Самарская судьба Эльдара Рязанова

Самарская судьба Эльдара Рязанова
Эльдар Рязанов и Виталий Добрусин. Фото взято из архива автора

Эльдар Александрович Рязанов не был в Самаре пять лет. Последний раз он приезжал в родной город 8 марта 2007 года. Тогда он привозил самарцам свой новый фильм «Андерсен. Жизнь без любви». Показ премьеры проходил в кинотеатре «Художественный». Тогда и состоялось это интервью. Во время показа фильма мы уединились в маленьком соседнем кинозале. Мы – это журналисты из «Самарских судеб» Виталий Добрусин и Александр Игнашов, операторы (они же фотографы) Игорь Пензин и Олег Мельченков.

Интервью мы снимаем на видео, и, пока оператор готовит камеру к съемке, Рязанов с интересом листает наш журнал. «”Самарские судьбы” – это про меня», – говорит он.

Но тут же на смену его добродушию приходит раздражение. Эльдару Александровичу кажется, что Олег Мельченков слишком долго настраивает камеру. Так начинается наше интервью.

Эльдар Рязанов:

Сразу предупреждаю: со мной трудно работать… У меня был человек в съемочной группе, тоже, кстати, оператор. Он один раз опоздал, я ему выволочку устроил, второй раз опоздал. А в третий – он уже опаздывал в другой съемочной группе, у другого режиссера. Это я только кажусь добреньким.

Виталий Добрусин:

Эльдар Александрович, несколько городов на территории нашей страны претендуют на то, чтобы считаться вашей Родиной…

Эльдар Рязанов:

Вы меня путаете с Гомером. А про меня никто не путает, потому что я никогда ничего не скрывал… Я родился в замечательном городе Самара.

Это было очень давно – 85 лет назад. А точнее – 18 ноября 1927 года. И осознать себя самарцем маленький Эльдар не успел – потому что в Самаре он пробыл совсем недолго.

Рязанов:

Месяц, чтобы быть точным.

Добрусин:

А что случилось?

Рязанов:

А ничего. Мама приехала рожать сюда, в Самару, к сестрам, понимая, что помогут, позаботятся, согреют. И потом мы уехали в Москву. Мама меня лишила права называться москвичом от рождения. Но я к этому отношусь с пониманием. Мне нравится Самара.

Незадолго до появления на свет сына его родители Александр Семенович и Софья Михайловна работали в советском торгпредстве в Тегеране, наверное, поэтому имя новорожденному решили дать восточное – Эльдар.

Рязанов:

Отец родной сначала был комиссаром. Окончил знаменитое Арзамасское реальное училище, которое заканчивал и Аркадий Гайдар. Только отец – на год позже. Оттуда ушел на Гражданскую комиссаром дивизии. Был разведчиком и так далее. Потом его, к сожалению, арестовали. Они с мамой к этому времени уже развелись. Его арестовали в 38-м году, а освободили только через семнадцать лет. Ни он, ни мама никакого отношения к искусству не имели.

Новый 1928-й год Эльдар встречал уже в Москве и вернулся в Самару только тринадцать лет спустя – в 1941-м. Точнее, не в Самару, а в Куйбышев. Так теперь назывался город.

Рязанов:

Я вернулся, потому что началась война. Первый день войны я встретил в Тбилиси. Там мой отчим строил авиационный завод. А мы жили в гостинице и снимали дачу. 22 июня возвращались с дачи на грузовике. Ехало все учреждение, которое строило этот завод, все там снимали дачи. И все были подвыпившие потому, что это Грузия. И потому, что воскресенье. И милиционер сказал странную фразу: «Нашли время, когда разгуливать!»

А когда мы вошли в гостиничный номер, где жили, я узнал, почему он так сказал. И тогда я закричал: «Ура! Началась война!» На следующий день я побежал в тбилисский книжный магазин купить карту Западной Европы. Я ее купил, чтобы втыкать флажки. Но она мне понадобилась только через три года. Тут выяснилось, что вернуться в Москву мы не можем, потому что с детьми туда не пускали. Мне было тринадцать лет, брату – год. И мы отправились через Баку и Астрахань, потом по Волге вверх, в город Куйбышев, где жили мамины сестры.

Поездка на пароходе проходила совсем непросто и сильно отличалась от сегодняшних туристических круизов.

Рязанов:

Прежде чем мы доехали до Самары, была остановка в Сталинграде. И мама сошла на берег, чтобы взять деньги по аккредитиву. Была такая форма. Деньги кончились… А я с братцем годовалым остался на палубе парохода. И в этот момент толпа беженцев ринулась на пароход, сметая все на своем пути, потому что немцы уже приближались, город бомбили. Это был август месяц 41-го года. И капитан, боясь, что пароход утонет, обрубил концы. И пароход пошел по своему маршруту наверх. А когда мама вернулась к причалу, увидела, что парохода нет. И вот тут я не могу не восхититься моей мамой. Характер мой во многом обусловлен ее личными качествами. Она пошла к военкому, который был в Сталинградском речном порту. Объяснила, что у нее двое пацанов уплыли без копейки денег. Ей дали скоростной катер, и она догнала этот пароход. Пароход затормозил, маму перегрузили, и мы поплыли дальше. Так мы приплыли в Самару.

Надо учесть, что в августе 1941 года Куйбышев еще не получил статуса запасной столицы СССР и въезд в город был относительно свободным. Это в октябре Государственный комитет обороны принял решение об эвакуации из Москвы в Куйбышев советского правительства и иностранных посольств. Сюда были переведены многие промышленные предприятия. Здесь в эвакуации находились выдающиеся мастера культуры и искусства.

Рязанов:

Мы жили у маминой сестры тети Жени. Мама, брат и я. А потом на нас свалился еще и мой отчим. Строительство завода в Тбилиси закрыли. Он поехал в Москву, но поезд, в котором он ехал, разбомбили. Там погибли все его вещи… Единственное, что он успел надеть, выходя из вагона, это галоши. Он приехал в Москву 15 октября вечером, а 16-го в Москве был день великой паники, когда все бежали из города. И он нашел какой-то старый полушубок, в котором когда-то работал на канале «Москва-Волга». А придя на работу, увидел, что стоят два грузовика со служащими, готовыми драпать в Нижний Новгород. Он тоже сел в этот грузовик, доехал до Нижнего Новгорода, потом как-то добрался до нас. И ввалился к нам в галошах и полушубке времен канала «Москва-Волга». Практически сразу пошел работать на Безымянку, где было много авиационных заводов. Много заводов тогда эвакуировалось. И это, кстати, дало большой толчок промышленности города Куйбышева.

Добрусин:

Алексей Толстой тоже родом из Самары и тоже был здесь в эвакуации. Но он почему-то никогда не заходил в то здание, где жил в начале 20-го века. Он проходил мимо. Вот вы, когда сюда приезжаете, вы посещаете тот дом по Фрунзе, 120, где когда-то жили?

Рязанов:

Однажды я заходил. Это было летом 1997-го. Мы были с моим младшим братом Мишей. Это сейчас он доктор геологических наук, а тогда ему был год. И я его возил тут в коляске – по Фрунзе. И одно из самых ярких моих впечатлений того времени – Михаил Иванович Калинин. Он гулял по этой улице, за ним медленно ехала машина, как тогда ее называли, «членовозка», и шли охранники. И около коляски с моим братом Калинин всегда останавливался и делал Мишке такую «козу рогатую». Может, вследствие встречи в нежном возрасте со «всесоюзным старостой» мой брат стал потом таким большим человеком.

Когда я много лет спустя увидел свой дом, там шел ремонт, а так практически дом ничем не отличался от того состояния, в котором пребывал в 1941-м. Я сразу узнал два родных окна на первом этаже. Вход с парадного, выходящий на Фрунзе, был почему-то забит, и попасть внутрь можно было только со двора. А в 41-м это была комната в коммунальной квартире, 20 квадратных метров, перегороженная шкафом. За шкафом жила мамина сестра, тетя Женя, а на остальной площади четверо нас – двое детей и мама с отчимом. И немножко было тесновато. Кстати, в этом доме жило много эвакуированных, и мы тоже были эвакуированные.

В августе 41-го Эльдар с мамой и братом приплыли в Куйбышев. А 1 сентября он пошел в седьмой класс школы № 58.

Рязанов:

Вы знаете, я учился легко. По предметам, что мне нравились, я получал очень хорошие отметки. А по тем, что не нравились, я тоже учился неплохо. Но я понимаю, что, раз не стал банкиром, значит, по алгебре и геометрии я учился все-таки слабее, чем по литературе, истории и географии – это были три моих любимых предмета. Я с детства очень много читал. Я научился читать в три года. Очень рано. Я лежал на полу, так мне рассказывали, и читал газеты. А в школе меня называли «ходячая энциклопедия». Еще в московской школе я совершал подлоги, чтобы получать в библиотеке книги. Я шел на уголовщину. Книги тогда давали в соответствии с твоим возрастом и образованием. Я помню, как подделывал справку: «ученик третьего класса». Я «три» переправлял на «пять». Просто и легко. Никто не замечал. И я читал книжки авансом, вперед. Тогда была такая серия замечательная с золотым тиснением – «Библиотека приключений». «Три мушкетера», Жюль Верн, Фенимор Купер, Майн Рид… Я читал их запоем. И вообще я тогда хотел быть писателем. Я наибольшее удовольствие получал от чтения.

Эльдару четырнадцать. Он учится в школе, читает книги, помогает матери по дому, ухаживает за младшим братом и ходит в … театры. Билет в театр тогда стоил совсем недорого. Во всяком случае, по сравнению с едой, которая очень сильно росла в цене. А посещение театра вдруг стало таким дешевым удовольствием. На уровне кино.

Рязанов:

Филармония была практически через дорогу, и там располагался театр музкомедии. И пользуясь тем, что он был очень близко, я раз семнадцать смотрел «Сильву», раз двенадцать – «Баядеру». И «Принцесса цирка» здесь шла. И с тех пор я очень полюбил оперетту, музыкальную комедию. И я думаю, что это-то и наложило отпечаток на мою дальнейшую биографию.

Но еще больше Эльдара потряс Большой театр, который размещался на площади Куйбышева в здании нынешнего театра оперы и балета.

Рязанов:

Театр приехал в Куйбышев в эвакуацию, там шли оперы в концертном исполнении. Мы записывались в пять утра в очередь, чтобы достать билеты в Большой театр. Надо прямо и честно сказать, что, помимо любви к музыке, в театре меня привлекала еще одна вещь. Уже была карточная система. А в театральном буфете продавали пирожные без карточек. Конечно, была очередь, и в буфете нужно было потолкаться, чтобы купить эти пирожные, но зато они возмещали эту недостачу в еде, которая была.

Добрусин:

Эльдар Александрович, а какие пирожные были в оперном театре?

Рязанов:

Ну, там были разные. Эклер я помню, поскольку это было мое любимое. Ну и еще какие-то другие, это уж я не так помню. Но хорошие, нормальные, довоенные пирожные. Кстати, вот почему я такой толстый? Я вам объясню. Не все знают. А дело все в том, что начиная с 40-го года, когда я заболел брюшным тифом, я сильно недоедал. Я недоедал 41-й, 42-й, 43-й, 44-й годы… Я все время хотел есть. Это было вечное состояние полуголодное. И когда 1 января 1948 года отменили карточки и настала другая жизнь, я начал есть и… не могу остановиться до сих пор.

Добрусин:

Я слышал, что ваша супруга осуждает чревоугодие.

Рязанов:

Это была моя ошибка, что я на ней женился. Жениться на цензоре по еде, на комиссаре, который смотрит в рот и выхватывает куски. Это была большая ошибка. Но поскольку у нее много других замечательных достоинств, я с этим мирюсь.

Добрусин:

А у вас в Большом театре были любимые вещи?

Рязанов:

Любимыми были все, на которые удавалось достать билеты. Я помню, слушал там «Евгения Онегина», «Ивана Сусанина». Все оперы, повторяюсь, шли в концертном исполнении. Марк Рейзен пел Ивана Сусанина во фраке и с орденом Ленина на груди. Костюмы и декорации не привезли.

В Куйбышеве Рязанов прожил год. С августа 41-го по лето 42-го.

Добрусин:

А вы за этот год почувствовали себя волжанином? Вы Волгу помните?

Рязанов:

Я Волгу помню. И драматический театр. Памятник Чапаеву помню. Он еще стоит до сих пор там?

Добрусин:

Частями. То пулемет утащат, то шашку украдут.

Рязанов:

Понятно. Андерсену тоже не везет. У него в Дании Русалочке тоже все время голову отпиливают какие-то варвары. Чапаев-то с головой?

Добрусин:

Чапаева не трогают.

Рязанов:

И Петька? И Анка? Все на месте?

Добрусин:

И даже – лошадь. Пока.

Рязанов:

Вы знаете, самую поразительную историю про Самару я узнал позже. В 1995-м, когда приезжал к вам на фестиваль искусств. Оказывается, во дворе обкома рыли штольню для Сталина, который должен был туда приехать. И вырыли там бункер Сталина. Музей этот сейчас существует?

Добрусин:

Да, «Бункер Сталина» – один из самых знаменитых самарских музеев.

Рязанов:

Я там был. Сидел в кресле Сталина. Правда, Сталин там не сидел ни разу. Он не покинул Москвы. А шестьсот метростроевцев по ночам рыли бункер. Знаете, что меня поразило? Работы производились каждую ночь, но никто, включая соседей, которые жили рядом с обкомом, не знал, что там происходит. Помню, я спросил экскурсовода: «А метростроевцев потом расстреляли?» «Нет, отвезли в Москву и взяли с них подписку о неразглашении тайны». Но Сталин так и не покинул Москву.

Добрусин:

Четырнадцать лет – возраст достаточно романтический. Время, когда люди влюбляются, пишут стихи… У вас что-то подобное было?

Рязанов:

Нет, стихов я в Куйбышеве не писал и не влюблялся. Это все-таки рановато. Между прочим, из Куйбышева отчима перевели директором завода в Нижний Тагил. Небольшого завода, работающего на оборону.

И мы уехали в Нижний Тагил, вот там я уже учился в 8-м классе. И там я уже влюблялся. Но смелости не хватало. Мне нравилась одна девушка, и я очень хотел пригласить ее на танец, но совсем не умел танцевать. До сих пор помню эту пластинку. На ней с одной стороны были «Брызги шампанского», танго. А с другой стороны – «Рио-Рита». Такой полуфокстрот с элементами чего-то испанского. И соседки меня обучали в коридорах барака. А когда я наконец научился танцевать, отчима перевели в Москву. С дороги я, решившись, отправил девушке письмо с признаниями. И получил долгожданный ответ. Но было поздно: где Нижний Тагил, а где Москва.

Так получилось, что после отъезда из Самары в 1942-м Эльдар Александрович не приезжал сюда более 50 лет.

Рязанов:

Вы знаете, связь не обрывалась, потому что тетка моя, тетя Женя, у которой мы жили, у нее открылся рак. И в это время была такая доктор Троицкая в городе Калуге, которую тогда достаточно гнобило министерство здравоохранения, она придумала какую-то аутовакцину, которая делалась из крови больного. И вот каждые две недели я приезжал на Казанский вокзал, и мне передавали ампулы с кровью моей тетки. Я брал их с собой, ехал в Калугу к этой докторше, которая жила в коммуналке, отдавал ей, и через неделю я должен был приехать уже забрать эту вакцину. Я приезжал, забирал, потом ехал на Казанский вокзал, отправлял тетке и так далее, так далее. Тетка была любимая, для меня это не было обязанностью, сказать, что я это делал с удовольствием, в этой ситуации тоже нельзя. С одной стороны, это помогло, потому что она не испытывала болей, но это ее не спасло. Потом постоянно приезжали кузен и кузина в Москву. Я очень часто отправлял в Самару какие-то чемоданы с мясом, с маслом, с какими-то еще продуктами, с колбасами. Потому что в Москве это было, а здесь этого не было. Такие операции происходили регулярно.

А приехать… Сначала я учился, а потом я начал делать карьеру. В течение пяти лет после института я работал на кинохронике и каждое лето уезжал в экспедиции на 8 месяцев, на 10 месяцев – Камчатка, Сахалин, Курилы, Командоры, Кубань, все, что хотите, понимаете. Объездил всю страну, но приехать в Самару не случалось.

И все-таки того, что он от рождения волжанин, Рязанов никогда не забывал. Самара не давала себя забыть.

Рязанов:

Я когда приехал снимать «Жестокий романс» в Кострому, то в меня как будто какой-то бес вселился, это на уровне подсознания: одним из героев картины должна стать Волга. Начал, простите за выражение, совать ее в каждый кадр. Усадьбу Огудаловых я построил на высоком берегу над Волгой. Действие финальное перенес на пароход. А причину сего я отношу к тому, что родился на Волге, что в отрочестве был здесь, в Самаре. У человека, родившегося в сухопутье, такое не прорвется. И для меня это была своего рода одержимость. И если вы посмотрите на мою картину «Жестокий романс» с этой точки зрения, вы поймете, что ее делал человек, родившийся на Волге.

Из книги Эльдара Рязанова «Неподведенные итоги»:

«Июнь 1995 года. Поездка в Самару – город, в котором я родился и в котором не был с 1942 года, то есть пятьдесят три года. Что очень некрасиво с моей стороны. На творческой встрече меня спросил кто-то из зрителей: «Почему вы так долго не приезжали в Самару?» Я ответил исчерпывающе: «Потому что дурак!»

В Самаре под руководством Василия Аксенова в каждом июне проходит фестиваль искусств. В старинный город на Волге съезжаются сливки нашей культуры. Открываются выставки художников. Вернисажи сменяются концертами. Эстрадные выступления сменяются кинопремьерами. Литературные чтения переходят в экскурсии по Волге. И все это завершается гулянием в честь Дня города, который становится и праздником искусств.

Там у меня произошла трогательная встреча-вечеринка с моими кузенами и кузинами, внучатыми племянниками и племянчатыми внучками. За вкусный нарядный стол уселось более тридцати человек. Со многими я давно не виделся, а молодую поросль лицезрел впервые».

Но еще более памятным стал для Эльдара Рязанова приезд в Самару в 1997 году. Вот что писал в 2002 году о том замечательном событии Василий Аксенов:

«Нет ни одного самарца, который не считал бы свой город центром цивилизованного человечества. Людей, связанных с Самарой рождением, они считают отмеченными свыше, а тут таковым оказался сам Рязанов! Пять лет назад они устроили Эльдару фантастическое празднование его юбилея за полгода до срока. Наш друг сидел на лучшей городской сцене. Трубили трубачи, гремели барабаны. Эльдар Александрович в полном соответствии со своей карнавальной натурой вдруг присоединился к балерине и станцевал с ней дуэт из «Лебединого озера». Потом он соло танцевал канкан, после чего я не нашел ничего лучшего, чем подарить ему с собственной головы цилиндр как бы от имени «кругов мировой буржуазии».

Тот праздник в июне 1997 года был удивительным. Со сцены самарской филармонии Эльдара Рязанова поздравлял не только Василий Аксенов – добрые слова и шуточные презенты ему преподносили артист Семен Фарада, писатель Евгений Попов, историк моды Александр Васильев.

Там же, в филармонии, Эльдару Рязанову сделали еще один удивительный подарок: в городском архиве нашли выписку о его рождении. Этот уникальный документ Рязанов потом всегда помещал в своих биографических книгах.

«Самарцы всех стран, соединяйтесь!» Эти слова Эльдара Рязанова стали девизом для всех людей с самарскою судьбою. При его непосредственном участии было создано Самарское землячество, которое он долгое время возглавлял. Многие знаменитые люди, бывшие самарцы, живущие в разных городах и странах, работали и работают в землячестве. Изо всех своих сил стараясь помогать родному городу.

Эльдар Рязанов – великий кинорежиссер. Его фильмы стали частью нашей судьбы, его творчество повлияло на жизнь не одного поколения. Перечислять все фильмы Рязанова нет смысла, да это и долго. Достаточно назвать «Карнавальную ночь», «Гусарскую балладу», «Берегись автомобиля», «Иронию судьбы», «Служебный роман».

Рязанов:

Вы знаете, Феллини сказал, когда ему было под 60: «Мой зритель уже умер». Мой зритель не умер, у меня еще много моего зрителя, но мой зритель пожилой. Моим зрителям в основном за 40 лет. А то и за 50. В кино они не ходят. Они сидят дома, потому что они устали, нет денег, страшно выходить ночью, и они предпочитают переключать каналы. Все. Это их выбор. Сейчас уже стали появляться проигрыватели, которые хоть как-то помогают держаться этим зрителям. Но эти люди в кино не ходят.

Тем не менее, вот я обычно ругаю современное телевидение, но я его должен и похвалить. В качестве ретранслятора они показывают мои старые фильмы. Я понимаю, что они их показывают потому, что существует спрос, потому что их хотят увидеть. А не потому, что они такие великодушные.

Меня спрашивают: «Для кого вы работаете?» Я отвечаю: «Я работаю для себя». Я делаю такие фильмы, которые я хотел бы увидеть сам как зритель. И у меня счастливая судьба, потому что в 60-е, 70-е, 80-е годы это совпадало с тем, что хотело увидеть огромное количество народа. Фильмы били рекорды, на них ходили десятки миллионов зрителей. И это было счастье, потому что мои интересы совпадали с интересами народа.

Считается, что каждый большой художник должен быть странным, у него должны быть… тараканы. Тогда это большой художник. Я нормальный. У меня нет тараканов. Я абсолютно психически здоровый человек. То, что я сейчас говорю, это абсолютное саморазоблачение. После этих слов для кинокритика я уже не представляю никакого интереса, но тем не менее. Долгие годы у меня была смычка с большинством населения… «Карнавальная ночь», «Берегись автомобиля», «С легким паром», «Служебный роман», «Жестокий романс». Огромное количество картин (я их сделал уже 26 штук) пользовалось народной любовью.

Но дальше произошло расслоение, потому что стало подрастать поколение, которое воспитывалось на этих американских картинах, на этих аморальных передачах… Когда и матерятся, и черт-те что показывают по телевизору… Я не ханжа, но нравственная цензура какая-то должна существовать, другое дело, что в нашей стране она тут же станет безнравственной. И все равно огромное количество людей еще осталось в моем фарватере. Я не меняюсь, я такой же, какой был. И это, может быть, плохо. Потому что время меняется, меняется психология людей. И вырастают молодые люди, которые не знают, кто такой Андерсен. Да в гробу они все это видели! Зачем им фильм, в котором нет ни одного изнасилования, ни одной погони… Никто никого не убивает, и нет контрольного выстрела в голову. На хрена им это смотреть?

Добрусин:

Я знаю, что к фильму «Андерсен. Жизнь без любви» у вас особое отношение.

Рязанов:

Те, кто пришел сегодня увидеть современный фильм с погонями, детективным сюжетом, рубкой фалангов пальцев, могут уйти: ничего этого не будет. Картина довольно своеобразна. В нашем сегодняшнем кинематографе она как белая ворона. Кроме меня, пожалуй, никто не сможет сказать, что было на самом деле в жизни Андерсена, а что – придумано. Все действующие лица картины существовали в реальности и окружали Андерсена, но фильм не биографический, а является сплавом вымысла и правды.

Идея фильма возникла давно – в начале 1990-х годов, но была отложена, так как тогда у нас было достаточно антисемитское правительство и происходила массовая миграция евреев из СССР. Нам никто не разрешил бы делать эту картину. «Зерном» заявки на фильм об Андерсене было то, как датский король, воспитанный на его сказках, одел на свой мундир желтую шестиконечную звезду и поехал во время фашистской оккупации по улицам Копенгагена. И тогда все датчане тоже одели желтые звезды. Мы хотели сказать о том, как сказки Андерсена, сеющие добро, повлияли на изменение менталитета нации.

Эта сцена – для меня кульминационная в фильме. Если история 1940 года про датского короля и вымысел, она имеет под собой невероятные основания. Король Христиан Х был очень благородным человеком. У него не было ни капли еврейской крови, но с началом оккупации Дании немцами он начал регулярно посещать синагогу – просто так, чтобы показать, что это неприкасаемо. Когда синагогу сожгли, он инициировал судебный процесс. Через два года немцы все же назначили акцию депортации проживающих в Дании восьми тысяч евреев в Дахау. Тогда за три ночи датские моряки с риском для жизни перевезли почти всех евреев в нейтральную Швецию. Но пятьсот человек все-таки попали в концлагерь. Король взял их под свой патронаж, и ни один из них не погиб. Так что киноистория – не на пустом месте.

Рязанов остался прежним, но изменилась страна. И последние фильмы Эльдара Александровича уже не имели такой популярности, как «Ирония судьбы» или «Карнавальная ночь». Что очень жаль, потому что такие кинокартины, как «Предсказание» или «Андерсен. Жизнь без любви», как минимум, не хуже. Впрочем, Рязанов уже столько сделал для нашего кино, для нашей культуры, что это уже ничем не опровергнешь.

Рязанов:

Один раз я получил письмо из Риги от женщины, которая писала как бы про свою подругу. Она написала, что подруга решила уйти из жизни. Я потом понял, что это написано о себе. Так вот, подруга решила уйти из жизни. Она была доктор. Она решила уйти красиво. Она пошла в парикмахерскую, сделала прическу, надела самое красивое платье, поставила на столик бутылку коньяка и… таблетки, которые она должна была запить этим коньяком и уснуть навсегда. Перед этим она включила телевизор. На экране Ширвиндт покупал цветы, и начиналась «Ирония судьбы». Дальше в письме идет такая фраза: «Моя подруга жива до сих пор. Она купила кассету с этим фильмом. И ставит его по мере надобности». Что после этого скажешь? Ничего не скажешь. Я поместил это письмо в свою книгу. Уже ради этого стоит жить.

Виталий Добрусин

Оцените статья

0
20:39 (отредактировано)

Потрясающе интересная подача материала и замечательная история общения с легендарным, неповторимым  и любимым режиссёром — талантливым Эльдаром Рязановым… Светлая память

Загрузка...