Голубой подснежник (продолжение 30)

***
— Догоняй! – крикнула Анютка и бросилась бежать от Афанасия в сторону пруда.
Афанасий поспешил за ней следом.
Над Анисовкой висели темные пухлые тучи, грозящие вот-вот разразиться проливным дождем, но Анютку с Афанасием это не пугало. Для них вообще не существовало плохой погоды. Для них любая погода была хорошей. Какая им, собственно разница, дождь ли на улице или гроза, когда в душе у них всегда, в любую погоду, светит солнце?[cut=Читать далее......]
Афанасий догнал Анютку уже у самого пруда (Анютка бегала быстро), сгреб ее в охапку и закружил. Анютка заливисто хохотала, а у Афанасия от ее смеха бегали по коже приятные мурашки.
С неба начали падать первые капли. Анютка подставила ладошку, пытаясь их поймать. Капля за каплей – и полил ливень. Афанасий крепко прижал к себе Анютку, и они стояли так под дождем, струйки воды стекали по их лицам, волосам. Одежда промокла насквозь. Платье облепило стройную фигуру Анютки.
— Идем под дерево, — предложил Афанасий и потащил Анютку за руку. Анютка не сопротивлялась, покорно шла за Афанасием.
Афанасий потрогал Анюткино платье.
— Ой, да его хоть выжимай. Снимай платье, Анютка, а то заболеешь.
Анютка, смеясь, стянула платье через голову и осталась в одном белье. Афанасий взял платье у нее из рук и начал его выжимать. Анютка, наблюдая за ним, продолжала хохотать. Афанасий, представив, как они вдвоем сейчас выглядят со стороны, тоже начал смеяться. Так они и стояли под деревом и смеялись: Афанасий с мокрым платьем в руках, и Анютка, почти голышом.
Вокруг уже собрались огромные лужи, струи дождя взбивали на них пузыри, которые тут же лопались. Дождь, похоже, не собирался заканчиваться. Вся деревня сидит по домам и пережидает это стихийное бедствие, и только для Анютки и Афанасия это не стихийное бедствие, а стихийное счастье. Афанасий повесил мокрое Анюткино платье на ветку дерева, схватил Анютку на руки и потащил в пруд. Анютка делала вид, что отбивается от него, но на самом деле ей было очень приятно ощущать на своей коже мокрую рубашку Афанасия и его сильные руки.
Афанасий донес Анютку до пруда и бросил ее в воду, а затем плюхнулся туда вслед за ней.
— Ты куда, дурачок, в одежде? – засмеялась Анютка.
— Какая разница? Все равно мы с тобой мокрые как куры.
Анютка с Афанасием плескались как дети, смеялись во весь голос, ныряли, брызгали друг в друга водой, подставляли лица под льющиеся с неба потоки дождя.
Наконец Афанасий скомандовал:
— Ну все, а теперь греться по домам.
Афанасий вылез из воды, стащил себя рубашку и накинул ее на мокрую Анютку.
— Побежали, — крикнула Анютка.
— Ой, платье-то забыли, — Афанасий бегом вернулся к дереву, на ветке которого висело платье, снял его и побежал догонять Анютку.

***

— Анютка, а представь, если бы все люди на Земле ходили голые.
Анютка хихикнула:
— Это как во времена Адами и Евы, что ли?
— Ну да, примерно так, — согласился Афанасий.
— Фантик, ты дурак, — снова хихикнула Анютка. – Ерунду какую-то несешь.
— Почему ерунду? А ты только представь, — настаивал Афанасий.
— Да ну тебя, Фантик. Тебя все время на какую-то философию тянет. И я, кстати, даже примерно представляю, откуда у тебя взялись такие мысли, — Анютка подмигнула Афанасию.
Анютка с Афанасием валялись на траве, наслаждаясь теплым летним ветерком. Дождь прошел, и на смену ему из-за туч показалось солнышко, которое быстро высушило все вокруг своими горячими лучами.
— А, так ты уже поняла, что я философ?
— Грех было не понять, — улыбнулась Анютка. – Ты, кстати, как? Не простудился?
— Нет, Анютка, не дождешься. От любви, между прочим, иммунитет вырабатывается, так что пока у меня есть ты, мне не страшны никакие простуды. Но ты, Анютка, не хитри и не сбивай меня с мысли. Ты все-таки возьми и представь, что все вокруг ходят без одежды, никому ничего не надо скрывать, все у всех на виду.
— Фантик, но так ведь было бы неинтересно. Тогда не было бы никакой тайны, никакой загадки.
— Зато все честно и открыто, — твердо сказал Афанасий.
— Фууу, Фантик, перестань…
— Не перестану, — подтрунивал Афанасий над Анюткой. – А знаешь, — задумчиво продолжил он, — ведь даже если бы люди сняли с себя всю одежду, они от этого не стали бы более открытыми друг для друга. Мы ведь как в броне ходим. И сквозь эту броню так сложно увидеть истинное лицо человека. Как было бы здорово читать мысли друг друга, знать истинные намерения.
Анютка захохотала.
— Фантик, считай, что тебе крупно повезло. Ты знаешь о том, что рядом с тобой сейчас находится самая настоящая волшебница, которая умеет читать твои мысли и знает все о твоих намерениях? — Анютка заговорщически подмигнула Афанасию.
— Анютка, да я знаю, что ты у меня волшебница. Но другим-то не так повезло, как мне. Им как быть?
— Вот пусть они и ходят голые, раз им не повезло. А мы с тобой будем как приличные люди в одежде ходить, — хихикнула Анютка.
— Всегда? – улыбнулся Афанасий.
— Всегда, — хитро подмигнула ему Анютка.
— Никакой философии в тебе нет.
— А о чем тут философствовать? Все равно ведь никто голый ходить не будет. Так что и говорить об этом? Давай лучше желание загадаем, — и Анютка показала Афанасию клевер с четырьмя листиками. – Смотри, Фантик, что я нашла.
— Ух ты, Анютка! Вот это да! Никогда такого не видел. Как ты его нашла?
— Случайно, Фантик. Впрочем, как и все в нашей жизни.
— Знаешь, Анютка, еще неизвестно, кто из нас больший философ, — улыбнулся Афанасий.
— Фантик, только вот какая жалость. Нас двое, а желание можно загадать только одно.
Афанасий помолчал. Потом внимательно посмотрел на Анютку.
— Анютка, а зачем нам два клевера? Ведь желание-то у нас с тобой одно? Правда?
— Правда, милый.
Анютка поднесла клевер к лицу Афанасия и сама склонилась над ним. Их взгляды встретились, и каждый из них утонул в глазах другого.


***
Рабочий день Пузырева начался с того, что он закурил сигарету. Как всегда, процесс курения помогал ему сосредоточиться, а подумать Пузыреву было над чем. Столько всего за последнее время произошло. Не успел Пузырев закончить с расследованием пожара, как тут же на его голову свалился труп молодой неизвестной девушки. Но помимо этого была еще целая куча загадок и тайн, которые росли как грибы после дождя. Самое интересное, что с кем бы он из деревни не побеседовал, тот не только не помогал Пузыреву приблизиться к разгадке тайны, но наоборот еще больше его, Пузырева, запутывал и вносил сумятицу в его расследование.
Каждый житель Анисовки, с которым беседовал Пузырев, вызывал у него подозрения. Но так же свихнуться можно. Не могут ведь все подряд быть преступниками. Неужели у него развивается паранойя? Пузырев почесал голову. Да, такое впечатление, что эта деревня заколдована. Ладно, раздумывать он будет потом. На сегодня у Пузырева было запланировано посещение Афанасия Ставрогина. Он должен увидеть фотографию его сына. Разговоры о сходстве москвича Никиты и сына Афанасия не давали ему покоя. Где-то в глубине души Пузырев подозревал, что с этим связана какая-то тайна. Пока непонятно какая, но ощущение того, что она есть, не покидало Пузырева ни на секунду.
Пузырев затушил сигарету, тяжело поднялся из кресла (в последнее время Пузырев плохо спал и постоянно ходил полусонный) и направился к Афанасию.
Афанасий уже давно проснулся и решил заняться готовкой. Есть-то ему что-то надо. В сегодняшнем меню Афанасия должен быть суп. Надо сорвать в огороде морковку, лук и укроп. Афанасий вышел во двор и окинул довольным взглядом свои владения: грядки с овощами у него были ровные и ухоженные. Для того, чтобы найти среди овощей хоть один сорняк, нужно было очень сильно постараться. Что ни говори, а свой огород – это большое дело. Во-первых, не нужно тратить деньги на овощи, а во-вторых, Афанасий был уверен в их экологической чистоте. А какой отравой кормят москвичей, об этом Афанасий даже думать не хотел. Он прекрасно знал, какие овощи выращивают в колхозах, чем их удобряют и поливают. После такого ухода овощи, которые по идее должны были приносить пользу, питая организмы людей витаминами, превращались в источник яда. Конечно, те, кто эти ядовитые овощи выращивал, в один голос уверяли, что все удобрения, которыми подкармливают растения, безопасны для человека, но говорить – не мешки ворочать, надо же им как-то продавать свою отраву.
Афанасий подошел к грядке с морковкой и залюбовался ее пушистой сильной кудрявой ботвой. Вот это настоящая морковка, а не дохлая колхозная. Афанасий нагнулся и вырвал из земли приглянувшуюся ему красавицу-морковку. Какая-то она странная, суженная посередине. Афанасий этому не удивился, потому что знал причуды природы. Каких странных форм он только не перевидал за свою жизнь. И тут сердце Афанасия забилось чаще. На морковке что-то сверкнуло. Афанасий поднес морковку ближе к глазам. Посередине морковки красовалось золотое колечко. Руки у Афанасия задрожали. Неужели это то самое обручальное колечко, которое он подарил много лет назад Анютке и которое она потеряла? Как же она плакала тогда, как убивалась. Афанасий успокаивал ее, говорил, что ничего страшного не случилось, что не стоит ведь оно целого состояния. Анютка говорила, что дело вовсе не в его цене, а в том, что это подарок от него, от ее любимого Фантика. Из глаз Афанасия выкатилась слеза. «Фантик, Фантик», — звучал у него в ушах нежный Анюткин голос. Никто за всю жизнь не называл его Фантиком, кроме Анютки. И сейчас Афанасию этого так не хватало.
Погруженный в свои воспоминания, Афанасий и не заметил, что в калитку вошел Пузырев и уже несколько секунд наблюдает за ним.
— Что с вами, Афанасий Михайлович?
— Да вот… — Афанасий украдкой смахнул слезу. – Морковки решил нарвать, а тут…
— Что? – насторожился Пузырев. Он не хотел пропустить очередной тайны.
Афанасий протянул морковку Пузыреву.
— Вот. Смотрите.
Пузырев взял морковку в руки. Он не сразу заметил на ней кольцо, а когда заметил, от удивления даже присвистнул.
— Да вы тут клад у себя в огороде нашли.
Афанасий с подозрением посмотрел на Пузырева, мол, все ли у него дома.
— Да что вы, Василий Аркадьевич? Какой там клад? Это лучше, чем клад. Это я кольцо Анюткино нашел, которое она много лет назад потеряла. Уж мы где его только не искали. Кто ж знал, что оно тут, в огороде.
— А, вот оно что, — протянул Пузырев. – Ну я вас тогда поздравляю с находкой.
Афанасий бережно забрал у Пузырева морковку и отряхнул ее от земли.
— А я вот к вам по какому делу, Афанасий Михайлович. Помните наш разговор о похожести вашего нового соседа с вашим покойным сыном?
— Помню, — отозвался Афанасий.
— Так вот я хотел убедиться, что они на самом деле похожи.
— А зачем вам это?
— Это для моих личных соображений. Мне кажется, что это важно. У вас есть его фотография?
— Конечно, есть.
— Покажете?
— Отчего ж не показать? Покажу. Пойдемте.
Афанасий с Пузыревым прошли в дом. Афанасий бережно положил морковку на стол и подошел к шкафу, из которого достал фотоальбом.
Афанасий волновался. Если сейчас Пузырев скептически усмехнется и скажет, что не видит никакого сходства между двумя молодыми людьми, то все, пиши пропало — это значит, что Афанасию можно добровольно сдаваться на лечение в психиатрическую клинику. А если он действительно увидит, что они похожи? Что тогда? На этом мысль Афанасия давала сбой. Он не видел дальнейшего развития событий и совершенно не понимал, о чем это могло говорить. Но вот только… О чем-то это должно говорить, если даже Пузырев этим заинтересовался.
Афанасий полистал альбом, нашел наконец нужную фотографию и протянул альбом Пузыреву. Пузырев медленно взял альбом из рук Афанасия, повернул его к себе и уставился на старую немного пожелтевшую от времени фотографию. Со страниц старого фотоальбома на него смотрел улыбающийся Никита Смирнов.

(продолжение следует...)

Оцените пост

+1

Оценили

Надежда Штанько+1
Нет комментариев. Ваш будет первым!