были запланированы дебаты между претендентами на этот пост. Но Ельцин отказался от участия в теледебатах и прилетел в Самару. Зачем? Ответов на этот вопрос несколько. К подписанию готовился документ об увеличении экономической самостоятельности региона. Самарская область получала право на десять процентов продукции, которую выпускали ее промышленные предприятия. Можно было продавать эту продукцию и в стране, и за рубежом, плюс право на бартерный обмен. Когда Ельцин заявил об этом на заводе «Прогресс», трудовой коллектив взорвался овацией.

Если раньше с Волжского автозавода область получала около двух тысяч машин, то теперь могла получить около семидесяти тысяч.

Когда с подписанным Ельциным решением я приехал на ВАЗ, Каданников не выдержал:

– Как я отдам в область такое количество машин? У меня подписанные контракты! Лишних машин нет! Давай включим эти данные в план будущего года.

– Нет, – говорю я, – давай работать уже сейчас.

– Семьдесят тысяч машин я передать области не могу! – упорно стоял на своем Каданников. – Тридцать тысяч до конца года – максимум!

На этом мы и подписали соглашение.

В 1992 году, когда произошел серьезный скачок цен, были талоны на автомобили для учителей и врачей. Эти талоны Самарская область не отоваривала.

– Владимир Васильевич, помоги, – звоню я Каданникову.

– Не могу, – отвечает он. – Нет у меня свободных машин по талонам. Пара составов с автомобилями стоят на Куйбышевской железной дороге.

Я звоню начальнику железной дороги Поддавашкину:

– Эдуард Сергеевич, изобрази задержку, не отправляй состав с машинами, пока мы не решим вопрос по нашим талонам.

Стоят составы с машинами день, другой.

Каданников все понял, звонит мне.

– Давайте договариваться, – говорю я. – Ваши машины растут в цене каждую неделю. Я не могу, чтобы наши учителя и врачи покупали ваши машины по талонам дороже. Пусть твои машины отправляются куда угодно, но дай слово, что самарцы купят свои машины хоть в следующем году, но по сегодняшней цене.

– Приезжайте с договором, – отвечает Каданников.

В тот же день составы с машинами были отправлены по назначению…

Что Самарская область могла делать с продукцией металлургического завода в объеме шестидесяти тысяч тонн? Максим Борисович Оводенко предложил продавать этот объем продукции, а полученные средства вкладывать в развитие производства баночных крышек и фольги для банок. Я познакомился с этой технологией. Мы подписали соглашение, от которого выиграли и область, и металлургический завод. Премьер-министр Швеции тогда прилетал в Самару, чтобы выразить свое возмущение. Позже, когда металлургический завод начал терять сырьевую базу, пришлось пойти на его приватизацию.

Великолепно руководил Куйбышевской железной дорогой Эдуард Сергеевич Поддавашкин. Совместно мы проработали недолго – год с небольшим, и его назначили первым заместителем министра путей сообщения. Возглавивший затем Куйбышевскую железную дорогу Анатолий Степанович Левченко пришел ко мне с идеей создания в Самаре за счет Министерства путей сообщения института инженеров железнодорожного транспорта.

Вспоминая Бориса Николаевича Ельцина, должен сказать, что он всю жизнь с большой любовью относился к заводу «Прогресс», все просьбы со стороны руководства выполнялись на федеральном уровне. При мне он давал указания премьер-министру Черномырдину, чтобы к просьбам «Прогресса» было особое внимание. Он очень хорошо помнил ту встречу с заводским коллективом. Помнил и встречу с самарцами на площади Славы. Казалось, поддержать Ельцина тогда пришел весь город. Это был не просто эмоциональный всплеск. Была искренняя надежда на новую жизнь, светлую и свободную. Самара приветствовала могучего, широкоплечего, энергичного народного вождя, человека, которого, казалось, все мы ждали много лет. Выступая перед самарцами, Борис Николаевич сказал: «Я верю в российский народ, могучий, верю в Россию, которая имеет огромные природные богатства, огромную территорию. В мире нет такой страны, которая имела бы такие богатства! Просто мы с этой системой, при которой прожили семьдесят с лишним лет, загнали народ и Россию в такое состояние, из которого надо нам немедленно выходить!» После его выступления народ на площади долго скандировал: «Ельцин! Ельцин! Ельцин!» Два дня спустя, двенадцатого июня 1991 года, Борис Николаевич Ельцин был избран первым в истории Президентом России.

В Борисе Николаевиче ощущалась какая‑то особенная внутренняя честность и свобода. Он был человеком сложным, резким, но по-настоящему демократическим. Никогда никого не уничтожал за критику. Когда на телевидении появилась сатирическая передача «Куклы», он старался воспринимать ее с юмором, хотя критику в свой адрес, не всегда справедливую, переносил тяжело.

Многие губернаторы в период президентства Ельцина старались заманить его к себе в регион. Это давало возможность встречаться с Борисом Николаевичем напрямую, обсуждать проблемы своего края. Особенно настойчиво уговаривали Президента провести в их регионе отпуск. Приглашая Бориса Николаевича посетить то или иное промышленное предприятие, я слышал в ответ: «Подожди, Константин, сейчас не до этого. Ты понимаешь, какие у нас сейчас нагрузки, сколько всего нужно сделать!» Ельцин всегда помогал области. В наших производственных совещаниях на ЦСКБ «Прогресс» и на АвтоВАЗе участвовали Гайдар, Сосковец, Черномырдин. У меня была личная переписка с Борисом Николаевичем. Я писал ему письма по тем или иным проблемам, они возвращались ко мне с его пометками. Причем эти письма я всегда передавал ему не через секретарей и помощников, а лично в руки.

Судьба распорядилась так, что после операции Борису Николаевичу нужна была реабилитация. По рекомендации академика Чазова и руководителя кремлевского медицинского центра Миронова в августе 1997 года Президент прилетел на две недели к нам в санаторий «Волжский утес» на отдых и лечение. Распорядок дня был такой: с утра лечебные процедуры, в одиннадцать часов встреча с членами правительства, которые прилетали в аэропорт Курумоч, а оттуда на вертолете в «Волжский утес». Я участвовал в этих совещаниях. В центре стола сидел Борис Николаевич, справа от него – Ильюшин или кто-то другой из его секретарей, я по левую руку от Ельцина. Напротив садились с докладами Черномырдин, Немцов, другие члены правительства, председатель Центробанка. Эта работа продолжалась примерно часов до двух. Потом отдых, обед. Вечером встречи с руководителями близлежащих областей, директорами предприятий, в том числе и наших. Журналисты в «Волжском утесе» следовали за Ельциным неотступно. Он любил ходить пешком, любил прогулки по Волге на корабле, любил рыбалку и плавание. Зная, что он страстный охотник, а в августе у нас сезон охоты еще не открыт, я предложил как-то:

– Борис Николаевич, может, охоту организовать?

– Нет, – ответил он. И тут же уточнил: Какого августа у тебя начинается охота на птицу?

– Двадцать седьмого.

– Вот тогда и поохотимся.

– Так вы ж уедете, Борис Николаевич!

– Ничего, значит, в следующий раз.

Перед отъездом из «Волжского утеса» Ельцин встретился с отдыхающими и медицинским персоналом санатория. Был весел, со всеми фотографировался и искренне благодарил врачей от себя и от своей семьи.

Семья для Ельцина была главным в жизни. Дома, в родном кругу, он был другим – заботливым отцом и нежным, любящим мужем. Когда я приезжал к нему на дачу в Москве, он обычно сам выходил на крыльцо. Наине Иосифовне я всегда дарил цветы – она очень любит цветы, – дочь Татьяна выходила с детьми. Наина Иосифовна была хранительницей этого семейного очага. Борис Николаевич любил свои книги показывать, дарить, мы с ним часто о них разговаривали. Наина Иосифовна угощала нас собственной выпечкой. Я бывал у Ельциных и один, и со своей супругой Натальей. Нас всегда радушно встречали. Стол накрывался в несколько приемов – закуски, горячее, охотничьи трофеи, красное вино. Борис Николаевич обычно открывал несколько бутылок, пробовал и говорил: «Вот это мы будем сегодня пить». Не было при всем этом никакой показухи.

Годы правления Президента Ельцина каждый из нас оценивает по-своему. Его мужественное решение в канун двухтысячного года уйти в отставку, безусловно, заслуживает уважения.

Через шесть лет, двадцать третьего апреля 2007 года, Борис Николаевич Ельцин умер. Я с женой получил приглашение на панихиду в храм Христа Спасителя. Губернаторы, члены Совета Федерации стояли вместе. Мы пришли несколько раньше, с цветами, встали в стороночке. Наина Иосифовна увидела меня, позвала: «Костя, подойди. Подойди, не стесняйся». Мы с Наташей подошли к гробу, Наина Иосифовна сказала мне: «Он тебя любил. И ты его любил, действительно любил, может, чуть меньше, чем я». Она его очень любила, понимала, что он человек большой судьбы. На поминальном обеде в Кремле я запомнил слова Путина о Ельцине: «Став Президентом благодаря поддержке миллионов граждан страны, он изменил лицо власти. Сломал глухую стену между обществом и государством и своему народу преданно и мужественно служил. Он никогда не уходил в тень и не прятался за чужие спины».

За большой вклад в социально‑экономическое развитие нашего края Борис Николаевич Ельцин был удостоен высокого звания «Почетный гражданин Самарской области». Это было сделано еще при жизни, первого февраля 2006 года, когда, находясь в отставке, Борис Николаевич праздновал 75‑летие. Он был очень рад этой награде…

Когда Березовский с Чубайсом приезжали на Волжский автозавод по поводу его приватизации, Каданников от имени дирекции завода поставил довольно жесткие условия, и я его поддержал. Чубайс был неприятно удивлен. Так трудовой коллектив ВАЗа получил свой процент акций…

Сегодня только ленивый не бросит камня в Михаила Сергеевича Горбачева. Я считаю, что во многом благодаря ему мы живем в свободной, демократической стране. Политическая и экономическая свобода, возможность быть самим собой, возможности работать и зарабатывать – все это пришло к нам в восьмидесятые годы двадцатого века.

В моей жизни было несколько политических партий, но разворачивающимся куда угодно флюгером я не был. Жизнь вносила свои коррективы, и я в чем-то становился другим. Но, если говорить о политике, по сути я всегда был социал-демократом.

Я был членом Коммунистической партии Советского Союза. Коммунистическую идею и идеологическую программу КПСС в годы советской власти принимали миллионы людей. Да, не все нас устраивало в том, как на практике реализуется построение социалистического общества. Но откровенных диссидентов было не так много. Люди жили, не руководствуясь эгоистическими принципами, не для себя, а для Родины. Насколько утопична эта идея? Возможно, кому-то по душе другие морально-нравственные ценности – но не мне! Я родом из Советского Союза!

В октябре 1993 года для поддержки политического курса Президента Российской Федерации Бориса Николаевича Ельцина под председательством Сергея Ковалева был учрежден праволиберальный избирательный блок «Выбор России», объединивший движение «Демократическая Россия», Крестьянскую партию России и партию «Демократическая инициатива». В этот политический блок вошли такие личности, как Егор Гайдар, Геннадий Бурбулис, Юрий Черниченко, Борис Федоров, Дмитрий Волкогонов, Сергей Филатов, Михаил Полторанин, Павел Бунич, Владимир Шумейко, Элла Памфилова. Блок «Выбор России» во многом стал основой для создания партии «Демократический выбор России», впоследствии самораспустившейся и вошедшей в состав соучредителей «Союза Правых Сил».

Двадцатого января 1994 года, не соглашаясь с увеличением бюджетных расходов, утратив влияние на принятие экономических решений, лидер блока «Выбор России» Егор Гайдар ушел в отставку из правительства Виктора Степановича Черномырдина. В письме Президенту Ельцину с отказом от участия в деятельности правительства он писал: «Я не могу быть одновременно и в Правительстве, и в оппозиции к нему. Я не могу отвечать за реформы, не обладая необходимыми рычагами для последовательного проведения экономической политики, в правильности которой убежден».

В мае 1995 года по инициативе Бориса Николаевича Ельцина была создана всероссийская общественная организация, ставшая политической партией «Наш дом – Россия». Центризм и умеренный традиционализм – вот основные приоритеты деятельности этой партии. Лидер партии – председатель правительства Российской Федерации Виктор Черномырдин. Я – губернатор. Как мне работать с премьер-министром? В политической конфронтации?..

В феврале 1999 года я возглавил вновь созданную политическую партию «Голос России». Три десятка губернаторов заявили о новом политическом движении, призванном отстаивать в Государственной Думе следующего созыва интересы регионов и принципы федерализма. Исходным документом партии стало «Обращение к российской общественности». Региональными координаторами партии «Голос России» были губернатор Тюменской области Леонид Рокецкий и председатель Нижегородской областной Думы Анатолий Козерадский. Мы считали, что реформы в стране идут неудачно, но сама идея реформ не дискредитирована, во многом дискредитирована лишь центростремительная политика федерального правительства. Центр был не в состоянии разумно и эффективно делать то, что естественным образом могли и должны были делать в регионах.

В своих публичных выступлениях я отмечал, что партия базируется на ценностях либерализма, демократических свобод, прав собственности и, главное, на здоровом федерализме, что никак не мешает переходному периоду государственного регулирования. Обсуждая возможную эмиссию, я считал, что ничего плохого в самой идее нет, нужно только продумать механизмы защиты населения. «Голос России» был ориентирован на интересы формирующегося среднего класса.

В результате нас подтолкнули к объединению с либеральным политическим движением. Двадцать четвертого августа 1999 года Сергей Кириенко, Борис Немцов и Ирина Хакамада официально объявили об учреждении блока «Союз Правых Сил», в который вошли коалиция «Правое дело», движение «Новая сила» и возглавляемая мной политическая партия «Голос России». На учредительной конференции избирательного блока «Союз Правых Сил» был принят «Правый манифест», программный документ новой либеральной коалиции. В нём отмечалось: «До 1991 года Советский Союз и с ним Россия по выбитой колее неумолимо катились в пропасть, у коммунистического руководства страны не было ни сил, ни решимости, чтобы переломить тенденцию, приостановить движение по наклонной плоскости. Это сделали либералы. Посредством реформ они перетащили Россию в другую колею, колею рыночной экономики. И хотя новая дорога поначалу также пошла под уклон, даже более крутой, но впереди уже не пропасть, надежда на подъем, который рано или поздно осуществится». Высшими ценностями в «Правом манифесте» провозглашались человек, его права и свободы, а в качестве основной идеи – свобода, гарантированная демократией.

Замечу, что партию «Голос России» в стране многие запомнили. В 2014 году, будучи членом Совета Федерации, я был в командировке в одном из отдаленных от центра регионов. Люди спрашивали меня: «Как там наш «Голос России»? Что с партией?» Дело в том, что запомнились, запали в душу наши идеи! Конечно, работало на общественное сознание и очень удачное, точное и верное название, придуманное философом и политологом Алексеем Алексеевичем Кара-Мурзой.

«Союз Правых Сил», выступая с праволиберальных позиций, поддерживая тогдашнего премьер-министра Владимира Путина, заявлял о курсе на свободный рынок. СПС пользовался информационной поддержкой либеральных телеканалов «НТВ» и «ТВ-6», радиостанции «Эхо Москвы». В 1999 году выборы в Государственную Думу стали для «Союза Правых Сил» первыми и самыми успешными. На федеральном уровне предвыборную тройку составили Борис Немцов, Ирина Хакамада и Сергей Кириенко, на самарском региональном уровне Кириенко в списке шел первым номером, я – вторым, Немцов – третьим. В Самарской области «Союз Правых Сил» набрал больше двадцати процентов голосов избирателей, в целом по России – чуть больше восьми процентов и получил в Государственной Думе по партийным спискам двадцать четыре места. Еще восемь депутатов от СПС прошли в Госдуму по одномандатным округам. Кстати, Галина Ивановна Гусарова тогда отказалась идти в парламент, а ей предлагали место в Государственной Думе с прицелом на должность министра здравоохранения России. В Москве с победой на выборах СПС поздравил Владимир Путин, он приехал в ресторан «Три пескаря», где все руководство СПС кроме Немцова отмечало победу.

В Государственной Думе СПС вскоре оказался в оппозиции и к правящей партии «Единство», и к коммунистической партии. СПС заключил союз с двумя другими партиями меньшинства – «Яблоком» и «Отечеством». Представители этих трёх партий бойкотировали выборы спикера, кандидат в спикеры от СПС Похмелкин публично снял свою кандидатуру. На президентских выборах СПС уже не заявлял о поддержке Владимира Владимировича Путина. В дальнейшем «Отечество» вышло из оппозиции и, заключив коалицию с «Единством», сформировало партию «Единая Россия». Кстати сказать, когда я выдвинул свою кандидатуру на выборах Президента Российской Федерации, «Союз Правых Сил» меня не поддержал. При голосовании на съезде СПС Борис Немцов, например, воздержался, мне не хватило восьми голосов. Я расценил это как политическое предательство.

Откровенно скажу: это не сказалось на моих взаимоотношениях ни с Кириенко, ни с Немцовым. Кстати сказать, Бориса Немцова я часто поддерживал. Когда ему доставалось, защищал на совещаниях самого разного уровня.

Девятнадцатого января 2000 года радио «Свобода» сообщило о том, что губернатор Самарской области Константин Титов наконец-то принял давно ожидавшееся решение даже вопреки воле части руководства СПС: ««Не хочу жить по понятиям, не хочу никого «мочить» в сортире, хочу построить красивую жизнь для людей России», – заявил кандидат в Президенты Российской Федерации на собрании, которое прошло в Колонном зале Доме союзов. Подобные собрания уже состоялись в семнадцати регионах страны: в Санкт-Петербурге, Самаре, Рязани, Ростове-на-Дону, Курске, Абакане, Челябинске, Астрахани. Константин Титов принял решение выдвинуться кандидатом в Президенты России в Москве, очевидно, полагая, что здесь это решение прозвучит наиболее ярко. Сам он сообщил, что решение заявить о своем согласии баллотироваться в Президенты он окончательно принял восемнадцатого января, в первый день работы новой Государственной Думы. Принял потому, что, по его словам, увидел, что надежды избирателей на то, что впервые в парламенте левые не будут иметь решающих позиций, не оправдались – закулисный сговор между проправительственной фракцией и КПРФ доказал, что стремление властвовать и управлять может принять в России самые циничные и уродливые формы. Так Константин Титов обосновал свое желание стать Президентом России. В президиуме собрания были такие известные в российской политике люди, как Андрей Илларионов, Лариса Пияшева, Александр Яковлев, Сергей Юшенков, Лев Пономарев, Марина Салье и многие другие. Звучали похвалы в адрес Константина Титова и его работы губернатором, отмечались его политические взгляды. В частности, Сергей Юшенков заявил, что Константин Титов – главный кандидат от тех российских граждан, которые разделяют либеральные взгляды. Представительница Самарского союза женщин назвала Константина Титова профессиональным демократом. Сам кандидат в Президенты России считает, что пока что в предвыборной кампании участвуют лишь два новых претендента на высшую власть в России – Владимир Путин и Константин Титов». Конец цитаты.

Да, президентские выборы в нашей стране трудно назвать конкурентными: всегда в них побеждает кандидат от действующей власти – и всегда в первом туре. Однако на каждых выборах находятся кандидаты, которые собирают подписи для выдвижения, тратят время и деньги на избирательную кампанию, чтобы в конце концов набрать максимум один процент голосов или вовсе сняться с выборов, не дожидаясь голосования.

Участвовать в выборах Президента страны в качестве кандидата – это была не просто моя идея, это была партийная идея. Когда я возглавлял партию «Голос России», мы приняли решение, что мы будем бороться за власть. Да, «Союз Правых Сил» нас не поддержал. Ничего, я пошел на выборы. Тогда это было значительно проще, чем сейчас. У меня была хорошая команда, мы достаточно легко собрали подписи избирателей в мою поддержку.

Семнадцатого февраля 2000 года я получил удостоверение о регистрации кандидатом в Президенты. Я встречался с людьми, выступал, отвечал на вопросы, посещал города и веси. Старался побывать везде, участвовал в дискуссиях и телевизионных дебатах. Помнится, в Норильске за несколько часов выступил перед людьми, встретился с руководством города и Норильского горно-обогатительного комбината, спустился в шахту. Я и раньше в шахте бывал, но на такую глубину, как там, спускался в первый раз. Так что избирательная кампания была достаточно интересной и насыщенной.

Конечно, я понимал, что Владимир Путин – величина скорее недосягаемая. В руках у администрации Президента были и технологии, и все остальное. Считалось, что основная оппозиция в стране – это Жириновский, Явлинский и Элла Памфилова. Кто-то относился к ним всерьез, кто-то воспринимал иначе. Конечно, моя фигура на федеральном политическом уровне не была столь широко известна.

Двадцать шестого марта 2000 года на выборах Президента Российской Федерации я набрал 1,47% голосов и занял шестое место из одиннадцати возможных. Не буду сейчас говорить, был ли я доволен результатом, потому что, как сказал Иосиф Виссарионович Сталин, побеждает не тот, кто голосует, а тот, кто считает. Свое мнение я оставлю при себе. Участие в качестве кандидата в президентской избирательной кампании – это большой личный политический и жизненный опыт, это и опыт развития демократии в стране.

Те выборы во многом отличались от нынешних. И отличались серьезно. Те выборы были более доступные, более свободные. Сейчас выборы на всех уровнях власти более зарегулированы, работают дополнительные фильтры. Например, сбор подписей в поддержку кандидата. Это один из инструментов как раз для фильтра на выборах. Кандидату, который собирал подписи, бывает трудно доказать, что брака среди собранных подписей не было. Хочешь убрать кандидата с избирательной кампании, развивай незаконность сбора подписей – и все. Сейчас на выборах есть и наблюдатели, и видеокамеры, и автоматические КОИБы – чистота подсчета голосов повысилась, и доверия к выборам больше.

Как кандидат я принимал участие в самых разных избирательных кампаниях – от выборов народных депутатов до выборов губернатора и Президента России. Конечно, везде есть грязь. Вопрос в том, насколько эта грязь влияет на волеизъявление избирателей и на подсчет голосов. Да, кто-то использует административный ресурс, а кто-то всячески дестабилизирует ситуацию перед выборами, увлекается черным пиаром. Я всегда старался не переходить черту. Обратите внимание: против меня по итогам выборов никогда не было ни одного судебного иска! В Самарской области много лет подряд моими политическими оппонентами были Валентин Степанович Романов, Виктор Александрович Тархов, Геннадий Михайлович Звягин. Кто-то опирался на идеологию, кто-то – на единомышленников и партнеров по бизнесу, кто-то просто полагал, что, имея большие деньги, сможет все купить.

Ушли в прошлое открытые политические дебаты в телевизионном эфире. Тот же Тархов всегда выступал против моей идеи разведения голштино-фризских коров, даже несмотря на то, что этот процесс набирал обороты по всей стране. Речь шла не только о закупке голштино-фризов, но и о скрещивании их с нашими буренками. Не все меня тогда поддерживали в этом. Но посмотрите на показатели в той же Новокуровке по итогам 2018 года: почти одиннадцать тысяч килограммов молока от коровы! Таких надоев у нас в стране не было никогда! В Самарской области успешными считались надои на уровне четырех тысяч килограммов молока. Новокуровский молочный комплекс в Хворостянском районе – частное хозяйство Гамаля Замальдинова. Посмотрите, какие там корма! Как там ухаживают за животными! Как учат работать других фермеров!..

На предвыборных дебатах были попытки прополоскать меня и по семейной линии, обсуждая, например, бизнес моего сына. Я тогда сразу сказал Тархову:

– Будем говорить об этом? Тогда давай вспомним твою дочь, твоего зятя. Я тоже хорошо информирован. Будем об этом говорить телезрителям? Наверное, кому-то это интересно. Но давай обсудим проект застройки Самарского Заречья! – в студийный павильон тогда внесли макет, и я начал объяснять, что застраивать Самарское Заречье надо, начиная не с насыпных земель вблизи берега Самары, а двигаться издали по направлению к городу.

Тархов тогда считал эту идею утопичной.

Что мы имеем сегодня? Фрунзенский мост построен, Южный город развивается. Получается, я был прав? Георгий Сергеевич Лиманский тогда сразу же подхватил эту идею. По его решению там начали строить станцию обезжелезивания воды. Это при том, что отношения между областной и городской властью были достаточно напряженные, временами конфликтные.

Я считаю, что борьба с оппозицией – не самый лучший путь. В диалоге с политическим оппонентом ты начинаешь проявлять себя гораздо ярче, чем в спокойной обстановке. На мой взгляд, зря у нас в избирательном бюллетене отменили графу «Против всех». Надо знать, какой процент избирателей негативно настроен по отношению и к конкретным политическим персонам, и к существующей в данный момент политической ситуации. Допусти к выборам любого оппозиционера – он наберет довольно низкий процент голосов. Массовый избиратель в нашей стране не так прост, как может показаться на первый взгляд, он не поддерживает оголтелую критику власти.

Кстати сказать, об этом со мной говорил Егор Тимурович Гайдар. Он понимал взаимосвязь политики и экономики. Это был высокообразованный человек, прекрасно разбирающийся в макроэкономике, чувствующий, в каком направлении развивается экономика и в нашей стране, и в других странах. Егор Гайдар был не только теоретик от экономики. По натуре он был человек очень решительный! Резко отбрасывал то, что считал ненужным на данном этапе! Я многому у него учился. Если бы Гайдару дали завершить задуманное и начатое, страна сегодня жила бы иначе. Как сейчас после проведенных реформ живут в Польше? Коммунисты в Верховном Совете просто сожрали Гайдара. Другое дело, что Ельцин мог за него заступиться, мог его поддержать, но в должной мере этого не сделал. Я не во всем поддерживал Гайдара, выступал на заседаниях правительства со своей точкой зрения. Я видел, как Гайдар внимательно слушал оппонентов. Мы могли дискутировать. Право поставить точку в наших дискуссиях всегда было за Борисом Николаевичем.

Жестче Гайдара был Чубайс. Гораздо жестче! Это интеллектуал, но с совершенно стальным стержнем внутри.

С Виктором Степановичем Черномырдиным у меня были разные этапы в общении. О мертвых принято говорить хорошо или ничего о них не говорить. Это был политический деятель из народа с богатым жизненным опытом за спиной. Он знал, как на местах руководят производством. Многое понимал, но по-своему, личностно. Считал, что за газ мы купим почти все, получим кредиты, решим массу проблем. В макроэкономике Виктор Степанович разбирался гораздо слабее Гайдара, поэтому прислушивался к мнению советников.

В общении Черномырдин был достаточно прост, по-человечески великодушен. Кто-то осуждал его за ряд действий, а я считаю, что Виктор Степанович работал честно, поступал правильно. Например, его разговор с Шамилем Басаевым, телефонный звонок в Чечню в июне 1995 года. Тогда некоторыми Чечня уже не воспринималась как субъект Российской Федерации, а Черномырдин делал все для того, чтобы Чечня осталась в составе России – и при этом меньшей кровью!

У нас любят при жизни сажать политического деятеля на трон, а потом с такой же страстью его с этого трона сбрасывать. Так произошло и с Черномырдиным. Его высказывания стали едва ли не анекдотичными. Кто-то считает, что Черномырдин и его правительство довели экономику страны до дефолта. Кто-то обвиняет его, что позже, будучи послом России в Киеве, он не удержал от потрясения российско-украинские политические отношения.

Почему в 1997 году я не вошел в состав правительства Российской Федерации во главе с Черномырдиным, когда Виктор Степанович приглашал меня быть первым заместителем? Эту должность занял Борис Немцов. Перед назначением он звонил мне, спрашивал, почему я отказался. Я ответил, что, во-первых, еще не все сделал в Самарской области, а во-вторых, не могу принять намеченный курс движения, я против планировавшихся под диктовку Чубайса приватизации железных дорог и энергетической системы. Как с такими мыслями можно работать в правительстве страны? Я считаю, что принял тогда верное решение. Десять лет после этого я проработал губернатором Самарской области.

Когда я сказал Черномырдину о своем отказе быть его первым заместителем, Виктор Степанович, не скрывая обиды, спросил у меня:

– Константин Алексеевич, а как ты посмотришь на то, что я предложу Олегу Николаевичу Сысуеву стать вице-премьером по социальному блоку?

– Думаю, он примет решение, если вы предложите.

– Ты поговори с ним.

Я приехал в Самару, встретился с Сысуевым, передал ему предложение от Черномырдина:

– Знаю, Олег Николаевич, ты любишь Самару, и в городе к тебе относятся с уважением. Если есть у тебя губернаторские амбиции, то я у тебя на этой дороге буду шлагбаумом, потому что пока уходить не собираюсь.

Сысуев сказал мне, что согласен работать в правительстве страны. Я знал, что ему по этому поводу уже звонил Борис Абрамович Березовский. Он хотел держать под контролем всех, в том числе и более молодых по сравнению с нами политиков – Сысуева, Немцова.

Олега Николаевича Сысуева самарцы любили. Тридцать первого декабря 1991 года Указом Президента России он был назначен Главой Администрации города Самары. Пятого июня 1994 года Сысуев победил в первом туре выборов Главы города Самары, набрав больше 72% голосов избирателей. Через четыре года, первого сентября 1996 года, он был переизбран, получив 73% голосов избирателей. Мы всегда сотрудничали, никогда не поливали друг друга грязью.

Олег Сысуев грамотно и демократично работал в должности мэра Самары, затем в федеральном правительстве и в должности первого заместителя руководителя Администрации Президента России. Если бы он как политик остался в Самарской области, то, на мой взгляд, вполне мог бы стать пользующимся поддержкой населения губернатором. Приняв решение отойти от активного участия в политической жизни, Олег Николаевич проявил себя как первый заместитель председателя Совета директоров «Альфа-банка».

Борис Немцов был во многом мне симпатичен. Эмоциональный, увлекающийся, на мой взгляд, он все же перегнул с диссидентством. Но такова была его натура…

Двадцать третьего марта 1998 года Виктор Степанович Черномырдин был отправлен в отставку с должности премьер-министра, его сменил Сергей Кириенко. Затем – ожидаемый дефолт, и в августе – отставка Кириенко.

Когда вновь на должность премьер-министра предложили Черномырдина, губернаторский корпус эту идею не поддержал. И не только потому, что дважды в такую воду не входят. С продуманностью экономической политики у Виктора Степановича были проблемы. Пирамида из кредитов под гарантии «Газпрома» уже не воспринималась как некая панацея. Как председатель комитета по бюджету я выступил в Совете Федерации с определенной критикой, сказал, что Черномырдину надо бы отложить в сторону премьерские амбиции. В 1998 году Борис Николаевич Ельцин чувствовал себя, прямо скажем, неважно, и премьер-министр вполне мог стать преемником Президента России. Борис Николаевич был недоволен моим выступлением и позицией губернаторов. Он собрал в Кремле лидеров фракций Государственной Думы, от губернаторов пригласили меня и Аяцкова. От лидеров фракций с критикой Черномырдина выступил Зюганов. Было видно, что Юмашев и Татьяна Ельцина очень недовольны.

– Что будем делать? – спросил Борис Николаевич. – Кого будем предлагать в премьер-министры?

– Я хочу обратить ваше внимание на министра иностранных дел Евгения Максимовича Примакова, – сказал Явлинский.

С этим согласились все.

Борис Николаевич взял тайм-аут на два часа, а затем объявил нам о принятом решении: он предложит Государственной Думе на утверждение кандидатуру Примакова.

Столичный олигархат не был готов к такому развитию событий и альтернативную фигуру выставить не успел. Госдума проголосовала за Примакова практически единогласно. Он возглавлял российское правительство с одиннадцатого сентября 1998 года по двенадцатое мая 1999 года.

Виктор Степанович Черномырдин, если и был обижен на меня, то ненадолго. Мы продолжили общаться по-прежнему откровенно.

Примаков сформировал качественно очень профессиональное правительство. Он и сам много работал, и никто при нем не расслаблялся. При Примакове первыми заместителя председателя правительства были Юрий Дмитриевич Маслюков, Вадим Анатольевич Густов, Сергей Вадимович Степашин, Валентина Ивановна Матвиенко стала вице-премьером по социальной политике, министром экономики стал Андрей Георгиевич Шаповальянц.

Примаков неоднократно вызывал меня к себе. Помню, как мы обсуждали проблему государственного регулирования рынка лекарств. Я считал, что работать с единственным поставщиком нельзя ни в коем случае и отстаивал свою точку зрения. Позже, когда я решил участвовать в выборах Президента страны, приехал к нему посоветоваться.

– Выиграть ты все равно не выиграешь, – сказал мне Евгений Максимович. – Но если откажешься, не простишь себе этого всю жизнь. Жизнь в стране меняется, больше такой демократической возможности не будет ни у тебя, ни у кого другого.

Мог ли Примаков стать Президентом? На мой взгляд, вполне. Он был слишком близок к Лужкову, не занимался расширением собственного политического влияния, сторонился общения с теми же Гусинским и Березовским.

Когда Примаков был министром иностранных дел, у него в Москве была небольшая двухкомнатная квартира. Однажды я присутствовал при его разговоре с Березовским, который, ничуть не смущаясь, предложил Примакову в подарок в центре Москвы квартиру в сто шестьдесят с лишним метров.

– У нас, Борис Абрамович, могут быть хорошие отношения, – сказал тогда Примаков, – но покупать меня не надо! Я не продаюсь!

Для олигархов Примаков был чужим, и они его сожрали. Достаточно вспомнить, сколько грязи вылилось на Лужкова с Примаковым с телевизионных экранов…

После Примакова исполняющим обязанности председателя правительства ненадолго был Сергей Вадимович Степашин. Он приезжал в Самару, когда мы начали восстанавливать после пожара здание областного УВД. На другой день в Ульяновске было запланировано совещание. Мы решили отправиться туда на небольшом теплоходе. С нами были еще несколько губернаторов. Около полуночи сидим в кают-компании, к Степашину подходит его помощник, о чем-то ему говорит, уходит.

Меня пригласили зайти к Степашину. Отношения у нас всегда были доверительные. Но тут он позвал меня среди ночи! Вхожу – на нем лица нет!

– Что случилось, Сергей Вадимович?

– Только что получил сообщение: меня отправили в отставку. Вместо меня назначен Путин…

В ту ночь я почему-то почувствовал, что политическим шараханьям Бориса Николаевича приходит конец. Не может же Президент России менять премьер-министров как перчатки! Передо мной не стоял вопрос о том, кто такой Путин. Я знал, что он из команды Собчака, что в Москву его пригласил Чубайс, что просто так нельзя стать секретарем Совета безопасности и возглавить Федеральную службу безопасности. Многие понимали, из какого кармана достается эта фигура. Но никто не мог представить, что наступает настоящая эпоха Путина!..

Кстати сказать, в январе 2000 года я был на Давосском форуме, когда у Анатолия Чубайса спросили по-английски: «Who is mister Putin?» Это было буквально через несколько недель после отставки Президента Ельцина. Чубайс тогда промолчал, остальные представители России тоже как-то замялись, не зная, что ответить. Зал откликнулся дружным смехом. Путина тогда в Давосе не было.

В 2000 году после подведения итогов выборов Президента Владимир Владимирович Путин встретился со мной, мы все обсудили, я подал досрочно в отставку с должности губернатора Самарской области, снова пошел на выборы, выиграл их и продолжал до 2007 года работать губернатором Самарской области.

Откровенно говоря, я не думал, что после выборов 2000 года Путин практически сразу же проведет чистку в Совете Федераций, значительно его обновив. Тогда ушли из сенаторов многие бывшие главы регионов и законодатели.

Был в моей политической жизни еще один интересный период. Вместе с Михаилом Сергеевичем Горбачевым мы создали социал-демократическую партию. Первоначально мы договаривались о том, что в политсовет войдут Горбачев, Яковлев, Лебедев, я стану лидером партии. Многие считают, что социал-демократическая идея в теоретическом плане прекрасна, но нежизнеспособна в наших реальностях. На мой взгляд, мы живем во время конвергенции политических идей, когда в чистом виде уже мало что существует. Назовите мне хотя бы несколько фамилий современных российских стопроцентных консерваторов или стопроцентных демократов! Почитайте внимательно поддержанные «Единой Россией» Указы Президента Путина – они же все по своей сути социально-демократические!..

Двадцать восьмого октября 2000 года состоялся съезд «Российской партии социальной демократии», на котором была принята новая программа партии и сформированы руководящие органы. В политсовет были избраны двадцать пять человек. Председателем РПСД был избран я, лидером – Александр Яковлев, первым заместителем председателя – Вячеслав Волков, председателем исполкома – Виктор Леонтьев. На персональной основе в политсовет были избраны член руководства Общества купцов и промышленников Дмитрий Вовчук, вице-президент Фонда социально-экономических и социальных программ Владимир Журавский, председатель Российского профсоюза работников малого и среднего бизнеса Александр Попов, руководитель Движения предпринимателей Самарской области Валерий Путько и другие.

Двадцать четвертого ноября 2001 года состоялся учредительный съезд Социал-демократической партии России. Я был избран председателем партии, лидером – Михаил Сергеевич Горбачёв.

В житейском плане мы все довольно быстро привыкли к демократическим свободам. Мы упорно считаем, что демократия с какими-то ограничениями – это уже не демократия. Срабатывает ошибочный стереотип мышления! Но, между прочим, в ряде европейских стран, где у руля стоят социал-демократы, тоже есть ограничения в избирательном законодательстве. Какие ограничения? Образовательные, возрастные, имущественные.

Да, нам не удалось развить Российскую партию социальной демократии. Возможно, из-за политических амбиций Михаила Сергеевича Горбачева, видевшего себя только в роли лидера партии – и ни в какой другой. Замечу, что в 2004 году Михаил Сергеевич добровольно покинул пост лидера Социал-демократической партии. Еще раньше, в 2000 году, социал-демократы приняли решение поддержать на выборах «Единую Россию», в которую я вскоре вступил. На сегодня в Самарской области у меня, наверное, самый большой партийный стаж в «Единой России».

Жизнь меняется, меняются люди, происходят изменения и в политических партиях. Тогда я воспринимал «Единую Россию» несколько хуже, чем сейчас. В партии несколько платформ, несколько направлений. Я по натуре либерал, не консерватор. «Единая Россия» поддерживала мои инициативы в Совете Федерации, когда я после губернаторства был сенатором от Самарской области.

Я считаю, что «Единая Россия» – моя партия. Если я в чем-то не согласен, то открыто выражаю свое мнение. Так, например, я считаю, что муниципальный фильтр на выборах нужно если не отменить, то снизить с пяти процентов до трех. С чем я еще не совсем согласен? У нас выстраивается весьма жесткая вертикаль власти – и в представительных, и в исполнительных органах. Не везде на местах чиновники готовы принимать четкие, внятные решения, не всегда готовы брать за них ответственность. Посмотрите на коррупционную составляющую. Такое ощущение, что сегодня можно привлекать к уголовной ответственности чуть ли не каждого второго управленца, причем на любом уровне власти.

Так или иначе занимаясь партийным строительством, я никогда не строил для себя политических трамплинов, чтобы с их помощью взлететь куда-то ввысь. Я всю жизнь прожил здесь, в Самаре. Достаточно часто бывая в Москве, общаясь с самыми разными политическими фигурами, я видел, что в их аквариуме хватает акул и пираний. Вращаться в этой среде даже на первых ролях – занятие не самое благодарное. В свое время по партийной линии я был у Черномырдина заместителем. Да, это придает некий политический вес. Да, ты имеешь допуск к первому лицу чаще, чем другие. Да, это несколько иной подход в общении, дающий возможность влиять на решение и неполитических вопросов.

Итак, 2000 год. Подав в отставку, я вновь иду на выборы губернатора Самарской области. Я обратился в Генеральный совет партии «Единая Россия» и получил официальное письмо о поддержке моей кандидатуры. Знаю, что Генсовет обращался по этому поводу к Путину и Владимир Владимирович сказал: «Пусть Титов идет на выборы, мы ему мешать не должны». После этого я послал в Высший совет партии «Единая Россия» свое заявление вместе с письмом поддержки от Генсовета и заручился поддержкой руководства партии.

Уинстон Черчилль говорил, что русские сами создают себе трудности, а потом героически их преодолевают. Если бы я не участвовал в выборах Президента России в качестве кандидата, то, наверное, не создал бы себе определенных политических трудностей. Сразу после выборов Президента России мои недоброжелатели хотели использовать этот шанс, но оказалось, Путин с уважением относится к сильным личностям, а не к интриганам.

В 2000 году в выборах губернатора Самарской области собирались принять участие Виктор Алексеевич Казаков, Владимир Семенович Мокрый, Геннадий Михайлович Звягин. Кто-то сразу же громко заявил о своих амбициях, кто-то не слишком афишировал свою предварительную работу.

В итоге выдвинулись семь кандидатов. Двум кандидатам, бывшему депутату Госдумы от КПРФ генералу Альберту Михайловичу Макашову и директору «Самарского антикризисного центра» Николаю Александровичу Сорокину, областная избирательная комиссия отказала в регистрации. В итоге к выборам были допущены пять кандидатов. Моим основным конкурентом был возглавлявший в 1990-1991 годах Самарский областной Совет народных депутатов Виктор Александрович Тархов. Его избирательный штаб активно использовал против меня все, что мог, в том числе и билборды с надписью: «Жизнь моя удалась. Костя Титов». Более чем тридцатимиллионный финансовый ресурс Тархова позволял массовую закупку эфирного времени и газетных площадей. Только газета «Самарский курьер» издавалась перед выборами шестисоттысячным тиражом. По итогам состоявшегося второго июля голосования Тархов набрал лишь 29,23% голосов и занял второе место. Я одержал победу, набрав 53,25% голосов. Одновременно в области прошли выборы мэров Тольятти и Сызрани, а также в Думу города Тольятти.

В дальнейшем выборы губернаторов в России были отменены. В 2005-2012 годах главы субъектов Российской Федерации назначались законодательными органами регионов по представлению Президента России. Следующие выборы губернатора Самарской области состоялись лишь четырнадцатого сентября 2014 года.

В 2004 году с подачи депутата Губернской Думы Натальи Алексеевны Бобровой мы были втянуты в политическую дискуссию и даже в судебную тяжбу по поводу переноса выборов губернатора Самарской области с 2005 года на год раньше. Я хорошо помню, как на кресло губернатора претендовали Владимир Аветисян в лице Олега Дьяченко, Андрей Ищук, группа компаний «СОК». Они пытались бороться со мной и индивидуально, и коллективно. Я предлагал им пойти на компромисс, но они на это не были настроены. Так, например, Виктор Федорович Сазонов не хотел оставаться председателем Губернской Думы, его интересовало кресло Главы города Самары. Понимая, как порой люди становятся заложниками политических амбиций, я всех простил и камня за душой не храню. Выиграв выборы, двадцать восьмого апреля 2005 года я вступил в должность губернатора.

Возглавляя Самарскую область, я ни с кем из соседей не ссорился – ни с Татарстаном, ни с Башкортостаном, ни с саратовцами, ни с пензенцами, ни с ульяновцами. Они помогали нашим предпринимателям развивать бизнес у себя, мы поддерживали их бизнесменов в их начинаниях у нас. Например, в Самарской области работают три нефтеперерабатывающих завода, власти Татарстана обращаются с предложением о строительстве своего завода – мы не против, пожалуйста, стройте, работайте! С Минтимером Шариповичем Шаймиевым, как и со всем руководством Татарстана, у нас всегда были самые доброжелательные отношения.

Было время, меня частенько сравнивали с Лужковым. Для средств массовой информации мэр Москвы Юрий Михайлович Лужков был сначала настоящим героем, хозяйственником и хозяином, чуть ли не образцом для подражания, затем стал откровенным антигероем. Сейчас он снова на виду – и все больше на позитивном фоне. На мой взгляд, он был больше политик, чем хозяйственник. Сегодня в Самарской области Азаров делает не меньше, чем когда-то мэр Москвы Лужков. Получить в той же Государственной Думе нужное для Москвы решение не было для Лужкова особой проблемой хотя бы потому, что большинство депутатов были москвичами. Юрий Михайлович долгое время, не обращая внимания на состояние московских дорог, увлекался пчеловодством, приватизировав столичный строительный комплекс в пользу жены. Совершил ли Лужков ошибку, когда вошел в политический тандем с Евгением Максимовичем Примаковым? Насколько была близка к реальности эта связка: Примаков – будущий Президент страны, Лужков – будущий премьер-министр?..

Мы никогда не были с Москвой на равных позициях. Столица по численности населения в три раза превосходит Самарскую область. Но не это главное. Благодаря искаженной налоговой системе в Москве сконцентрировано очень много денег. Там были и остаются совершенно другие возможности для развития экономики, социальной сферы, медицины, культуры, науки, образования. В этом отношении Москву некорректно сравнивать даже с Санкт-Петербургом. Самару, на мой взгляд, можно сравнивать с крупнейшими провинциальными городами – с Нижним Новгородом, Екатеринбургом, Челябинском, Ростовом-на-Дону, Омском или Новосибирском.

Сегодня бюджет Самарской области порядка ста семидесяти миллиардов рублей. Бюджет Москвы – триллион триста миллиардов! О чем тут еще можно говорить? Не случайно же Валентина Ивановна Матвиенко в свое время согласилась стать губернатором Санкт-Петербурга, потребовав регистрации в Питере для налоговых отчислений ряда крупных структур, начиная с Газпрома. Путин тогда пошел ей навстречу. А что делать регионам? Им как развиваться? У нас таких преференций нет. У регионов обычно что-то отнимают, лишают полномочий. Волжский автозавод, кстати сказать, зарегистрирован в налоговой инспекции в Санкт-Петербурге.

Я, как мог, пытался противостоять этому процессу, когда был губернатором Самарской области и позже, как председатель комитета по бюджету Совета Федерации, как член правительственной согласительной комиссии по бюджету. Не скажу, что мне было просто.

Начиная работу в должности Главы Администрации Самарской области, я понимал, что мы должны в первую очередь заняться инфраструктурой, логистикой, дорогами, обеспечением народа продовольствием. Ни продуктов, ни товаров народного потребления на прилавках не было. Но были талоны! Деньги, кстати сказать, у людей были. Но что они могли купить? Первым делом, уже в ноябре девяносто первого, на заседании правительства Российской Федерации я поставил вопрос о том, чтобы нам в порядке эксперимента разрешили отпустить цены на продовольственные товары. Небольшой опыт в этом плане у меня был, когда мы таким образом разрешили кризис с хлебом, который вдруг исчез с прилавков. Я тогда понял, что надо срочно поддержать хлебопеков и поднять цену на хлеб.

Мы сейчас уже подзабыли, как жили в то время! В 1991 году в магазинах – пустые прилавки, на которых разве что банки с березовым соком стояли да лежал зубной порошок. При том, что на черном рынке все продукты были: и масло, и сыр, и колбаса!

Итак, ноябрь девяносто первого, заседание правительства страны ведет Борис Николаевич Ельцин.

– Людям есть нечего, – говорю я. – Разрешите нам в Самарской области в порядке эксперимента…

– Нет, – вскакивает Егор Гайдар, – нельзя! Необходимо отпускать цены по всей стране, но чуть позже – второго января 1992 года!

– Егор Тимурович, – не выдержал я, – хорошо так говорить, когда, выходя отсюда, можно купить в буфете палку колбасы. А наши люди, приезжая в Москву, даже здесь не могут купить колбасу! В Самаре талоны, в Москве талоны! Но здесь продукты есть, а у нас нет!

И тут встает Гавриил Харитонович Попов:

– Борис Николаевич, надо Титову эксперимент разрешить. И заодно разрешить Москве отказаться от талонов.

Другие регионы так вопрос не ставили.

– Давай, Константин, действуй, – говорит Ельцин. – Только смотри, если не получится, голову оторву!

Я приехал в Самару, обсудил с Мокрым и Хасаевым детали нашего так называемого эксперимента. Так волевым решением мы в Самарской области отменили талоны на продукты питания. Ситуация изменилась уже через несколько дней. Ездил я на Губернский рынок и по магазинам ходил, чтобы лично в этом убедиться

– Теперь будем жить, как при НЭПе? – спросили у меня однажды у прилавка. – И дефицита у нас не будет?

– Так будем жить всегда, – ответил я. – В дефиците будут только деньги.

Областной совет и профсоюзы проверки затеяли, пытались призвать меня к ответу, чтобы на заседании областного совета признать работу Главы Администрации области неудовлетворительной и обратиться к Президенту с просьбой об освобождении меня от должности. Полтора часа со всеми цифрами, таблицами, графиками на облсовете с докладом выступал Габибулла Рабаданович Хасаев.

– Какие будут вопросы? – спрашивают у зала из президиума.

Встает директор завода «Металлист» и говорит:

– Вопросов нет. Всё правильно делает новое областное руководство! Предлагаю одобрить работу Главы Администрации Самарской области Константина Алексеевича Титова.

Тархов ставит это предложение на голосование, и большинство депутатов облсовета голосует «за».

Следующим шагом я считал необходимость повышения производительности труда в промышленном производстве. Мне был интересен чешский опыт. В то время у нас было много предприятий, ориентированных в первую очередь на военно-промышленный комплекс, а не на рынок товаров народного потребления. Без социальных потрясений перестроить их работу было очень сложно. Даже сегодня государство не слишком активно стимулирует внутренний рынок, в основном поддерживает его субсидиями, и наша экономика развивается с трудом. В те годы экономическая ситуация была еще более сложной…

В областное правительство я привлекал людей, невзирая на их политические взгляды, во главе районов области ставил крепких хозяйственников. Однажды по этому поводу меня вызвали к Ельцину.

– Борис Николаевич хочет обсудить с вами ваш взгляд на кадровую политику в Самарской области, – ехидно пробросил в разговоре со мной один из чиновников.

– Как же так, Константин! – сказал мне тогда Ельцин. – Ты ставишь руководителями одних коммунистов! Так нельзя!

Я понимал, что Борис Николаевич в свое время натерпелся по партийной линии. Но нельзя же видеть среди бывших или нынешних коммунистов одних врагов!

– Борис Николаевич, вы хотите, чтобы Самарская область процветала? – спросил я. – Зачем я вам нужен как губернатор? Вы окружаете себя людьми с деловой хваткой или теми, кто преданно смотрит вам в глаза? Я знаю, как назначенные мною люди могут работать и как они работают. Не справится кто-то – сниму с должности и отвечу за это перед вами.

– Ладно, пусть работают! Но спрашивай со всех строго!

Из назначенных мной глав районных администраций я позже освободил от работы только двоих. До сих пор работают Махов в Хворостянке, Любаев в Пестравке, Соловьев в Клявлино!..

Сколько мы ни живем, постоянно живем в переломное время в сложной экономической ситуации. Только что, в июле, я был в Большеглушицком районе, в фермерском хозяйстве «Василина» – виды на урожай серьезные! Заметно набирающее из года в год обороты положительное развитие в сельскохозяйственном производстве. Хорошо, что мы начали уделять внимание не просто сбору подсолнечника, а выращиванию его высокопродуктивных семян. Мы должны быть готовы к тому, что завтра наши западные партнеры могут объявить очередные санкции против России. И если это случится, мы будем застрахованы собственным семенным фондом. При советской власти за урожайность в одиннадцать центнеров с гектара давали звание Героя Социалистического Труда. Что сейчас? Мы начинаем привыкать к урожаю в двадцать пять центнеров с гектара! А как выросла масляничность этих семечек!.. Другое дело, что столь масштабных и столь успешных сельхозпредприятий, как «Василина», в Самарской области не так много – мне хватит пальцев одной руки, чтобы их пересчитать. Но процесс пошел! Он набирает ход!..

По сей день много слухов ходит о пожаре в областном Управлении внутренних дел. Десятого февраля 1999 года в огне погибли пятьдесят семь человек: кто-то сгорел заживо, кто-то задохнулся, кто-то разбился, выпрыгнув из окна, многие умерли в больнице от травм и ожогов. По официальной версии причиной пожара был признан непотушенный окурок в корзине для мусора в одном из кабинетов на втором этаже. Вокруг трагедии сразу образовалось много конспирологических версий: люди не верили, что сгоревший архив с документами, отсутствие начальства на работе и долгое тушение пожара – случайные совпадения, а не работа злоумышленников. Обычно в шесть часов вечера здание пустело, но в те дни шла работа по связанной с расследованием преступлений на «ВАЗе» спецоперации «Циклон» и по антитеррористическим мероприятиям из-за неспокойной обстановки в Чечне. Сотрудники ГУВД работали до девяти часов вечера. Некоторые, в том числе начальник самарского ГУВД генерал Владимир Глухов, ушли с работы чуть раньше. На следующий день самарцы завалили местные телеканалы сообщениями о том, что во время пожара генерал с коллегами был на концерте Ларисы Долиной. На концерте Глухов не был, он отвез туда семью, а сам отправился на рабочую встречу со мной.

Я придерживаюсь официальной точки зрения: пожар в здании областного УВД возник из-за несоблюдения правил пожарной безопасности. Для меня неубедительны разговоры о том, что в Самаре так «удачно» сгорели документы, связанные с проверками деятельности Волжского автозавода. Документы были там, где велось следствие, в Тольятти. Даже если какие-то копии документов и сгорели в областном УВД, то в Тольятти были оригиналы. Этот пожар нас многому научил. После проверок пожарного состояния находящихся в областной собственности зданий с деревянными конструкциями мы провели их реконструкцию.

Я знаю любителей даже спустя много лет поспекулировать на теме моих отношений с Каданниковым, Березовским, вспомнить «ЛогоВАЗ». Кто-то помнит те времена, кто-то сознательно оперирует мифами и легендами. У Каданникова была очень организованная команда управленцев, хорошо работали конструкторская служба и производство, активно поддерживались в Тольятти социальная сфера и спорт. Другое дело, что не все получалось из-за ограниченных возможностей – где-то юридических, где-то финансовых. Предприятие было государственным, и государство решало, куда направлять прибыль. Каданников умел работать, любил работать, у него была поддержка в правительстве страны, были прекрасные отношения с Президентом Ельциным, были перспективные планы по развитию завода.

Что касается личных контактов, могу сказать, что каких-то особенно добрых отношений у Владимира Васильевича Каданникова с Борисом Абрамовичем Березовским не было. Каданников и без Березовского выстроил на ВАЗе систему продаж. Он очень серьезно помогал области, исполняя Указ Президента России, по которому десять процентов выпускаемой продукции реализовывалось для региона на коммерческой основе – за деньги или по товарообмену. Да, Березовский активно использовал свое привилегированное положение, поддержку сверху – и с этим приходилось считаться, а в чем-то и противостоять. Грубо говоря, Березовский больше мешал развитию АвтоВАЗа. У меня с ним личных отношений не было. Я публично называл Бориса Абрамовича черным демоном российской демократии, на что он обижался, просил меня подбирать выражения. Березовский и Гусинский не скрывали, что от них зависит судьба любого губернатора. Я всегда был самодостаточен, считал, что в моем случае решающее слово будет не за олигархами, а за Президентом страны. С Гусинским я практически не общался. С Березовским были контакты, когда он работал в должности заместителя секретаря Совета безопасности.

Не секрет, что Березовский несколько раз выходил на Каданникова с предложениями о продаже Волжского автозавода иностранным компаниям, о создании совместного предприятия. Без участия Березовского было создано СП с «Дженерал моторс», позволившее освоить новые технологии по производству кузова.

Если говорить об олигархах, то очень много внимания развитию экономики, социальной сферы, образования, спорта в Самарской области уделял Ходорковский. Как руководитель крупной компании он, на мой взгляд, опережал время. Одно дело – взять во время приватизации под свое крыло три завода «Куйбышевнефти», и другое дело – развить крупнейшую в стране нефтяную компанию.

Поначалу я был против захода на территорию Самарской области какой бы то ни было нефтяной компании. Я хотел создать в нашем регионе свою компанию по образцу появившихся в Татарстане «Татнефти» и в Башкортостане «Башнефти». Запасы нефти у нас поменьше, но больше развита переработка. Мы могли бы хорошо работать с давальческой нефтью. Мое предложение не нашло поддержки у Бориса Николаевича Ельцина, выделявшего в этом плане национальные республики.

Михаил Борисович Ходорковский очень грамотно выстраивал бизнес, не ставил задачу всеми правдами и неправдами наращивать объемы добычи и переработки, заботился о кадровом потенциале «ЮКОСа». Добыча нефти, ее переработка, транспортировка негативно влияли на экологическую ситуацию в регионе. Мы договорились с Ходорковским, и «ЮКОС» ежегодно перечислял два с половиной миллиарда рублей в бюджет Самарской области на поддержку социальной сферы. Ни одна компания так активно в этом направлении не работала и не работает! Я понимал, что Ходорковский – человек с амбициями, в том числе и с политическими, но я не мог предугадать, чем эти амбиции ему аукнутся. Михаил Борисович не мог не понимать, что после двухтысячного года мы начали жить в другой стране, что к власти пришел не только Путин, к власти пришли другие люди. Ходорковского арестовали в Новосибирском аэропорту в октябре 2003 года, но он задолго до этого перестал вписываться в новую политическую ситуацию…

Многое в свое время сделал для экономики Самарской области Олег Владимирович Дерипаска. Он сохранил металлургический завод, который в те годы не был нужен государству. Он продал завод американцам, но продал с умом, получив новые технологии. Несведущие люди у нас рассуждают как? Государственные заводы ушли в частные руки, и эти новоявленные бизнесмены продали их иностранцам – так мол и распродали всю страну. Я на это отвечу так: не сравнивайте Советский Союз с Российской Федерацией, это две разные страны, две различные по своей сути и по объемам экономики. Советский Союз рухнул, а в мире набирала обороты глобализация. Могла ли в этих условиях развиваться та же самарская шоколадная фабрика «Россия»? Кто контролирует рынок какао-бобов? Наша фабрика изначально находится в зависимости от иностранных компаний. У кого в руках новые технологии производства шоколада? Наконец, кто разрабатывает рецептуру? Почему весь мир наслаждается не российским и не вьетнамским, а швейцарским шоколадом? Развиваться в такой ситуации можно только будучи встроенными в глобальную мировую экономику. С 1995 года самарская шоколадная фабрика «Россия» принадлежит швейцарской компании «Нестле» – и что, от этого наши шоколад и конфеты стали хуже? Мне, например, больше по вкусу не молочный, а горький шоколад.

Можно сколько угодно критиковать Ленина, но он, с точки зрения перспективы развития экономики, был прав, когда говорил о производстве средств производства. Мы особенно остро это почувствовали, когда не так давно столкнулись с западными санкциями. С политической точки зрения, глобализация экономики отодвигает ряд стран на далекие от передовых позиции, растет отрыв лидеров от стран третьего мира. Здесь Путин ведет абсолютно верную политику: мы не должны и не будет отступать ни в экономическом, ни в финансовом отношении. Мы выйдем вперед – не они! Выйдем вперед за счет разума, работоспособности, характера, стремления к лидерству.

Многие критикуют современную систему школьного и высшего образования. Я считаю, что успехи налицо. Во-первых, сколько наших школьников среди победителей всероссийских и международных олимпиад! Во-вторых, сколько выпускников наших школ поступает в лучшие вузы страны – в МГУ, МГИМО! В 2015 году при губернаторе Меркушкине произошло слияние самарских вузов – аэрокосмического университета и государственного университета. На мой взгляд, этим надо было заняться раньше, и мы бы уже сегодня имели крупный федеральный университет – не только в плане финансирования, но и в научном отношении! Я всегда был за объединение и укрупнение вузов.

С учетом того, что мы живем в мире цифровой экономики, необходимо заботиться о человеческом капитале. Если мы в полном объеме в стране внедрим цифру в управление, в экономику, то получим свободные трудовые ресурсы в масштабе до пятнадцати миллионов человек. Чем мы их займем? Если смотреть вперед – то научно-творческой деятельностью.

Творческий мир мне интересен и близок. В Тольятти с 1998 года есть консерватория, а в Самаре ее как не было, так и нет. Почему? В годы советской власти вопрос ставился так: что будет в областном центре – госуниверситет или консерватория? Выбрали госуниверситет.

Секретарь обкома КПСС по идеологии Лидия Никаноровна Денисова была в чем-то похожа на советского министра культуры Фурцеву. Она пыталась пробить открытие в Куйбышеве консерватории. Но в Москве решили, что раз в Саратове и Казани есть консерватории, то в Куйбышеве будет достаточно института культуры. Кто в те годы мог возразить Центральному комитету партии?..

У нас есть любители порассуждать о так называемом самарском характере. Не вдаваясь в мифологизацию, скажу, что у самарцев есть ряд черт, отличающих их от жителей других регионов. Во-первых, мы самодостаточны. Поэтому не всегда принимаем варягов. В большинстве своем самарцы не приняли губернаторов Артякова и Меркушкина как своих. Кто-то считает, что это было использовано для создания своеобразного информационного фона. Кто-то полагает, что в то время в соответствии с изменением структуры

экономики часть активов Самарской области была выведена в другие регионы. Кому из нас это могло понравиться? Когда я был губернатором, такие попытки предпринимались, но мы им противостояли, как могли.

Когда у нас с Шаймиевым появилась идея объединения двигателестроения Самарской области, Татарстана и Башкирии, Минтимер Шарипович передал двигателестроение из собственности республики в собственность федерации. Мы тщательно готовили этот проект, прошли согласование на военных комиссиях, но Президент наш проект не спешил подписывать.

Меня несколько раз спрашивали, почему меня в должности губернатора сменил именно Владимир Владимирович Артяков. Я этим вопросом не задавался, принятого Президентом Путиным решения не обсуждал. Понятно, что за Артяковым стоял генеральный директор корпорации «Ростех» Сергей Викторович Чемезов.

О предстоящей отставке меня в Администрации Президента предупредили примерно месяца за два. Я понимал, что вечно руководить областью не буду. Власть приходит и уходит, а жизнь остается…

Губернатор Артяков ввел свой стиль в общение с прессой, более закрытый по сравнению с моим. Он всегда был предельно корректен в общении с жителями области. Губернатор Меркушкин, напротив, слишком часто не в нашу пользу сравнивал самарский менталитет с мордовским. Нельзя губернатору говорить людям о том, что они не умеют работать, живут кое-как. Нельзя даже думать так! Следуя этой логике, ни ты не имеешь никакого отношения к народу, ни народ к тебе. Конечно, люди негативно воспринимали историю с «Мордовцементом», продвижение на рынок Самарской губернии мордовских продуктов, возведение стены у Монумента Славы.

С другой стороны, во многом благодаря Николаю Ивановичу Меркушкину Самара не потеряла право проведения матчей чемпионата мира по футболу. При Артякове ситуация развивалась негативно. Я был членом Совета Федерации и видел, как не сегодня-завтра Самаре будет отказано в строительстве нового стадиона.

В августе 2012 года управленческая команда Николая Ивановича Меркушкина на достойном уровне провела подготовку к тысячелетию единения народа Мордовии с народами Российской Федерации, и одним из условий появления Меркушкина в должности губернатора Самарской области было строительство в Самаре стадиона с правом проведения матчей чемпионата мира. Благодаря Меркушкину губерния стала продвигать на федеральном уровне университет, получивший статус национального исследовательского, а технический университет в Самаре стал опорным вузом.

Каким бы ни был Глава города, губернатор, министр или Президент страны, его успехи и неудачи во многом зависят от людей, которыми он себя окружает. Короля танцует свита. Другое дело, в какой мере облеченный властью человек чувствует себя королем.

В работе я старался не быть заложником симпатий и дружеских отношений, опираясь не столько на опыт работы того или иного человека, сколько на его профессионализм. Опытом работы в советские да и в постсоветские годы прикрывались многие. В разные годы в моей управленческой команде было немало единомышленников. Есть среди них и те, с кем сложились доверительные, дружеские отношения.

С 1991 года министром экономического развития, инвестиций и торговли Самарской области был Габибулла Рабаданович Хасаев. Мы не просто понимаем друг друга с полуслова, мы дружим. И эта дружба укрепляет наши рабочие отношения. Габибулла Рабаданович не просто ученый, у него научный склад мышления. Он умеет сформировать команду, зажечь ее своими идеями. Он прекрасно понимал, что бюджет, налоговая система как в стране, так и в области – это не инструмент для отбора денег у бизнеса и налогоплательщика, это инструмент развития. Поэтому в ряде ситуаций мы шли на отмену областных налогов по ряду отраслей, и это влияло на оживление производства. Сегодня эти примеры остались на федеральном уровне лишь для таких компаний, как, например, «Роснефть».

Когда я стал председателем городского Совета, Алексей Иванович Родионов пересматривал состав городского исполнительного комитета. Он поинтересовался моим мнением о возможной кандидатуре на должность председателя городской плановой комиссии, и я обратил его внимание на Хасаева. Габибулла Рабаданович тогда был профессором, заведующим кафедрой. Мы долго с ним беседовали, определяя направление будущей работы. Вполне логично, что мы много лет работали вместе.

Хасаев не умеет и не хочет жить по-старому. Он как стратег и тактик рассудительно устремлен в будущее. Он был моим заместителем по экономике, вице-губернатором, одно время возглавлял и областное министерство экономики, и министерство финансов, чтобы, минуя цепочку согласований, быстро принимать необходимые решения. Он никогда не бросал научную работу. С ним считались в федеральном правительстве, его мнение уважали в научном мире.

Жизнь свела меня с Владимиром Семеновичем Мокрым, когда он был секретарем комитета комсомола в авиационном техникуме, а я, будучи секретарем комитета комсомола Планового института, приехал в техникум как член комиссии по его проверке. Недостатки в работе были, но я увидел очень вдумчивого, оригинально мыслящего, нацеленного на перспективу человека. Потом он стал секретарем райкома комсомола, инструктором обкома партии, работал в орготделе горисполкома.

Мы прекрасно понимали друг друга. Владимир Семенович был моим помощником, заведующим секретариатом, в 1991-1999 годах руководил аппаратом Администрации Самарской области, был заместителем губернатора. Это один из лучших администраторов не только в нашем регионе, но и в стране. Сильный человек, волевой, дисциплинированный, с характером и невероятно работоспособный. Мы могли закончить работать полдвенадцатого ночи, а в восемь часов утра он уже был на работе. Я не помню ни одного случая, чтобы Мокрый хотя бы на десять процентов в чем-то недоработал. Он умел найти общий язык не только с нашими сторонниками, но и с оппозиционерами и с откровенными противниками реформ, умело разруливал закулисные игры. Ему не надо было давать указания, он сам генерировал идеи.

Когда предоставилась такая возможность, я рекомендовал его на должность отвечающего за внутреннюю политику первого заместителя руководителя Администрации Президента России. Все согласования прошли, но в последний момент что-то сыграло против. Возможно, в этом приняла участие Татьяна Юмашева, дочь Бориса Николаевича Ельцина.

Как у любого человека, активно и много лет работающего в политическом мире, у Владимира Семеновича возникли собственные политические амбиции. Он не проявлял их явно и не особо о них высказывался. Когда он решил стать депутатом Государственной Думы, мы ему помогли избраться. Он активно работал в Госдуме третьего и четвертого созывов во фракциях «Народный депутат», «Единство», «Единая Россия», в 2000-2007 годах был членом Генерального совета партии «Единая Россия».

После решения суда о том, что внесенная в Устав во время выборов в 2000 году норма о пятилетнем сроке губернатора вступает в силу после 2004 года и мои губернаторские полномочия истекли второго июля 2004 года, областной суд назначил выборы губернатора Самарской области на девятнадцатое сентября 2004 года.

Когда началась заваруха с переносом выборов губернатора, Мокрый заявил о себе как о потенциальном кандидате. Чувствовалось, что его поддерживали Михельсон, Симановский. Повсюду появились билборды, в газетах статьи, а на телевидении передачи «Моя губерния». Зная, что прямых народных выборов не будет, я с интересом наблюдал за развитием этой ситуации. Владимир Семенович как всегда вел себя очень интеллигентно и расчетливо, официально о возможности участия в выборах так и не заявил. Как и следовало ожидать, по иску Центральной избирательной комиссии выборы губернатора Самарской области были отменены Верховным судом Российской Федерации.

В то время мои политические оппоненты пытались всячески дискредитировать меня в глазах населения. Сколько было написано и сказано об уголовном деле об обмене облигаций «АвтоВАЗа» на акции «ЛогоВАЗа», где областная администрация была одной из сторон сделки! В декабре 2004 года по фактам злоупотреблений и превышении полномочий сотрудников областной администрации прокуратура Самары возбудила уголовное дело, связанное с незаконным выделением из бюджета области кредита в триста миллионов рублей. По этому делу я проходил свидетелем.

Двадцать шестого апреля 2005 года Губернская Дума одобрила предложенную Президентом России Путиным мою кандидатуру на пост губернатора Самарской области, и двадцать восьмого апреля я вновь вступил в эту должность.

Владимир Семенович Мокрый позже эффективно работал у Юрия Михайловича Лужкова в Фонде развития местного самоуправления, затем был советником у Леонида Викторовича Михельсона. В разные годы не раз предпринимались попытки поссорить меня и Мокрого, но нас и сегодня связывают добрые, дружеские отношения…

В мою управленческую команду в разные годы входил ряд выдающихся личностей: в строительстве – Александр Антонович Латкин, в сельском хозяйстве – Александр Васильевич Румянцев, в здравоохранении – Рудольф Александрович Галкин и Галина Ивановна Гусарова, в образовании – Ефим Яковлевич Коган, в культуре – Светлана Петровна Хумарьян, в социальной сфере – Галина Дмитриевна Светкина, Торгово-промышленной палатой Самарской области руководил Борис Васильевич Ардалин. Эти люди были не просто суперменеджеры, не просто отдавали все силы работе, они ею жили!..

Топ-менеджера «ЮКОСа» Виктора Алексеевича Казакова я знал еще по его работе в Отрадненском НГДУ. Казаков руководил «Куйбышевнефтью» после смерти Узилова. В 2000 году на выборах он проявил себя как руководитель моего штаба, и я назначил его на должность вице-губернатора. Работали мы слаженно, претензий к нему у меня не было.

В 2003 году меня вызвали в Москву, в Администрацию Президента, и поставили перед фактом: Виктор Алексеевич примет участие в выборах депутатов Государственной Думы.

Первый секретарь обкома коммунистической партии Валентин Степанович Романов в свое время работал в Новокуйбышевске, там его хорошо знали. Выиграть в Новокуйбышевском округе у Романова тогда мог только авторитетный для нефтяников и нефтепереработчиков Казаков. Как депутат-коммунист Романов был оппозиционно настроен к действующей власти и работал в ГосДуме, как он сам говорил, не на благо Самарской области, а для того, чтобы освободить человечество от ига капитализма.

Были среди наших депутатов-коммунистов активно работающие. Например, избранный от Тольятти Калашников очень много сделал для становления Тольяттинского государственного университета. С каким бы вопросом я как губернатор ни обратился к нему, он обязательно откликался и работал на общее дело, невзирая на политические разногласия компартии и «Единой России».

Затем от «Единой России» Виктор Алексеевич Казаков избирался депутатом Государственной Думы в 2007 и 2011 годах, был членом счетной комиссии и комитета по аграрным вопросам. Он многое сделал для развития сельского хозяйства в губернии. Одно время ходили слухи, что Виктор Алексеевич Казаков станет моим преемником, но ни он, ни я на это не реагировали. Мы общаемся, у нас дружеские отношения…

Тольятти – город сложный, ретивый. Я понимал, что дорогого стоят отношения с руководителями этого города и то, как к тебе будут относиться тольяттинцы. С Сергеем Федоровичем Жилкиным у меня были доверительные отношения. Замечательный был человек! Заместитель председателя профкома управления главного энергетика на Волжском автозаводе, затем начальник энергоцеха научно-технического центра. В июне 1990 года Жилкина избрали председателем Автозаводского районного совета народных депутатов города Тольятти, через год он был назначен главой администрации Автозаводского района. В Великобритании Сергей Федорович окончил Международную школу управления, в Москве – Российскую академию государственной службы при Президенте Российской Федерации. В 1993 году по инициативе Жилкина был создан Фонд «Развитие через образование», для педагогов общеобразовательной и высшей школы учреждена ежегодная муниципальная премия в области образования имени Татищева.

В 1994 и 1996 годах Сергей Федорович Жилкин избирался мэром города Тольятти, особое внимание уделял социальной, культурной и жилищно-коммунальной сферам, был увлечен разработкой стратегии развития города. Он был председателем Фонда «Духовное наследие», финансирующего издательские проекты авторов, живущих в городе Тольятти. По его инициативе был поставлен памятник основателю Ставрополя-на-Волге Василию Татищеву. В 1998-1999 годах Сергей Федорович был членом комиссии Европарламента по программе «ТАСИС – породненные города». После того как он проиграл выборы мэра Николаю Уткину, я помогал ему в развитии Тольяттинского государственного университета.

Николай Дмитриевич Уткин – человек сложный. У нас были исключительно рабочие отношения. Он всегда сам по себе, я сам по себе. Когда Уткин попал в поле зрения силовых структур, стал фигурантом уголовного дела, я с Виктором Федоровичем Сазоновым встречался с ним с желанием помочь и лично ему, и городу. Возбуждение против мэра уголовного дела – это удар по репутации и города, и области. Мы предлагали Уткину уйти на больничный, передать свои полномочия первому заместителю, подать в отставку, сотрудничать с органами.

– Прими решение сам, не советуйся с теми, кто тебя опекал, – говорил я ему. – Твои вчерашние партнеры и союзники тебя же и подставили. Ты сейчас позвонишь им за советом, или они тебе будут звонить – это ни к чему хорошему не приведет.

Казалось, Уткин меня понял. Но, как показали дальнейшие события, повел себя иначе.

К сожалению, в наши дни уже никого не удивляют экономические преступления, в которых замешаны мэры городов, министры. Когда такое происходит с человеком, которого ты знал, с которым работал в одной команде, это, конечно, воспринимаешь с болью. По-человечески мне жаль Николая Уткина. С политической точки зрения, тогда он повел себя недальновидно.

Двенадцатого февраля 2008 года бывший мэр Тольятти Николай Уткин и руководитель городского управления земельных ресурсов Наталья Немых постановлением Самарского областного суда были признаны виновными по обвинению в злоупотреблении должностными полномочиями и получении взятки в крупном размере. Подсудимые свою вину не признали. Суд приговорил Николая Уткина к семи годам лишения свободы в колонии строгого режима, лишению на два года права занимать управленческие должности и штрафу в размере двухсот тысяч рублей. До и во время следствия Уткин перенес две операции на сердце и на суде назвал приговор смертельным. В июне 2012 года он был условно-досрочно освобожден из тюрьмы…

В 2003 году, во время одной из наших встреч, бывший тогда мэром Тольятти Сергей Жилкин обратил мое внимание на директора завода «АвтоВАЗ-агрегат» Сергея Сычева. В 2004 году я предложил ему стать председателем правительства Самарской области. Сычев переехал с семьей из Тольятти в Самару и активно включился в работу. Когда я еще не был членом партии «Единая Россия», он брал на себя большую нагрузку по партийной линии. Он поддержал мою идею с политическим ходом в отношении Ольги Рыбаковой.

В чем заключалась идея? Самарская область хотя и вышла из так называемого «красного пояса», но позиции коммунистов, объединившихся в Губернской Думе со сторонниками мэра Самары Георгия Лиманского, были сильны. Голосование по любому вопросу в Губернской Думе всегда на грани: то один-два голоса в одну сторону, то один-два – в другую. Я решил расколоть эту политическую оппозицию, ударив по фракции Лиманского. Ни с кем не советуясь, я присмотрелся к Ольге Васильевне Рыбаковой. У нее был опыт комсомольской и советской работы, она не была убежденной сторонницей Лиманского. Я предложил знакомому с Рыбаковой Михаилу Ивановичу Васюнину поговорить с ней. Если Мокрый был публичным политиком, то очень грамотный политический деятель Васюнин всегда оставался как бы за кадром. Через несколько дней Васюнин мне сообщил, что Рыбакова готова принять мое предложение. Возглавлявшей в то время областное министерство культуры Эллеоноре Александровне Куруленко я объяснил, что политическая ситуация складывается так, что ей надо отойти на позицию заместителя министра. Позже Куруленко стала ректором Самарского государственного института культуры.

Ольга Васильевна Рыбакова начала работать министром культуры Самарской области, и Лиманский со своими сторонниками потерял возможность претендовать на большинство голосов в Губернской Думе. Была ли Рыбакова на своем месте? На мой взгляд, как управленец – да. Вряд ли кто из руководителей культуры в нашей области был так влюблен в высокое искусство, как Светлана Петровна Хумарьян. Она обладала и административным талантом, и искусствоведческим анализом. Во многом ее начинания продолжала Эллеонора Куруленко.

К сожалению, культура всегда финансируется по остаточному принципу. До сих пор в нашей стране нет достойного закона о меценатстве и благо-творительности в искусстве. Да, я знал, насколько жестким министром культуры была Ольга Васильевна Рыбакова. Когда государство отошло от диктата в формировании репертуара в театрах и филармониях, когда музеи сами стали планировать свою выставочную деятельность, во главу угла начали ставить финансовые показатели, сборы от продаж билетов, успех у зрителя. Но зрительский успех бывает разным и не всегда имеет отношение к настоящему искусству!

Первой провинциальной актрисой, отмеченной в 1995 году Национальной театральной премией «Золотая маска» в номинации «За честь и достоинство в профессии», стала народная артистка Советского Союза, лауреат Государственной премии России, актриса Самарского академического театра драмы Вера Александровна Ершова. В 1998 году «Золотой маской» был награжден я. О выдвижении на премию буквально за пару дней до церемонии вручения я узнал от народного артиста России Александра Калягина.

– У вас, Константин Алексеевич, в номинации «Государственный и общественный деятель» будет «Золотая маска» за номером один, – сказал мне Калягин, – а вторым в истории лауреатом в этой номинации станет мэр Москвы Юрий Михайлович Лужков. Мы же понимаем, что у мэра Москвы больше возможностей помогать театрам, и высоко оцениваем то, что вам удается сделать в Самарской области.

Начав в ноябре 2018 года формирование нового состава областного правительства, губернатор Самарской области Дмитрий Игоревич Азаров не спешил с назначением нового министра культуры. Дважды проводился открытый конкурс, в котором каждый желающий мог принять участие со своей концепцией развития культуры и искусства в регионе – и дважды конкурсная комиссия не останавливала свой выбор ни на ком. Можно по-разному оценивать эту процедуру. С точки зрения демократичности и состязательности, это замечательный ход. С точки зрения реализации, не всегда в плюс идет то, что временное исполнение обязанностей министра культуры растянулось почти на год. На мой взгляд, Сергей Васильевич Филиппов при губернаторах Артякове и Меркушкине со своими обязанностями справлялся. Губернатор Азаров ставит задачу креативного и организационного регионального прорыва в пространстве культуры и искусства и ждет предложений не только от управленцев, но и от культурной общественности. Будучи губернатором, я в свое время объявлял конкурс на должность министра образования. Ефим Яковлевич Коган по возрасту выходил на пенсию, и мы не сразу могли найти ему замену.

Знаю, что сейчас, сравнивая стиль работы Дмитрия Игоревича Азарова с тем, как областью руководил я, находят много общего. Мне по душе отношение Азарова к области не как к территории, а как к своей родине. Временщиков самарцы не любят. Азаров понимает, что имеет дело с кредитом народного доверия, и я уверен, он это доверие оправдает.

Я вижу, насколько работоспособен губернатор Азаров и насколько он требователен. Дмитрий Игоревич работает не только в кабинете, предельно откровенно общается и с первыми лицами государства, и с простыми рабочими, жителями села.

Недавно я предложил ему посетить сельскохозяйственные производства, где агрокультура выше, чем в Америке, а урожаи больше, чем в Голландии.

– С передовым опытом мы обязательно познакомимся, но сначала надо побывать в проблемных хозяйствах, чтобы понять, чем им можно помочь, – ответил мне Дмитрий Игоревич. И я понимаю его логику.

Мы все знаем, как Азаров проявил себя на посту Главы города Самары, как он работал в Совете Федерации. На таких губернаторов Россия может опереться. Вопрос в том, как долго Азаров задержится в Самарской области. Это политик федерального масштаба с большой перспективой роста.

Сегодня, используя в том числе и личный авторитет, Азаров пытается вернуть наше двигателестроение, наше самолетостроение на должный федеральный уровень, решает проблему обманутых дольщиков, наводит порядок в коммунальном хозяйстве. По отношению к делу и к людям я когда-то многое перенял у Владимира Павловича Орлова. Если губернатор Азаров в методах работы что-то перенял от меня – я только рад этому…

Вернусь к назначению Ольги Рыбаковой на должность министра культуры Самарской области. Долгое время находившийся в политической оппозиции к областным властям мэр Самары Георгий Сергеевич Лиманский пошел на контакт. Во многих регионах существует конфликт властей – областной и областного центра, – будь то Самара, Новосибирск или Екатеринбург. Область не может напрямую вкладывать средства из своего

бюджета в бюджет муниципалитета, а бюджет даже города с миллионным населением ограничен. Как ремонтировать в Самаре, например, такие трассы, как Московское шоссе или Ново-Садовая улица? Город передал эти улицы в собственность области, мы по конкурсу начали выделять деньги.

У нас было много совместных задумок и наработок. Но, к сожалению, Георгий Сергеевич Лиманский поздно осознал полезность такого сотрудничества. Близились выборы мэра города, он был уверен в своей очередной победе. На консультациях в столице нам четко сказали, что заинтересованы в союзе губернатора Титова, мэра Самары Лиманского, председателя Губернской Думы Сазонова. Наверное, Лиманский воспринял это как гарантию своей победы. Мне казалось, он был недостаточно информирован о ситуации в городе и слишком самоуверен. В результате Георгий Сергеевич проиграл Тархову. Сказались черный пиар, финансовая поддержка газовиков и Аветисяна.

Есть люди-созидатели, а есть разрушители. Себя я отношу к созидателям. Казаков, Сычев, Лиманский – созидатели. Возглавивший Самарскую область семнадцатого сентября 2018 года Дмитрий Игоревич Азаров – созидатель. Тархов, на мой взгляд, из породы разрушителей. Он обречен на короткий политический путь. Что в свое время Виктор Александрович Тархов сделал для области, а позже, став Главой Самары, для города? Внятного ответа на этот вопрос нет.

Люди по-разному стремятся к власти, по-разному к ней приходят, по-разному в ней себя проявляют. Мне нравится пример Жака Ширака: председатель правительства Франции, затем активно работающий во благо Парижа мэр и, наконец, президент страны. Работайте так, как Ширак, и к вам придет успех!

Учитывая экономическую и политическую ситуацию в те годы, считаю, что в должности мэра Самары Георгий Лиманский работал качественно, гораздо лучше, чем сменивший его Тархов…

У экономики Самарской области своя специфика. В чем было наше преимущество по сравнению с другими регионами? Волжский автозавод и нефтепереработка – традиционные якоря областной экономики. Кроме оборонного комплекса, где заказчиком является государство, у нас были развиты конкурентоспособные на внутреннем и международном рынках отрасли, ориентированные на человека. Какие-то из них вписались в рыночную экономику, какие-то, теряя сырьевую базу или технологически не обновляясь, не выдержали конкуренцию.

Я человек городской, но всегда интересовался сельским хозяйством, не стеснялся учиться, вникать в суть дела. Кабинетный стиль работы не по мне, люблю бывать в городах и селах, на фермах и в полях, своими глазами видеть, что, где и как происходит.

В животноводстве мы не боялись развивать эмбриональный проект, чтобы торговать не животными, а эмбрионами. Результаты были выше японских: у них – пятьдесят восемь процентов, у нас – семьдесят пять. Когда я ушел с должности губернатора, об этом проекте забыли. Хорошо, что банкротивший это предприятие Евгений Александрович Кондауров выкупил его, создал новую лабораторию, сейчас у него прекрасный животноводческий комплекс. Я рад, что мое начинание не погибло.

Ветераны Великой Отечественной войны из села Новокуровка Хворостянского района обратились с просьбой построить на месте ликвидированной фермы новую. Но поскольку ферма была ликвидирована по болезни скота, на ее месте строить новую было нельзя. Выбрали другое место в селе Новокуровка. Район южный, засушливый. Оросительная система была разрушена. Получается, что у фермы не будет достаточной кормовой базы. Тогда, выполняя просьбу ветеранов Великой Отечественной войны, надо строить ферму с самыми современными технологиями по разведению и уходу за скотом. Параллельно вели переговоры с федеральным правительством по восстановлению оросительной системы, поскольку это федеральная собственность. И как ни странно, нам удалось решить эту проблему. Мы получили и современную ферму, и действующую оросительную систему. Становление фермы было трудным, тяжелым. Но с приходом Гамаля Рафаиловича Замальдинова ферма стала одной из лучших в области, а может быть, и в России. Надои составляют почти одиннадцать тысяч килограммов молока от каждой коровы в год.

Сегодня со всех трибун нам говорят о необходимости продовольственной безопасности страны. Но делается в этом отношении не так много. В Самарской области Виктор Димитриев ведет работу со швейцарцами по развитию производства семян гибридов подсолнечника. Растительное масло, жмых, корм для скота – это все подсолнечник! Не случайно в одном из районов Самарской области хотят поставить памятник подсолнечнику. Но у нас все гибриды семян импортные! Введут завтра новые санкции, лишат нас элитного семеноводства – и с чем мы останемся? Будем получать по три-четыре центнера с гектара, введем талоны на растительное масло?..

Недавно я с женой возвращался на машине с отдыха из Соль-Илецка. Я практически всегда отдыхаю на территории Российской Федерации – в Самарской, Ульяновской областях, в Башкирии… Проезжаем через Оренбургскую область, Наташа восхищается прекрасными полями. Я решил показать ей, что у нас есть земли, гораздо лучше обработанные, по самым лучшим технологиям растениеводства. На следующей неделе я специально поехал в холдинг «Василина» на поля к Виктору Димитриеву – приятно смотреть, душа радуется! А как работают в «Каменском» Гамаль Замальдинов, Эдуард Мнацаканян в «СИНКО», Николай Леонтьев в «Олимп-Агро»!..

В промышленном производстве по складу мышления в Самарской области были «красные директора», но я никогда не применял этот термин. С директорским корпусом у меня складывались по-настоящему партнерские отношения.

С директором авиационного завода Павлом Сергеевичем Тюхтиным я был знаком еще со студенческих лет. Он был нацелен на производство ТУ-154. Я считал, что надо переходить на новую широкофюзеляжную машину. В трудные годы за ТУ-154 область получала из Китая товары народного потребления – от тушенки до пуховиков. Казалось, так завод не просто выживет, но и будет развиваться. В один не самый прекрасный день выяснилось, что самолет ТУ-154 теряет спрос, на нем нельзя заменить двигатели на более экономичные. Когда Тюхтин умер, встал вопрос о назначении нового директора. Производственнику Валентину Степановичу Родионову мы предпочли рыночника Льва Ароновича Хасиса. Сегодня я думаю, что мы тогда пошли на поводу сиюминутных интересов. Своими ошибками я считаю приватизацию авиационного завода и неназначение Родионова на должность директора. Без приватизации завода можно было обойтись, но я не пошел на скандал с Чубайсом и нарушение планов приватизации.

Борис Николаевич Ельцин мне не раз говорил, что политику не страшно совершить ошибку. Страшно, когда руководитель не вникает в суть проблемы, когда говорит одно, а делает другое. Признавать ошибки трудно, но не стыдно.

Максим Борисович Оводенко считался глыбой в нашем директорском корпусе. И не только потому, что руководил одним из крупнейших промышленных предприятий в регионе – металлургическим заводом. Он глобально мыслил, принимал нестандартные решения и очень заботился о трудовом коллективе. Познакомились мы, можно сказать, случайно. Я был председателем городского Совета, по утрам, перед работой, часто гулял по набережной. В одно такое утро мы и встретились, познакомились. Я не стеснялся спрашивать у Максима Борисовича Оводенко совета, всегда прислушивался к его мнению, в том числе и о том, как надо руководить в регионе промышленным производством, как работать с людьми.

Помню, как однажды в Москве мне надо было решить ряд вопросов с министром авиационной промышленности Дементьевым. Приезжаю к министру, а у него идет заседание коллегии. Ровно секунда в секунду в назначенное время министр выходит ко мне, мы идем в кабинет, начинаем разговор. Он не знает меня, я не знаю его. Я гну в разговоре свою линию, вижу, что его это не совсем устраивает.

– Сейчас мы узнаем, какой ты губернатор, – говорит мне Дементьев и звонит по телефону в зал, где продолжается заседание коллегии. – Кто там у нас от Самарской области?

– Оводенко, Тюхтин, Тарасов, – отвечают ему по телефону.

Министр пригласил к телефону Максима Борисовича Оводенко:

– Ты Титова Константина Алексеевича знаешь?

– Знаю, – отвечает Оводенко. – Нашего губернатора на заводах знают, он вникает в каждую мелочь.

Дементьев после такой характеристики на меня стал другим человеком, все вопросы со мной решил, все бумаги подписал!

Парадокс был в том, что буквально на следующий день министерство авиационной промышленности расформировали.

Жаль, что сейчас в стране нет такого профильного министерства с широким фронтом работы от производства авиационных двигателей, разработки интерьеров самолетов и авиационной электроники до производства станков для авиастроения…

Великолепным производственником был директор «Авиаагрегата» Геннадий Алексеевич Кулаков. Он создал одно из самых эффективных предприятий в регионе. В начале двухтысячных годов на «Авиаагрегате» были самые современные станки, самые современные средства моделирования, инновационные технологии.

Среди моих единомышленников и друзей – много лет руководивший Самарским государственным медицинским университетом доктор медицинских наук, академик Российской академии наук Геннадий Петрович Котельников, такие директора производства, как Максим Борисович Оводенко и Анвар Кашафович Бульхин. С генеральным директором ВАЗа Владимиром Васильевичем Каданниковым у меня были рабочие отношения. Будучи губернатором, я не считал нужным вызывать его к себе «на ковер». Мы могли созвониться, договориться о встрече, и я с интересом ездил в Тольятти на завод, чтобы все увидеть своими глазами. С вице-президентом, а затем главным советником президента АвтоВАЗа Александром Григорьевичем Зибаревым у меня всегда было полное взаимопонимание…

В 2007 году председателем областного правительства и первым вице-губернатором я назначил депутата Губернской Думы из Новокуйбышевска Александра Нефедова. Оценив его работоспособность, сменивший меня в должности губернатора Владимир Артяков, а затем и губернатор Меркушкин оставили Нефедова во главе областного правительства. С Нефедовым у меня сейчас хорошие, дружеские отношения.

В Самарской области мы по многим позициям лет на пятнадцать опережали страну. Те же школьные автобусы мы ввели еще в конце двадцатого века. Сельскому врачу общей практики мы одними из первых в стране старались дать зарплату, жилье, машину. Я считаю, что при достойной зарплате человек обеспечит себя и жильем, и всем, что захочет. А у нас что происходит? Одни работают, другие зарабатывают, третьи шикуют, ничего не делая. Как мы оценивали работу врача? Если у него на участке снижаются заболеваемость и смертность, нет экстренных случаев, то его зарплата возрастает чуть ли не вдвое. У нас был создан фонд строительства на селе. Муниципалитет бесплатно предоставлял землю, и человек строил себе дом. Мы развивали фельдшерско-акушерские пункты, офисы врачей общей практики, районные больницы, налаживали телекоммуникации, внимательно отслеживали, какие результаты дает этот механизм. К нам на село приезжали работать врачи из других регионов! За организацию системы здравоохранения на селе я был награжден премией Правительства Российской Федерации.

Сегодня я общаюсь с самыми разными людьми. Кто-то доволен жизнью, кто-то – нет. Бывает, рассуждают так: раньше мы жили в регионе-доноре, сейчас дотируемся. Одни критикуют власть, другие понимают, что в целом в стране изменилась структура экономики, многие компетенции были переданы из регионов в Москву и Санкт-Петербург. У нас в области работал свой дорожный фонд. Мы с Латкиным довели его до семи миллиардов рублей. Но Кудрин запретил регионам иметь свои дорожные фонды. Я и Лужков выступили против, но поддержки не нашли…

Я был членом Совета Федерации в 1993-2001 и 2007-2014 годах. В первый состав Совета Федерации избирались по два человека от региона. Я мог не идти на выборы, но я посчитал нужным избираться в Совет Федерации. Не все поддерживали мое решение. В Тольятти на встрече с избирателями меня даже спросили о том, что будет, если меня на выберут в Совет Федерации. Я ответил, что тогда вынужден буду подавть в отставку, поскольку не пользуюсь доверием народа. А если я не пользуюсь доверием народа, как я могу руководить областью? Это был, конечно, большой риск. Но я считал свое поведение оправданным. Мы на выборы шли вместе с Василием Тарасенко под лозунгом «Два Т». Василий Тарасенко работал в Москве постоянно, я приезжал на сессии. Затем я работал в паре с Виктором Федоровичем Сазоновым: он в комитете по местному самоуправлению, а я возглавил комитет по бюджету, налогам, таможенным сборам, стал членом Совета Центробанка России, был за то, что пятьдесят процентов от всех сборов и налогов, кроме таможенных, остаются в субъекте федерации.

В Совете Федерации я был одним из последних действующих губернаторов. После принятия бюджета на 2002 год я ушел из Совета Федерации. Сейчас в регионах остается не пятьдесят, а тридцать восемь процентов от сборов и налогов. У нас теперь не федеральная, а унитарная бюджетная система. Исходя из этого, губернатор Меркушкин опирался на кредиты и займы. Не думаю, что это лучший путь для развития экономики в современной ситуации…

Есть в моей жизни факты, казалось бы, не имеющие отношение к политике. Я – заслуженный экономист Российской Федерации, действительный член Российской Академии естественных наук и Академии фундаментальных наук, доктор экономических наук. В кандидатской диссертации я исследовал активное использование основных производственных фондов, повышение механизации и автоматизации труда как основные двигатели в повышении производительности труда. В качестве эмпирической базы я использовал данные с таких предприятий нашего региона, как Волжский автозавод, «Авиаагрегат», Новокуйбышевский нефтеперерабатывающий завод.

Диссертация на соискание ученой степени доктора экономических наук на тему «Формирование и реализация региональной промышленной политики» была защищена в 2003 году в Санкт-Петербургском государственном университете экономики и финансов. Моим научным консультантом был доктор экономических наук, профессор Александр Евсеевич Карлик. Меня вызывали в ВАК, где я полтора часа отвечал на вопросы членов экспертной комиссии. Тогда я познакомился с председателем Высшей аттестационной комиссии при Министерстве науки и высшего образования, лауреатом Государственной премии СССР, действительным членом РАН Виктором Ивановичем Осиповым. То, о чем я писал в докторской диссертации, мы с Габибуллой Рабадановичем Хасаевым пытались применить на практике в экономике Самарской области. Снижая областные налоги на ряде предприятий, мы, как правило, направляли эти средства на техническое перевооружение этих предприятий. Мы живем в федеративном государстве с унитарным бюджетом, отсюда и ряд сложностей в управлении и развитии экономики.

«Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны», – писал Шота Руставели в поэме «Витязь в тигровой шкуре». У нас кто угодно разбирается в экономике и в решении социальных проблем. Критикуешь – предлагай. Но предлагай научно обоснованно! Сегодня мало кто помнит, что больше тридцати лет назад на государственном уровне началось обсуждение вопроса о повышении пенсионного возраста. Конечно, надо наращивать ресурсы в развитии культуры и искусства, образования и науки, здравоохранения. Обратите внимание на майские указы Президента России – Путин взял эти вопросы под личный контроль.

У меня был замечательный научный и дружеский тандем с Владимиром Виттихом. Мы дружили со студенческих лет. Володя был замечательным ученым, великолепным музыкантом! В многочисленных энциклопедиях, справочниках и в Интернете все статьи о нем начинаются одинаково: «Советский и российский ученый, директор Института проблем управления сложными системами Российской Академии наук, доктор технических наук, профессор, советник губернатора Самарской области по вопросам государственного управления, джазовый музыкант…» В семнадцать лет Володя одновременно закончил две школы – общеобразовательную и музыкальную. Его одинаково манили наука и музыка. Он выбрал Куйбышевский индустриальный институт, где уже на первом курсе организовал студенческий диксиленд, ставший основой для знаменитого джаз-оркестра под управлением Льва Бекасова. В 1968 году Володя сменил Игоря Вощинина за роялем в Клубе имени Дзержинского, тогда там играл лучший в городе эстрадно-джазовый оркестр. А как под аккомпанемент Виттиха пел джаз Альберт Николаев!

Помню, как Володя уехал в Новосибирск, как вернулся оттуда уже большим ученым.

В 1967 году в Таллине состоялся уникальный международный джазовый фестиваль, на который Володя поехал из Новосибирска со своим ансамблем. Исполненная ими программа привела всех в восторг. Почетный гость фестиваля известный американский джазовый комментатор Уиллис Коновер в своих программах на коротких радиоволнах на весь мир рассказал о фестивале. Там прозвучала композиция Володи Виттиха «Пьеса из детского альбома». Она записана на виниловом диске Таллинского фестиваля, выпущенном в 1967 году фирмой «Мелодия». Володя рассказывал мне, как тогда в Таллине после их выступления к нему подошел Василий Аксенов, тогда еще молодой, тридцатипятилетний, сказал, что пишет для журнала «Юность» статью. Ансамбль Виттиха играл в необычной манере. Аксенов начал задавать вопросы, они разговорились. И так получилось, что после этого не расставалиcь. Позже Аксенов приезжал к Виттиху в Академгородок, жил у него дома. В разные годы они встречались, и всегда Володя играл одну из самых любимых джазовых композиций Василия Павловича «Около полуночи». В 1993 году в Самаре, в Доме кино, писатель Василий Аксенов скажет о своем друге: «Рядом со мной сидит знаменитый физолирик Виттих», а через три года посвятит ему рассказ «Физолирика».

Когда я стал губернатором, однажды он пришел ко мне и предложил посотрудничать в масштабе области, исходя из реалий управления сложными системами. Творчество в научной работе – это тема особая! У меня есть несколько опубликованных научных статей в соавторстве с Владимиром Андреевичем Виттихом. Он многое открыл для меня в системе управления.

С помощью Виттиха и его коллег мы оптимизировали работу аппарата областного правительства и с учетом делегирования полномочий – департаментов и министерств. В рамках утвержденного Губернской Думой бюджета и отмеченных в нем отраслевых мероприятий, мы, осуществляя конт-роль, предоставили министерствам свободу действий.

Под руководством Владимира Андреевича Виттиха была разработана методология построения инженерных теорий. Промышленным применением результатов этих исследований стало создание системы компьютерной интеграции знаний для согласованной инженерной деятельности при проектировании и производстве автомобилей на Волжском автозаводе. В 1999 году Виттих провел в Самаре ставшую затем ежегодной международную конференцию по проблемам управления и моделирования в сложных системах. Уже в девяностые годы он занимался тем, чем в наши дни занимается весь мир – цифровой экономикой. Сейчас СМИ об этом говорят каждый день, но мало кто до конца понимает, что за этим стоит. Развитие цифровых технологий радикально меняет способы управления. Привычная нам вертикальная иерархия все больше заменяется сетевыми структурами горизонтального взаимодействия. Это нетрадиционно для нашей экономики. В нтернет-пространстве, когда каждая машина и каждая деталь передают данные о себе и способны принимать решения, старые способы управления теряют эффективность. Это заставляет людей во всем мире искать новые методы и средства для управления предприятиями, организациями, людьми.

Владимир Андреевич Виттих уделял много внимания совершенствованию системы управления регионом. В 2006-2008 годах он руководил программой проведения административной реформы в Самарской области, в том числе в предоставлении государственных и муниципальных услуг в электронной форме. Результаты этой работы были одобрены правительственной комиссией и рекомендованы для использования в других регионах страны.

В двухтысячные годы идеи Владимира Андреевича Виттиха были заложены в систему управления регионом с применением мультиагентных технологий «СУПРЕМА». Последние его идеи связаны с развитием новой науки – эвергетики. Он сопоставлял кибернетику с эвергетикой, считал, что нельзя выбрасывать из процесса управления в обществе человека…

Вернусь к стереотипам в мышлении, в принятии решений.

Как правило, новые школы у нас вводили в эксплуатацию к первому сентября, больницы – к Первомаю или к ноябрьским праздникам. Конечно, везде были авралы, недоделки в выполненных работах. Мы решили отказаться от этой практики.

Однажды на одном из совещаний в Москве у меня строго спросили:

– Константин Алексеевич, сколько школ в Самарской области будет сдано к первому сентября?

– Ни одной! – ответил я.

Почему я не терял уверенности в себе? Во-первых, характер. Он у меня самарский. Настоящий самарец кому угодно все выскажет в глаза. Или так промолчит, что лучше бы говорил! А во-вторых, я знал, что избран народом, и ощущал это как самую лучшую поддержку и защиту. Того, кто избран народом, с должности просто так не снимешь – нужен серьезный повод.

– Сколько в этом году в стране запланировано ввести в эксплуатацию новых школ? – спросил я тогда столичных чиновников.

– Восемь, – с гордостью ответили мне.

– А в Самарской области – три в течение года. Две уже введены.

В Клявлинском районе мы тогда построили школу, каких в стране не было – с компьютерными классами, плавательным бассейном на двадцать пять метров, двумя спортивными залами, двумя актовыми залами, мастерскими, в которых дети могли работать вместе с родителями. Поверили мне тогда в Москве или нет, но прислали к нам специалиста с проверкой. Я до сих пор помню его фамилию – Орлов. Он тогда согласился с нашим пониманием того, что капитальное строительство должно быть не авральным, не привязанным к красным датам в календаре, а четким, размеренным, грамотным.

При строительстве административных зданий мы отходили от привычного цикла, когда объект включают в план, потом разрабатывают проект, потом вносят в него массу изменений, утверждают их, начинают строить проектирования. Во всем мире построят цоколь – выйдут на нолевой цикл, проектируют этажи. В Самаре мы так строили онкологический центр, проектирование шло совместно с канадской фирмой.

Мы считали, что для нужд региона нужно брать кредиты не в валюте, а в рублях – причем не только в нашей стране, но и за рубежом. Наша позиция нашла поддержку у министра финансов Кудрина. Министерство управления финансами Самарской области возглавлял Павел Иванов, обладатель не только бухгалтерского, но и стратегического мышления. Вместе мы полетели в Соединенные Штаты, где объясняли в Государственном департаменте, что нас интересуют рублевые кредиты.

– Нет, – говорят американцы, – мы даем кредиты в долларах!

– А почему же Колумбии вы только что дали кредит в ее национальной валюте? – спрашиваю я. – Самарская область превосходит Колумбию по объемам промышленного производства!

По итогам переговоров мы через «Дойче банк» получили в США рублевый кредит. Для нас это было выгодно. Можно кредитоваться по текущим расходам, по кассовому разрыву. Главное, чтобы объем кредита не превышал пятидесяти процентов доходов бюджета. Мы с Павлом Александровичем Ивановым эту планку держали гораздо ниже – на уровне двадцати процентов.

В нашей стране и были, и есть такие управленцы, которые сознательно загоняют предприятия или даже регионы в кредитную яму, набирая заведомо невозвратные объемы в надежде, что государство эти кредиты спишет. Замечу, что сегодня федеральное министерство финансов и губернатор Самарской области Дмитрий Игоревич Азаров ведут грамотную кредитную политику.

Кто-то верит в счастливый случай, кто-то верит в судьбу, кто-то полагается на собственные силы, знания и умения. В наши дни для некоторых политических деятелей вера в Бога стала частью пиара. Я в эти игры не играл и не играю. Может быть, потому, что мама моя была верующей, воцерковленной, в семье отмечались религиозные праздники. У меня есть основания думать, что отец лояльно относился к вере.

Любая вера если не политизирована, то идеологизирована. Русь была крещена больше тысячи лет назад, и, как бы нас в годы советской власти ни воспитывали в духе атеизма, мы все же втайне принимали крещение, крестили детей и больше верили в божественное происхождение человека. Кстати, среди лауреатов Нобелевской премии, в том числе и по естественным наукам, не так много атеистов. На мой взгляд, в этом ничего парадоксального нет. Истинная вера в Бога укрепляет душевные силы в человеке, а настоящий ученый не может быть бездушным роботом. Творческое начало в человеке может проявляться и в искусстве, и в науке, и в личной жизни, и в быту.

Мы видим, как живет толерантная Европа. Знаем, чем американский менталитет отличается от русского самосознания. Не удивляемся, что умом Россию не понять, аршином общим не измерить. Наше представление о демократии отличается от западного.

Я стараюсь не путать церковь как социально-культурный институт с верой как основа в образе жизни человека. Не скрою, меня многому научило общение со священнослужителями. Из патриархов я знал Алексия Второго и Кирилла. Я входил в попечительский совет подготовки к изданию «Православной энциклопедии». Ставший митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским Иоанн Снычев в свое время не просто возглавлял Куйбышевскую епархию Русской православной церкви, он был истинным духовным наставником для тысяч людей, пастырем народным, старцем. Я хорошо помню и владыку Евсевия. В митрополите Сергии мне нравится многое, и в первую очередь, его нацеленность на созидание. Когда владыка пригласил меня побывать вместе с ним на Афоне, я понял, что моей душе это нужно. Тогда я ощутил себя православным человеком. В дороге я простыл. Во время богослужения в храме силы начали покидать меня, я присел на стул у стены.

– При этой молитве сидеть нельзя, – подойдя ко мне, тихо сказал сухонький монах.

– Сил нет, – ответил я ему.

– Ничего, вечером полечимся.

Ночевал я, как все паломники, в келье. Засыпаю, вдруг стук в дверь. Зашел этот монах, заварил какие-то травки, напоил меня этим отваром. Я засыпаю, он сидит рядом, негромко читает молитву.

Утром я был совершенно здоров – ни насморка, ни першения в горле, ни головной боли. Вот уж действительно, блажен, кто верует, тепло ему на свете.

Жизнь сводила меня с разными людьми, и в каждом доме находилось место иконке, в том числе и у очень известных людей. Бывал я и у тех, кто руководил снятием колоколов с церквей, пропагандировал атеизм, а дома держал иконы. Лицемерили ли эти люди? Или разрывали свою жизнь на правду и кривду? Все мы не ангелы, у каждого свои прегрешения…

Тому, кто говорит об излишнем увлечении государства поддержкой всех конфессий в строительстве и восстановлении храмов, мечетей, синагог, мне хочется напомнить о том, сколько всего было разрушено. Что хорошего в том, что мы до сих пор не может восстановить в Самаре старинную синагогу? И что плохого в том, что в центре Самары был восстановлен и передан Русской православной церкви Иверский монастырь? Когда-то монахини этого монастыря вышили легендарное Самарское знамя, под которым от турецкого ига была освобождена Болгария. Будучи губернатором, работая в Совете Федерации, я считал своим долгом восстановление разрушенных в годы советской власти культовых сооружений.

Что бы ни происходило в жизни, у нас не принято ходить к психологу. Чтобы облегчить душу, мы идем к друзьям. Или в церковь, помолиться у икон, исповедаться у батюшки или просто помолчать, побыть наедине с собой и с Богом.

Меня крестили в раннем детстве, но узнал я об этом от родителей, когда был студентом. Для меня тогда мир не перевернулся. Я был пионером, комсомольцем, коммунистом, но огонек православной веры в моей душе теплился. Не скажу, что сегодня я воцерковлен. Я верю в Бога не истово, не напоказ. Не надо много говорить о любви и о вере. Ими надо или жить, или не жить. Личное пространство у каждого свое, оно – не проходной двор.

Когда я начинал работать над кандидатской диссертацией, то вошел в определенный психологический ступор. Мой научный руководитель Анатолий Иванович Носков заметил это и посоветовал мне снять напряжение. Но чем? Он, коммунист, посоветовал мне, коммунисту, внимательно прочитать книгу по истории религии! Я много лет занимался идеологической работой, но никогда не участвовал в антирелигиозных дискуссиях или мероприятиях.

Кроме государственных наград – ордена Дружбы и ордена Достык второй степени, у меня есть награды и от Русской православной церкви – ордена Сергия Радонежского первой степени, Святого благоверного князя Даниила Московского, святого равноапостольного великого князя Владимира. За достижения в общественной жизни Советом исследователей американского биографического общества я был отмечен званием «Человек года», за работу в других сферах деятельности награжден Национальными премиями имени Петра Великого и «Лучшие губернаторы и главы республик России», премией «Российский Национальный Олимп» и титулом «Региональный лидер России», орденами «За честь и доблесть», «За заслуги в области изобретательства» в номинации «государственному деятелю», за поддержку и развитие предпринимательства – орденом «Слава России», за активную помощь ветеранам Великой Отечественной войны – серебряной звездой «Общественное признание». Я с уважением отношусь к каждой награде, но, откровенно говоря, никогда не работал ради знаков отличия. А некоторые товарищи только и делают, что выдвигают самих себя то на премии, то на ордена и медали…

Сентябрь 1991 года. Мы с Владимиром Семеновичем Мокрым думаем, что делать на территории Самарской области с объектами незавершенного строительства. Одним из долгостроев был госпиталь для ветеранов Великой Отечественной войны. Раньше на его строительство шли средства от коммунистических субботников. Время этих субботников прошло. Что делать? Изучив проект, принимаем решение финансировать это строительство в первую очередь. Большую работу не только по строительству здания госпиталя, но и в целом по защите здоровья, чести и достоинства ветеранов вел молодой тогда начальник госпиталя, сам сын фронтовика, Олег Григорьевич Яковлев. В 1987 году, еще будучи заместителем начальника госпиталя, он создал Совет содействия госпиталю. Первые две очереди комплекса госпитальных зданий были сданы в эксплуатацию в 1993 году, третья очередь – в 1994 году. Я возглавлял Попечительский совет госпиталя. Знаю, что сегодня в Самарском областном клиническом госпитале для ветеранов войн проходят лечение и реабилитацию не только ветераны Великой Отечественной войны, но и участники боевых действий в Афганистане, на Кавказе и в других «горячих точках».

Как у каждого из нас, с годами мое отношение к жизни не кардинально, но все же менялось. Я был и остаюсь оптимистом. Евгений Максимович Примаков не случайно говорил, что уныние – это не просто грех, уныние контрпродуктивно. Я радуюсь своим достижениям и никого не виню в своих неудачах. Я всегда помню о надписи на кольце царя Соломона: «Все проходит, и это пройдет». Не важно, сколько раз ты падаешь, важно, как ты поднимаешься. Оптимист, упав, всегда поднимется. По большому счету, судьба меня обошла серьезными падениями – грех жаловаться!

В Куйбышеве было сделано многое и для развития отечественного авиастроения, и для освоения космоса. Как бы мы к этому ни относились, но настало время рынка космических услуг с мировым приоритетом Соединенных Штатов Америки. Сегодня американцы, китайцы, французы серьезно конкурируют с нами в осуществлении коммерческих запусков международных проектов. Негативно повлияли на это и аварии модернизированной ракеты «Протон» государственного космического научно-производственного центра имени Хруничева. По-прежнему не сдает конструкторских и технологических позиций самарский ракетно-космический центр «Прогресс». Наши специалисты подавали заявку на разработку ракеты большой мощности, но получили отказ. Этим проектом будут заниматься в НПЦ имени Хруничева. Разработка ракетоносителей средней мощности останется в Самаре. Раньше космические задачи решали спутники весом в пять-шесть тонн, сейчас с этим справляется спутник в четыреста килограммов.

В свое время Сергей Павлович Королев не случайно сотрудничал с Николаем Дмитриевичем Кузнецовым. Он понимал, что основой в конструкции ракетоносителя является двигатель, а не топливные баки. Двигатели НК были лучшими и, на мой взгляд, лучшими и остаются. Когда на уровне ЦК КПСС было принято решение об уничтожении двигателя НК-33, Кузнецов двигатель сохранил, отправив его на склад. Когда американцы, начав модернизацию ракеты «Атлас», просили наше правительство продать им двигатель НК-33, я в Роскосмосе и в правительстве добился разрешения на расконсервацию двигателя НК. Фирма «Аэроджет Рокетдайн» за миллион долларов купила двигатель НК-33 у СНТК имени Кузнецова, модифицировала его собственной электроникой, оснастила карданным шарниром для управления вектором тяги, адаптировала к производимому в США топливу. Так американцы создали ракету «Антарес», предназначенную для запуска на низкую опорную орбиту полезных грузов массой до пяти с половиной тонн. Шли переговоры о покупке американцами лицензии на двигатель НК-33.

Какой бы сложной ни была ситуация, страна не теряет статус космической сверхдержавы, и в этом большая заслуга самарских ракетостроителей.

В наши дни в создание на базе машиностроительной компании «ОДК – Пермские моторы» современного двигателя мощностью в двадцать тонн необходимо вложить порядка сорока миллиардов рублей. В Самаре есть авиационный турбореактивный двигатель для тяжелых транспортных и пассажирских самолетов НК-56, разработка которого была начата еще в 1979 году. Ил-96 проектировался под двигатель НК-56. В 1983 году работы по этому двигателю были заморожены, в серийное производство пошёл ПС-90, ставший единым двигателем для отечественной пассажирской авиации. К тому времени наработка двигателя НК-56 в процессе доводки составила три тысячи шестьсот часов. В конструкции НК-56 впервые в системе управления реверсом были применены принципы пневмоники. На доведение двигателя НК-56 нужно в восемь раз меньше средств, чем на разработку и производство в Перми. Наш проект поддерживает председатель комитета по обороне Государственной Думы, Герой Российской Федерации, генерал-полковник Владимир Анатольевич Шаманов.

Современный рынок отечественного авиастроения для нашей страны, конечно, маловат. Надо понимать, что не оправдал возложенных надежд предназначенный для перевозки пассажиров на дальность до четырех с половиной тысяч километров ближнемагистральный узкофюзеляжный пассажирский самолет «Сухой Суперджет 100». Пока не могу сказать, как себя проявит самолет МС-21. Были ошибки и у нас. Возглавив самарский авиационный завод, Лев Хасис во многом осложнил отношения с кострукторским бюро Туполева.

Сегодня самарский завод «Авиакор» входит в машиностроительное объединение «Русские машины», контролируемое промышленно-финансовой группой Олега Дерипаски «Базовый элемент». Основная сфера деятельности завода – капитальный ремонт, модернизация, техническое обслуживание и поставка запчастей для самолетов Ту-154, Ту-95, Ан-140. В апреле 2019 года министр промышленности и торговли Самарской области Михаил Жданов выступил перед членами профильного комитета Совета Федерации с докладом о дальнейшей судьбе этого предприятия. По его словам, есть два варианта; какой из них применить – решит собственник. Свои планы на «Авиакор» были и у правительства Самарской области. Несколько лет шли переговоры о выкупе завода, чтобы на его базе производить для министерства обороны самолеты Ил-76. Тогда владелец предприятия предложил условия, которые не устроили областное правительство, и сделка не состоялась.

Повторюсь: если я о чем и жалею, так о том, что не вел дневник. В детстве мама советовала мне не полагаться на память, записывать. К тому же ежедневное обращение к дневнику дисциплинирует. Дневник у меня был разве что в школе – тот, в котором оценки и записи домашних заданий…

С детства люблю высокое искусство. Когда мы жили в Тольятти, часто бывал с родителями на концертах в клубе гидростроителей. Артисты выступали замечательные! Практически все они были из спецконтингента, осужденные, переведенные за хорошее поведение из Магадана и прочих далеких краев на Волгу. Когда мне было лет девять или десять, мама ездила со мной на родину, в Ленинград. Моя троюродная сестра Лариса Абрамова прекрасно разбиралась в искусстве. Ее брат Евгений позже поступил на искусствоведчес-кий факультет. Помню, как Лариса водила меня в Кировский театр на балет Сергея Прокофьева «Каменный цветок» в хореографии Юрия Григоровича, партию Хозяйки Медной горы танцевала Алла Осипенко. Спектакль произвел на меня огромное впечатление! С тех пор я полюбил балет. В Самаре на премьеры в театры, в музеи на вернисажи, будучи губернатором, я ходил не по протоколу и не для галочки. Сегодня сердце мое разрывается между оперой, балетом и драматическим театром.

Я был знаком со многими артистами, музыкантами, писателями, художниками. Есть что рассказать о встречах с Андреем Мироновым, Марком Захаровым, Аллой Пугачевой, Дмитрием Хворостовским, Мстиславом Ростроповичем. Но рисоваться на публике этими воспоминаниями не хочется.

В феврале 1999 года в Самарском академическом театре оперы и балета в постановке Роберта Стуруа и под музыкальным руководством Мстислава Ростроповича состоялась мировая премьера оперы Сергея Слонимского «Видения Иоанна Грозного». О спектакле было и сказано, и написано немало. В Москве изготовили сценическое оформление и костюмы, на монтаж декорации в театре уходило несколько дней. К сожалению, оригинальный, яркий, но сложный в постановочном решении спектакль так и не был вывезен на гастроли ни в Москву, ни за рубеж. В Самаре у стен театра митинговали так называемые патриоты: образ Иоанна Грозного был далек от канонического. Ходили разговоры и о невероятной стоимости постановки, и о фантастических гонорарах Стуруа и Ростроповича.

Еще весной 1998 года Мстислав Леопольдович приезжал в Самару на «пристрелку» к постановке «Видений» и лично прослушивал солистов театра оперы и балета. В руках у него был договор с миланским театром «Ла Скала» на постановку «Мазепы», но с легкой руки начальника областного управления культуры Светланы Хумарьян Ростропович выбрал Самару.

Когда накануне премьеры «Видений Иоанна Грозного» в пожаре в здании областного УВД заживо сгорели пятьдесят семь человек, Мстислав Леопольдович побывал в каждой пострадавшей семье, помог деньгами. Начал он с посещения вдовы лейтенанта Никифорова. Она родила чуть ли не сразу после похорон мужа. Ростропович приехал в роддом, потом навестил эту семью дома, привез цветы, стал мальчику крестным отцом… В Новокуйбышевске, в доме погибшего на пожаре следователя Анатолия Храмова, на столе стояла его фотография. Ростропович взял ее в руки и написал на обороте письмо будущему сыну Храмовых, который родился в мае. Последним навестил ветерана Великой Отечественной войны Бориса Ивановича Пронина, у него в пожаре погибла жена. В тот вечер Ростропович торопился на последний спектакль в Самаре, даже перекусить не успевал. Он был человеком мира, гражданином мира. И легкий в общении, и принципиальный, он просил называть его Славой…

С Аллой Пугачевой, с Филиппом Киркоровым мы сейчас не созваниваемся.

Ушел в мир иной Дмитрий Хворостовский. Прекрасный был певец, очень интеллигентный и простой в общении человек. Внуки были маленькие, души в нем не чаяли.

Сейчас многие выдают себя за друзей Высоцкого. По-настоящему близкими для Владимира Семеновича людьми были Говорухин, Шемякин, Любимов. Шемякин мне рассказывал, что однажды, когда надо было всерьез заняться лечением Высоцкого, они втроем – Высоцкий, Марина Влади и Шемякин – легли в больницу. Вот что такое настоящие любовь и дружба!

Я по-прежнему дружу с Михаилом Михайловичем Шемякиным. Замечательный художник, активно работающий в театре, он имеет свой взгляд и на жизнь, и на искусство. А как он видит пространство! По его проекту построен театр кукол в Ханты-Мансийске. Я специально возил внуков в Санкт-Петербург на его спектакли. Нам не удалось осуществить в Самарском академическом театре оперы и балета премьеру оперы Сергея Слонимского «Король Лир» в постановке Михаила Шемякина. Практически бесплатно он создал для Самары памятник Владимиру Высоцкому. Жаль, что позже губернатор Артяков не продолжил работу над нашим с Шемякиным начинанием: мы хотели построить в Самаре, в районе Воронежских озер, по проекту Шемякина здание для театра кукол. В разные годы мы встречались с Шемякиным в Москве, Санкт-Петербурге, бывали у него в гостях во Франции. Его супруга Сара дружит с моей женой. Михаил Михайлович подарил мне книги с репродукциями своих картин и уникальный альбом с эскизами.

У меня дружеские отношения с Александром Анатольевичем Ширвиндтом. С интересом читаю вечерами его мемуары – «Склероз, рассеянный по жизни». Он пишет, как говорит, с тем же юмором, с той же интонацией. Артист все время артист! У политиков артистизм иного рода. Надо понимать, что происходит с человеком, когда он постоянно находится в публичном пространстве, под прицелом прессы и оппозиции. Критика не радует никого. Бывает, ощущаешь себя под неким прессингом. Бывает, устаешь. Сейчас пресса стала более ласковая по отношению к власти на всех уровнях, более управляемая, чуть ли не ручная. Без бюджетного финансирования сегодня средствам массовой информации не выжить. Не думаю, что это хорошо. Так недалеко и до головокружения от якобы достигнутых успехов. Критика не должна быть предвзятой и оголтелой. Но она должна быть.

Однажды мне сказали, что состоявшийся семнадцатого и восемнадцатого мая 2007 года в Самарской области саммит «Россия – Евросоюз» стал прекрасной точкой в моей работе губернатором. Я не считаю это политическим комплиментом. Организацией саммита занималась Администрация Президента Российской Федерации и Министерство иностранных дел. Помню, как мне сообщили об уже принятом решении. Говорят, на саммит претендовал Татарстан, но Президент Путин остановил свой выбор на «Волжском утесе».

Помню, как мы впечатлились, когда поняли, какой объем работ нам предстоит провести в «Волжском утесе», в аэропорту Курумоч, сколько километров автомобильных дорог отремонтировать и реконструировать! На средства областного бюджета мы реконструировали санаторий, построили коттеджи для приема вип-персон.

Министерство иностранных дел занималось организацией встреч глав иностранных государств. Мне поручили встречать в аэропорту канцлера Германии Ангелу Меркель. Она прекрасно говорила по-русски. Мы немного пообщались, в санаторий «Волжский утес» поехали в разных автомобилях.

На саммите я имел возможность присутствовать на всех мероприятиях, кроме встреч Президента с глазу на глаз с главами стран Евросоюза. Была и у меня с Путиным личная встреча, на которой мы обсуждали возможности экономического и социального развития Самарской области. Вместе мы летали на вертолете в Тольятти, на Волжский автозавод, где нам показали модельный ряд, с которым мы в принципе уже были знакомы.

Помню, как Президент предложил мне съездить с ним в окрестности «Волжского утеса». Я выхожу, у подъезда стоит его машина. Я обхожу ее, открываю дверцу, чтобы сесть за спиной у водителя, и вдруг вижу, что Путин сидит за рулем. Я сел рядом с ним. Дело не только в том, что ему нравится водить автомобиль. Путин любит самостоятельность во всем. Самостоятельность и работоспособность он ценит и в окружающих.

С Президентом Путиным в зарубежных поездках я был чаще, чем с Ельциным, Черномырдиным и Примаковым вместе взятыми. Но я никогда не кичился отношениями ни с кем из них.

Двадцать четвертого марта 1999 года я летел в США с официальным визитом в одном самолете с Евгением Максимовичем Примаковым. Узнав о том, что вопреки достигнутым договоренностям натовцы начали бомбить Югославию, Примаков в знак протеста приказал развернуть самолет над Атлантикой. После того, как самолет совершил маневр, он позвонил Президенту Ельцину, и Борис Николаевич одобрил этот принципиальный поступок…

Весной 2000 года легендарный директор Самарского художественного музея Аннета Яковлевна Басс была награждена в Кремле Президентом Путиным Государственной премией Российской Федерации и, пользуясь случаем, пригласила Владимира Владимировича в Самару, посмотреть на Жигулевские горы, побывать в селе Ширяево в знаменитом доме-музее Ильи Репина. Путин ответил: «Приеду!» Аннета Яковлевна рассказывала мне, что не придала тогда словам Президента особого значения, потому что он так отвечал на все приглашения. Но первого сентября 2000 года Путин действительно приехал в Ширяево, поразив местных жителей своей непритязательностью.

По случаю 150-летия Ильи Репина он прилетел на вертолете. Встречали Путина на площадке у местной пристани. Заведующая сельским клубом в сарафане и кокошнике волновалась так, что хлеб-соль в ее руках ходили ходуном. А когда ее попросили прочесть Президенту стихотворение про Волгу, совсем растерялась.

– Да бросьте вы, не надо стихов, не волнуйтесь, – Путин пожал ей руку и улыбнулся. – Я ведь тоже простой служащий по контракту. Вот закончится президентский срок, стану таким же, как вы, простым гражданином России.

К слову, накануне визита Президента в Ширяево от пристани до дома-музея Репина за одну ночь построили асфальтовую дорогу. Высоких гостей с тех пор в Ширяево побывало немало. В 2006 году колокольным звоном и охапками пионов встречали короля Швеции Карла Шестнадцатого Густава, который посетил репинский музей, отведал русской ухи с расстегаями и увез на родину картину с изображением волжских просторов. Предполагалось, что король пожелает подняться на гору Стрельную, но он, так же, как в свое время и Владимир Путин, от этого предложения вежливо отказался.

Принципиальность, решительность и ответственность – вот основные качества, которыми должен обладать политик. Горбачев, Ельцин, Путин, Черномырдин, Примаков – у каждого из них свой характер, свои убеждения, достоинства. Работа с такими людьми, неформальное общение с ними учат многому…

Двадцать седьмого августа 2007 года по собственному желанию я ушел в отставку с должности губернатора Самарской области. В 2007-2014 годах был членом Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации от правительства Самарской области, по январь 2008 года – заместителем председателя комитета по социальной политике, с января 2008 года – заместителем председателя комитета по социальной политике и здравоохранению, с марта 2008 года – членом комитета по экономической политике, членом комиссии по взаимодействию со Счетной палатой Российской Федерации. Двадцать пятого сентября 2014 года по инициативе губернатора Самарской области Николая Ивановича Меркушкина в Совете Федерации меня сменил мэр Самары Дмитрий Игоревич Азаров.

В отличие от Государственной Думы в Совете Федерации не было и нет места политическим баталиям. На моей памяти лишь однажды Совет Федерации не поддержал предложение правительства, проголосовав против реформы образования и финансирования науки. Сергей Михайлович Миронов тогда произнес пламенную речь. Ушли сенаторы на каникулы и тут же, буквально через несколько дней, были отозваны. Вновь ставится на голосование предложение правительства, и Совет Федерации голосует «за».

Я считаю, мы по-прежнему уделяем недостаточное внимание решению социальных и экологических проблем. Не люди для бюджета, а бюджет для людей – вот о чем надо помнить! Давно надо было заняться очищением, а я бы сказал, возрождением бассейна реки Волги. Нынешний губернатор Самарской области Дмитрий Игоревич Азаров возглавлял в свое время областное министерство экологии и понимает серьезность и масштаб поставленной задачи.

Я всю жизнь жил и работал в Самаре. Никогда у меня даже мысли не было уехать отсюда. Предложения жить и работать в Москве были, но желания такого у меня не было.

Некоторые руководители регионов, уйдя в отставку или на пенсию, стремятся тут же перебраться в столицу. Почему? Работал губернатор без поддержки народа, знал, что в регионе все только рады его отставке. Кто-то покидает регион потому, что ему нравится столичная жизнь, тусовки, общение. Кто-то от греха подальше вообще пытается исчезнуть из поля зрения общественности и правоохранительных органов. Я всегда был на виду. Мне скрывать нечего. Все сплетни про себя любимого, весь черный пиар я наизусть знаю, в этом отношении меня ничем не удивишь.

У меня есть определенные законом льготы, автомобиль с водителем, но по Самаре я люблю пройти пешком. Люди со мной здороваются, хотят пообщаться. Это говорит о том, что, наверное, я в чем-то оправдал их ожидания. Мне никому не стыдно посмотреть в глаза, я по-прежнему не боюсь никаких вопросов.

На пенсии я веду общественную работу. С 2014 года вот уже второй созыв подряд работаю заместителем председателя Общественной палаты Самарской области, занимаюсь такими направлениями, как контрольные функции Общественной палаты, создание общественных советов, экономикой, ее организацией на производстве, развитием малого бизнеса, международными отношениями.

Общественная палата Самарской области – одна из лучших в стране. Она не участвует в политических играх. Мы занимаемся общественной экспертизой и в экономике, и в социальной, и в культурной жизни региона. Взяв тот или иной вопрос на контроль, мы доводим его до решения губернатора, до постановления областного правительства, до внесения изменений в законы Самарской области или же выходим с инициативой изменений в федеральном законодательстве.

Как политик, как руководитель я всегда старался быть открытым и для прессы, и для людей. В личном плане никогда не выставлял себя напоказ, не восхвалял ни жену, ни сына, ни других родственников. С другой стороны, как бы ты ни был открыт для общества, все равно до конца ты себя не откроешь.

Ничто человеческое мне не чуждо. Могу пригубить рюмочку в хорошей компании. Курю редко. Были в юности романтические истории, связанные с девушками, но, как показала жизнь, я однолюб. С женой мы вместе уже сорок семь лет. Она выходила замуж не за губернатора, а за молодого специалиста. Помню, как мы познакомились, как я начал ухаживать за Наташей. В начале семидесятых годов женщины о бриллиантах не мечтали, мужчины завоевывали их не так, как это принято сегодня. В семейной жизни у каждого бывают не только штили. Мы с женой трудности всегда переживали вместе. Я воспринимаю ее критику, она прислушивается к моему мнению. Моя Наталья Борисовна по характеру и по отношению к жизни отличается от Раисы Максимовны. В отличие от Михаила Сергеевича Горбачева я свою супругу глубоко в тонкости политической жизни не посвящал и ее советам не следовал. Работа – это работа. Когда по протоколу надо было куда-то поехать с супругой, она была рядом со мной.

Конечно, меня не всегда хватало на семью. С годами работа занимала все больше времени, особенно после 1990 года, когда я стал депутатом городского Совета. Сын на моих глазах становился все больше самостоятельным. В нем есть характер, стержень.

Некоторые персоны связывали карьеру моего сына исключительно с моим влиянием. Глупости я никогда не комментировал и не комментирую. Поначалу Алексей шел по моим стопам – авиационный лицей, затем авиационный институт. Года два проучился в институте и был отправлен на несколько месяцев в США, в университет Брэдли. Вернувшись, сказал, что уходит из авиационного в Плановый институт.

– Это твоя жизнь – иди, – ответили мы с женой.

В Плановый институт его взяли на второй курс. На четвертом курсе он начал работать в банке. Когда с ребенком сюсюкаешь, ничего хорошего из этого не выйдет. Так меня воспитывали родители, так мы с Наташей воспитывали Алексея. Сейчас ему сорок пять лет. У него двое сыновей.

Отец у меня был Алексей Сергеевич, я – Константин Алексеевич, сын у меня – Алексей Константинович. Старший внук – Константин Алексеевич, ему двадцать два года. Младшему внуку Ивану восемнадцать лет. Внуки – парни самостоятельные. Константин закончил школу в Англии, бакалавриат в университете в Швейцарии, магистратуру – в Москве, в Российской Академии Народного хозяйства и государственной службы. Практику проходил в Самаре, работает в Москве, в юридической фирме у заслуженного юриста Российской Федерации Владимира Николаевича Плигина, бывшего председателя комитета по конституционному законодательству и государственному строительству в Государственной Думе четвертого и пятого созывов. Осенью собирается пойти в армию. Младший внук учится, хочет быть спортивным журналистом.

Я родился в октябре. Возможно, поэтому люблю болдинскую осень. Манит меня и пора цветения тюльпанов. Хочется съездить с женой на цветение лотоса.

К юбилею я никак не готовлюсь. Понятно, что никуда от него не спрячусь, буду принимать поздравления. Личные праздники я никогда пышно не отмечал, это не по мне. В будни для души могу приготовить себе и жене яичницу с колбасой, сварить пельмени или поджарить на сковороде с корочкой отварные макароны.

Люблю собирать грибы, моют их и чистят жена с ее сестрой. В этом году мы за грибами еще не ездили. Август подходит к концу, а грибов особо нет. Люблю охоту, рыбалку. Свободное время посвящаю семье, общению с друзьями, чтению книг.

Говорят, характер хозяина отражается в его собаке или кошке. Кошка у нас дома есть. Но я все же больше собаковод. Двенадцать лет прожила у нас замечательная собака-лабрадор, год назад она умерла. Сейчас у нас новый пес, ему всего четыре месяца. Лабрадор по своей натуре очень умный, добродушный, незлобный, может защитить тебя. Не случайно собак этой породы используют как поводырей и спасателей.

Подводить итоги я не готов. По паспорту мне семьдесят пять. Если судить по медицинской книжке, надеюсь, я моложе. В душе мне не больше пятидесяти. Конечно, природу не обманешь – быстрее устаешь. Раньше я помнил все. Сейчас, случается, жалею, что не имею привычки записывать. Пытался научить внуков вести дневник, но они люди другого поколения, другого восприятия жизни.

Рядом со мной жена. Сына я воспитал, дом построил, деревьев посадил немало. Наверное, сделал не все, что мог. Но себе старался не изменять. По факту рождения я не самарец. Но вся жизнь связана с этим городом, с губернией. Здесь я живу в окружении близких мне людей жизнью, за которую мне не стыдно.

Материал подготовил Александр Игнашов

Оцените статья

+1

Оценили

Ольга Михайлова+1
Нет комментариев. Ваш будет первым!