"Я только жизнь: люблю - и существую!": 120 лет со дня рождения Федерико Гарсиа Лорки

"Их знали миллионы"



Когда умру, схороните меня с гитарой
в речном песке.
Когда умру, в апельсиновой роще старой
в любом цветке.
Когда умру, буду флюгером я на крыше,
на ветру.
Тише… Тише… Тише… Тише...
Когда умру...

(Федерико Гарсиа Лорка)


Сегодня вечно юный Федерико Гарсиа Лорка празднует свое 120-летие. Даже если его не расстреляли – а ведь его останков не нашли ни в одной могиле в окрестностях Фуэнте Гранде – даже если его, позабывшего свое имя и прошлое, переправили в Аргентину, как гласит легенда, –чудесного воскресения уже не случится. Хотя как знать, какие еще сюрпризы он нам еще готовит?

Он прожил 38 лет – на год больше, чем Пушкин, – и оставил после себя не так уж много стихов. Был благополучен, но закончил трагедией. Дружил и с левыми, и с фалангистами, и для всех был одинаково неудобен. Но его помнят. В отличие от многих других, столь славных при жизни, столь пламенных и правильных, но исчезнувших во мгле забвения.

Федерико Гарсиа Лорка родился недалеко от Гранады (Испания) 5 июня 1898 года в семье музыкантов. Детство, проведённое в атмосфере поэзии и музыки, во многом определило его судьбу.

В 1909 году семья поэта переезжает в Гранаду. В 1914 году Гарсиа Лорка становится студентом Гранадского университета, где он тайком пишет свои первые стихи. И уже в 1918 году приобрёл известность его первый поэтический сборник «Впечатления и пейзажи».

1919 год для поэта ознаменовывается началом новой жизни в Мадриде. Здесь он поступает в Студенческую резиденцию, где знакомится с Сальвадором Дали, Луисом Боньюэлем и Рафаэлем Альберти. И именно тогда в сердце Лорки зародились нежные чувства по отношению к великому художнику, которые он пронесёт через всю жизнь.

В последующие годы Гарсиа Лорка полностью отдаётся поэзии. Среди его поэтических сборников «Книга стихотворений» (1921), «Цыганский романсеро» (1928), «Диван Тамарита» (1930), «Когда пройдёт пять лет» (1930) и др. Его произведения пропитаны народным сознанием и настроением канте хондо.

В 1936 году, перед началом гражданской войны, Лорка уезжает на родину. Однако его пребывание в Гранаде пришлось на военный мятеж, который вспыхнул на юге Испании. Поэт был арестован фалангистами как «левый», хотя ни к какой политической партии не принадлежал.

Федерико Гарсиа Лорка был расстрелян в предгорьях Сьерра-Невады в овраге Виснер 19 августа 1936 года.


"Один лишь Гарсиа Лорка произвел на меня неизгладимое впечатление".

(С. Дали. Тайная жизнь Сальвадора Дали)




О Дали, да звучит твой оливковый голос!
Молода твоя кисть, и работы незрелы,
но сквозь пальцы смотрю на твои недочеты,
восхищаясь, как точно нацелены стрелы.

Мне завидны и твой каталонский рассудок,
объясненье всему находящий упрямо,
и в груди астронома червонное сердце
из французской колоды. Без единого шрама.

Мне понятны усилия мраморной позы.
вызов улице, страсти, волненьям и бедам.
Хорошо, когда в бухте морская сирена
шелестит перламутровым велосипедом.

Но важнее другое. Не судьбы искусства
и не судьбы эпохи с ее канителью,
породнили нас общие поиски смысла.
Как назвать это — дружбою или дуэлью?

Остальное не в счет. И рисуешь ли букли
своенравной Матильды, Тересу с иглою
или женскую грудь, ты рисуешь загадку
нашей близости, схожей с азартной игрою.

Каталония, дактилография крови
на отлитом из золота сердце старинном.
Словно руки сокольничьих, замерли звезды,
стиснув пальцы вдогонку крылам соколиным.

Не вперяйся в костлявый скелет аллегорий,
над песочными не сокрушайся часами.
Твоя смуглая кисть да купается в море,
населенном матросами и парусами.

(Федерико Гарсиа Лорка. Ода Сальвадору Дали, 1926)






Стихотворение Гарсиа Лорки на стене дома в Лейдене (Нидерланды), Langebrug, 56

Предлагаю почитать интересную статью переводчика Лорки Анатолия Гелескула.

Поэт

В Испании обычно зовут его просто по имени — Федерико; в России утвердилась и обрела хождение его материнская фамилия — видимо, в силу краткости и какой-то теплоты звучания. И всякий раз, произнося “Лорка”, мы вслух или про себя непроизвольно добавляем “поэт”. Для меня, например, — человека, давно влюбленного в его стихи, — он прежде всего драматург. Иные страницы его прозы не уступают стихам. И все же — поэт, и не иначе. Почему?

Чехов зачислял в поэты людей, питающих пагубное пристрастие к словам “аккорд” и “серебристая даль”. Что говорить, “поэт” в обиходе звучит высокопарно. Однако Лев Толстой в “Исповеди”, порывая и прощаясь с искусством, называет себя не писателем, не романистом, а поэтом. “Я — художник, поэт” — так говорит о себе человек, за долгую жизнь вряд ли срифмовавший пару строк, разве что шуточных. Поэтом он называл и Чехова, который уж точно никогда не рифмовал и если шутил, то исключительно в прозе. Очевидно, поэт и стихотворец — далеко не одно и то же. Это прописная истина или, как говорили в старину, “мысль не новая, но справедливая”.

Грамотный стихотворец может оказаться лишь версификатором, а неграмотный крестьянин — поэтом. Свидетельство тому — народные песни. Поэтом может быть плотник, звонарь и вообще кто угодно, даже если он не причастен ни к стихам, ни к песням. Это общеизвестно и мало кого удивляет. Но случаются порой вещи удивительные. Сервантес, помимо всего, был и стихотворцем, одаренным, искусным, но не больше, а вот плод его фантазии, Дон Кихот, оказался великим поэтом — он создал такое силовое поле, которое втянуло и преобразило множество человеческих судеб. Один только пример.

Почти через три века после Сервантеса, в самом начале гражданской войны, когда не было еще ни интербригад, ни русских летчиков в Испании, небо Мадрида защищала эскадрилья, которую на скудные пожертвования снарядил и возглавил д’Артаньян французской литературы, писатель Андре Мальро. Десятилетия спустя журналист его спросил: “Почему для вас и для вашего поколения Испания значила так много, что вы шли за нее умирать?” Мальро — герой Сопротивления, любимец де Голля, и естественно было бы ждать, что он заговорит о борьбе, фашизме и солидарности. Он ответил кратко и неожиданно: “Потому что Дон Кихота создал испанец”. Пример того, как поэзия влияет на историю.

Поэт — не сочинитель стихов. Это, почти по Эйнштейну, материализованный сгусток энергии, не знаю — творческой, жизненной или космической, но такой, что она изменяет вокруг себя пространство, и чужие жизни в ее силовом поле тоже меняются, движутся иначе и проникаются ее излучением.

Как переводчик Лорки я не однажды становился в тупик перед вопросом, который задавали самые разные люди. Что я испытываю, переводя, то есть читая пристальней, чем они, и остается это во мне или как с гуся вода? Короче, понимаю ли я, что общаюсь не со стихами, а с поэзией? Еще короче, меняюсь ли я хотя бы в чем-то? Но обманываться можно, а знать этого нельзя, и вообще о таких вещах не говорят и никому не исповедуются. Но я знал и знаю людей, которых поэзия Лорки изменила — разбудила, заставила видеть и чувствовать иначе, ярче и по-другому смотреть на жизнь и на смерть. Вот почему, произнося его имя, беззвучно добавляют — поэт...



http://www.calend.ru/person/1869/
https://www.sb.by/articles/ispolnilos-120-let-so-dnya-rozhdeniya-federiko-garsia-lorki-.html
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%B0%D1%80%D1%81%D0%B8%D0%B0_%D0%9B%D0%BE%D1%80%D0%BA%D0%B0,_%D0%A4%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%BA%D0%BE
https://mir-es.com/bio.php?g=%CB&link=1

Оцените пост

+3

Оценили

Татьяна Ларченко+1
Ольга Михайлова+1
Яна Солякова+1
18:25
Прекрасный Гарсиа Лорка! Мы читали его, помню, в юности, в поезде, по дороге на пленэр. Абсолютно счастливое время. Там вначале, в стихотворении "Когда я умру..." "тише" только раз повторяется, по-моему...