50 лет творчества

Ностальгия

16:07
90
50 лет творчества
Фото из личного архива

В эти дни (не то в конце июля, не то в начале августа, точно не помню, потому для себя определил дату в 1 августа) исполняется 50 лет, как в печати впервые был опубликован мой рассказ. Таким образом будем считать, что именно сегодня исполнилось полвека моей творческой… ну пусть все же будет — деятельности, по-иному здесь и не скажешь. И начиная с этого дня, я время от времени буду делиться с вами, мои друзья, некоторыми подробностями — заметками, рассказами, фотографиями и пр. об оной. Творческой деятельности то есть.

ПЕРВАЯ ПУБЛИКАЦИЯ

Отслужив в стройбате, я в 1971 году вернулся домой в Павлодарскую область, в бывшую прииртышскую казачью станицу Пятерыжск, ставшую затем казахстанским колхозом «Красный Октябрь», а еще позже — четвертым отделением совхоза «Железинский». Отдохнул пару недель, болтаться без дела дольше не хотелось. Специальность у меня была, устроился в тракторную бригаду электросварщиком. Днем — работа, вечером — кино, танцы в сельском клубе, незамысловатые приключения и похождения, обычные для такого возраста.

Но что-то во мне изменилось. Я все больше и больше хотел писать. Еще в школьные годы участвовал в стенной печати, мои сочинения нередко признавали лучшими. В армии, грешным делом, писал (за «гонорары» — пайку масла, банку сгущенки, пачку сигарет и т.д.) душераздирающие письма подругам солдат, которые они затем переписывали своим почерком и за которые девчонки влюблялись в них по уши. И у меня тогда возникали проблемы: парни буквально преследовали меня, требуя, умоляя о продолжении переписки с их подругами.

Мои родители выписывали районную газету «Ленинское знамя», скучноватое такое издание. Время от времени на ее страницах появлялись рассказы, стихи местных авторов, прочитав которые, я не без основания думал: «Господи, да ведь так-то и я могу написать! Даже получше…»

Однажды с двумя пятерыжцами произошла занятная история. Мучимые похмельем, они с раннего утра разжились парой рублей, и пошли за самогонкой по всем известному в селе адресу. Хозяева только легли: они всю ночь перед новогодними праздниками варили зелье и себе на потребу, и, так сказать, на реализацию. Долго не хотели открывать. В конце концов, сжалились. На протянутые им трясущейся рукой два мятых рубля налили страждущим еще теплого вонючего самогона в бутылку.

Приятели поспешили домой. Но поскольку теплый самогон — прекрасное рвотное средство, а умирающие с похмелья мужики не могли себе этого позволить, каждая капля спиртного для них сейчас была как живая вода, они решили остудить самогонку. Взяли и сунули бутылку в снег. Произошло то, что и должно было произойти. Мужики отказывались верить своим ушам и глазам, когда услышали легкий треск лопнувшей бутылки и увидели начавший таять снег в том месте, куда вылилась самогонка.

Реакция пьяниц была мгновенной: не сговариваясь, они опустились на коленки и горстями стали запихивать в пересохшие рты вонючую снежную кашицу… И потом сами же всем рассказывали эту историю. Я же не придумал ничего лучшего, как написать юмореску на этот сюжет и отправить ее в районку. Ответ из Железинки пришел через месяц. Некий В. Циммерман (себя он называл литературным сотрудником) в пух и прах разносил первое мое творение. Правда, признавал все же наличие у меня «определенных способностей». И я решил не сдаваться.

Еще до моего ухода в армию учудили мой младший братишка (ему тогда было лет десять) Рашит и отец. Как-то Рашит пришел домой с десятком тускло-золотых карасей за пазухой. Батя мой был заядлый рыбак и сразу спросил брата, где и как он наловил таких красавцев. Рашит шмыгнул носом и сообщил, что это он с соседом Ванькой Рассохой намутил в Кругленькой ямке (озерцо такое пойменное). Для непосвященных поясняю, что значит «намутить». В небольшой водоем — как правило, ложбину в пойме, в которой после весеннего половодья остается рыба, когда Иртыш возвращается в свои берега, — залазят несколько человек, и ну давай вздымать ногами донный ил. Через некоторое время задыхающаяся рыба высовывается из воды, чтобы глотнуть свежего воздуху, людей посмотреть, себя показать. Вот тут-то не зевай, знай, хватай ее и выкидывай на берег. Сам я так никогда не ловил рыбу и не видел, как это делается. Но рассказывали.

— А ну, сынок, пошли! — воодушевленно сказал отец, хватая ведро. — Сейчас мы карасиков-то натаскаем.
— Папка, я устал, и живот чего-то болит, — заныл братишка.
— Пошли-пошли, покажешь, в каком месте мутить надо!
Отец не любил, когда ему возражали. А тут его еще охватил азарт. И Рашиту ничего не оставалось делать, как подчиниться. Они долго прыгали и ползали по Кругленькой ямке, пока вся вода в озере не стала коричневой. На поверхность всплыли пара дохлых лягушек да возмущенные жуки-плавунцы, водоросли. Карасей же не было. До отца начало что-то доходить.

— Сынок, — сказал он ласково. — Скажи, где взяли карасей, и тебе ничего не будет.
Рашит выбежал подальше на берег, на всякий случай заревел и признался, что карасей они с Ванькой натрусили из чужого вентеря (вентиля, как говорят в Пятерыжске) и совсем на другом озере. А правду сказать он забоялся.
— Засранец! — сплюнул ряской отец и захохотал. Так его еще никто не проводил.

Я вспомнил эту историю и написал еще одну юмореску. Отослал в газету. Ждал долго. Но ни ответа, ни публикации в районке не было. Уже успокоился — не признают, и не надо! — как в один из июльских или даже августовских жарких дней 1972 года на четвертой странице «Ленинского знамени» увидел свою подпись под юмореской «Карасятник». Рассказ был здорово подправлен, наполовину сокращен. Но в нем оставались целыми — слово в слово — несколько моих предложений и даже пара абзацев. Значит, могу писать! Такого чувства восторга, радости я больше никогда не испытывал!

А вскоре пришло и письмо из редакции. Ответственный секретарь Л. П. Кишкунов (позже его перевели редактором районной газеты «Вперед» в Экибастуз и я у него проработал шесть лет. Уже когда я из Казахстана уехал, экибастузскую районку «Вперед» закрыли. А несколько лет назад пришло горькое известие: Кишкунов погиб в дорожной аварии) очень тепло приветствовал меня, разбирал по косточкам мое творение. И предложил попробовать себя в качестве селькора. То есть, пояснял он, рассказы мои время от времени печатать будут. Но газете нужны материалы о живой жизни села: о сенокосе, о жатве, о работе доярок, зарисовки о людях. Я согласился.

Это оказалось куда сложнее и скучнее, чем писать юморески. Одно дело, когда сидишь и сочиняешь рассказы (куда «кривая», то есть собственная фантазия вывезет), и совсем другое — писать, что называется, «за жизнь». Врать нельзя, ошибаться тоже нежелательно, потому что герои твоих газетных шедевров живут рядом с тобой, в буквальном смысле этого слова, и покритиковать тебя могут прямо в глаза, а то и в глаз.

Первый свой публицистический опус (с анонсом на первой полосе: «Очерк рабочего М. Валеева «За романтикой ехать далеко не надо» его напечатали практически без задержки) я посвятил сверстникам, вернувшимся из армии и оставшимся жить и работать в родном селе. К этой публикации я отнесся уже более спокойно, чем к первой, но все равно был горд и счастлив. Газету с очерком прихватил с собой на работу, на полевой стан.

Она мне жгла карман, однако никто в бригаде и словом не обмолвился о моей публикации. «Видно, еще не читали» — решил я. В обеденный перерыв первым ушел из столовки в вагончик, где механизаторы обычно отдыхали: забивали «козла», читали свежую прессу, просто валялись на жестких лавках и полках. Еще никого не было, я быстренько развернул районку и положил ее на стол так, чтобы материал с моей подписью сразу бросался в глаза. А сам скромненько уселся в сторонке и закурил.

Первым в вагончик зашел тракторист дядя Саша Горн. Я затаил дыхание и стал отстраненно смотреть в маленькое оконце, о треснувшее стекло которого с громким жужжанием бились мухи. Дядя Саша с кряхтеньем умостил свое грузное туловище за столом, подтянул к себе газету и… шмякнул — прямо на мой очерк! — жирного подвяленного леща.

— Подвигайся ближе, — доброжелательно сказал дядя Саша. — Посолнцуемся…
А с коротких толстых пальцев его, которыми он плотоядно раздирал рыбину, на газету стекал янтарный жир, под которым расплывалась моя подпись.
Обида спазмом сжала мне горло.
— Спасибо, не хочу! — кукарекнул я и выкатился из вагончика. Да, признание, слава — они приходят не сразу…

А в сентябре того же года я получил официальное приглашение на штатную работу в «Ленинском знамени». Где вовсю злопотреблял своим служебным положением и публиковал на страницах газеты юморески и рассказы. Разумеется, с согласия редактора — он их тоже любил читать.

Источник:
Марат Валеев

Оцените пост

+1

Оценили

Оксана Алмазова+1
08:28
+1

Поздравлю Вас, Марат, с такой исключительной годовщиной! Пусть вдохновение остается в Вашей хорошей компании! И плоды творчества радуют Вас и прочих.

14:39

Спасибо, Оксана! 

11:36
+1

Поздравляю вас, Марат, с замечательным творческим юбилеем. Желаю ещё столько же лет творить и радовать читателей своим искромётным юмором, жизнелюбием  и мудрым взглядом на мир.

14:40

Благодарю, Лидия!