«Исторические версии. Записки бывшего холопа»

"Хроники самарочки"

12:23
10
Всем доброго дня!

Сегодня «Хроники самарочки» предлагают Вашему, Друзья, вниманию очередной проект самарского журналиста Татьяны Гридневой «Исторические версии. Записки бывшего холопа».

19 февраля 1861 года император Александр II подписал манифест об отмене крепостного права. Благодарный народ возводил ему памятники по всей России. Был такой монумент и в Самаре на Алексеевской площади. Реформы царя-освободителя помогли превратить Россию в сильную державу, усилившую позиции и на военном поприще.

Значительный вклад в подготовку манифеста о даровании свободы крепостным крестьянам внес самарский губернатор Константин Грот. В конце 50-х годов XIX века именно Грот был одним из главных экспертов, готовивших этот документ. Он направил в Правительствующий Сенат 181 письмо с конкретными предложениями.

Дворовой человек штабс-капитана Глушкова Федор Бобков оставил потомкам дневник, в котором описал свою жизнь. Ему, бывшему лакею, удалось сделать по тем временам немыслимую карьеру и стать купцом I гильдии. Бобков был автором послания царю-освободителю Александру II, которое без купюр напечатали в «Московских ведомостях». Получив вольную, Федор Дмитриевич вел свои дела по всей Российской империи, в том числе и в Самаре.


[cut=Читать далее......]


Федор Бобков:

"11 марта в №56 «Московских ведомостей» напечатали мою статью с указанием редактора на то, что это отклик грамотных крепостных людей. Напечатали почти без изменений. Читая, я весь горел, волновался и чувствовал полное удовлетворение самолюбия".


«Из записок бывшего крепостного человека»:

"В толпе рассказывали, что царский манифест и «Положение» о крестьянах были привезены экстренным поездом. Газеты печатали всю ночь, чтобы поспеть приложить экземпляры манифеста. Полиция должна была наклеить объявления на всех видных местах к 6 часам утра. Кабаки велено было не открывать до 1 часа дня. Войска были в сборе. В это время раздался трезвон, и народ повалил в церкви слушать чтение манифеста".

«Из записок бывшего крепостного человека» — мемуарный очерк бывшего крепостного Федора Дмитриевича Бобкова, самостоятельно освоившего грамоту и описывающего события крестьянского быта с точки зрения простого русского человека. Будучи крепостным у штабс-капитана Глушкова, с ранних лет мальчик пристрастился к чтению. По его словам, он не понимал и половины того, о чем толкуют ученые мужи в книгах, но жажда знаний заставляла его вновь и вновь изучать пожелтевшие томики ветхой библиотеки. Со временем Бобков научился выражать свои мысли в письменной форме. Результатом этого стал один из самых подробных дневников российского крестьянского быта, описанный с точки зрения маленького человека.

Добавлю:

Федор Дмитриевич Бобков (1831/1832 — 1898). Из записок бывшего крепостного человека, ставшего состоятельным купцом 1-й гильдии.

Публикация записок Ф.Д. Бобкова была предварена вступительной заметкой М. Ф. Чулицкого:

«Ф. Д. Бобков, бывший крепостной дворовый человек штабс-капитана П.Н. Глушкова, родился в деревне Крапивново, Юрьевецкого уезда Костромской губернии, в 1831 или в 1832 году и умер в Москве в 1898 году. Пятнадцати лет он был вытребован из деревни в Москву, где постоянно проживали его господа, Глушковы. Через несколько лет он был сделан лакеем и оставлен у Глушковых в услужении по найму и после 19 февраля 1861 до 1865 года, когда получил должность помощника начальника станции на железной Дороге. Впоследствии он занялся постройками и подрядами и умер довольно состоятельным человеком в звании купца 1-й гильдии.

Читать и писать он выучился самоучкой при помощи малограмотного брата еще в деревне, когда ему было лет 14. Имея страстное желание учиться, он не смел заикнуться об учении. Ему оставалось только читать. И он читал все, что только попадалось ему под руку. Пользуясь господской библиотекой и доставая книги у разных лиц, он наряду с романами читал и Гумбольдта, и Бокля, и популярную медицину, и механику.

Принимаясь за чтение книги, он всегда добросовестно дочитывал ее до конца, хотя бы и не понимал ее. Одновременно со страстью к чтению у него появилась потребность и к писанию. Он завел дневник, ежедневно нося в него все, на чем останавливалось его внимание, что производило на него впечатление.

Дневник этот он добросовестно вел до конца своей жизни. Кроме того, он писал статьи, пьесы, драмы и стихи. Стихов писал он много и писал их чуть ли не каждый день.

Выдержка из его стихов поставлена в виде эпиграфа в книге [Г.А.] Джаншиева «Эпоха великих реформ».

После смерти Бобкова остался целый сундук его писаний.

В моем распоряжении был дневник до 1882 г. Мною сделаны лишь краткие извлечения из этого громадного количества листов, написанных хотя и понятным языком, но заключающих в себе много лишнего балласта в виде поэтических описаний природы и личных его любовных похождений.

Дневник интересен с двух точек зрения. Он рисует, во-первых, бытовую сторону крестьян и помещиков того времени и описывает отношения между господами и крестьянами. Во-вторых, в нем мы знакомимся со взглядами простого человека на пережитые им события того времени. Конечно, самым интересным в этом отношении является год освобождения крестьян от крепостной зависимости. Описывая события 1861 года, он приводит слышанные им слова и речи Погодина и других видных деятелей того времени. Бобков, замечу в заключение, был настоящий русский человек.»

Итак, вернёмся к статье журналиста Татьяны Гридневой.

В апреле 1877 года Россия объявила войну Турции. Но еще осенью предыдущего года наиболее ловкие коммерсанты получили военные заказы. Кроме оружия и формы срочно необходимо было создать запас провианта. Компания, организованная деловыми людьми Зильбертом, Сеченым и Китарой, привлекает для выполнения госзаказа подрядчика Федора Бобкова. Он известен им как человек бывалый, грамотный и главное, честный. По контракту к 1 апреля им нужно поставить 135 тысяч пудов мясных консервов. Федор, родившийся в Костроме, хорошо знает Поволжье. Он предлагает создать консервную фабрику в Самаре, хлебном краю, куда также в большом количестве подвозят скот из Оренбуржья и казахских степей. Его предложение принято. И вот компанией приобретена база для работы — одна из многочисленных самарских мельниц. Но сначала дела пошли не совсем успешно. Федор Дмитриевич писал:

«В начале октября я был уже в Самаре, а 18-го начались переделки на мельнице Цветова (возможно, имеется в виду крупный самарский и сызранский владелец мельниц Цветков. — Прим. ред.). Торопились, спешили, а дело шло не совсем удачно. Больше 30 — 40 пудов мяса в сутки не могли высушить. Устраивали всякого рода приспособления и «добились» того, что 19 декабря наш завод сгорел».

Изготовление консервов было делом новым, и Федору Бобкову пришлось работать методом проб и ошибок. Вот не продумал того, что соединять деревянную и железную трубу опасно, и получил большой убыток. От вылетевшей искры или от накалившегося железа дерево вспыхнуло, как порох. Висевшая на трубе керосиновая лампа лопнула, и горящий керосин разлился по полу.

Началась всеобщая паника. Однако подрядчик не растерялся. Он образумил обезумевшую толпу рабочих, которая уже успела сгоряча порвать пожарный рукав. И заставил людей заняться спасением расположенной поблизости кладовой, в которой было 40 тысяч пудов мороженого мяса. Расставил всех по местам: бабы носили кирпич, а мужики быстро закладывали им дверь склада, закрывали окна листовым железом. Из охваченного огнем здания удалось вытащить главную ценность, паровой двигатель, и выкатить бочки с салом.

Как Бобков обхитрил Алабина

Естественно, консервный завод встал. Начались неприятности с поставщиком мяса. А им был сам Петр Владимирович Алабин. Но хитрому подрядчику и его удалось уломать. Из дневника Бобкова: «Алабин, ставивший мясо, потребовал отступного 28 тысяч рублей, но потом согласился на 16 тысяч, так как мы придрались к неисполнению им контракта, по которому он должен был доставлять мясо в тушах, а не разрубленное, как он доставлял».

В январе приступили к возведению нового завода, а в марте он уже начал действовать. Федор Дмитриевич построил для него сушильню собственной конструкции. Рабочие так и прозвали ее «бобковской». Она давала 200 пудов сушеного мяса в сутки. Благодаря смекалке бывшего крепостного вся партия была готова уже 23 марта. Приступили к варке бульона для заливки. Это потребовало совсем немного времени. Военный заказ был сделан в срок. Бобков получил благодарность за работу, премию и зарплату. Всего 1500 рублей. Так кем же он был, этот предприимчивый 45-летний человек, который сумел, несмотря на трудности, выполнить ответственное задание царского правительства?

Талантливый самоучка

Вы удивитесь, но до 30 лет Федор Дмитриевич был лакеем. И только манифест об отмене крепостного права дал возможность ему проявить все, на что он был способен.

Федор Бобков родился в деревне Крапивново Юрьевецкого уезда Костромской губернии, в 1831 или в 1832 году в многодетной семье староверов.

Отец заплатил за обучение грамоте только старшего сына. Но однажды младшенький, Федя, увидел привезенные с ярмарки яркие книжки со сказками и стал упрашивать брата показать ему буквы. Схватывал все на лету, тайком ночами жег лучину, чтобы научиться красиво писать. Отец поверил в способности сына только тогда, когда староста заплатил пареньку деньги за переписывание старинных раскольничьих книг.

Пятнадцати лет Федор был вытребован из деревни в качестве мальчика на побегушках в Москву, где постоянно проживали его господа. Там он дорвался до книг. Читал все, что удавалось достать — от Сенеки до Державина и Жуковского, от Гоголя до Пушкина. Близко сошелся с семьей актера Самарина, тоже бывшего крепостного. Начал писать стихи и даже пытался публиковать статьи с изложением собственных взглядов на происходящее в России.

Но если в литературных и театральных кругах Москвы его уже принимали со снисходительным радушием, для своих господ он оставался просто лакеем, которому позволялось подрабатывать на купеческих свадьбах и дворянских балах.

И в дневнике Бобкова много обличительных строк, относящихся к помещикам, которые тиранят своих слуг, к купечеству, которое кичится богатством. Впрочем, осуждал он и дворовых, которые привыкли быть рабами и, ругая господ, не мыслят самостоятельной жизни без них. Сам Федор Бобков решил жить по-другому.






Энергичный капитализм

Федор Бобков был самоучкой, однако со временем стал человеком очень начитанным. В его записках часто можно встретить фразы типа: «Читал Боклю. Какой глубокий ум!». Он посещал публичные лекции философов. И, естественно, раздумывал о своей жизни. Федор писал: «Прошло уже четыре года, как освободили нас от крепостной зависимости. Нас сделали гражданами земли русской. Каждый из нас имеет право теперь заняться тем, к чему он чувствует призвание… каким угодно ремеслом. Но и я, и все, кого только я знаю, по-прежнему живут лакеями у своих господ».

Он понял: чтобы вытравить рабство из души, нужно какое-то совсем новое дело. И оно само нашло бывшего крепостного. По всей России развернулось строительство железных дорог. Однако Федор вступил на новую стезю не без колебаний. Он вспоминал: «В марте меня призвал к себе голландец Мейн и предложил мне поступить конторщиком на Рязанско-Козловскую железную дорогу. Я отказался под тем предлогом, что барин, Александр Петрович, болен и я не могу его оставить».

Но решительный европеец не понял сантиментов преданного лакея и заявил, что если тот не примется за новую работу, то впоследствии может на него не рассчитывать. Голландец направил бывшего крепостного к еще одному деловому человеку — Александру Повало-Швейковскому.

«Вы от Мейна? Понимаете ли вы что-нибудь в постройках? Кто вы такой? — быстро задавал он вопросы, не ожидая ответов. — Я даю вам 25 рублей в месяц. 27 апреля вы уезжаете на место. Перед отъездом зайдите и принесите паспорт».

Такая энергичная речь ошеломила Федора, и он согласился.

Как сколотить состояние

Бобков отправился на станцию Раненбург, где занялся присмотром за подвозом камня и строительством. Вскоре ему увеличили жалованье до 50 рублей и перевели на новый объект. В 1866 году запускали движение по Рязанско-Козловской железной дороге. Бобков стал помощником начальника одной из станций на этой линии. Когда через нее пошли поезда, Повало-Швейковский предложил переехать ему на работы в Киев.

Воспользовавшись кратким отпуском, Бобков уезжает в Москву и, будучи уже при деньгах и при деле, осуществляет свое давнее желание: женится на знакомой портнихе Авдотьюшке.

После свадьбы молодожены уезжают в Киев и оттуда на станцию Бобрик, где Бобкову дают солидное жалованье — тысячу рублей в год. 1872 и 1873 год Федор Дмитриевич провел, работая на различных линиях железных дорог. А в январе 1874 года возвратился в Москву. Иван Зиберт, который ранее уговорил Федора выгодно вложить деньги в строительство, выдал ему обещанные проценты с чистого барыша в размере 3750 рублей. Бывший крепостной не верил своему счастью: «Теперь уж я богатый человек. Всего у меня 6000 рублей. По поручению Зиберта строю для него дачу в Сокольниках. Занялся также подрядами. Вместе с Урвачевым взял с торгов подряд на поставку 4230 штук стекол для строящегося храма Христа Спасителя».

Летом Бобков побывал в своей родной деревне и увидел много перемен. Некоторые господа вследствие своей лени обеднели, а многие мужички благодаря своей энергии разбогатели и наслаждались жизнью.

Конец самарской эпопеи

Федор Бобков не сидел без дела. Одной из его миссий было строительство консервного завода в Самаре. К 1 апреля 1877 года он успешно выполнил задание военного ведомства и отгрузил нужное количество консервов, бульона и сухого мяса для армии.

А 14 апреля Федор узнал, что объявлена война Турции. Бобков видел, как по Самаре шли обозы с новобранцами. 20 апреля 1877 года он вполне мог присутствовать на освящении знамени, которое впоследствии стало известно всей стране как Самарское.

Чем же закончилась его эпопея в нашем городе? Жена убедила Федора Дмитриевича покинуть Самару. Авдотья Платоновна испугалась наводнения. Дело в том, что Бобковы поселились рядом с бывшей мельницей, перестроенной под консервный завод, на самом берегу Волги. Вот как рассказывает об этом Бобков: «Двинулся лед и по Самарке, и по Волге. Вода залила весь берег, затопила завод, и волны стали подходить к самому дому, в котором я жил с женой».

Федор Дмитриевич пытался успокоить жену, но безуспешно. Он ждал, что половодье спадет. Однако в начале мая Волга разлилась еще больше. Дом семьи Бобковых затопило на полтора аршина. Нижний этаж и кухня были залиты водой. Передвигаться пришлось на лодке, которая приставала прямо ко второму этажу. Вечером и ночью, когда волны с шумом разбивались о стены и весь дом шатался, было очень жутко. И Федор Бобков сдался.

Он сдал завод своему компаньону Плешакову. Вместе с женой они сели на пароход, который довез их до Нижнего Новгорода. Оттуда Бобковы отправились по железной дороге в Москву.

В Первопрестольной Бобков записался в купцы первой гильдии. Война закончилась. Казалось бы, живи и радуйся. Но Федор Дмитриевич пишет, что вскоре познал горечь утрат. Особенно тяжелым был 1881 год. Умерли многие его знакомые по литературным кругам: его любимый писатель и драматург Алексей Писемский, Федор Достоевский. А в марте случилось ужасное — было совершено покушение на царя-освободителя. Бобков задумался о людской неблагодарности и принялся молиться за императора, который дал ему возможность стать свободным и счастливым человеком.


Источник используемого в заметке материала:

Исторические версии. Записки бывшего холопа. Часть 1 и 2
sgpress.ru›Исторические версии›…Zapiski-byvshego-holopa…

Автор Татьяна Гриднева



Из записок бывшего крепостного человека — Бобков...
andronum.com›product/bobkov-f…iz-zapisok-byvshego…

Оцените пост

+3

Оценили

Лидия Павлова+1
Майя Симонова+1
Наталья Колмогорова+1
Какая интересная судьба у человека!
17:29
Сколько энергии, предприимчивости, бесстрашия браться за новое дело! И при этом честность во всех предпринимательских начинаниях и делах. Значит, можно и так сколачивать капитал. Спасибо, Ольга, очень интересно было читать о судьбе этого талантливого человека.