Александр Васюков. Вектор жизни задал комсомол!

3090
Александр Васюков. Вектор жизни задал комсомол!

Александр Николаевич Васюков. Заместитель начальника главного управления Министерства народного образования РСФСР (1990), заместитель министра строительства МО (2000-2006), генеральный директор ФГУП «Спорт-Инжиниринг», главная госкомпания по развитию спорта и строительству стадионов к Чемпионату мира по футболу-2018 (2006-2014), директор ФАУ «РосКапСтрой».

Сумасшедший московский ритм, пятничные пробки, когда дороги на экране навигатора окрашены даже не в красный – в черный цвет, постоянный столичный цейтнот… Все это могло бы помешать нашей встрече с Александром Николаевичем Васюковым. И, наверное, так оно и случилось, если бы темой нашего разговора не был комсомол.

Это была чудесная беседа, напомнившая о годах юности, которые во многом определили дальнейшую жизнь, об учителях и наставниках и о том, что есть вещи, которые не измеряются возрастом.

Должно быть, сама жизнь устроила нашу встречу.

– Если мы сейчас перенесемся в те годы, какое чувство Вами овладевает?

– Эйфория! Она была оттого, что я молодой, а еще и потому, что я был в комсомоле. Вообще, когда пытаешься отделить молодость от комсомола, это редко получается. Мы часто встречаемся со стариками и говорим о том, как это было здорово.

– Стариками? Вы серьезно? Я не понимаю, что такое возраст! Мне кажется, человек либо живет, либо нет. Бывает, что в глазах у двадцатилетних такая тоска, словно они уже на смертном одре. А тридцатилетние сокрушаются: «Старость пришла». И ровно столько же энергичных, увлеченных, горящих своим делом людей, которым шестьдесят, семьдесят, восемьдесят лет! Я думаю, понятие «старость» не связано с возрастом.

– Совершенно согласен. Эпоха очень часто влияет на людей. Иногда она взрослит, но есть эпохи, которые молодят. В ту эпоху, когда мы жили, она нас молодила, несмотря на трудности. Даже такое страшное событие, как война, с точки зрения эмоционального восприятия, это подъем. Мы же боремся против захватчиков. Есть в этом что-то противоречивое. А вот эпоха застоя не омолаживает.

– Давайте поговорим про Вашу молодость. Когда Вы пришли в комсомол?

– Мне было очень важно вступить в комсомол как можно раньше. Я написал заявление, когда мне еще было 13 лет, а вступил в комсомол практически в свой четырнадцатый день рождения. Мне очень хотелось, чтобы я поскорее перешел в другую возрастную группу. Казалось, вот я сейчас вступлю в комсомол и я уже взрослый! Я тогда совсем не думал об идеологических основах. Уже позже стало приходить осознание, что это большая ответственность.

– Помните, как Вас принимали? Кто написал рекомендацию?

– Я учился в школе №141 Кировского района, и у нас была великолепная старшая пионерская вожатая школы – Нина Соколова. Она тогда только окончила школу, худенькая, аккуратненькая, всегда на каблуках и вся такая правильная, – в общем, нравилось мне, что именно она у нас была пионервожатой. И еще была завуч по воспитательной работе Зоя Васильевна Самонина, которая вообще много сделала для меня по жизни. Удивительный человек, филолог по образованию. Она очень внимательно относилась к сложному подростковому возрасту.

– А Вы были хулиганом?

– Наверное, каждый из нас как-то по-своему хулиганил. Я попал на милицейский учет за воровство книг из библиотеки. Книг тогда не было, и я брал в библиотеке, я всегда читал очень много. А отдавать назад мне их не хотелось. Милиция пришла ко мне домой, а у меня на полке стоят все книжечки в ряд.

– Воровали-то не со зла, выходит? Наверное, хотелось оставить их у себя как воспоминание. Иногда даже корешок знакомой книги видишь, которую прочитал в определенный момент жизни, и идут ассоциации.

– Да я даже не помню, зачем я их воровал. Но именно благодаря этому случаю в моей жизни появилась Зоя Васильевна. Я тогда не представлял себе, что могу заняться литературой, филологией, театром. Это для меня странным было.

Я боксом занимался, гулял с друзьями на улице. И все же Зоя Васильевна и Нина Соколова поддержали меня в решении вступить в комсомол. Это же потом понимаешь, что, наверное, в комсомол тебя рекомендуют не потому, что ты сильно хороший, а чтобы иметь на тебя воздействие. Они могли бы сказать: «Тебе надо подтянуться, подожди годочек». Но нет, они горячо поддержали инициативу. И поступили очень мудро, потому что через год я вообще бы не стал поступать, обиделся бы и все.

Зоя Васильевна вела школьный театр, привлекла меня туда. Она со мной сделала какой-то переворот за эти несколько лет. Я начал расти по комсомольской линии в школе. Сначала стал заместителем секретаря комсомольской организации школы, потом секретарем комсомольской организации школы. И я всегда видел, как она грамотно действует, без какого-либо нажима.

Если говорить о моем старте, становлении личности, у меня это произошло в школе. И за это спасибо Зое Васильевне!

Тогда в Костромском педагогическом институте был специальный факультет, который взращивал всех комсомольских вожаков, и они были очень востребованными. Одна из выпускниц этого института Чурсина Евгения Ивановна, сейчас она Тихомирова, приехала в Куйбышев и организовала Кировский районный комсомольский штаб «ВЕГА». Это означало «Вечная единая горящая армия». В этом году отметили 45 лет с момента его создания. Евгения Ивановна начала набирать ребят в штаб, и мне посчастливилось: Зоя Васильевна меня туда порекомендовала.

Мне 14 лет, и тут вдруг районный комсомольский штаб!

Он был организован при райкоме комсомола и Дворце пионеров, а базировался во Дворце пионеров Кировского района.

Наша задача была предельно проста: организовывать работу по направлениям комсомольской деятельности в школах. Например, если вы вели культурно-массовый сектор в РКШ, то вы организовывали обучение всех, кто занимался культурно-массовой работой всех школ. Другими словами, дети обучали детей.

– Как интересно!

– Да, это была абсолютно по-новому поставленная задача. Иногда четырнадцатилетний мальчик объяснял шестнадцатилетнему, как надо работать. Нам читали лекции, проводили практические занятия, мы занимались тем, что сейчас называется красивым словом «тимбилдинг». В свою очередь, мы передавали полученные знания, сплачивали комсомольский коллектив, проводили районные мероприятия. Скажем, если это был культурно-массовый сектор, то организовывали вечер встреч выпускников, если идеологический сектор – показывали, как создать агитбригаду на живом примере.

Кировский районный комсомольский штаб, по сути, был единственным в городе. Потому что таких людей, как Чурсина, не было. Нам повезло, что Евгения Ивановна приехала! Кроме того, что она знала, как организовать РКШ, потому что их этому в институте учили, она еще и умела зажечь, увлечь. Она просто фонтанировала идеями.

Меня избрали командиром районного комсомольского штаба. И эта история дала запуск всему.

Это время – одно из самых интересных в моей жизни. И все друзья, в основном, которые у меня есть, они оттуда – из районного комсомольского штаба. Мы не одноклассники, даже не из одной школы, мы просто собрались там по интересам.

– В институте Вы продолжили заниматься комсомольскими делами?

– В педагогический институт я попал совершенно случайно. Я даже в страшном сне не мог себе представить, что попаду на филологический факультет! Хотя я много читал и разбирался в литературе неплохо.

В институте я категорически не хотел заниматься комсомолом. Меня захлестнула волна КВНа, «Студенческих весен», работа в ТЮЗе у Соколова Сергея Филипповича. Были поездки по России.

Вообще, институтские годы прошли под знаком сопротивления, вопроса. Появлялась другая литература, новые стихи. И стало трудно детям преподавать то, в чем сам сомневался.

И тогда я решил уйти в армию. Как сельский учитель, я был освобожден от армии, но другого выхода я не видел.

Когда я пришел из армии, мне позвонила Ольга Александровна Дурдаева, директор 38 школы, которую я заканчивал: «Саша, ты куда дальше?» А я в полном раздрае, я и сам не знаю.

Мне тогда 22 года было, я уже женился. И она пригласила меня работать в школу, дала две ставки, плюс классное руководство, а еще, говорит, есть полставки секретарем комсомольской организации школы, на освобожденную работу. Школа была большая, 1600 человек, микрорайон новый.

Это третий человек, который в моей жизни сыграл большую роль. Она первая привела меня на профессиональную комсомольскую работу. Я начал за это еще и деньги получать! Это было удивительно для меня.

Потом я стал инструктором райкома комсомола, затем – инструктором областного комитета комсомола.

Из инструкторов обкома меня Борис Васильевич Ардалин, тогда первый секретарь обкома комсомола, рекомендовал первым секретарем Волжского райкома комсомола. Это было невидано, что-то из области фантастики. Но Борис Васильевич почему-то так решил. Вдруг поставить первым секретарем райкома школьного сотрудника, таких примеров я не знаю.

Вообще Борис Васильевич – это уникальный человек! Просто уникальный. Он в моей жизни сыграл очень важную роль, я своей карьерой комсомольского функционера обязан ему. Он меня взрастил.

Потом он же меня в ЦК комсомола рекомендовал.

Он, по сути, определил не только мою комсомольскую карьеру, но и вектор моей жизни. Борис Васильевич вообще гениален! Тогда же пошли первые признаки демократии. И он тогда столько нового внедрил в областной комсомольской организации! То, чего вообще нигде не было. К нам ездили учиться со всей России. Если бы он стал первым секретарем ЦК комсомола, он бы привел к демократическим принципам построения общественных организаций в стране. Уверен! Борис Васильевич – умнейший, порядочнейший, самое главное, что он именно такой, который тогда нужен был комсомолу.

– Демократия при коммунизме? Расскажите, это интересно!

– Вот, например, идет конференция областная. И он выставляет микрофон в зал. Тогда же это было не принято! Чтобы каждый мог встать к микрофону и сказать то, что думает? Это было просто невидано! Причем Борис Васильевич пригрозил нам: «Если я узнаю, что вы кого-то готовите к выходу к микрофону, я просто выгоню вас всех!» Он искренне хотел, чтобы люди, которые будут выступать, делали это честно. Чтобы доярка или слесарь вышли к микрофону и сказали то, что их затрагивает.

– А ведь, на самом деле, то, что происходит наверху, и то, чем живут простые рабочие, это разные галактики.

– Конечно! Это абсолютно разные галактики. А тут раз, и он может сказать.

Борис Васильевич внедрил еще одно новшество.

Как раньше строились съезды и конференции: выходил первый секретарь, читал доклад на 1,5-2 часа, а потом выходили выступающие и довольно формально что-то говорили. Что предложил Ардалин! Он свой доклад впервые в истории (потом это вошло в практику) передал для обсуждения во все комсомольские организации, сказал: «Вы до конференции ознакомьтесь, свои предложения сформулируйте и определитесь, кто будет выступать».

Ушел доклад! Время начало расходоваться более рационально. Вместо того чтобы слушать доклад, люди использовали это время для обсуждения. Притом это было живое обсуждение.

– Как это здорово!

– Здорово это сегодня, а тогда это был просто взрыв в сознании всех.

И таких инициатив Бориса Васильевича было не одна, не две, – их была масса. Это на самом деле была демократия. Такая, какая она должна быть при коммунизме. При коммунистическом строе другой партии быть не может. То, что делал Борис Васильевич, это было в рамках коммунистической партии.

Посыл на рядового комсомольца, который может высказаться, и его заявление будет услышано.

Как Борис Васильевич в восьмидесятых почувствовал, что это нужно делать? И как ему обком партии позволил это делать? Люди уже чувствовали, что нужна эта отдушина, назрела необходимость демократии.

Борис Васильевич мыслил очень прогрессивно, он уловил это настроение общества и в конкретные формы перевел. Представляю, сколько у него было противников. Его позицию не могли принять в Центральном Комитете комсомола. Потому что Куйбышевский обком комсомола жил такой жизнью, а ЦК комсомола жил своей жизнью. Они все еще читали доклады. И так было много лет!

– Удивительный человек!

– Я у него многому учился.

Вот еще один пример.

В один год был огромный урожай яблок. Я был тогда первым секретарем Волжского района, который, в основном, и снабжает город плодово-овощной и мясной продукцией. Меня вызывает секретарь райкома партии и говорит: «Надо собрать урожай. Давай комсомольцев!» Я отвечаю: «Хорошо, соберем мы урожай, а дальше-то его куда? Вал яблок!» Хотя я уже понимал, что урожай настолько огромен, что силами комсомольских активистов не справиться.

Мы объявляем акцию «собрать урожай яблок и передать его в детские дома». Приезжайте все, кто хочет. И народ хлынул! Ты не представляешь, хлынул собирать яблоки. Не нужно было ни машин, ни инвентаря. Они сами их собирали, упаковывали и отправляли в детские дома. Я тогда был удивлен, что, оказывается, идея может так захватить людей. Ты ничего не обещал, просто идею дал. И все, точка. Конечно, лукавлю! Организационная работа была проведена большая.

– Это комсомольская акция была?

– Мы призвали комсомольцев. А потом потянулись и все жители.

Тогда рождались такие идеи. Все это шло от Ардалина. «Как только все комсомольцы коллективно начинают чем-то заниматься, задача в воспитании молодежи решена», – часто повторял Борис Васильевич.

Потом он меня направил работать в ЦК комсомола. В 1987 году я приехал в Москву и получил обалденно интересный участок работы. Мне дали молодых учителей.

Я так рад, что попал в этот сектор Центрального Комитета комсомола. Я ворвался совершенно в другой мир! Когда я работал в обкоме, я этим сектором не занимался, – там мы основное внимание уделяли учащейся молодежи. И только в ЦК комсомола я понял, что мы не уделяли молодым учителям должного внимания. Рабочая молодежь не считала их рабочими, а мы занимались школьниками, учащимися ПТУ, студентами.

Я занимался молодыми учителями, вел лаборатории педагогического творчества, рекомендовал подопечных за рубеж для работы в школах консульств и посольств. Было приятно, что эти структуры пополняются именно молодыми учителями, еще и с правильными мозгами.

Много учителей, которых комсомол тогда поддержал, стали маяками в учительской профессии.

Одно из ужасных мгновений моей жизни, это когда случился переворот и в Министерство образования пришли дурно пахнущие консультанты, в том числе, и американские, которые начали нас учить, как надо учить. Я тогда уже работал в Министерстве образования.

Это печальный момент в истории.

– Как отдыхали комсомольцы?

Я вообще даже не помню, были ли мы в отпусках. Я пришел в ЦК комсомола, когда мне было 28 лет, и за первый год был 268 дней в командировках. Притом, что мы работали все субботы. Именно работали! Чтобы чай-кофе пили, такого не было.

Меня тогда первый раз наградили грамотой ЦК комсомола и отметили как самого молодого инструктора.

Я не помню, чтобы мы куда-то специально выезжали на отдых. Во время каких-то мероприятий могли собраться после отбоя, попеть песни, поиграть на гитаре.

– Есть любимое комсомольское стихотворение или песня?

– Я очень любил «Гренаду», когда учился в школе. «Гренада, Гренада, Гренада моя!» Когда я обзавелся собственными детьми, я пел ее своим пацанам в виде колыбельной. И, конечно, «Комсомольцы-добровольцы».

– Как на Вас повлиял комсомол?

Основой жизни, ее платформой стал, конечно, комсомол, он дал направление вообще всей жизни. Это аксиома. Все, что я делал потом, было на основе этого комсомольского опыта.


Беседовала Галина Михайлова
При подготовке интервью использованы фото из архива А.Н. Васюкова.

Оцените статья

0
Нет комментариев. Ваш будет первым!