«Ох уж это мне интеллигенция!»: Георгию Буркову исполнилось бы 85 лет

"Их знали миллионы"



Ах, Бурков, — томно протягивают советские женщины и принимаются вспоминать.

Алкоголика-ретушера Петю из «Зигзага удачи», подсчитавшего: «На эти деньги ты можешь купить 3484 пол-литры и остается 92 копейки на закусь». Или губошлепа в растянутом свитере из рязановского «Гаража»: «Я за машину родину продал!». Прокурора в «Стариках-разбойниках», вечно перевязанного от загадочной бандитской пули. И конечно, — собутыльника, закутанного в полотенце из «Иронии судьбы»: «Паша, я никогда не пьянею»...[cut=Читать далее......]

А потом еще и еще, и еще — у Георгия Буркова ведь куча ролей в кино. Обаятельный, с помятым «всегдашним» лицом, он играл забулдыг и пьяниц, но при этом снискал славу Гамлета советского кино и стал, страшно-сказать, секс-символом.

Едва взглянув на Буркова, Эльдар Рязанов припечатал: у вас идеальная внешность спившегося интеллигента. Характеристика закрепилась так, что в других ролях актера уже никто не представлял. Само собой, ему хотелось сыграть и Гамлета, и Дон Кихота… Но побороть образ алкоголика Пети из «Зигзага удачи» не получилось.
На съемочной площадке "Гаража" Эльдара Рязанова. Фото: GLOBAL LOOK PRESS



На съемочной площадке "Гаража" Эльдара Рязанова.Фото: GLOBAL LOOK PRESS

Да и надо ли было. Не получивший народного артиста по званию, он стал народным артистом по сути.

Удивительно, как распределяются зрительские симпатии. В истории кино существовали и более сильные личности, талантливые актеры и обаятельные мужчины, которым, однако не суждено было стать национальным героем. Так какойон, национальный характер?

В первую очередь — феноменальный везунчик. Не только Илье-Муромцу можно было до тридцати лет лежать на печи, а потом — пойти геройствовать. Любимое дитятко состоятельных родителей, Бурков, как сказочный герой, выжидал до тридцати трех лет в родной Перми. Образования так и не получил. Четырежды поступал в театральные вузы. Четырежды не принимали: подводил пермский говор. А однажды и сказали: «Молодой человек, не приходите. Не ту профессию вы выбрали». Но если Людмила Гурченко свой харьковский прононс извела потом и кровью, то Георгию нужно было только подождать. Взрослым человеком, которому уже поздно начинать сначала — сорвался, поехал в Москву и -неожиданно -столица ему покорилась. Москва ведь — тоже женщина.

Женщины ему помогали, покровительствовали, оберегали.

«Я испытывала к нему нежную жалость», — признается жена, Татьяна Ухарова. «Какая-то покровительственная и жалеющая улыбка блуждала по ее губам», — пишет Бурков о своей первой женщине, обозначенной в дневниках инициалом Г. И даже на поездку в Москву его сподвигла женщина — столичная журналистка, разглядевшая «самородка» и рассказавшая о нем режиссеру Борису Львову-Анохину.

Кстати, режиссер, полюбивший Буркова «как отец своего дитя», ежемесячно платил самородку из провинции зарплату из своего кармана, пока не нашлось местечко в театре.

К юбилею актера в Перми переизданы его дневники с предисловием жены, актрисы Татьяны Ухаровой. Записи Буркова рисуют нам образ инфантильного, неприспособленного к жизни человека, прожектера. Бурков хочет стать актером, режиссером, писателем, хочет создать свой театр, хочет уйти в изгнание и путешествовать по России, хочет «бороться за мир и стать общественным деятелем… дружба народов, сближение (1962) или «написать цикл романов «жизнь моих современников» основная тема — преображение СССР на пути к коммунизму», а то вдруг становится ярым антисоветчиком… «мы живем на чужой территории, нашу Родину оккупировали коммунисты». Все это и трогательно, и грустно. Он сам был — словно пиранделовский персонаж, бродящий в поисках автора. Но — снова везение — Бурков нашел этого автора в лице Шукшина. «Макарыч», как называет в дневнике, увидел в нем своего хранимого богом героя. Потому и лучшие роли Буркова сыграны в шукшинских фильмах. «У него редкий талант: по-настоящему демократичный, понятный любому зрителю, а вместе с тем — умный и тонкий… Он памятлив народной мудростью, мудр народной мудростью… Чудо, что может такой актер, когда попадает на свою стезю, — писал Шукшин.


C Василием Шукшиным, съемки картины "Калина красная", 1973 г. Фото: GLOBAL LOOK PRESS


Великий «Макарыч» и смертью своей привязал к себе своего «Джорджоне». Автор умер. Любимый герой первым обнаружил его бездыханное тело.

Чувствовал ли он свою незаконнорожденность по отношению к театру? Может, потому злился в дневнике, может, потому старался быть лучше всех. И, возможно, поэтому часто был неблагодарен. «Пройдет время… И Доронина будет вспоминать, что играла со мной в одном спектакле. С гордостью». А однажды, вернувшись с репетиций в ночи, провозгласил жене — «ну, что я говорил, я в белом, а ты в говне». Она — не упрекала. Красавица, вдвое моложе, похожая на Ольгу Будину в лучшие годы, бросила все, стала Жоре второй матерью: «Я не занималась карьерой, а просто ходила за ним из театра в театр».
К юбилею актера в Перми переизданы его дневники. Фото: GLOBAL LOOK PRESS



К юбилею актера в Перми переизданы его дневники.Фото: GLOBAL LOOK PRESS

Такой он, герой. Нытик, страдалец, не борец, не трудяга, инфантильный провинциал в белом, гарцующий не на белом коне, а на бабе, которая вечно будет в тени и прочем. Но — вот парадокс. Сегодня на экране достаточно и мужественных, и красивых, и героев. А недотепы и философа Буркова нет. И потому скучают. И потому любят. За то, что, вроде бы, как все, а между тем — единственный.


https://www.kp.ru/daily/26836.4/3876574/

Оцените пост

+6

Оценили

Ольга Борисова+1
Гость №556+1
Зинаида Дмитриева+1
ещё 3
Нет комментариев. Ваш будет первым!