Портрет Ельцина в золоченой рамке

Портрет Ельцина в золоченой рамке
Борис Ельцин. Фото взято из открытых источников

12 июня мы празднуем День России. Раньше этот праздник назывался День независимости России, сейчас – День России. А все началось с 12 июня 1990 года, когда I Съездом народных депутатов в СССР была провозглашена Декларация о государственном суверенитете РСФСР. С нее началась война законов, с нее началось двоевластие. С этой декларации начался распад Советского Союза.

Абсурдная декларация. РСФСР фактически провозглашает независимость от Советского Союза. I Съезд на 86% составляли коммунисты, в итоге голосование было потрясающим: 907 – «за», 13 – воздержалось и 9 – «против». 907 делегатов поддержали декларацию. Считается, что День России ведет свое начало от 12 июня 1990 года. Но одновременно он ведет отсчет и от другой даты, потому что ровно год спустя, 12 июня 1991 года, состоялись первые выборы первого Президента РСФСР. На этих выборах победил Борис Николаевич Ельцин. А за 2 дня до этого, 10 июня, он приехал в Куйбышев. Точнее, не в Куйбышев, благодаря ему с 25 января 1991 года это была уже Самара. 10 июня у Бориса Ельцина была очень напряженная программа, он должен был посетить два предприятия: завод «Прогресс» и швейную фабрику «Красная звезда», потом побывать на заседании ассоциации «Большая Волга» и выступить на большом митинге на площади Славы.

Мне, как журналисту ГТРК, поручили взять интервью у Бориса Ельцина. Это было непростое задание, потому что Ельцин в этот день интервью фактически никому не дал. Но я рассчитал: где и как можно перехватить кандидата в Президенты РСФСР. Я вместе с оператором ждал его в резиденциях главы нашей области, где должно было пройти заседание ассоциации «Большая Волга». Я его сопровождал с оператором на предприятиях: и на заводе «Прогресс», и на «Красной звезде». Но фактически настроился на то, чтобы интервью взять именно там. И вот Ельцин появился, он был уже в спортивном костюме. Могу сказать, что спортивный костюм ему очень шел, в 60 лет в 1991 году Ельцин хорошо выглядел. Он был молодой, подтянутый, худой, хорошо говорил.

Появился Борис Николаевич с охраной, с членами Правительства. Он направлялся как раз на заседание ассоциации «Большая Волга». Других телекомпаний не было, я был единственным тележурналистом. Я бросился ему наперерез, и никакая охрана не могла меня остановить. И я начал задавать Борису Николаевичу вопросы, он остановился. Начал отвечать. И почему именно в Куйбышеве у него последняя остановка, и как он встречался с рабочими на заводе «Прогресс» и так далее. Единственное, что меня неприятно резануло: это то, что, когда я брал у него интервью, от него пахло спиртным. Он где-то обедал, наверно, его угощали коньяком. Тогда я не придал этому большого значения. И он вместе со своей свитой отправился дальше на заседание ассоциации «Большая Волга». И тут я вспомнил, что не задал ему один вопрос. Я крикнул ему вслед:

– Борис Николаевич!

И он обернулся, и я задал ему этот вопрос:

– А правда, что Куйбышев сыграл важную роль в Вашей жизни?

– Да вы и это знаете?

Он развернулся и пошел ко мне. Вы можете представить? Я развернул Ельцина, и он пошел ко мне. Меня удивила его фраза: «Да вы и это знаете?» Потому что годом раньше большим тиражом вышла его книга «Исповедь на заданную тему», где он писал об этом. Писал о роли Куйбышева в его личной жизни. И эта фраза: «Да вы и это знаете?» – подразумевала, что он мог не догадываться, что я прочитал эту книгу. Он начал рассказывать, что в 1955 году в Свердловске они с Наиной закончили Уральский политехнический институт. У них были чувства, но они еще не были уверены в них. «Хоть я человек и рисковый, – говорил мне Борис Николаевич, – я эти чувства решил проверить. И поэтому мы договорились, что не будем просить, чтобы нас распределили вместе. В итоге я остался в Свердловске, а ее распределили в Оренбург. И в итоге мы решили, что в течение года мы будем проверять наши чувства, думать друг о друге. А через год встретимся на нейтральной территории».

И этой нейтральной территорией оказался Куйбышев в 1956 году. Туда Ельцина послали как участника волейбольной команды. Он был хорошим волейболистом. И сюда приехала только для того, чтобы встретиться с ним, Наина. Когда он вышел из гостиницы и увидел сидящую Наину, она только приподнялась со скамейки, он понял, что жить без нее уже не может. Они потом проговорили всю ночь и решили соединить свои судьбы навсегда.

Вот это он мне рассказал, и это было необычно, интересно. На меня уже осуждающе смотрели члены российского правительства, которые окружали Ельцина. В итоге не дали задать еще вопрос. Он ушел. Но у меня осталась какая-то теплота на память об этом интервью. А потом после ассоциации «Большая Волга» Борис Ельцин выступал на митинге. Огромное стечение народа на площади Славы. 10 июня 1991 года. И вот там и произошло то главное событие, о котором я хочу рассказать.

Во время митинга из толпы выбежала женщина с букетом цветов и бросилась, рыдая, на грудь Борису Ельцину. Фотографы защелкали затворами, потому что она так рыдала! Она так прижималась к груди Ельцина! Было ощущение, что сама Россия рыдает на груди от счастья, что пришел наконец мессия, пришел освободитель, пришел человек, который спасет Россию, поднимет ее с колен и приведет ее к благоденствию. Фотографы нащелкали эти фотографии. Она долго прижималась к Ельцину, митинг надо было продолжать. Охранники Ельцина начали в прямом смысле отдирать женщину. Митинг успешно закончился. А председателю горсовета Самары Константину Титову попали в руки эти фотографии: плачущая женщина на груди у Ельцина. У Титова были хорошие отношения с Ельциным, он отвез эти фотографии в Москву, в Кремль, и хотел подарить Борису Ельцину. Борис Николаевич был сентиментальным человеком. Когда он увидел эти фотографии, он растрогался, прослезился. И на обороте одной из фотографий крупно написал: «Простой самарской женщине от Президента Российской Федерации Бориса Ельцина». И поручил Константину Титову найти эту женщину в Самаре и вручить эту фотографию.

Вернувшись в Самару, Константин Алексеевич, в свою очередь, поручил это сделать своему помощнику N. Он начал искать, привлек и КГБ, и милицию, и уголовный розыск. Долго искали. За это время произошел путч, Константин Алексеевич стал главой администрации Самарской области 31 августа 1991 года. И вот тут помощник N пришел к Константину Алексеевичу и сказал:

– Константин Алексеевич, мы долго искали, мы тщательно искали. И мы нашли эту женщину, она работает сборщицей на заводе имени Масленникова.

Конечно, надо было вручить эту фотографию от Президента России этой славной сборщице, этой женщине, которая рыдала на груди у него. Фотографию упаковали в золоченую рамку, взяли прессу, всех журналистов из газет, от телевидения был я. Я как раз курировал политическую тематику. Нас посадили в микроавтобус и повезли на завод имени Масленникова. Привезли. Мы сидим в приемной. Константин Алексеевич отправил своего помощника в цех, где должна была работать эта сборщица, и попросил ее подготовить, чтобы она от счастья сознание не потеряла, чтоб с ней сердечный приступ не произошел от радости и такого подарка. А сам Константин Алексеевич начал анекдоты рассказывать, громко смеяться, жестикулировать. Видно, что волнуется человек.

Помощника не было очень долго. Титов уже начал нервничать, на часы поглядывать. И тут появился помощник N. Белый. Белый, как белая стена. На нем не было лица. Титов привстал, спрашивает:

– Ну, что, можно идти?

А помощник помертвелыми губами говорит:

– Константин Алексеевич, лучше не надо. Лучше не надо туда идти.

– Ты что говоришь?

Титов более эмоционально выразился, он умел ярко выражаться.

Оказалось, что эта женщина, которая была сборщицей на заводе имени Масленникова, она не то, что не рыдала на груди Ельцина – она испытывала к Борису Николаевичу лютую пролетарскую ненависть. И когда помощник рассказал ей о портрете с золоченой рамкой, она открыто и громко сказала, что с удовольствием наденет эту рамку на голову Президенту России или, в крайнем случае, губернатору. Она сказала громко, откровенно, при всем цехе. Цех эта информация заинтересовала. Они все бросили работу, подтянулись, потому что должно было произойти что-то необычное. Не каждый день у них в цеху рамки о голову губернатора разбивают. И причем все это будет «с доставкой на дом». Шоу в рабочий полдень.

Вот такое событие в цеху произошло. И помощник N начал, путаясь, объяснять губернатору, что обознались:

– Константин Алексеевич, обознались. Вот Ельцин лицом стоит, а женщина спиной. Мы фоторобот по спине составляли. А по спине не очень легко составлять фоторобот. Вот, обознались. Менты меня подставили. Они указали адрес вот этого человека. Константин Алексеевич, они все коммуняки, они специально это сделали. У них в каждом кабинете Дзержинский висит. Я список составлю вот этих самых провокаторов, этих подлецов.

– Ты в этом долбаном списке первым будешь.

Помощник N, опустив голову, слушал зажигательно-матерную речь Титова. Мы тоже, как представители прессы, внимательно слушали. И в это самое время кто-то в приемной вдруг сказал, что вот эта самая простая самарская женщина, не дождавшись прихода губернатора в цех, решила пообщаться с ним непосредственно в приемной генерального директора. И что она уже двинулась в эту сторону. Всю титовскую свиту как рукой сняло. В течение минуты они куда-то все исчезли. А мы, журналисты газеты, телевидения, остались в приемной в недоумении: что писать, о чем писать? Правда, позже пресс-служба губернатора договорилась с редакторами о том, чтобы эта информация никуда не вышла. И она никуда не вышла. Об этой информации не было ни одного кадра, ни одной строчки.

А помощник N, он в прежние времена, конечно, пропал бы в одночасье и превратился за такой прокол в лагерную пыль. А здесь – нет, он был уволен по собственному желанию. И, говорят, потом его постоянно видели на митингах коммунистов. Он держал плакат: «Банду Ельцина – под суд!» И вместе со всеми требовал отставки губернатора Константина Титова. Вот такая история.


Виталий Добрусин

Оцените статья

0
Нет комментариев. Ваш будет первым!