Голубой подснежник (продолжение 40)

***

— Ну что? Как вам? Впечатляет? — Пузырев улыбался, наблюдая за эффектом, произведенным этим обычным на первый взгляд снимком.
— Я… не понимаю… Это… как вообще? — Никита потряс головой, будто пытаясь прогнать наваждение, и снова посмотрел на фотографию. На него по-прежнему смотрел его двойник.[cut=Читать далее......]
— Никита, если честно, я пока и сам не понимаю, как такое может быть. Вы ведь не родственники даже. И познакомились недавно. Я чувствую, что здесь какая-то тайна, но никак не могу ее разгадать. Я вот подумал, что, может быть, у вас будут какие-то догадки.
— Какие у меня могут быть догадки? Я, если честно, в шоке, — сказал Никита.
— Я вас понимаю, — сказал Пузырев. — И поэтому не тороплю делать какие-то выводы. Просто на досуге покопайтесь в своей памяти, может, что-то и всплывет. Вы знаете. Иногда наша память хранит такие вещи… Только они зарыты очень глубоко и, чтобы их извлечь из этой глубины, нужно поднапрячься.
— А можно мне взять с собой эту фотографию?
— Нет, фотографию я вам не дам. Вы уж не обижайтесь, — сказал Пузырев.
— Ладно, — сказал Никита. — А что Афанасий Михайлович говорит по поводу моего сходства с его сыном?
— Да ничего он не говорит, — сказал Пузырев. — Для него это такой же шок, как и для вас.
— Понятно… что ничего не понятно, — разочарованно протянул Никита. — Ладно, я, пожалуй, пойду. У меня еще дела есть. Я пока Вику отвозил, столько времени потратил. В пробках простоял.
Уже выходя из дверей кабинета, Никита хлопнул себя по лбу:
— Черт, я же про самое главное-то забыл.
— Василий Аркадьевич, — сказал он, заходя обратно в кабинет. — Вы же мне обещали фотографию показать… убитой девушки.
— Ах, да, точно, сейчас-сейчас, — Пузырев принялся рыться в наваленных на столе бумагах и случайно задел пакет. На пол посыпались мышеловки. — Черт! — выругался Пузырев.
Никита уставился на рассыпанные по полу мышеловки и вопросительно посмотрел на Пузырева.
— Ну что вы на меня так смотрите? — разозлился Пузырев. — Мышеловок, что ли, никогда не видели? Ну, ей-богу, как баран на новые ворота…
Пузырев вышел из-за стола и начал собирать мышеловки обратно в пакет.
— Ну все, эти гребаные мыши у меня сегодня… Да я их собственными руками передушу, — Пузырев сжал кулак перед глазами Никиты и показал, как именно он собирается душить гребаных мышей.
Никита кашлянул.
— Вы мне, кажется, фотографию хотели показать.
— Да покажу сейчас, покажу, — сказал Пузырев, ставя пакет обратно на стол. Порывшись еще в бумагах, он наконец извлек на свет божий фотографию и помахал ей перед носом Никиты.
— Вот она, родимая.
Шлепнув ее перед Никитой, Пузырев молча уставился на него.
Никита, не прикасаясь к фотографии, бросил на нее взгляд и почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.
— Это… Это… Она.
— Кто она? — не понял Пузырев.
— Коллега моя… по работе. Ира.
— Как же вы ее так узнали? Тут ведь даже лица ее нет.
— Платье, — произнес Никита. — Я узнал ее по платью. В последний раз, когда я ее видел, на ней было это платье. Сомнений быть не может. Это она. Только я совершенно не понимаю, что она тут делала. Ее ведь здесь нашли, в Анисовке? Мне Вика сказала, что она лежала рядом с лесом.
— Да, ее обнаружили здесь. Может, у нее тут какие-то родственники живут или знакомые? — спросил Пузырев.
— Да нет у нее тут никаких родственников. И знакомых тоже нет. Я ее сюда привозил показать свой новый участок. У нее точно никого тут нет. Иначе она бы мне об этом сказала.
— Может быть, это будет для вас открытием, но люди не всегда говорят только правду и уже тем более не вываливают вам на голову всю ненужную информацию, — сказал Пузырев. — Что еще она могла тут делать?
— Я не знаю, — сказал Никита. — Для меня это загадка. Зачем она могла сюда приехать?
— Ладно, Никита, давайте на сегодня закончим. Хватит для вас информации. Вы поезжайте домой и подумайте обо всем, что сегодня узнали.
— Так и сделаю, — сказал Никита и вышел, оставив Пузырева в полном недоумении. Ни одной загадки разгадать ему так и не удалось. Мало того, так ему еще и новые добавились. Впрочем, это уже стало для Пузырева традицией.

***

Трудовой день закончился. Пузырев очень устал. Взяв пакет с мышеловками, он отправился домой.
Обычно Пузырев шел домой медленно, прогулочным шагом, давая себе насладиться природой, но сегодня он спешил. Дома его ждали мыши.
Придя домой, он плюхнул пакет с мышеловками на стол и потер руки в предвкушении удовольствия. Достал мышеловки, аккуратно в ряд разложил их на столе. Из холодильника достал шмат сала, тот самый, которым вчера хотел угостить своих незваных гостей. Тупым ножом он кое-как отрезал маленький кусочек сала и хотел было уже насаживать его на мышеловку, как вдруг услышал стук в дверь.
«Кого это принесло?» — удивился Пузырев. Гости в его скромном холостяцком жилище были явлением из ряда вон выходящим.
Вытерев руки о полотенце, Пузырев пошел открывать дверь. На пороге стояла Нина Николаевна. И с ней что-то было не так. Выглядела она как-то иначе, чем обычно. Дело было то ли в прическе, то ли в макияже. Хотя ни того, ни другого, как подозревал Пузырев, у нее не было. Это вроде была та же самая Нина Николаевна, которую он знал, и в то же время она была сама на себя не похожа. «Наверное, сделала какие-нибудь женские штучки», — подумал Пузырев. И тут же себя одернул: словосочетание «женские штучки» и сама Нина Николаевна были несовместимы.
И еще от нее пахло отвратительными духами. В сочетании с запахом немытого тела это давало поразительный эффект.
— Здравствуйте, Василий Аркадьевич, — поздоровалась Нина Николаевна.
— Ну здравствуйте, Нина Николаевна, — тоже поздоровался Пузырев. — Хотя, помнится, мы с вами сегодня здоровались в магазине. Помните?
— Да, помню, — тихо сказала Нина.
— А вы ко мне по делу? — поинтересовался Пузырев.
— Ну не то чтобы по делу. Так… Может, вы меня в дом пригласите?
— Ах, да, конечно, проходите, — Пузырев посторонился, пропуская Нину в дом.
«Интересно, какая нелегкая ее принесла? — думал Пузырев. — Если она не по делу, то какого черта она здесь делает? Она просто так, что ли, из другой деревни ко мне пришла? Может, у нее какие-то дела здесь были, и она решила по пути ко мне заскочить? Хотя нет… Бред. Мы с ней не друзья, чтобы она вот так запросто могла ко мне зайти на огонек».
— Да вы присаживайтесь, Нина Николаевна, — Пузырев подвинул ей стул.
Нина кокетливо поправила волосы.
— Да может не надо этой официальности? Зовите меня просто… Ниной.
«Опаньки, — подумал Пузырев. — А это еще что за новости?»
— Ну мне как-то неудобно… Мы с вами не так хорошо знакомы, чтобы я мог вас вот так запросто Ниной называть.
— Да ничего неудобного в этом нет, — сказала Нина. — А зачем вам столько мышеловок?
Нина заинтересованно смотрела на мышеловки, заполонившие весь стол.
— Да мыши у меня завелись. Вот решил объявить им войну.
— А, понятно, — сказала Нина.
— Нина Николаевна, а вы все-таки зачем ко мне пожаловали? — не сдавался Пузырев, который решил во что бы то ни стало выяснить причину появления Нины Николаевны у себя дома.
— А разве обязательно должна быть какая-то причина, чтобы навестить хорошего человека? – кокетливо произнесла Нина. — Вы ведь в нашей деревне уже не один год работаете, а мы толком вас и не знаем. Вот я и решила исправить это досадное недоразумение.
У Пузырева глаза полезли на лоб от ее слов. Он хоть и был проницательным в плане работы, но что касается женщин — они всегда для него были загадкой, но здесь даже он догадался о цели визита Нины Николаевны. «Господи, — подумал Пузырев. — Да ей же лет шестьдесят. Она ведь, вроде, с Афанасием в одном классе училась. Ну я попал. Неужели я так плохо выгляжу? Она же на двадцать лет старше меня».
Нина подвинула стул поближе к Пузыреву и посмотрела на него долгим взглядом. У Пузырева закружилась голова. Он, конечно, в плане женщин был непривередлив, но не до такой же степени.
— А, Василий Аркадьевич, я тут кое-что захватила, так сказать для создания соответствующей обстановки, — сказала Нина, запуская руку в карман потрепанного жакета. Жакет на своем веку явно повидал много чего. Если бы этому жакету надо было придумать название, Пузырев назвал бы его «Прощай, молодость». Вполне возможно, что этот жакет достался Нине от бабушки, которой он в свою очередь достался от ее бабушки и так далее.
Порывшись в кармане, Нина извлекла на свет свечку в форме елочки. Свечкой, по всей видимости, уже пользовались, потому что она была вся в потеках воска. «Наверное, позаимствовала у кого-то», — брезгливо подумал Пузырев.
— Вот, — сказала довольная Нина, устанавливая свечку на стол рядом с одной из мышеловок. — Свечка. Вы любите свечи?
Пузырев замешкался, не зная, что сказать. От неловкой ситуации Пузырева спас стук в дверь.
Ничего себе денек. Для Пузырева даже один визит был как гром среди ясного неба, так тут еще кто-то пришел. Это уже начинало напоминать сюжет какой-то плохой комедии.
— Я сейчас, — подскочил со стула Пузырев.
— Вы кого-то ждете? — спросила Нина.
— Нет, — сказал Пузырев и поспешил в коридор.
Похоже, денек сегодня полон сюрпризов. За дверью стояла Мария, подруга Нины Николаевны. Для него даже визит Нины был полным сюрпризом, а уж появление Марии у себя дома он вообще ничем объяснить не мог.
— Здравствуйте! — сказал Пузырев. — Честно говоря, не ожидал вас увидеть. — В его голосе слышалось неподдельное удивление.
— Я по делу к вам, Василий Аркадьевич, — голос Марии выдавал ее внутреннее волнение, хотя внешне она оставалась абсолютно спокойной, даже хладнокровной, отметил про себя Пузырев. Вот бывают же люди с такой железной выдержкой. Пузырев всегда старался учиться у людей, с которыми общался, хорошим качествам. Выдержка — это было одно из качеств, которым Пузырев не обладал пока в полной мере, хотя всеми силами к этому стремился.
— Это же за дело у вас? — спросил Пузырев.
— Очень важное, —тихо сказала Мария.
— Заходите тогда. Не будем же мы тут с вами на крыльце стоять, — предложил Пузырев.
Прежде, чем войти, Мария вытерла ноги о коврик. Пузырев мысленно отметил эту деталь, так как Нина Николаевна этого не сделала. Такие мелочи многое могли сказать не только о характере человека, но и о его образе жизни.
Пройдя на кухню, Мария остолбенела. На Нине тоже лица не было.
— А ты… как тут оказалась? — спросила Мария.
— Это я и у тебя хочу спросить, — злобно проговорила Нина.
— Я… просто так зашла, — быстро сообразила Мария. — Мимо проходила. Думаю, дай зайду проведаю Василия Аркадьевича.
— Ага, мимо она проходила, — чуть не шипела Нина. — Ты живешь-то в другой деревне. Или забыла, где твой дом?
— А ты сама-то где живешь, Нин?
Пузырев наблюдал за этой комичной, с его точки зрения, сценой, и мысленно хохотал, хотя всем своим видом старался не показывать этого. Для полной картины им осталось вцепиться друг другу в волосы и устроить на его кухне потасовку.
— Дамы, перестаньте, остыньте. Нет повода для ссоры. Раз уж все мы тут сегодня собрались, давайте просто хорошо проведем время?
— Вы нас напоить, что ли, собираетесь? — ввернула Нина.
Пузырев сначала и не понял, о чем говорит Нина, а когда понял, улыбнулся от ее странной догадки.
— Да нет. Зачем мне вас поить? Можем просто поговорить, — примирительно сказал Пузырев.
Мария одернула на себе юбку.
— Простите, Василий Аркадьевич, я, пожалуй, пойду. В следующий раз тогда к вам загляну.
— Заглядывайте.
Пузырев пошел проводить Марию.
Уже стоя на крыльце, Мария спросила:
— У вас что, мыши, да?
— Да, — вздохнул Пузырев. — Никакого житья от них. Уж не знаю, чем, их, чертей, изводить.
— Василий Аркадьевич, мышеловки — это не самый эффективный способ борьбы с мышами. Заходите ко мне завтра во время обеда или после работы. Я вам дам одно средство. Одно применение – и о мышах вы забудете надолго. Это я вам гарантирую.
— Ой, вот спасибо вам, — обрадовался Пузырев. — А то ведь я вчера из-за этих мышеловок чуть пальца не лишился. Завтра обязательно к вам зайду.
— Ну вот и ладненько, — сказала Мария.
Пузырев выдохнул и вернулся обратно в дом.
Нина, увидев Пузырева, встала со стула и, взяв со стола свечку, сунула ее в карман.
— Я, пожалуй, пойду, Василий Аркадьевич. Что-то у меня настроения нет.
— Ну как хотите. Дело ваше, — сказал Пузырев. Он не успевал удивляться. Только что в его дом пожаловали целых две гостьи, чего с ним отродясь не бывало, и вдруг в одночасье их обеих как ветром сдуло. Что за странный денек? Да еще эти проклятущие мыши. С ними-то что делать? Пузырев решил оставить пока все как есть. А завтра он зайдет к Марии, которая обещала ему какое-то чудо-средство. Пузырев очень надеялся, что оно подействует. Возиться с мышеловками ему совсем не хотелось.
Пузырев приготовил себе простенький ужин, состоящий из трех сосисок и вареных макарон, поел и лег спать. День выдался нелегкий, и глаза у него закрывались сами собой. Но не смотря на усталость, Пузырев долго не мог заснуть, ворочался с боку на бок и вздыхал. В голове его мелькали образы Марии, Нины, Афанасия, Вики, Никиты Смирнова, убитого Николая. Образы мелькали сначала по-отдельности, потом сливались и начинали кружиться каруселью. Под эту карусель Пузырев незаметно провалился в сон и проспал до самого утра, а утром его разбудил будильник.


(продолжение следует...)

Оцените пост

+3

Оценили

Надежда Штанько+1
Ольга Борисова+1
Оксана Алмазова+1
Ну все, Маше конец.