Эльдар Рязанов: «Мне нравится Самара»

4181
Эльдар Рязанов: «Мне нравится Самара»

Жизнь Эльдара Рязанова тесно связана с нашим городом. Здесь он родился, здесь, на Куйбышевской улице, живут его родственники по матери – семья Когенманов. Абрам Маркович, хозяин квартиры над кинотеатром «Художественный», проводит меня внутрь. В квартире мало что изменилось. Я помню старинный шкаф с зеркалом в прихожей, в которое второпях кидала взгляд, когда забегала сюда, чтобы занести задание заболевшему однокласснику Левушке, сыну Абрама Марковича.

На кухне, отделенной от прихожей стеклянными дверями, хозяйничала тетя Мира. Оттуда неслись аппетитные запахи, и она совала в руки то горячий пирожок, то оладышек:

– Возьми, поешь по дороге, ведь из школы прибежала!

Она настояла и на том, чтобы весь наш класс праздновал свой выпускной в ее большой квартире, приготовила нам праздничный стол, а затем они с Абрамом Марковичем ушли на всю ночь из дома. Помню, как благодарны мы были им за этот вечер!

Сейчас уже нет тети Миры, этой благожелательной, улыбчивой женщины. И дом без нее опустел.

– Да, она была легким человеком, никогда не жаловалась, даже тяжело болея, старалась улыбаться, – вспоминает жену Абрам Маркович, – такой же характер был и у нашего дорогого Эльдара Александровича – веселый, добрый. Но, конечно, в нем был сильный, по-настоящему мужской стержень: он умел добиваться задуманного.

Мы, одноклассники Левы Когенмана, никогда и не слышали, что тетя Мира – двоюродная сестра обожаемого нами режиссера. Она не афишировала свое родство с этим большим российским кинематографистом, хотя поддерживала отношения с ним всю жизнь. Лев Абрамович и его дочка Настя приносят старинный альбом.

– Мира постоянно перезванивалась с Эликом, писала ему письма о том, как у нас в семье обстоят дела, как поживают его любимые самарские тетушки, – рассказывает Абрам Маркович, – а когда он приступил к написанию своих автобиографических книг, отсылала ему фотографии из этого вот семейного альбома для их иллюстрации.

Так что в альбоме их осталось немного, но зато каких! Вот, например, дореволюционное фото семьи Моисея (Михаила) Шустермана – деда Эльдара Рязанова. В центре в окружении детей и внуков восседает почтенный белобородый старец – прадед режиссера купец Мордух со своей супругой. Рядом возле сидящей на стуле жены – сам Моисей Шустерман, вокруг – их дети. На фотографии Берта, мать Миры Ароновны, сидит в белом платье на полу рядом с сестрой Софьей, а во втором ряду, позади родителей, стоит единственный сын Моисея Лев, к бабушке прислонилась Поля, рядом со Львом – гимназистка Елена, которую в семье звали Женей. В ее куйбышевскую квартиру на Фрунзе, 120 новорожденного Элика – богатыря, весом в 3 кг 950 граммов, принесли из роддома. Было это 18 ноября 1927 года. Зарегистрировали ребенка в самом старом куйбышевском бюро ЗАГС на Хлебной площади.

Эльдар Рязанов:

– Мама приехала рожать сюда, в Самару, к сестрам, понимая, что помогут, позаботятся, согреют. И потом мы уехали в Москву. Мама меня лишила права называться москвичом от рождения. Но я к этому отношусь с пониманием. Мне нравится Самара.

– Большая семья Шустерманов давно жила в Самаре и занимала целый этаж особнячка на пересечении улиц Предтеченской, ныне Некрасовской, и Дворянской, ныне Куйбышевской, – свидетельствует Лев Абрамович Когенман.

Михаилу Шустерману трудно было одному кормить шестерых детей – на старинной фотографии нет еще его нерожденной дочери Иды. И поэтому, когда после революции с торговлей пришлось распрощаться, старший сын Лев отправился на поиски лучшей доли – в Америку. Некоторое время он присылал посылки в Самару, подкармливая семью, а затем погиб в США в автомобильной катастрофе.

Несмотря на трудности, девочкам удалось получить образование. Одна из них – Ида, став врачом, погибла на фронте в Великую Отечественную. Ее похоронку помогла отыскать в семейном архиве дочь Льва Абрамовича – Настя.

А Женя не выходила замуж, она всю жизнь проработала в библиотечном коллекторе в штабе ПриВО и, по возможности, снабжала своего обожаемого племянника дефицитными в советское время книгами. Будущая мать режиссера Софья вышла замуж за русского красавца-комиссара Рязанова.


Год, проведенный в Куйбышеве

Отец Эльдара Александр Семенович был родом из крестьян, учился в реальном училище. В 16 лет стал большевиком, а в 19 – комиссаром дивизии. В 1922-м его послали разведчиком в Китай, потом перевели в Персию. Вот как вспоминает об этом сам Эльдар Александрович:

– Родители мои никакого отношения к искусству не имели. Отец был большевиком, участником Гражданской войны. Мать, повстречав бравого красноармейца, ушла с ним из своей мещанской семьи. Отец воевал против Колчака. В 1922 году, когда ему было 24 года, его послали разведчиком в Китай. Мать поехала с ним. Потом, еще до моего рождения, они работали в Персии, в Тегеране.

– Мать жены Берта Михайловна даже ездила к ним в гости, в Тегеран, где они работали в торгпредстве, – замечает Абрам Маркович.

Рожать сына Софья уехала к родителям и сестрам в Куйбышев. Мальчика назвали в честь друга отца Эльдаром, что на персидском языке означает «владеющий миром».

И Рязанов воистину стал властителем умов и сердец миллионов. Есть еще версия, что это имя происходит от греческого «Илиодор» – Дар солнца. И это его значение подходит для режиссера, солнечный талант которого стал всем нам настоящим подарком.

Младенца Элика вскоре после рождения увезли в Москву, где его папа получил просторную квартиру с видом на Красную площадь и устроился начальником винного главка. И тут Александр Семенович не выдержал трудного для русской души испытания – пристрастился к алкоголю. Жена забрала трехлетнего сына и ушла жить к подруге. Затем она вышла замуж за известного в Москве инженера Льва Коппа, вдовца с ребенком. Эльдара воспитывал отчим, который к пасынку относился, как к родному сыну. Из воспоминаний Эльдара Александровича:

– Меня с семилетнего возраста воспитывал отчим. Это был совершенно потрясающий человек. У меня есть сводный брат, и никогда в жизни я не чувствовал разницы отношений отчима к родному сыну и ко мне. Он был рядовой инженер, совершенно обычный человек, но с огромной внутренней интеллигентностью. Прожил восемьдесят шесть лет.

В детстве Элика не наказывали, но старались привить самые лучшие человеческие качества – учили говорить правду, не драться, не воровать. А он дружил с дворовыми пацанами, гонял голубей, играл в «пристенок», стрелял из самодельного ружья в неприятелей из соседнего двора, тайно покуривал и даже выпивал, пока один раз не отравился водкой. Надеясь оторвать сына от дворовой компании, мать много читала ему вслух. Вначале это были сказки, детские стихи. Затем он сам начал запоем читать приключенческие книги, и в классе его прозвали «ходячей энциклопедией».

А в тяжелом 1941 году вся семья приехала в Куйбышев, все в ту же комнатку одинокой тети Жени. Ей отгородили шкафом уголок, а Софья, двое мальчиков и Лев Михайлович ютились все вместе. На память пришел эпизод из воспоминаний Рязанова о том, как во время войны он нянчил сводного брата, стоял в очередях за хлебом. Эльдару было 13 лет, а его братишке Мише всего годик. Он рассказывал, что, когда они с братиком гуляли по улице Фрунзе, там часто проходил эвакуированный в наш город «всесоюзный староста» Михаил Калинин, и, проходя мимо мальчиков, он делал «козу» сидящему в коляске братишке. В Самаре семья инженера Коппа прожила год.

Эльдар Рязанов:

– Когда я много лет спустя увидел свой дом, там шел ремонт, а так практически дом ничем не отличался от того состояния, в котором пребывал в 1941-м. Я сразу узнал два родных окна на первом этаже. Вход с парадного, выходящий на Фрунзе, был почему-то забит, и попасть внутрь можно было только со двора. А в 41-м это была комната в коммунальной квартире, 20 квадратных метров, перегороженная шкафом. За шкафом жила мамина сестра, тетя Женя, а на остальной площади четверо нас – двое детей и мама с отчимом. И немножко было тесновато. Кстати, в этом доме жило много эвакуированных, и мы тоже были эвакуированные.

– Не этим ли шкафом перегораживали комнатку тети Жени? – спрашиваю Абрама Марковича.

– Да нет, этот шкаф стоял у моей тещи – Берты Михайловны, она жила рядом с Женей, все на той же улице Фрунзе, в доме 111, – возражает он.

– А может ли быть, чтобы Эльдар Александрович видел этот старинный шкаф?

– Конечно, и наверняка, – подтверждает Лев Абрамович, – ведь все самарские тетки старались пригласить племянника в гости, подкормить подростка. Он мог забегать к ним по дороге из 13-й школы. Сестры Шустерман были очень дружны и собирались вместе на все праздники. Готовили даже в тяжелые времена вскладчину угощение. Моя мама продолжала семейную традицию и тоже собирала много гостей. Разве сейчас так умеет кто-нибудь готовить, как она!

Эльдар Александрович вспоминал, что во время войны его растущий организм постоянно испытывал чувство голода и для него великим счастьем были походы в расположенную напротив квартиры тети Жени Куйбышевскую филармонию. Из воспоминаний Эльдара Рязанова:

– Филармония была практически через дорогу, и там располагался театр музкомедии. И, пользуясь тем, что он был очень близко, я раз семнадцать смотрел «Сильву», раз двенадцать – «Баядеру». И «Принцесса цирка» здесь шла. И с тех пор я очень полюбил оперетту, музыкальную комедию. И я думаю, что это-то и наложило отпечаток на мою дальнейшую биографию.

Посещал он и расположенный неподалеку Дворец культуры имени Куйбышева.

– Театр приехал в Куйбышев, в эвакуацию, там шли оперы в концертном исполнении. Мы записывались в пять утра в очередь, чтобы достать билеты в Большой театр, – пишет Эльдар Александрович.

И любил он ходить в театр не только потому, что в то время там выступали прибывшие в эвакуацию в наш город самые известные московские артисты, но и потому, что в буфете можно было купить без продовольственных карточек пирожные, которые хоть на время утоляли голод и напоминали о мирной жизни. От серых будней Элик уходил в мир книг, которых было много у тети Жени. Он начал мечтать о путешествиях, о море, однако судьба приготовила ему иное поприще.

Из Куйбышева отчима Рязанова перевели директором завода в Нижний Тагил. В этом городе Эльдар учился уже в 8-м классе.


«Карнавальная ночь» и другие

Лев Абрамович вспоминает, что мама рассказывала ему, насколько все самарские тетки Эльдара Рязанова гордились племянником, когда вышел на экраны первый музыкальный фильм великого режиссера «Карнавальная ночь». И как потом вся родня по нескольку раз кряду бегала смотреть все его картины.

– А Эльдар Александрович бывал в вашей квартире на Куйбышевской? – спрашиваю Абрама Марковича.

– Нет, сам не бывал, а вот его мама навещала нас, но в прежней нашей квартире, на Аэродромной, – отвечает мой собеседник. – У нас есть даже ее фотография на балконе нашей первой квартиры. И хотя мы уже давно живем над кинотеатром «Художественный», Эльдар Александрович не нашел времени к нам зайти. Когда он бывал в нашем городе, всегда приглашал нас с женой повидаться, но останавливался он в гостиницах, например, помню, мы навещали его в «Трех вязах». К тому же он всегда по приезде в родной город был окружен людьми из руководства города и области, у него постоянно были встречи со зрителями или другие мероприятия. Однажды мы с женой были на его творческом вечере в «Художественном», где он представлял публике свой новый фильм «Андерсен. Жизнь без любви», и я сказал, что если шагнуть в большое зеркало на лестничном пролете фойе кинотеатра, то сразу можно попасть к нам на кухню. Он долго смеялся над моим необычным приглашением в гости.

Абрам Маркович вспоминает, что, когда они с Мирой Ароновной – оба связисты по профессии – только начали встречаться, они сдружились и с молодой семьей Рязанова. Часто ездили к ним в Москву, вместе гуляли по столице и даже проводили отпуск.

Эльдар Александрович и Зоя Петровна тоже были коллегами, поначалу даже вместе работали на Центральной студии документальных фильмов. У них были общие сюжеты для журнала «Пионерия». Позже Зоя Петровна стала режиссером собственных фильмов «Твои книжки», «Спутник над планетой», «Великая Отечественная». А Эльдар Александрович довольно неожиданно для него самого стал снимать художественные кинофильмы.

Однажды семья Когенманов была приглашена провести отпуск на Рижском взморье вместе с Эльдаром Александровичем, его женой Зоей Петровной, их дочерью Олей и матерью Софьей Михайловной. Поселились в гостинице.

– Этажом выше нас жил сам Аркадий Райкин с семьей, – вспоминает Абрам Маркович, – его сын Константин подружился с Олей: они вместе играли и пытались музицировать на рояле в холле гостиницы. Однажды я им показывал, как играть «собачий вальс». Мы барабаним по клавишам, а тут спускаются по лестнице Эльдар Александрович с Аркадием Исааковичем. И я слышу, как Райкин говорит Рязанову с упреком: «Что ж ты меня не зовешь сниматься в твоих замечательных картинах?» Рязанов немного смущается и начинает ему что-то объяснять…

Самарские родственники хорошо знали и очень любили первую жену Эльдара Александровича и его дочку. До сих пор детская фотография школьницы Ольги Рязановой у них на почетном месте.

– Ну а потом, когда Эльдар Александрович женился на Нине Григорьевне Скуйбиной, он уже с головой ушел в работу, и наши отношения в это время ограничивались телефонными звонками и перепиской, – замечает Абрам Маркович.


Самарский юбилей

На вопрос о судьбе отца Рязанова, Александра Семеновича, самарские родственники говорят, что всегда сожалели, что жизнь такого замечательного человека окончилась так трагически. После развода с Софьей Михайловной он женился повторно, у него родилась дочь. Но в 1938-м году его арестовали и дали пять лет. Рязанов-старший бежал из лагеря. Его поймали и добавили еще десятку, а в общей сложности он отсидел целых семнадцать лет.

Но сын не отказался от отца, хотя это и было принято в те годы. Во время войны Эльдар написал отцу письмо в лагерь и получил ответ от него с лаконичным описанием северной природы. Парнишке, наверное, стало больно от холодности отца. Однако, возможно, Рязанов-старший просто не хотел портить сыну биографию и осложнять его жизнь. В начале 1960-х отец нашел сына по его фильмам.

– Но близкого контакта не получилось: пришел совершенно чужой, сломанный жизнью человек, – вспоминал Эльдар Рязанов. – Жену и дочку он не нашел… Я дал ему все деньги, которые имел при себе, и он исчез на четыре года, не имея права жить в Москве. После реабилитации все-таки перебрался в столицу, через несколько месяцев умер, и я приехал на его похороны.

Всю жизнь великий режиссер переживал о том, что затерялись следы его маленькой сестренки по отцу.

Видимо, все эти события и переживания военного детства помогли режиссеру впоследствии так верно, с такой любовью и сочувствием отразить в своих работах, продолжая тему Чехова, внутренний мир «маленького человека». И россияне ответили ему горячей благодарностью и безоговорочным восхищением.

Со временем Эльдар Рязанов все чаще стал вспоминать о своем детстве, стал приезжать в Самару, засел за книги воспоминаний. Мира Ароновна помогала ему в этом, рассказывала о предках, отсылала фотографии, помечая, кто на них изображен.

– Когда Эльдар Александрович отмечал в Самаре свое 80-летие, я был поражен его искрометным юмором, тем, как этот немолодой, грузный человек легко передвигается по сцене: ложится на нее, вскакивает, расхаживает по ней, – вспоминает Лев Абрамович.

Тогда на свой юбилей в памятной ему Самарской филармонии Рязанов пригласил абсолютно всех самарских родственников.

– Только он уже не знал наше молодое поколение, – рассказывает Лев Когенман, – и все время расспрашивал меня, кто есть кто.

Эльдар Александрович познакомился и с детьми Льва Абрамовича. Старший его сын Григорий даже ездил к знаменитому родственнику в гости на его подмосковную дачу.

На этом вечере Лев Абрамович был с родителями, своим младшим братом Игорем и еще одним племянником режиссера – Михаилом Коппом, ведущим врачом Самарского онкологического центра.

Спрашиваю, как родственники Рязанова относятся к идее создать музей режиссера в квартире тети Жени.

– Мы, конечно, всей душой «за», – говорит Лев Абрамович, – вместе с папой мы постараемся помочь организаторам определить, где что стояло в его комнате, возможно, по родственникам сможем найти что-то из подлинной обстановки. Слышали, что Эмма Валериановна Абайдуллина, последняя жена Эльдара Александровича, обещала тоже передать некоторые его личные вещи в самарский музей. В этот музей я приведу своего младшего сына Бориса, который родился в 2002 году и знает о знаменитом родственнике лишь понаслышке. Пусть все наши земляки приходят в гости к Рязанову, пусть живет о нем память в родном городе!

Эльдар Рязанов:

– Июнь 1995 года. Поездка в Самару – город, в котором я родился и в котором не был с 1942 года, то есть пятьдесят три года. Что очень некрасиво с моей стороны. На творческой встрече меня спросил кто-то из зрителей: «Почему вы так долго не приезжали в Самару?» Я ответил исчерпывающе: «Потому что дурак!»


Татьяна ГРИДНЕВА
При подготовке материала использованы фото из архива семьи Когенманов и журнала «Самарские судьбы».

Оцените статья

+2

Оценили

Александр Сосенский+1
Ольга Михайлова+1
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...