Марина Наянова. Остановиться, оглянуться…

Марина Наянова. Остановиться, оглянуться…
Марина Наянова. Фото взято из личного архива Марины Наяновой

Создатель первого вуза времен перестройки. Женщина, осуществившая самый большой по тем временам педагогический эксперимент. Автор концепции первого в России учреждения непрерывного образования, опыт которого распространен по всей стране. Марина Венедиктовна – о партийном заказе и громких обещаниях, бесконечной любви и о путях, которые не выбирают.

Марина НАЯНОВА, доктор экономических наук, кандидат педагогических наук:

– Я, конечно, оптимист, абсолютный! Это очень важно для моей профессии. Как бы ни было сложно, я веду за собой людей. Все эти тридцать три года авантюрны, в хорошем смысле, от начала и до конца. Чтобы это понять, нужно прожить историю нашей страны тех лет, и не в общечеловеческом потоке, а в его авангарде!

Начиналось все с заказа компартии и облисполкома. Шел 1988 год, готовился пленум партии, посвященный пробуксовке реформы школы. Я тогда возглавляла лабораторию психолого-педагогических исследований Куйбышевского пединститута, и мне было дано задание обработать новаторские предложения директоров школ и ректоров вузов. Однако предложения оказались скорее методическими, нежели системными. Но партия сказала: «Надо!», и я представила свои предложения. А родились они в процессе наблюдения за собственным сыном, который в шесть лет уже самостоятельно читал журнал «Радио» и собрал свой первый детекторный приемник. Но в те годы в школе педагоги ориентировались на тех, кто слабее. «Продвинутые» к моменту включения в общий процесс обучения не улучшили своего «старта», так как не научились учиться, не получив систематических знаний, и со временем переходили в разряд «обычных» и – ниже. Статистика говорит, что на миллион новорожденных рождается один одаренный, на миллион одаренных – один выживает, на миллион выживших – один состоится в жизни.

Мои предложения о том, как выявлять, сохранять, развивать, социализировать таких детей, были приняты. Пленум не состоялся, но госзаказ на создание образовательного учреждения под такой проект – «с целью сохранения интеллектуального потенциала региона» – был оформлен Департаментом образования Самарской области. Это было официальным открытием нашего образовательного учреждения.

Я просто женщина, еще совсем девчонка тогда была, даже не знала, кого просить, о чем. Я знала, что за мной дети, что надо идти вперед, вот и все! Так, наверное, все и сложилось. Мне кажется, я в этом не изменилась.

Для меня все наши сотрудники, все преподаватели, все студенты, их родители – это одна большая семья, а учебные корпуса университета – наш общий дом. Все здания – памятники архитектуры со своей историей. Стены – это важно. В основном, современные школы размещаются в панельных «коробках». Такой архитектурный примитивизм не воспитывает вкус, не развивает воображение, да и не уютен, в конце концов. Но я не совсем об этом, я – о глазах. Не случайно их называют зеркалом души. В образовательном учреждении надо знакомиться с его главными хозяевами – детьми. И сразу будет понятно отличие. Хотите узнать – приходите.

«Любимые мои!» – с этих слов начинается каждое моё обращение к студентам, которыми в нашей Академии становятся с первого класса. Они вырастают и, как положено, разлетаются – необыкновенно талантливые, уверенные в завтрашнем дне, востребованные в самых престижных компаниях мира. Я готова говорить о каждом из них, о каждой открытой здесь звездочке. Они стали национальным достоянием. Уже тридцать три года это – главное в моей жизни.

Педагогический коллектив, понятно, это опора образовательного процесса. Наш коллектив стабилен, я бы даже сказала, очень стабилен. Это, конечно, удача, но и большая работа! Изначально, формируя педагогический коллектив, я приглашала тех, кто уже был известен, так сказать, аксакалов, как, например, заслуженный учитель Российской Федерации и народный учитель Самарской области Виктория Самсоновна Исаханова. Кто-то был на пути к известности, и это было заметно. Кому-то я звонила, кого-то уговаривала. Кто-то соглашался не с первого раза, как кандидат филологических наук Ирина Исааковна Коган. Если я, общаясь, видела, что человек горит желанием, что он неординарен, то понимала, что для сотрудничества это важно. Когда собираются вместе такие личности, для каждой из которых уже можно было создавать отдельное образовательное учреждение, возникает объединение единомышленников. У нас они представляют собой единый коллектив и живут одной идеей так уже не один десяток лет. Мы все сроднились вокруг этого общего, бесконечно творческого и трудного дела. Сегодня с нами работают еще и наши выпускники – так формируется научная школа.

Одновременно с набором преподавателей шло зачисление первых полутора сотен учеников в первый, пятый, седьмой и десятый «А» и «Б» классы. Базой для нового колледжа стала средняя школа №63 с математическим уклоном. За каждым классом был закреплен воспитатель-куратор, впервые было внедрено тьюторство – опытные педагоги-предметники строили свою работу на основе того, что современная философия называет «точками интенсивности» мыслительной деятельности. В 1991 году тридцати четырем учащимся двух одиннадцатых классов – физико-математического и гуманитарного – были выданы первые аттестаты зрелости: шесть человек получили золотые медали, а от серебряных медалей мы тогда отказались Таким образом решили выделить особенность нашего образовательного учреждения.

Мы не исходили из того, что будем собирать каких-то особых, одаренных детей. У нас другая концепция. Мы считаем, что все дети одаренные, если им создать условия для развития, чтобы им было психологически комфортно учиться, чтобы жизнь в школе была для них праздником. Так дети развиваются, и у каждого ребенка обязательно обнаруживаются таланты. Жизнь показала, что мы были абсолютно правы.

Я знаю только одно: в этой жизни времени мало! Когда все это строилось, я должна была соответствовать всем необходимым профессиональным критериям. Если я ректор, значит, должна быть доктором наук. Даже странно вспоминать, как в свое время я была у заместителя министра образования Российской Федерации Владимира Дмитриевича Шадрикова, и он спросил меня, зачем я все это на себя беру. «Посмотрите, – говорил он, – по коридору идут академики, доктора наук, а вы еще только кандидат наук, вы только входите в этот мир. Зачем вам это?» Я сижу напротив него и думаю: «Боже мой, я ведь даже не кандидат наук!» И все же я от своих планов не отказалась, защитила кандидатскую диссертацию по педагогике, затем докторскую по управлению экспериментальными площадками. Я кандидат педагогических и доктор экономических наук. Позже мы не раз встречались с Шадриковым, я защищала на коллегии Министерства образования Российской Федерации нашу концепцию, к нам приезжала комиссия из шестнадцати человек. Мы были в первой волне аккредитации образовательных учреждений. У нас был симбиоз школы и вуза, а документы существовали отдельно по школе и по вузу, и никто не знал, как их объединить. Помню, я волнуюсь, сижу чуть не в предынфарктном состоянии, комиссия идет смотреть наших детей на занятиях. Проходит два часа, мы собираем ученый совет. Один из членов комиссии говорит: «Знаете, у меня в Москве есть один студент, такой, как ваши. Я знаю семнадцать языков, вы преподаете три языка. Я говорил с вашими ребятами о литературе, о сравнительном правоведении, о жизни. Они – умницы! Я – за ваших детей!» Затем говорит другой член комиссии, биолог: «Я тоже – за!» Физик говорит: «Вы что думаете, комиссия приезжает только расстреливать? Нет, мы за созидание! Мы вас будем представлять на коллегии министерства». Когда почти через год я выступала на коллегии министерства, с нами в Москву поехали представители научной общественности, нас поддержал бывший тогда руководителем областного Департамента образования Ефим Яковлевич Коган. С ним вместе мы начинали, и об этом надо говорить отдельно. Тогда на коллегии министерства выступал и один из наших выпускников, уже окончивший в том числе и Сорбонну, Борис Сабуров. Владимир Дмитриевич Шадриков сказал мне: «Марина Венедиктовна, даже если бы вы и сотрудники не выступали здесь с докладом, а с нами просто поговорил бы этот молодой человек, мы бы сразу всеми руками были бы за!» Через месяц мне звонят из министерства и говорят, что на внедрение нашего эксперимента нет денег, но вынесено решение о распространении этого опыта по стране. Так наш эксперимент был введен в жизнь, в мир!

У нас не было школьников, у нас все учащиеся были студенты. Уже в восьмом классе студент выбирал направление обучения, которое осуществлял на этапах бакалавриата, магистратуры, аспирантуры у нас и за рубежом. По нашей концепции предметы высшей школы частично входили в программы обучения с восьмого по одиннадцатый класс. С четвертого класса у студентов начинались сессии. И никаких текущих отметок на уроках! Занятия – это диалог с учителем. Оценка труда происходит постоянно, для отметок остается сессия.

Мы создали целый ряд педагогических инноваций. Мы были экспериментальными площадками Министерства народного образования РСФСР, Федерального института развития образования Министерства образования Российской Федерации, Института стратегии развития образования Российской Академии образования и других.

В 1991 году мне предложили в составе делегации деловых женщин России поехать в США. Я была удивлена, объясняла, что я не предприниматель, а руководитель образовательного эксперимента, что я десять дней отсутствовать не могу и в Америку ехать не хочу. Меня стали уговаривать: «Просите что угодно!» Я подумала и сказала, что хочу, чтобы меня познакомили в Вашингтоне с ректором университета Джорджа Вашингтона. Мне ответили: «Конечно, мы это сделаем!»

В США во время той поездки были различные встречи, в том числе и с Мэри Кей. Мы встречались с самыми богатыми женщинами мира, занимающимися недвижимостью, нам предлагали варианты сотрудничества, но мне это было неинтересно. Мы объехали несколько городов. В предпоследний день в Вашингтоне я спрашиваю: «Когда же у меня будет обещанная встреча с ректором университета?» Мне ответили, что встречи не будет, к сожалению, не получается. Я была возмущена до предела! Мне обещали, я обещала людям. Зачем я сюда приехала? Я заявила, что закрываюсь в своем номере и никуда не выхожу, пока мне не предоставят возможность встречи с ректором университета Джорджа Вашингтона. У меня видеокамера, я все буду записывать на нее. Меня уговаривали, возмущенно истерили! Но я приняла решение и знала, что от него не откажусь.

Утром следующего дня стук в дверь. Я говорю: «Не открою!» Мне объясняют, что в двенадцать часов будет моя встреча с ректором. И эта встреча состоялась! Договор о сотрудничестве мы подписали не сразу. Была первая встреча, затем их делегация неоднократно приезжала в Россию, потом были подписаны соответствующие документы. Год шла выверка программ университета Джорджа Вашингтона и нашего университета. Их педагоги приезжали сюда и преподавали у нас. Потом наши дети по окончании нашего образовательного процесса поехали учиться в США. Кстати сказать, около библиотеки университета Джорджа Вашингтона, в самом центре Вашингтона, по традиции выложены кирпичики с именами их выпускников. Там есть кирпичики с фамилиями наших ребят, получивших дипломы Дж. Вашингтонского университета в Вашингтоне (США).

В этом и состояла задача: выпускники получают и наш российский диплом, и государственный диплом за рубежом. Потом так было и в Сорбонне, где наши дети учились в четырех вузах. Потом был Оксфорд и многие другие зарубежные университеты-партнеры. Так была выстроена наша большая международная образовательная программа.

Будущее за полилингвизмом. Уже в начальной школе мы преподавали три иностранных языка – английский, немецкий, французский. Первыми в Самаре мы начали сотрудничать с «Альянс Франсез». В 1997 году наши студенты начали получать второе высшее образование по экономике, философии, юриспруденции в европейских университетах.

Я считаю, что кампусы вредны для талантливой молодежи, она ничему там не научится, будет вариться в собственном соку, даже если вы привлечете в кампусы все, что только можно. Старинное здание дает детям ощущение истины, времени, дает атмосферу, культуру. Это относится и к нашему зданию. Поэтому, когда я выбирала для наших ребят в Америке образовательное учреждение, исходила в том числе и из того, чтобы оно было самым передовым, и оно в тот год заняло первое место по техническому оснащению. Я выбрала в Вашингтоне инженеринговый корпус университета Джорджа Вашингтона. Это буквально в десяти минутах ходьбы от Белого Дома, в культурном центре, в самом элитном городе Америки. За год, когда там учились наши дети, Президент Соединенных Штатов дважды бывал у них.

Сегодня цифровизация все затмевает, дает новые большие возможности, но я считаю, что она должна сочетаться в обучении с общением с яркими личностями, и ничто этого не заменит.

У нас коллектив разнообразный, больше двухсот преподавателей. Это очень яркие индивидуумы, образно говоря, гремучая смесь талантов! Я пыталась разводить их в программе обучения так, чтобы они себя могли проявить наиболее ярко, будь то университет или школа. Сейчас у нас только в школе работают тридцать пять кандидатов и пять докторов наук, и каждый из них – особенный человек! Каждый такой педагог, образно говоря, должен жить в своем саду. Если что-то перемешивается, то надо минимизировать конфликты, возникающие потому, что самость этих личностей очень высока. Я с любовью выращиваю эту самость! Наш педагогический коллектив – это цветущий огромнейший сад!

Одаренный ребенок очень индивидуален. Когда он в творческой среде общается с педагогом такого уровня, то происходит единение. Конечно, от ЕГЭ и ОГЭ никуда не уйдешь. Мы работаем в рамках государственной образовательной политики. У нас нет задачи, чтобы наши дети только побеждали на олимпиадах, чтобы были натасканы на баллы. Каждый ребенок по-своему одарен. Наших детей нельзя оценивать по сложившемуся стереотипу, по привычной модели. Наша задача – «поставить голову»! Исполнителей высокого класса может быть много, но идеи приходят только в одну голову, и её надо подготовить к этому, и для этой процедуры должна быть своя система! И она у нас есть!

Судьба не раз преподносила мне сюрпризы. Я росла театральной девчонкой. В городе не было, наверное, спектакля, который бы я не посмотрела. Потом так жизнь сложилась, что мы очень дружили с легендарным режиссером, народным артистом СССР Петром Львовичем Монастырским. Театр драмы доверял нам детей. У нас учились дети Марка Левянта, Владимира Борисова Лерочка Гвоздкова выросла в наших стенах. В университете Наяновой не было театрального факультета. В один прекрасный день ко мне приходит Вячеслав Алексеевич Гвоздков и говорит: «Я хочу открыть у вас театральный факультет. Я хочу, чтобы дети, начиная со школы, набирались и интеллекта, и творчества». Я ответила, что для этого нужна поддержка его творческого коллектива. Вячеслав Алексеевич ответил: «Конечно, мы все вам поможем, не только я». И началась очень интересная работа! Сегодня звезды нашего драматического театра и многих театров России – это наши выпускники! Мне это очень дорого, очень приятно!

Генетики, в частности Эфраимсон, считают, что педагогическому эксперименту нужно двадцать пять – тридцать лет. Нам – тридцать с небольшим, мы только прошли первый экспериментальный уровень и готовы к обновлению «круга». Но «круг» не означает возвращение, не означает замкнутость. Он дает возможность использования своего бесценного опыта в следующем деле.

Мне интересно жилось и живется. Я не жалею ни об одной минуте. Столько судеб сложилось! Наши выпускники – все мои дети и были, и есть. Я безмерно люблю их! Когда случилась беда с нашим университетом, один из них приехал и сказал: «Марина Венедиктовна, выбирайте страну, в которой вы хотели бы жить. У вас будет стипендия от выпускников». Ради этого можно жить! Мне ничего не надо, я никогда не воспользуюсь этим. Я живу, как живу. Но вот это – самая большая награда в моей жизни за все!


Публикацию подготовил Александр ИГНАШОВ
При подготовке публикации использованы фото из архива Марины Наяновой.

Оцените статья

0
Нет комментариев. Ваш будет первым!