Голубой подснежник (продолжение 26)

***
Новость о том, что в деревне нашли труп, быстро облетела всю округу. К вечеру об этом знали все. Пожар, о котором без умолку судачили последние дни, был позабыт. Теперь главной темой для жителей Анисовки стал труп, найденный Викой и Олегом. Многие им завидовали. Не всем выпадает такая удача — найти труп. Они, если можно так сказать, стали героями дня.
Пузырев, времени даром не терял. Дождавшись, когда оперативники осмотрят место преступления и отвезут труп в морг, приступил к опросу местного населения. Он даже сфотографировал тело, но постарался, чтобы фотография получилась без излишних подробностей, дабы не травмировать психику неподготовленного населения. Голову в кадр он вообще не взял, потому что информации от этого было бы ноль, а вот реакция у людей на такое зрелище могла быть весьма разной. Пузырев не хотел, чтобы кто-то из-за него загремел в больницу с инфарктом.[cut=Читать далее......]
Начать опрос Пузырев решил с Афанасия. Честно говоря, была бы его воля, он бы сначала допросил Никиту Смирнова, но его здесь сейчас не было, а оснований для вызова его сюда у Пузырева не было никаких, так что придется довольствоваться тем, что есть.
Был уже поздний вечер, когда Пузырев пришел к дому Афанасия. Постучал. Ничего. Пузырев немного подождал и постучал еще раз, но уже громче и настойчивее.
— Иду, иду, — за дверью послышались шаркающие шаги, щелкнул замок, на пороге показался заспанный Афанасий.- А, это опять вы. Я почему-то не удивлен.
— Афанасий Михайлович, вы меня, пожалуйста, извините, но тут такое дело… не терпящее отлагательств, — сказал Пузырев и, потеснив Афанасия, без всякого приглашения вошел в дом.
Афанасий был явно недоволен, но поплелся с Пузыревым на кухню, сел за стол. Пузырев, придвинув стул, тоже сел.
— Афанасий Михайлович, я думаю, вы уже знаете, что сегодня в вашей деревне был найден труп.
Афанасий побледнел:
— Господи ты боже мой, кого убили-то?
— Так вы не знали? – удивился Пузырев. Он знал о том, что по деревне уже вовсю поползли сплетни о страшной находке.
— Нет, я не знал. А кого убили, Василий Аркадьевич? – видно было, что Афанасий нервничает.
— Женщину. Ее личность неопознана. При каких обстоятельствах она была убита, тоже пока неизвестно. Вот я и хочу поспрашивать, может, что-то и всплывет.
— Я, конечно, чем могу, постараюсь помочь, — сказал Афанасий.
— Афанасий Михайлович, у вас как с психикой? Вы очень впечатлительный? Я просто хочу вам показать фотографию тела убитой. Возможно, она покажется вам знакомой. Для меня сейчас важны любые зацепки.
— На покойников, конечно, смотреть не очень приятное занятие, тем более на убитых. Но раз это нужно для дела, то я готов. Показывайте.
Пузырев достал из папки фотографию и выложил ее на стол перед Афанасием.
Афанасий пристально посмотрел на фотографию. Зрелище было не для слабонервных. На фото была, судя по всему, молодая женщина. На ней было изумрудно-зеленое платье в белый горошек. — Ну так что, Афанасий Михайлович?
— Нет, я ее не знаю. Это, наверное, не из наших.
— Собственно, другого я и не ожидал. Но все равно вам спасибо за то, что согласились посмотреть. Я пойду, — Пузырев аккуратно убрал фотографию в папку, поднялся со стула и направился к выходу. – Спокойной вам ночи, Афанасий Михайлович.
— И вам тоже, — отозвался Афанасий.

Своей страшной новостью Пузырев согнал с Афанасия весь сон. Смерть – это всегда трагедия. А в данном случае это трагедия вдвойне, потому что человек мертв, а никто даже не знает, кто он. Человек канул в пучину забвения. Такой страшной участи, как считал Афанасий, не был достоин никто, даже самый отъявленный преступник. А это была женщина. Женщина в красивом платье изумрудного цвета. Стоп. Почему он думает о ее платье? Это казалось неуместным. Она мертвая, а он размышляет о том, какое на ней было надето красивое платье. (И она в нем была такая молодая). Боже, да он совсем с катушек слетел. Но, как бы это ни казалось самому Афанасию странным, платье не выходило у него из головы. «А ведь она была молодая», — подумал Афанасий. И тут он совершенно отчетливо представил молодую девушку в этом платье, а рядом с ней…
— Господи, — прошептал Афанасий.
Теперь он понял, почему это платье привлекло его внимание. Он его уже видел.


***

Афанасий еле дождался утра. Заваливаться к человеку посреди ночи было для него верхом неприличия и бестактности. Оправданием не служила даже срочность дела. Да и было ли оно таким срочным, чтобы будить человека, когда он по полному праву спит? Ночь – время отдыха.
Афанасий спешил. Он хотел поскорее разрешить для себя загадку, в отгадку которой он не хотел верить. Возможно, он преувеличивает, и всему найдется банальное объяснение.
Перед самым домом Нины решительности в Афанасии значительно поубавилось. Какое он вообще имеет право приходить к человеку и устраивать разборки? Логичнее было бы пойти к Пузыреву и рассказать о том, что он вспомнил. Но нет, раз уж он пришел, отступать не будет.
Афанасий поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Тишина. Афанасий прислонился к двери, и та под его тяжестью начала медленно открываться. Афанасий тихонько заглянул внутрь. В доме плохо пахло: мусором, грязью, пылью, чем-то испорченным, старой одеждой. Запахи были явно не жизнеутверждающими. Афанасий поморщился. Не в его правилах было осуждать людей, но так хотелось дать Нине совет почаще убираться.
Афанасий зашел в дом и прямиком отправился на кухню. Какая же кругом грязь и запустение. Да может ли такое быть, что здесь живет женщина? Афанасий вспомнил, как Анютка старалась навести в их доме уют. У нее все сверкало и блестело. Она порхала по дому как пчелка, и под ее руками все в буквальном смысле расцветало. Афанасий в их с Анюткой доме чувствовал себя как в раю. Сейчас он невольно сравнивал свой дом с домом Нины, и, честно говоря, он не представлял, как здесь можно было чувствовать себя комфортно. Вся окружающая обстановка вызывала у него ощущение брезгливости.
Афанасий вспомнил, как Нина на выпускном попыталась пригласить его на танец. А если бы у нее получилось? Если бы не подскочила тогда Анютка? Ведь он мог связать свою судьбу с Ниной. Афанасий невольно поморщился. Всю жизнь прожить в таком свинарнике? Нет уж, увольте.
Афанасий подошел к окну и выглянул во двор. Да что ж такое-то? Что за идиотское совпадение? Афанасий мысленно придумывал себе оправдания, как он оказался у Нины дома. В сторону дома шел Пузырев.
В голове Афанасия даже промелькнула шальная мысль: «А может, спрятаться?» Но он тут же отмел ее, так как был человеком прямолинейным, и не в его обычаях было прятаться. Он же, в конце концов, не преступник какой-то.
Пузырев уже поднимался на крыльцо. Афанасий вспомнил, что не закрыл за собой дверь.
— Эй, дома кто есть? – крикнул Пузырев и, не дождавшись ответа, вошел в дом. Навстречу ему из кухни вышел Афанасий.
— Афанасий Михайлович? — брови Пузырева от удивления поползли вверх. – Вот уж никак не ожидал вас тут увидеть. Хотя… Это у вас, кажется, вошло в привычку – таинственным образом оказываться в чужих домах. Дайте попробую угадать: Нины Николаевны нет дома, и вы здесь один?
Афанасий вздохнул:
— Что ж поделать, Василий Аркадьевич, если судьба нас сводит всегда в таких нелепых ситуациях?
— А вы не хотите объяснить, что вы делаете один в чужом доме? Или Нина Николаевна тоже ваша лучшая подруга, к которой вы можете вот так запросто прийти с утреца на кофеек и, не застав ее на месте, зайти на кухню ее подождать?
— Нет, она мне не подруга, — сказал Афанасий.
— Тогда какими судьбами вы здесь оказались?
— Не очень хорошими, — сказал Афанасий. Помолчал и продолжил, — Я вспомнил кое-что, относящееся к той фотографии, которую вы мне вчера показывали.
— Что? – насторожился Пузырев.
— Не хочется наговаривать на человека. Может, это вообще не имеет к делу никакого отношения. Может, есть какое-то банальное объяснение…
— Афанасий Михайлович, можно без вступления? Пожалуйста, сразу к делу, — перебил его Пузырев.
Афанасий сделал глубокий вдох.
— Та девушка на фотографии… Я ее, кажется, видел.
— Видели? – брови Пузырева уже второй раз поползли вверх от удивления. – Видели и ничего мне вчера не сказали?
— Так я вспомнил об этом только потом, когда вы уже ушли. На фотографии-то лица не было. А мне это платье ее покоя не давало. И потом я вдруг вспомнил, что недавно видел эту девушку у нас в деревне.
— При каких обстоятельствах вы ее видели?
— Я шел по улице, а она шла мне навстречу с… Ниной Николаевной.
Пузырев закашлялся:
— С Ниной Николаевной? Я не ослышался?
— Да. Я еще почему на них внимание обратил: они в руках несли пять бутылок водки. Я тогда подумал: надо же, такая молодая, а уже по скользкой дорожке пошла. К тому же утро было. Да и пять бутылок водки на двоих… Сами понимаете…
— Так, так, так, — задумчиво сказал Пузырев. – Значит, это знакомая Нины Николаевны. Это просто замечательная новость, потому что теперь мы сможем установить ее личность, а это уже полдела.
— Василий Аркадьевич, вы думаете, это Нина того… девушку эту убила? – тихо спросил Афанасий.
— Рановато такие выводы делать. То, что она ее знакомая и то, что они вместе пили, не говорит о том, что она ее убила. Убить ее мог кто-то другой. Вот мы и будем выяснять, кто это сделал. Каких-нибудь еще существенных деталей вы не помните? Может, слышали, о чем они разговаривали?
— Нет, ничего не слышал.
— Афанасий Михайлович, огромное вам спасибо за помощь следствию. Вы пока можете идти. А я постараюсь разыскать Нину Николаевну.
Афанасий вышел из дома и медленно побрел по тропинке. Домой ему идти не хотелось. Ему нужно просто пройтись и попробовать привести свои мысли в порядок, а то там уже столько всего намешано – настоящая каша.


(продолжение следует...)

Оцените пост

+2

Оценили

Татьяна Ларченко+1
Надежда Штанько+1
Нет комментариев. Ваш будет первым!