Глава 3. Управдом. Встреча.

На видавшей виды продавленной кушетке, застеленной протёртым покрывалом, скомканной бесформенной кучей, лежал, свесив распухшие ступни, господин-товарищ Севречук, всасывая через изгрызенный мундштук кальяна густой, с едкой примесью, дым. Безвольно откинув голову на засаленную подушку, полу-прикрыв набрякшие веки, Севречук предавался грезам. В них он казался себе не пятидесятипятилетним лысоватым бобылем с отвисшим животом-арбузиком, с обрюзгшим, измятым постоянным недовольством лицом, с опухшими руками и ногами, с больными коленями…, а тридцатилетним мускулисто-чубатым мачо, возлежащем на императорском ложе, застеленном алым китайским шелком с золотым узором по краям, в виде дерущихся драконов…, ласкаемый тремя прекрасными полуголыми женщинами: пышногрудой блондинкой, пышногрудой брюнеткой и пышногрудой рыжей…

Они оглаживали его крепкое тело мягкими бархатными ручками, терлись сосцами шароподобных грудей, целовали влажно-жаркими губами…
Испытывая нарастание неотвратимого, Севречук изо всех сил пытался удержать, продлить сладостный миг, вспоминая статью о маммографии в медицинской энциклопедии. Напрасно! В перерывах между судорожными затяжками «оно» выбралась наружу, просочившись сквозь пальцы, поскуливая и постанывая…

Альберт Степанович Севречук являлся уникальным образцом патологического лентяя с развитым воображением. Последнее он использовал для обеспечения первого, то есть выискивал всевозможные способы увиливания от работы.
Ещё в годы строительства песочных куличиков, Альберт упорно отказывался трудиться в коллективе, которому в советские времена приписывались воспитательные функции. И чтобы избежать принуждения, Альберт давил на жалость. Если верить свидетелям его далёкого детства, то даже во время ежегодных групповых фотографирований, Альбертик Севречук корчил трагические рожицы, дабы вызвать у окружающих сочувствие и, как следствие, освобождение от обязанностей.

Хотя, если честно, детство у мальчика было вполне себе безоблачным, несмотря на отсутствие отца. Зато мама — Раиса Николаевна, пожизненный депутат Горсовета, могла дать сыночку всё, что в те небогатые годы считалось образцом номенклатурного благополучия. Если бы не она, то вряд ли лентяю сынку удалось окончить, не то что школу и институт, а возможно и старшую группу детского сада. Но несмотря на лень, а может и благодаря оной, Альбертик обожал литературу. Читал книжки, словно лузгал семечки, набивая голову разнообразной шелухой из терминов и определений, в основном не нужными, но производящими впечатление на неокрепшие умы обывателей. Сам Альберт Степанович в дальнейшем определял этот период своей жизни как: «Имплицитное научение», надеясь в нужный момент вычленить релевантную информацию…

После получения образования неумолимо и грозно встал вопрос трудоустройства. Не работать в СССР было никак нельзя, грозила статья за тунеядство. Альбертик днями напролёт перекатывал серое вещество из полушария в полушарие в надежде придумать хоть какой-нибудь легальный способ относительно честного безделья.

Его целью являлась бесцельная сытая жизнь на диване с толстой книжкой в руках. Жизнь, которую и так обеспечивала любящая его мать… Оставалось избавиться от ненужного, но настырно-обязательного права на труд. А для этого необходимо было что-то придумать. И он придумал! Сообщил матери о своём заветном желании создать выдающееся произведение в области литературы, в идеалистическом направлении — эту фразу он взял из завещания А. Нобеля. Но мать не прониклась гуманной идеей великого шведа и Альберту пришлось снизойти до объяснений, что для серьёзной писательской работы требуется свободное время, много свободного времени… Не может же он совмещать каждодневное хождение на службу с созданием бессмертного произведения про питерский пролетариат в стиле «Поднятой целины»? Несмотря на абсурдность выдумки, мать с радостью поверила. Ведь она никогда, ни на минуту не сомневалась в сыне, в его гениальности.

Согласившись, что для написания шедевра нужны определённые льготные условия, мамочка принялась искать «тёплое местечко в уютной и тихой гавани». После нескольких неудачных попыток, а неудачными они считались лишь потому, что на предлагаемых работах требовалось хотя и немного, но всё же трудиться или по крайней мере присутствовать до определенного часа, ей всё же удалось благодаря связям отыскать его…

Работёнка была «не бей лежачего». Делать ничего не надо, ходить на работу не надо, ответственности никакой. Необходимо лишь два раза в месяц являться за деньгами: пятого — за авансом, двадцатого — за получкой. Наконец-то Альберт мог полностью посвятить себя себе. И он действительно самозабвенно и с полной отдачей гонял по дивану лодыря, спустя рукава бил баклуши…

Каждый новый день, озарённый революционным рассветом и гимном Советского Союза, мать с благоговейным трепетом и неиссякаемой верой ожидала, что именно сегодня, сегодня… Она надеялась стать первой слушательницей великого коммунистического романа, воспевающего тяжёлые трудовые подвиги пролетариата, и ради этого с ложечки кормила сынулю калорийными продуктами из спец. распределителя, одаривала неистраченной партийной нежностью, защищала щитом депутатского значка от малейших бытовых трудностей. Альберт принимал заботу как должное, подогревал надежды матери недомолвками, таинственными намёками, мудрёными словами. После позднего завтрака, проходя мимо ожидающе-преданных материнских глаз, бросал свысока интеллектуального авторитета.

-Нерратив романа полон моральной проблематизации, ведёт к осуждению бергсонианства во всех видах… Но основная фабула произведения — это прославление роевого содружества советских рабочих, разрушающих западную концепцию общества… Осталось разобраться с рецепцией и выяснить пределы репрезентации…

Тем временем жизнь всё шла и шла, постепенно ускоряя шаг, незаметно перешла на лёгкую трусцу и вдруг, выплюнув замусоленную сушку повышенных соц. обязательств, грандиозных планов, исторических решений пленумов и съездов, помчалась, не разбирая дороги, строя на ходу отвратительные гримасы нарождающегося недоразвитого капитализма, кувыркаясь через голову, расшибая её и теряя…

Настали девяностые… Страна, устав от застоя, лихорадочно металась в разные стороны, набивая шишки, утрачивая идеалы, территории, население… Маменька, так и не дождавшись великого романа, тихо отошла в мир иной под звуки духового оркестра ветеранов партии. Поначалу это скорбное событие никак не сказалось на Альберте Степановиче, он всё так же «трудился» на своём месте, постепенно прибавляя в весе… Возможно он протянул бы ещё пару лет, если бы не дельная мысль об оптимизации времени, не вовремя зашедшая в гости. «Зачем ходить за деньгами два раза в месяц?» – логично размышлял Альберт Степанович.
– «К чему эта неоправданная трата сил и нервов! Вполне достаточно и одного раза! Возможно же получать эти жалкие гроши все сразу, в получку?!»

Получив от Севречука А.С. соответствующее заявление, новый главбух возмутился: «В наше-то время люди от зарплаты до аванса дотянуть не могут, просят, чтобы им понедельно платили, а этот «Чук» удумал получать всё за раз! Да кто он такой-то, в конце-то концов?»

На простой вопрос не смогли ответить ни новый зам генерального, ни сам генеральный. После экстренного совещания Севречука А. С. уволили по сокращению штата. Казалось бы, и всё? Но не тут-то было… Лихорадочно дёргаясь, страна продолжала мутировать в конвульсиях, предоставляя людям с воображением новые возможности…

И Севречук, не без помощи маминых друзей — коммунистов, решился на рискованный шаг. Он выдвинул свою кандидатуру на пост мэра. И то правда: чего мелочиться!

Самовыдвиженца Альберта Степановича представили народу как уникального специалиста в специфической области, оказавшего неоценимое влияние на народное хозяйство страны. Проработавшего бессменно на одном месте более пятнадцати лет, а также, как талантливого публициста и писателя, беспощадного борца с чиновничьим беспределом и коррупцией в госаппарате, подвергшемся гонениям со стороны продажной системы за свою принципиально несгибаемую позицию.

В мэры его не выбрали, но, благодаря пиару, местные жители прониклись к Севречуку таким глубоким доверием, что избрали Альберта Степановича на должность управдома. Теперь зарплату приносили прямо на дом.
Только: «Разве это деньги?»- ворчал он.

Что верно, то верно: даже в эротичных грёзах Севречук испытывал недостаток в средствах. Ему казалось, что пышногрудые красавицы брезгливо морщатся, узрев размер его оклада… Вот если бы…Он вновь глубоко затянулся. Из густого пахучего дыма медленно проступало вожделенное буржуазное благополучие, не чета давешнему- социалистическому, а в особо густых местах, с элементами царской роскоши…

Дребезжащий звонок безжалостно развеял сладкие грёзы управдома.
-Кого чёрт принес? Севречук потянулся, захрустели большие и малые косточки. Звонок продолжал безжалостно трезвонить.
-У-у-у, чтоб тебя, — управдом сунул пухлые ноги в растоптанные тапочки, кряхтя, зашаркал к двери, нарочито гремя, скинул цепочку, недовольно и резко распахнул дверь.
На пороге стояла бывшая балерина, бывшая соседка, бывшая гражданка России…

Десять лет назад Эмма неожиданно для всех вышла замуж за шведа и вместе с матерью уехала за бугор. Как ей это удалось? Никто толком не знал. Шептались о знакомстве по интернету, что в те времена считалось весьма предосудительным, а некоторые утверждали, что рыжая или прибегла к привороту, или опоила интуриста… Сама Эмма предусмотрительно помалкивала, несмотря на настойчивые расспросы ласковых дворовых бабушек… Когда они с матерью уехали, в доме решили, что навсегда и больше не вспоминали гнусных предательниц.
И вот на тебе! Через десять лет на его пороге собственной персоной стоит рыжая невозвращенка.

-Э, э, э.., — подумал Севречук. – Неспроста!
Эмма, присев в реверансе, обворожительно улыбнулась, обнажив белоснежные, явно искусственно-заграничного происхождения зубы, и без приглашения, вот ведь нахалка, втиснулась в прихожую.

-Вижу, узнали меня, милейший Альберт Степанович,- залепетала она. — А я к вам по делу…
-Что ж рад…, в такую-то рань, как не порадоваться?! — бурчал управдом. А про себя думал: «Возможна провокация, надо быть начеку!».
Они приглядывались друг к другу, как это делают бойцы смешанных единоборств перед началом схватки. Запертые в тесном пространстве прихожей, словно в клетке, они прикидывали разные варианты; заехать локтем в челюсть или броском в ноги перевести противника в партер, с последующим удушением? Наконец Эмма, перестав улыбаться, грустно промолвила.

-Альберт Степанович, дорогой, а у меня ведь несчастье: мама умерла…
-Гм… Сочувствую… А сколько ж ей было? Сто?! Ну и хватит, дай Бог каждому столько… Налицо успехи зарубежной геронтологии. У нас столько не живут!
-Что верно, то верно…,- вздохнула Эмма. -Я вот решила квартиру продать…
-Гм… Дело хозяйское… По закону вы являетесь собственником данного жилья…
-А нет ли у вас на примете, уважаемый Альберт Степанович, желающих купить? Только мне быстро надо и чтоб цена настоящая…
-Гм… Дак подумать надо, хлопотно…У нас в стране бюрократические препоны разные…
-Подумайте, дорогой Альберт Степанович, подумайте, а я в долгу не останусь! Ещё, хотелось бы прописку в доме сохранить. У кого-нибудь прописаться фиктивно, так сказать… Ну разумеется за плату… Жить, конечно, я здесь не собираюсь, но прописка не помешает…

-Гм. А позвольте полюбопытствовать, отчего именно в нашем доме?
-Так чтобы с почтальоншей не расставаться…
-Понятно, — сказал управдом, хотя не понял. –Гм, думать надо…
-Подумайте, подумайте, Альберт Степанович, как же не подумавши-то. Я вам как себе верю, даже больше! Вот прямо с самолета к вам. А как же иначе? Вы же такой уважаемый человек! Всегда о народе пеклись. Кто же поможет, если не вы? Кстати, у меня для вас подарочек. Пустячок. Нож охотничий. Сталь отличного качества, настоящая шведская! Только вы мне взамен денежку дайте, а то знаете, примета есть: нельзя ножи дарить. Вот смотрю на тумбочке рублик лежит, я возьму? Ну всё, не смею больше отвлекать. Пойду! Вы уж, бесценный Альберт Степанович, постарайтесь побыстрее, а я вечерком загляну, по-соседски так сказать… Всего вам самого хорошего, здоровья, счастья…

Эмма скрылась за дверью. Растревоженный её напором, Севречук оглядел прихожую: не стащила ли чего? Уж больно ловка шельма! Вроде всё на месте, всё, кроме безвозвратно потерянного покоя… Интересно, к чему такая спешка? Ох, крутит лиса! Он распечатал коробку с подаренным ножом. На пластмассовой рукоятке, имитирующей олений рог, красовались три короны, а на лезвии мелкими буквами: made in Cina.
(продолжение следует)

Оцените пост

+2

Оценили

Татьяна Фокина+1
Гость №602+1
03:38
Александр, у вас в тексте то Альберт Семёнович. то Альберт Степанович. На иностранные слова нужно сделать расшифровку, текст же рассчитан на обычного читателя.
Спасибо, Олег! Очень рад, что вы читаете. Мне интересно ваше мнение и замечания. Оплошность с Семеновичем исправил. Что касается расшифровки, то в данном случае это излишне, важен не смысл, а с какой целью герой использует непонятные другим иностранные слова. Впрочем, любопытный всегда может залезть в интернет. Я так обычно и делаю.
08:27
Да, читаю. Читаю и радуюсь за вас: в том плане, что вы взялись за написание широкоформатной работы. Признаюсь, что несколько удивлён молчанием сайтовцев пишущих прозу. Мне представляется, что такая работа достаточно интересна и должна быть поддержана. А поддержка - это не в лилейной похвальбе, хотя и похвалу не исключаю, а в высказывании замечаний полезных для автора. К сожалению, комментаторская колонка мала, поэтому постараюсь быть краток.Изначально, прошу воспринимать критику, как дружелюбную, достаточно мягкую, строго по делу. Итак возвращаюсь к первой главе.
16:00
"...имплицитное научение..релевантную информацию.." -все эти "шики" научных терминов вызовут зевоту читателя. "В стиле "Поднятой целины", здесь употребление разговорного понятия о стиле, а автор - писатель, знает, что такое стиль. Уместней писать о жанре. "ходить на работу не надо" - читатель этому поверит? "спустя рукава. бил баклуши" - масло масленое. "озарённое революционным рассветом" - это как? (в Союзе были такие рассветы?, если это про 91 год,то и тогда никто не называл это революцией, а Октябрь давно прошёл) Эти сравнения пошли много позже. ... с рецепцией, выяснять пределы репрезентации" , а у репрезентации есть пределы? Кому нужны ваши лингвистические познания? Читатель ждёт завязки сюжета! Не будет "генеральный" и даже "зам. генерального" забивать себе голову такими вопросами. Есть кадровик для этого. - Э.э,э - подумал Северчук. - Неспроста! мысли надо брать в кавычки (всегда, даже с новой строки. Зубы не бывают "происхождения".
21:20
Поразмышляйте, Александр, над тем, что мой глаз выхватил из текста. 1-ый абзац: Не очень понятно с кучей. Кучей лежал Севречук? (тогда запятая не нужна перед словом «лежал») Скомканной бесформенной (что-то лишнее, трудно представить скомканную в какой-то другой форме) 1.Полуприкрыв (дефис не нужен).2. мачо, возлежащИм… 3. мачо (каким?), ласкаемЫМ… 4. терлись сосцами (может лучше сосками? Сосцы по отношению к человеку – устаревшее. Если это, конечно, нужно для создания образа, то можно и устаревшее слово применить. 2-ой абзац. «оно» выбралОсь наружу. 4-ый абзац. …окончить, не то что школу (запятая не нужна) … из терминов и определений, (каких?) в основном не нужнЫХ, но производящИХ впечатление… как: «Имплицитное научение» (правильно: как «имплицитное научение», т.е. убрать двоеточие и большую букву заменить, да и кавычки под вопросом) 6-ой абзац. … Но мать не прониклась гуманной идеей великого шведа (запятая в сложном предложении) и Альберту пришлось снизойти до объяснений… 8-ой абзац. Гонял лодыря… спустя рукава бил баклуши… (Не слишком ли много выражений о лени? Читателю, мне кажется, и так понятно, если всего лишь дважды приходить на работу за авансом и зарплатой). 9-ый абзац. … революционным рассветом (не лишнее ли? время идет уже какое? Если только с усмешкой, тогда возьмите в кавычки) из спец. распределителя (точка не нужна) 11-ый. Соц.обязательств. (точка не нужна) 12-ый. Прочитайте 11 и 12. В 11-ом вы уже пишете о умопомрачительном времени (жизнь теряет голову…) Вероятно, это уже 90-ые. Зачем тогда предложение «Настали девяностые»? Или в 12-ом надо убирать «от застоя». Какой же застой, если жизнь помчалась, кувыркаясь?..На мой взгляд, 12-ый повторяет ту же тему, что и в 11-ом, только с акцентом на слово «страна». А нужен ли этот акцент? «жизнь» и «страна», на мой взгляд», - контекстные синонимы. - так же «трудился» (также – слитно, поскольку равно «и»). - Возможно (запятая) он протянул бы ещё пару лет. (вводное слово со значением неуверенности) - не вовремя зашедшая в гости. (Почему «не вовремя»? Наоборот, «вовремя зашедшая в гости») «Зачем ходить за деньгами два раза в месяц?»(кавычки не нужны) – логично размышлял Альберт Степанович. – « (кавычки не нужны) К чему эта неоправданная трата сил и нервов! Вполне достаточно и одного раза! Возможно же получать эти жалкие гроши все сразу, в получку?!» Здесь прямая речь, которая разрывается словами автора. Ваша схема такая: «П? – а. – П? П! П?!» 16-ый абзац. подвергшеГОся гонениям. 19-ый. Безжалостно (дважды о звонке. Неплохо бы второе слово заменить синонимом) 20-ый. по Интернету (пишется с большой буквы) В конце... made in Cina. Китай? China.
Не ожидала, что так много получится. сама удивилась...Видимо, учительский азарт проснулся dance Азарт ворчливого учителя. успехов.