Самарская судьба Алексея Маресьева

Самарская судьба Алексея Маресьева

С 3 по 13 сентября 2020 года, в честь юбилейного года Великой Победы, главная площадь Самары – площадь Куйбышева – превратилась в нечто необыкновенное. Фактически это была реконструкция военной Самары (Куйбышева) времен запасной столицы. Мега-проект получил название «Дорога истории – наша Победа». В этом действе принял участие и я. По приглашению Министерства культуры Самарской области на главной сцене главной площади города в течение семи дней я прочел семь часовых театрализованных лекций, посвященных героям запасной столицы. Первый моноспектакль рассказывал о самарской судьбе Алексея Маресьева. На ДВД-диске вы можете посмотреть видеозапись этого моноспектакля, а в самом журнале – прочитать его краткое текстовое изложение, подкрепленное фотографиями из архива автора.

Еще недавно имя Алексея Маресьева было известно каждому. Книга о нем называлась «Повесть о настоящем человеке», и ее проходили в школе. Она была переведена практически на все языки мира. Историю о том, как сбитый летчик 18 суток полз к своим, лишился обеих ног и все-таки вернулся в авиацию, причем не просто вернулся, а сбил семь вражеских самолетов и стал Героем Советского Союза, – эту историю знала вся страна. А вот о том, какую роль в судьбе Маресьева сыграла Самара, то есть Куйбышев, известно далеко не многим.

Виктору Алексеевичу Маресьеву отец часто рассказывал о Самаре.

Виктор Маресьев: «Именно в Самаре отцу пришлось пройти самое трудное испытание: научиться владеть протезами, чтобы потом вновь сесть за штурвал самолета. Это он все проходил в Самаре. Не забывайте такую штуку: отец родился на Волге в Камышине, поэтому волжские города Нижний Новгород, Волгоград, Саратов, Самара для него святое. Да, в Москве он прожил более 50 лет, но вообще его тянула Волга».

В интервью 2000 года сам Алексей Маресьев вспоминал: «Я, во-первых, сам родом с Волги, город Камышин. Помните строчки: «Издалека долго течет река Волга»? А дальше в знаменитой песне есть примерно такие слова: «Когда ты в конце пути устанешь, приди и в Волгу руки опусти». И вот я, как слушаю эту песню, все время думаю: «Когда же я увижу мою Волгу, когда же я съезжу туда?..»

Виктор Маресьев: «Вы знаете, Людмила Георгиевна Зыкина, народная артистка, она всегда приходила на отцовские юбилеи, и отец особенно любил, когда она пела о Волге… Волга, Самара – эти вещи для него были святы, а тем более, представьте: молодой парень, ему 26 лет, и такое жестокое испытание. Незажившие культи еще кровоточат, а он бегает, тренируется, чтобы вернуться на фронт. Вот это все пришлось ему пережить в Самаре».

Алексей Петрович Маресьев родился 20 мая 1916 года в городе Камышине Волгоградской области. С детства мечтал летать. Его мечта осуществилась, но началась война. Маресьев был летчиком-истребителем и к концу марта 1942 года довел счет сбитых фашистских самолетов до четырех. А потом в воздушном бою над Демянским плацдармом, что в Новгородской области, был подбит. Маресьев попытался совершить посадку на лед замерзшего озера, но рано выпустил шасси. Самолет стал быстро терять высоту.

Алексей Маресьев (интервью 2000 года): «Я вылетел из самолета, упал в лес. И вот здесь началась вся моя история. 18 суток в лесу. Без компаса и пищи»…

Маресьев не очень любил рассказывать об этих восемнадцати днях. О том, что там происходило, мы знаем из художественных произведений – книги Бориса Полевого «Повесть о настоящем человеке» и одноименного фильма, где главную роль блестяще сыграл Павел Кадочников. Он шел, пока мог идти, потом полз, пока мог ползти, наконец, когда уже не мог и ползти, начал катиться с боку на бок. Через две с половиной недели после падения у деревни Плав его обнаружили местные жители. Точнее, два пацаненка – Саша Вихров и Сережа Малин, которым он всегда будет благодарен. Станет приглашать их к себе в Москву, в его квартире они будут самыми дорогими гостями.

Из деревни Плав его эвакуировали в прифронтовой госпиталь. Там выяснилось, что ноги разбиты и обморожены и началась гангрена. Чтобы спасти Маресьеву жизнь, во фронтовых условиях ему ампутировали обе ноги. Ситуация – страшнее не придумаешь, но Алексея Маресьева от мыслей о самоубийстве спасает только одно – желание вернуться в авиацию.

Алексей Маресьев: «Когда меня в этот прифронтовой госпиталь привезли, я настолько был заморыш, что меня поместили в самую холодную палату, без стекол, то есть на меня не было никакой надежды. А когда видят, что я живой, стекла поставили, кровать поставили. Когда мне принесли протезы, я говорю: “Я снова буду летать”. Начальник госпиталя был на меня такой озлобленный: “Мы тебя демобилизуем, и ты уходи”. Я говорю: “Я еще хочу летать”. А он на смех это все поднял».

Потом еще был московский госпиталь, где Маресьев провалялся не один месяц. Но культи не заживали, а значит, подобрать протезы было невозможно. И тогда (а это уже был 1943-й год) Маресьева отправили в Куйбышев, где работал специализированный госпиталь для больных с ампутированными конечностями.

Рассказывает Олег Яковлев, начальник Самарского госпиталя для ветеранов войн в 1980-2010 годах:

«У него после обморожения была проведена ампутация нижних конечностей, но в связи с почти полевыми условиями проведения операции возникло воспаление тканей, и для протезирования он нуждался в реампутации, то есть повторной ампутации мягких и костных тканей. Со слов Алексея Петровича, он был физически здоров. “Меня больше ничто не беспокоило, – говорил он мне, – я был молодой парень, поэтому отсутствие ног меня просто бесило”».

Безногих в куйбышевском госпитале было много, и большинство из них, к сожалению, смирилось с судьбой. Наоборот, они успокаивали себя, что зато живыми вернулись. Пусть без рук, пусть без ног, но живыми. А Маресьев не мог и не хотел представить себя инвалидом на тележке, просящим милостыню на вокзалах. В художественном фильме «Повесть о настоящем человеке» есть некий комиссар, сосед главного героя по больничной палате, от которого Маресьев (в фильме Мересьев) узнает о безногом летчике времен Первой мировой войны.

Комиссар:

– Ну, что скажешь?

Мересьев:

– У него одной ступни не было, а у меня двух.

Комиссар:

– Но ты же советский человек.

Мересьев:

– Он же на «Фармане» летал, разве это самолет? Это этажерка, на нем ни ловкости, ни быстроты не надо.

Комиссар:

– Но ты же советский человек.

Мересьев:

– Советский человек, советский…

На самом деле рядом с Маресьевым такого комиссара не было. И его желание вернуться на фронт никто всерьез не воспринимал. Какая авиация для безногого?

Олег Яковлев: «Сейчас, если посмотреть современные возможности, фирмы выпускают современные протезы из титана, легкие протезы, функциональные, там и стопа гнется. Когда я занимался организацией протезирования ветеранов Афганистана в Югославии, на фирме «Руда» нам демонстрировали ребят, которые на этих протезах даже в футбол играли. А тогда протезы были деревянные, неудобные. Больные так и называли их: «деревяшки».

В куйбышевском госпитале Маресьеву выдали протезы – грубые, тяжелые, доставляющие моральную и физическую боль. Сначала он сильно расстроился, потому что такие протезы отдаляли его мечту вернуться в авиацию, а потом начал ежедневные изнуряющие тренировки. Маресьев понимал, что должен не просто научиться двигаться на этих протезах, он должен управлять ими, как своими ногами.

И вот здесь ему повезло. Он познакомился с артистами балета Большого театра, который находился в Куйбышеве в эвакуации. От них Маресьев услышал: «Чтобы вернуться в авиацию, надо в совершенстве овладеть протезами, а чтобы в совершенстве овладеть протезами, надо научиться танцевать». А танцевать Маресьев не умел.

В Москве в сентябре 2020 года я встретился с удивительным человеком – Владимиром Владимировичем Кудряшовым. Ему 97 лет. Будучи артистом балета Большого театра, он был в Кубышеве в эвакуации и рассказал мне, как он и его товарищи учили Маресьева первым танцевальным движениям. И у летчика стало получаться.

В куйбышевском госпитале Маресьева в буквальном смысле поставили на ноги, а для окончательной реабилитации перевели в санаторий на Поляну имени Фрунзе. Сейчас этот санаторий носит имя Чкалова, а тогда это был Дом отдыха спецназначения № 1 для летного и командного состава.

Его там встретила журналист Тамара Швец, которая тогда была девчонкой:

«Во время войны у меня была подружка Люся, а ее мама работала врачом в этом санатории – Вера Николаевна Знаменская. Она как раз была лечащим врачом Маресьева, у нее есть воспоминания об этом: “Когда только этот летчик приехал, я не могла поверить, что он безногий, так крепко он стоял на ногах. Я спрашиваю, где тот, кого я должна лечить, а он говорит: это я и есть…” Тогда и я увидела Маресьева».

В доме отдыха с утра до вечера Маресьев тренировался. Бегал, прыгал, плавал и… танцевал.

Олег Яковлев: «Я его как-то спросил: “Алексей Петрович, танцевать вы где начали?” А он ответил: “Я начал танцевать с артистами Большого театра, а продолжил, когда меня перевели в санаторий на Поляну Фрунзе”».

В доме отдыха была потрясающая танцевальная площадка – на берегу Волги. Летними вечерами сюда собирались со всей поляны Фрунзе. Там тогда жило много эвакуированных.

Олег Яковлев: «Хорошо помню, как Маресьев мне говорил: “Нам, летчикам, так хотелось танцевать. Мы же молодые были парни. Да, у кого-то руки нет, кто-то идет под демобилизацию, но танцевать хотелось, потому что на танцплощадку приходили медсестры, красивые, молодые. Они же нас выхаживали. Настоящие сестры милосердия. Ухаживали, уговаривали, многие обещали и замуж выйти перед операцией, перед ампутацией, говорили: “Лешенька, потерпи, подрежем немного косточку на несколько сантиметров, у нас прекрасные хирурги, будет не больно”. А некоторые ребята ведь тогда думали: “Кому я нужен, инвалид?” Думали даже о том, чтобы руки на себя наложить. А медсестры говорили: “Ты мне будешь нужен”. И мы верили им».

В фильме «Повесть о настоящем человеке» в санатории Мересьева учит танцевать медсестра Ольга, а в реальности – сразу четыре медсестры претендовали на то, чтобы называться единственной учительницей знаменитого летчика.

Наконец настал день, когда Маресьев должен был доказать комиссии, что способен вернуться в авиацию.

Алексей Маресьев: «Вызывают меня на комиссию, врач берет летную книжку и читает. Потом смотрит на меня с изумлением:

– Вы что, батенька, нам голову морочите? Вы летчик?

– Я говорю: да, летчик.

– Но вы же не думаете сейчас летать? У вас же ног нет?

– Не просто думаю, а буду летать!

– У вас нет ног!

– Как нет! А это разве не ноги?!

Стал топать. Бегать по комнате. На стол залез, прыгнул.

– Говорю: “Это разве не ноги?”

Тут медсестра подходит и говорит председателю: “Он так танцует хорошо, посмотрите.” А мне это доказать было надо. Плясал до упаду».

Через четыре месяца после появления Алексея в Куйбышеве, после всех лечебных процедур в госпитале и санатории, его снова допустили к самолету. Это произошло в Рождествено на военном аэродроме. Говорят, что во время первого учебно-тренировочного полета Маресьев сделал круг почета над санаторием в знак благодарности куйбышевским врачам за возможность снова летать.

Мечта Маресьева сбывается: он опять попадает на фронт. Только поначалу никто не хочет летать в паре с безногим. И там тоже приходится доказывать право быть летчиком. В первом же бою Маресьев спасает жизнь напарнику. А позже сбивает семь фашистских самолетов. 24 августа 1943 года Указом Президиума Верховного Совета СССР гвардии старшему лейтенанту Маресьеву было присвоено звание Героя Советского Союза. Отметим, что героем он стал задолго до выхода книги Бориса Полевого и до выхода фильма. И вот здесь произошла та самая встреча: писателя Полевого и летчика Маресьева.

Борис Полевой вспоминал: «С Алексеем Маресьевым я встретился в 1943 году на боевом аэродроме под Орлом. Удивительная биография этого человека захватила меня, ничего не пришлось выдумывать, я изменил только одну букву в фамилии героя».

Кому из них больше повезло? Полевому, написавшему благодаря этой встрече лучшую свою книгу, или Маресьеву, ставшему после выхода книги и фильма национальным героем? Таким же, как Василий Чапаев, Александр Матросов, Зоя Космодемьянская. Таким же, только живым. Стране нужен был национальный символ. И он им стал. Непрерывные встречи, выступления, теле- и радиопередачи. Напечатанной книги и снятого фильма, видимо, оказалось недостаточно, и о Маресьеве пишут оперу. И не кто-нибудь, а великий композитор Сергей Прокофьев. И ставят эту оперу не где-нибудь, а в Большом театре. Правда, Маресьев, побывав на опере, сказал: «Мне легче было ползти восемнадцать дней в лесу, чем досидеть до конца третьего действия».

Чтобы понять, насколько популярен и уважаем был Алексей Маресьев, достаточно одного примера. Во время открытия в Москве памятника Неизвестному солдату в 1967 году зажигать вечный огонь должен был лично Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев. А передал ему факел от имени всех ветеранов Великой Отечественной войны Алексей Петрович Маресьев.

Виктор Маресьев: «Был со мной в 67-м году случай, я опаздывал на работу. Поймал такси, и мы ехали мимо Вечного огня, тут таксист вдруг говорит: “Ты знаешь, здесь огонь недавно зажгли”. Я прикинулся, что первый раз слышу. И он мне начинает рассказывать, как шел летчик без ног, Маресьев, как нес огонь, а в конце вдруг взял и отдал факел Брежневу. “Зачем? – возмущался таксист. – Оттолкнул бы его и сам зажег!!!”»

Маресьева слава не портила, но и не радовала.

Алексей Маресьев: «Потом начали “легендарность” мне приписывать. В этом плане насчет “легендарности” очень запомнилось мне выступление одной учительницы в Орле. Там тоже все говорили: легендарный, легендарный… И тут выступает учительница и говорит: «Товарищи, какой он легендарный? Он совершенно не легендарный, он простой человек, воспитанный нашей советской действительностью. Он герой, мужественный». То есть в таком плане. И мне очень понравилось ее выступление. А потом опять началась эта “легендарность”, просто неудобно иной раз».

Олег Яковлев: «За Маресьевым был закреплен персональный автомобиль «Чайка», ему это совсем не нравилось: “Мне «Чайку» выдали, а зачем она мне нужна?! Когда ко мне на прием приходят однополчане за помощью, мне даже стыдно этой машины. А вот надо, ко мне власть так относится – национальный герой. Я сказал, мне лучше бы «Волгу»”. Так он все-таки поменял «Чайку» на «Волгу»».

Олег Григорьевич Яковлев познакомился с Маресьевым двадцать лет назад. Алексей Петрович был тогда первым заместителем председателя советского комитета ветеранов. Именно Маресьев помог куйбышевскому госпиталю в приобретении уникального медицинского оборудования.

А потом, когда строилось новое здание госпиталя, строилось трудно, в какой-то момент Яковлева за излишнюю активность даже с должности сняли, так вот, одним из главных помощников в строительстве нынешнего красавца-госпиталя был Алексей Петрович Маресьев. Звонил, пробивал, ругался и добивался.

Виктор Маресьев: «Очень тяжело было возразить человеку, потому что за его спиной стояли миллионы ветеранов».

Однажды в ЦК один из чиновников, облеченных властью, высокомерно спросил Маресьева: «Почему это я должен помогать вашим ветеранам?»

Виктор Маресьев: «А отец видит: у него указка лежит, берет ее и по протезам себя начинает бить. Бить и повторять: “Вот почему! Вот почему!”»

Его смерть оказалась такой же неординарной, как и его жизнь. 20 мая 2001 года Алексею Петровичу Маресьеву должно было исполниться 85 лет. Праздник было решено провести в театре Российской Армии. Только не в день юбилея, а на два дня раньше, 18 мая, потому что потом театральная площадка была занята. Хоть и не принято день рождения отмечать заранее, но решили суевериям не поддаваться. Задолго до начала торжества к театру начали стекаться друзья Алексея Петровича, однополчане и просто люди, которым он помог в жизни. А Маресьев в это время был дома и собирался в театр.

Виктор Маресьев: «Он стал одеваться, надел белую рубашку, брюки. Потом в ванной стал причесываться и вдруг схватился за грудь: “Защемило что-то”.

Я говорю: “Иди, папа, полежи на кушетке.” Он лег. Я ему подложил подушки, тут мне как раз позвонили по мобильнику, спросили: “Когда вы приедете?” Вдруг я слышу мамин крик: “Витя, папа хрипит, папа хрипит!”

Подбегаю и вижу: лицо отца исказилось, покраснело, буквально полминуты прошло, не больше, потом он стиснул зубы, и лицо окаменело».

Зал в театре Советской Армии был полон, и никто не знал, что произошла трагедия. А потом поднялся занавес, и на сцену вышли ведущие и произнесли немыслимую, чудовищную фразу: «Алексей Петрович только что скончался». И по залу пронесся изумительный горестный вздох. Даже не вздох, а стон. И цветы к юбилею, цветы радости, оказались цветами скорби…

Сегодня имя Алексея Маресьева молодежи практически неизвестно. При Ельцине книгу «Повесть о настоящем человеке» выбросили из школьной программы. И практически не переиздавали. Хорошо, что сейчас книгу Бориса Полевого вернули детям.

В чем был подвиг Алексея Маресьева? В том, что безногий летчик вернулся в авиацию и стал Героем Советского Союза? Да, но не только. Подвиг Маресьева еще и в том, что, когда власть попыталась превратить его в бронзовый памятник, он остался живым и человечным.


Виталий ДОБРУСИН
При подготовке публикации использованы фото из архива автора.

Оцените статья

+2

Оценили

Геннадий Зенков+1
Ольга Борисова+1
18:24
1943 г., в госпитале. О Маресьеве напечатан большой материал В. Шамаева (музей Маресьева в г.Камышине) в наших последних " Параллелях". Фото присланы В.Шамаевым.