Голубой подснежник (продолжение 44)

Как же он её сразу не заметил? Это была та самая зажигалка, которую он от лица всего коллектива подарил Пузырёву на юбилей. В этом году Пузырёву исполнилось ровно сорок лет. Иван Семёнович лично занимался заказом подарка, потому что побоялся доверить эту важную миссию кому-то другому: запорют ведь, гады. Вручая зажигалку с выгравированными на ней инициалами Пузырёва, Иван Семёнович произнёс тогда длинную торжественную речь.
Иван Семенович похолодел.[cut=Читать далее......]
— До свидания, — сдавленно произнёс он.
Иваныч с Денисовым тоже попрощались, и все трое двинулись к выходу.
Усевшись в машину, Иван Семёнович выдохнул:
— У нас ЧП.
Иваныч резко повернул голову назад. Денисов уставился на Ивана Семёновича.
— Какое ЧП? — спросил Денисов.
— Эта бабка, по ходу, маньяк.
— Не понял, — сказал Денисов.
Иваныч хлопал глазами.
— В общем, скорее всего Пузырёву нашему хана.
— Как хана? — ахнул Иваныч.
— А вот так, — Иван Семёнович ударил сжатым кулаком по растопыренной ладони.
— Она чё, его укокошила, что ли? — спросил Денисов.
— Скорее всего, — сказал Иван Семёнович.
— А… как вы догадались? — спросил Денисов.
— Зажигалка там его на столе лежит.
— Ах ты ж, господи, — вздохнул Иваныч. — Хороший человек был, Пузырёв-то наш.
— Да подожди ты его хоронить, Иваныч. — Это я только предположение высказал.
— Ааа, — непонимающе протянул Иваныч. — А я уж думал…
— Думал он, — пробурчал Иван Семёнович. — Думать надо о том, что нам делать теперь.
— Может, кокнуть ее к чертям собачьим? — злобно предложил Иваныч.
— Ты что, Иваныч, совсем ку-ку? — Иван Семёнович постучал пальцем у виска.
Иваныч замолчал.
— Арестовать её — и дело с концом, — сказал Денисов.
— Денисов, вот ты бы лучше вообще молчал. Для тебя учеба, видимо, совсем даром прошла. Да и работа никакой пользы не принесла. Ты её за что арестовывать-то собрался, хрен ты моржовый?
— Так вы ж сами сказали, что там его зажигалка лежит.
— И что? Это еще не повод для ареста. Мало ли что она там у неё делает. Я у неё сейчас спрошу, а она мне наврёт с три короба. И дальше что?
— Да, дела, — Денисов почесал голову.
— А что тогда делать, Иван Семёнович?
— Как представители закона, Денисов, мы сейчас бессильны.
Иваныч с Денисовым согласились.
— Так что давайте загружайтесь в тачку и погнали обратно. Там посоветуемся, как лучше поступить в этой ситуации.
Все расселись по своим местам и тронулись. Ехали молча. Каждый думал о своём. Машина подпрыгивала на ухабах, и это были единственные моменты, когда каждый на секунду выныривал из своих мыслей на поверхность реальности.
На середине дороги Иван Семёнович резко вскинулся:
— Стоп, Иваныч. Тормози.
Иваныч съехал на обочину и остановился.
Денисов вопросительно посмотрел на Ивана Семёновича.
— Чего смотришь, Денисов? Дырку сейчас на мне просверлишь. Не могу я так, товарищи. Мы тут с вами сейчас спокойно едем в машине. Рабочий день уже подходит к концу. Скоро по теплым домам разойдёмся. А наш коллега, между прочив, в непонятной ситуации находится. Может, его жизнь сейчас на волоске висит, — задумчиво произнес Иван Семёнович.
— Иван Семёнович, вы же сказали, что Пузырёв мертвый уже, — сказал Денисов.
— Ну ты и дурак, Денисов, — сказал Иван Семёнович. — Я сказал, что возможен и такой вариант. А может быть и такое, что Нина Николаевна его сейчас в заложниках держит, а потом убить собирается.
— Ну это уже прям страсти какие-то, — недоверчиво сказал Иваныч. — Такое только в мексиканских сериалах бывает.
— Иваныч, поверь мне, жизнь — она иногда покруче сериалов бывает, — сказал Иван Семёнович.
— Так что делать-то будем? — спросил Денисов.
— У кого какие предложения? — спросил Иван Семенович.
Предложений не было.
— Иваныч, поворачивай обратно в Анисовку. По дороге что-нибудь придумаем.
Иваныч повернул в сторону Анисовки, и машина вскоре снова затряслась по ухабам.
После долгого молчания Денисов предложил:
— Может, вырубим её сначала, а потом обыщем дом?
Иван Семёнович уставился на Денисова.
— Денисов, ты вообще в себе? Что значит вырубим? Ты остаток жизни планируешь на нарах провести?
— Да нет, не планировал, — обиженно проговорил Денисов, искренне не понимая, чем его предложение не устроило Ивана Семёновича. На его взгляд, предложение было не лучше и не хуже любого другого.
— Иваныч, у тебя какие-нибудь мысли есть? — спросил Иван Семёнович.
— Даже не знаю, — промычал Иваныч. — Может, провести с ней разъяснительную беседу?
Иван Семёнович уставился на Иваныча злобным взглядом, но решил промолчать, потому что на это даже сказать было нечего.
— Запугать? Шантажировать? — продолжил предложения Денисов.
— Шантажировать? — Иван Семёнович выпучил на Денисова глаза. — Чем ты её шантажировать собрался?
— Ну не знаю, — неуверенно сказал Денисов. — Надо подумать.
— Вот и думай, Денисов, думай. На то тебе голова и дана, чтобы думать.
Денисов уставился в окно и замолчал.
Подъезжая к Анисовке, Иван Семёнович резюмировал:
— В общем, что мы имеем на данный момент? Из всех разумных в кавычках предложений предложение Денисова по поводу вырубить и обыскать представляется мне на данный момент самым приемлемым. Надо его только немного доработать.
Денисов расплылся в улыбке.
— Может, не вырубить, а обездвижить? — предложил он с энтузиазмом.
— Связать? — откликнулся Иваныч.
Иван Семёнович задумался.
— А что? Неплохое предложение. В данном положении ничего другого мы сделать не можем. Во всяком случае ничья мысль ни до чего другого не дошла. Так что работаем с тем, что имеем.
До дома Нины Николаевны доехали в бодром расположении духа. План, какой-никакой, в наличии имелся, а это уже полдела.
Подойдя к двери Нины Николаевны, Иван Семёнович постучал. За дверью послышались шаркающие шаги. Иван Семёнович многозначительно посмотрел на своих соратников и подмигнул. Дверь открылась.
Иван Семёнович резко изо всех сил толкнул Нину Николаевну назад от двери в прихожую. Она отлетела к стене. Денисов и Иваныч набросились на неё и завели ей руки за спину. Иван Семёнович оперативно связал ей руки ремнём.
— Нина Николаевна, вы уж простите нас, пожалуйста. Мы не хотели причинять вам неудобства, — сказал Иван Семёнович, затягивая ремень потуже.
Нина, задыхаясь от ярости, кричала:
— Вы совсем с ума сошли, ироды проклятые? Вы что делаете? Вы же милиционеры. Вы защищать людей должны, а вы невинных людей избиваете.
Денисов и Иваныч тащили Нину Николаевну в комнату, Иван Семёнович подталкивал её сзади. Там её бросили на кровать и ещё двумя ремнями привязали ноги к изголовью.
Иван Семёнович склонил голову и приложил правую руку к сердцу:
— Нина Николаевна, ради бога, простите.
Нина Николаевна кричала, осыпая всех проклятьями.
— Может, кляп ей, чтоб не орала? — предложил Денисов.
Иван Семёнович грозно посмотрел на него. Денисов замолчал.
Выйдя в прихожую, Иван Семёнович спросил:
— Ну что, где искать будем?
— Я бы начал с подвала, — предложил Денисов.
— С подвала? — спросил Иван Семенович. — А где его искать-то, подвал твой?
— Обычно он бывает или в коридоре, или на кухне, — сказал Денисов.
— Ну-ка пойдем на кухне проверим, — сказал Иван Семёнович и резким шагом пошел на кухню. Внимательно осмотрев на кухне весь пол, троица убедилась, что подвала там нет. «А вот пол Нина Николаевна могла бы и помыть», — подумал про себя Иван Семёнович.
Гуськом двинулись в коридор.
— А вот кладовка, — со знанием дела сказал Денисов, показывая на неприметную дверцу сбоку от входной двери.
— Так, давайте в кладовку заглянем.
Открыв щеколду, Иван Семёнович заглянул внутрь. Не обнаружив там ничего интересного, он вынырнул обратно и осмотрелся в поисках подвала.
Денисов наклонился и приподнял домотканый коврик лежащий на полу.
— Фуу, — проворчал Денисов, отряхивая руки от пыли.
Иван Семёнович посмотрел под коврик.
— А это, насколько я понимаю, и есть подвал, — сказал он.
Потянув за металлическое кольцо, служившее ручкой, Иван Семёнович поднял крышку. Из подвала пахнуло сырой землёй и плесенью. Вниз вела деревянная кое-как сколоченная лестница.
Денисов встал на четвереньки и заглянул в подвал.
— Ничего не видно, — сказал он.
— Вы тут стойте, — сказал Иван Семёнович, — А я вниз полезу.
Иван Семёнович скинул с себя пиджак и отдал его в руки Иванычу. Пошарив по карманам, Иван Семёнович нашёл зажигалку. Осторожно он поставил ногу на верхнюю ступеньку. Лестница угрожающе заскрипела.
— Эх, инвалидом бы не стать, — крякнул Иван Семёнович.
— Мы, если что, вам поможем, Иван Семёнович, — сказал Денисов, и они с Иванычем встали по обе стороны от спускающегося вниз Ивана Семёновича.
Оказавшись внизу, Иван Семёнович чиркнул зажигалкой. Пламя задрожало и осветило внутренности подвала. Иван Семёнович разглядел нагромождение каких-то пустых, покрытых плесенью банок, дырявые кастрюли, разбитые глиняные горшки, утюги без проводов, чайники, стопки перевязанной макулатуры. В ближнем углу на боку стоял каркас металлической кровати, порыжевший от ржавчины. Рядом с кроватью громоздилась куча давно истлевшего тряпья. Всё это было густо пересыпано горами пустых бутылок, судя по всему, из-под водки. Венцом всего был свисающий сверху, непонятно каким образом закрепленный старый ржавый велосипед. Похоже, этот подвал Нина Николаевна использовала как помойку, складируя сюда всякий ненужный хлам.
Согнувшись в три погибели, Иван Семёнович полез дальше. С его-то габаритами только по подвалам лазить. Но доверить такое ответственное дело Денисову или Иванычу он не мог. От них толку как от козла молока. Иван Семёнович пошатнулся, споткнувшись о бутылку, валявшуюся под ногами. Ухватившись рукой за стену, чтобы не упасть, Иван Семёнович передернулся от отвращения. Стены были холодными, мокрыми и склизкими, как будто он попал рукой в огромную улитку.
Пройдя немного вдоль стены, Иван Семёнович обнаружил поворот налево. Ничего себе. Да у Нины Николаевны тут просто лабиринт Минотавра какой-то, а не подвал. Иван Семёнович повернул налево. Перед его взором открылась куча сгнившей картошки. Так вот откуда идет этот затхлый запах. У дальней стены Иван Семёнович заметил ещё одну груду тряпья. Ну и помойку тут Нина Николаевна развела. Да у неё тут крысы, наверное, толпами ходят. Подумав про крыс, Иван Семёнович развернулся и поспешил к выходу из подвала. Потом, мысленно обругав себя за малодушие, развернулся обратно. Эта куча тряпья у дальней стены показалась ему подозрительной. Надо проверить, что это такое. Неужели из-за отвращения перед какими-то крысами он позволит себе запороть задание, которое он дал сам себе?
Иван Семёнович подобрался поближе к стене и склонился над тряпьем. Сердце его бешено заколотилось. При ближайшем рассмотрении куча тряпья напомнила Ивану Семёновичу очертания человека, накрытого каким-то ветхим одеялом. Иван Семёнович приподнял двумя пальцами край одеяла там, где, по его расчётам, должна была быть голова, и заорал:
— Дерьмо!
— Что там у вас случилось, Иван Семёнович? — обеспокоенно спросил Денисов.
— Похоже, я тут Пузырёва нашёл.
— Он живой? — спросил Иваныч.
— Не знаю. Сейчас проверю, — сказал Иван Семёнович и приложил ухо к груди Пузырева. — Сердце, вроде, стучит. Спускайтесь сюда.
Денисов и Иваныч быстро спустились в подвал и подошли к Ивану Семёновичу.
Пузырёв был крепко связан. Руки были заведены за спину, ноги согнуты в коленях. Волосы на его голове превратились в колтуны от запекшейся на них крови. Во рту торчал кляп. Денисов быстро развязал кляп, туго завязанный сзади головы. Иваныч в это время возился с узлами на руках и ногах.
Иван Семёнович похлопал Пузырёва по щекам.
— Пузырёв, подъём! — крикнул он.
Пузырёв что-то бессвязно промычал и посмотрел на Ивана Семёновича мутным взглядом.
— Она его чем-то накачала, — сказал Иван Семёнович. — Так, давайте его сейчас как-нибудь с божьей помощью вытащим из подвала. Потом ты, Иваныч, дуй в участок. Вызовешь оперативников и скорую.
— Иван Семёнович, так ведь участок закрыт, — напомнил Иваныч.
— Точно. Чёрт. Что же делать-то? — задумался Иван Семёнович. — Ну так в любое место дуй, где есть телефон. В клуб там или в магазин.
— Ладно, понял, — сказал Иваныч.
Пузырёва кое-как вытащили из подвала, правда несколько раз чуть не уронили, пытаясь поднять его по ступенькам. Иван Семёнович матерился как пьяный сапожник.
— Да у вас что, руки из жопы растут? Человек практически в коме, а вы его совсем угробить хотите? Нашли живого — сдадим труп.
Иваныч с Денисовым пыхтели, но не спорили с Иваном Семёновичем — понимали, что он прав.
Когда наконец Пузырёв оказался на полу, Иваныч и Денисов присели отдышаться.
— Что-то наша Нина Николаевна замолчала, — сказал Иван Семёнович. – Пойду проверю, что она там делает.
Иван Семёнович прошёл в комнату.
— Твою ж мать! — послышалось из комнаты.
— Что?
— Что случилось?
— Кто ее к кровати привязывал? — угрожающе спросил Иван Семёнович.
— Я, — тихо сказал Денисов, чувствуя, что вопрос этот был не к добру.
— Руки тебе оторвать мало, — крикнул Иван Семёнович.
Иваныч и Денисов тихонько зашли в комнату вслед за Иваном Семёновичем. Кровать, на которой двадцать минут назад лежала Нина Николаевна, была пуста.
— Етить твою налево, — присвистнул Иваныч. — Это как же она так… выбралась?
Иван Семёнович тяжело присел на стул около тумбочки:
— И где её теперь искать? Давайте Пузырёва на кровать несите.
Иваныч и Денисов послушно перетащили Пузырёва на кровать. Пузырёв открыл глаза и простонал пересохшими губами:
— Пиииить…
Денисов метнулся на кухню и, налив в стакан воды, поднес Пузырёву. Пузырёв жадно выпил всю воду и уставился на своих спасителей.
— Так, Иваныч, живо за подмогой, — прикрикнул Иван Семёнович.
Иваныча как ветром сдуло.
Иван Семенович сел на кровать рядом с Пузыревым и сказал:
— Ну что, Пузырёв, давай рассказывай, как тебя угораздило в такую переделку попасть.
***

Никита сидел на диване и листал каналы на телевизоре. Щенок бегал вокруг и лаял, пытаясь привлечь к себе внимание своего нового хозяина. Никита не обращал на него внимания. Он был погружён в свои мысли.
Сегодня его снова встретила пустая квартира. Он, конечно, за многие годы привык к этому ощущению, но, узнав, что его квартира может быть и совсем другой, с весёлым девичьим смехом, с запахами вкусной еды, он уже не хотел мириться со своим одиночеством и ежедневно встречающей его звенящей тишиной. Но что ему делать, как себя вести, он не знал. Вику он отвез домой и теперь вряд ли ещё когда-то её увидит. Познакомившись с ее матерью, Никита понял, что от неё не стоит ждать ничего хорошего. Она, мягко говоря, была неприветливой. Так просто взять и выгнать человека, который привёз твою дочь домой живой и здоровой, ничего не спросив, — это было, по его мнению, верхом неприличия.
Никита понял, почему Вика сбежала из дома. Даже ему, совершенно постороннему человеку, волей случая оказавшегося дома у Галины, показалось там неуютно. В воздухе висела какая-то напряжённая атмосфера. Возвращаться туда Никита не хотел.
Честно говоря, он и сам не знал, чего он хочет. Мысли не были сформулированы в его голове. Он только чувствовал какую-то тяжесть на сердце и пустоту внутри.
Никита поднял с пола бегающего щенка, посадил его к себе на колени и посмотрел ему в глаза.
— Ну что, бедолага? Одни мы теперь с тобой остались. Что делать-то будем?
Щенок молчал и радостно вилял хвостиком: на него наконец-то обратили внимание. А у Никиты на душе скребли кошки.
Никита открыл балкон. Воздух ворвался в квартиру освежающей струей. Занавески взмыли вверх и надулись как паруса корабля, отправляющегося в дальнее плавание. Вот только ни в какое дальнее плавание Никита не отправлялся. Скорее он плавал в мутном болоте на разбитой посудине. Жизнь, сулившая долгое счастливое путешествие под попутным ветром, бросила его утлое суденышко на острые скалы. И с чего это Никита вообразил себя хозяином жизни? Да он же просто обычное среднестатистическое безвольное существо, о которое каждый желающий может вытирать ноги, диктуя свои условия. Получается, что не он, Никита, выбирал себе жизнь, а её диктовали обстоятельства, которым он безропотно подчинялся.
Ветер дул с такой силой прямо Никите в лицо, что было трудно дышать. Провода звенели и гудели, ударяясь о крыши и друг о друга. Между редкими деревьями, которые росли во дворе, летали поднявшиеся в воздух обрывки газет, пластиковые пакеты, бумажки. Небо потемнело от облепивших его тяжелых туч. Вдалеке Никита заметил вспышки молний. Похоже на то, что сейчас будет настоящий ураган.
Балконная дверь с силой захлопнулась, зажав собой вылетевшую наружу занавеску. Стекло зазвенело. Никита попытался открыть дверь, но замок, похоже, от удара заклинило. Пока Никита пытался разобраться с замком, хлынул дождь. Никита промок насквозь и замёрз. Молнии сверкали, разрезая небо, одна за другой. Гром гремел как проснувшийся не в духе исполин.
Наконец дверь открылась.
Испуганный щенок метался по комнате и скулил. Никита взял щенка на руки и прижал к себе.
— Не бойся, Барошка, это всего лишь гроза. Скоро она пройдёт, и снова выйдет солнышко.
Щенок дрожал.
Никита поплотнее закрыл дверь балкона. Шум грозы немного стих, но не совсем.
— Давай, дружок, с тобой телевизор посмотрим, — сказал Никита и посадил щенка на диван. Включив телевизор, Никита плюхнулся рядом со щенком и посадил его к себе на колени. Под бормотание телевизора щенок немного успокоился и вскоре заснул. Никита сидел в неудобной позе и хотел немного подвинуться, но ему жалко было будить щенка, мирно спавшего, положив голову ему на руку и уткнувшись в неё мокрым носом.
Гроза стихла, но дождь продолжал монотонно барабанить по стеклам. Вскоре Никита, убаюканный дождём, заснул.
Ему снились яркие вспышки света, резкие, от которых начинали болеть глаза. Никита чувствовал, что он в воде и пытается выплыть наружу. Сильным водоворотом его тянет в одну сторону, а он пытается плыть в другую. Никита изо всех сил сопротивляется несущему его куда-то потоку, но силы постепенно оставляют его. И вдруг — один резкий рывок — и какая-то неведомая сила перемещает его в другое измерение. Его больше не окружает вода. Реальность изменилась. Яркий слепящий свет, все вокруг белое. Никита кричит от возмущения. Он не хочет здесь находиться. Ему не нравится. Там, где он был, было спокойно и уютно, знакомо. А тут все вокруг враждебное.
Потом какая-то неведомая сила швыряет его туда-сюда. И вдруг освещение меняется. Резкий свет превращается в полутьму. Сверху на Никиту летит что-то холодное и колючее. Никита кричит. А потом он попадает в тепло, его укачивает, и он засыпает.
Просыпается он от того, что очень сильно замерз. Никита начинает громко кричать. Слышит какой-то скрип. Над ним склоняется чье-то лицо.
И тут Никита проснулся. В окно лился яркий солнечный свет. От вчерашнего урагана остались одни воспоминания. Щенок сидел рядом с диваном и лизал Никите руку, которую он во сне свесил на пол.
Никита привел себя в порядок, схватил ключи и быстрым шагом пошёл к машине.
До Анисовки он доехал достаточно быстро. Рядом с домом Вики его решительность немного поубавилась. Что он будет говорить? Никита себя одёрнул. Он не маленький мальчик, чтобы нервничать из-за всякой ерунды и перед всеми отчитываться. Разве он не имеет права приехать проведать девчонку, судьбой которой он на самом деле обеспокоен?
Никита припарковался и пошёл к входной двери. Постучал. А сердце в груди пустилось в бешеную скачку. Спокойно, спокойно — успокаивал сам себя Никита. Всё будет хорошо.
Дверь отворилась. На пороге стояла заспанная Галина, запахивая на себе расстёгнутый халат. Волосы на голове образовывали какое-то подобие вороньего гнезда. Под глазом распустился свежий синяк.
— Вам… чего? — неласково спросила Галина.
— Да я… только поинтересоваться хотел, хорошо ли всё у Вики.
— А с чего такой интерес? — Галина подбоченилась.
— Беспокоюсь просто. Я ее привёз. Мне небезразлично, как у неё и что происходит.
— А совесть у тебя есть? Ты чего припёрся-то сюда?
Никита с удивлением уставился на Галину. Он, конечно, и не ждал радушного приема, но и к такому не был готов.
— Чего зенки вылупил?
— Я просто хотел узнать…
— Нечего тебе знать. Понял? Катись отсюда, пока цел. Тебе сколько лет? А ей сколько? Да я тебя по судам затаскаю. Тебе же статья светит. И ты сам прекрасно это знаешь. И как у тебя ещё наглости хватает притаскиваться сюда? — Галина уже кипела от гнева. Её лицо налилось кровью, изо рта брызгала слюна.
За спиной Галины показалась бледная Вика.
— Мам, ты чего? — тихо спросила она.
— Это я –то чего? Да вот тут к тебе ё…рь твой приперся…
— Так, послушайте, то, что вы взрослая женщина, ещё не дает права вам меня оскорблять, — сказал возмущённый ее поведением Никита.
— Не ты тут правила устанавливаешь. А ну давай выметайся из моего дома. И если я ещё хоть один раз увижу тебя в радиусе километра, я на тебя заявление напишу. Вот попомни моё слово.
Вика схватила Галину за руку.
— Мам, перестань, не надо, пожалуйста. Мы же с ним ничего… Это все твои выдумки. Он очень порядочный. Ты зря так на него.
— Зря? — закричала Галина. — Если этот хмырь тебе дороже меня, собирай свои манатки и у…й. Скатертью дорога. Только тогда забудь навсегда, что у тебя мать есть. Ты для меня тогда не дочь, а пустое место.
— Мама, хватит, — по щекам у Вики градом текли слёзы.
— Вика, только не плачь… Не плачь, пожалуйста. Ты прости меня. Я ничего такого не хотел. Я ухожу уже. Я просто хотел узнать, как ты тут… — затараторил Никита, не зная, как себя вести. С одной стороны на него орала Глина, с другой – Вика плакала горючими слезами.
Галина силой отодвинула плачущую Вику от двери и захлопнула её перед носом Никиты.
Никита дошёл до машины, сел за руль. Он старался сдерживать себя, но слёзы невольно катились из глаз. Неужели очередная неудача? Неужели жизнь отвернулась от него навсегда?
Сегодня утром Никита почувствовал какой-то необычайный прилив сил. Ему показалось, что прошедший ночью ураган чудесным образом смыл всё плохое из жизни Никиты и, освободив пространство для чего-то хорошего, дал Никите ещё один шанс начать всё с чистого листа. Никита посчитал, что ураган был символом начала новой жизни. Неужели опять обман?
Нет, нет, нет, нельзя отчаиваться. Всё обязательно образуется. На крайний случай есть ведь ещё и подснежники. Да, те самые подснежники, которые даруют людям счастье. Никита обязательно их найдет. Всё, что с ним происходит, неспроста.
К тому же у него есть щенок, за которого он в ответе. Щенок, которого ему оставила Вика. Он просто не имеет права сдаваться. Собственно, щенок был единственным, что его тонкой ниточкой связывало с Викой.
Никита уже почти доехал до конца деревни и вдруг подумал: а почему бы ему не заехать на свой участок, раз уж он всё равно сейчас здесь? Никита развернулся и поехал в сторону участка. Там было всё по-прежнему. В свете последних событий заниматься участком Никите было некогда. Никита осмотрелся вокруг, вздохнул и пошел прогуляться по деревне. Было так хорошо. После прошедшего вчера дождя всё вокруг было посвежевшим, дышало бодростью и новизной.
Никите приглянулся небольшой прудик, рядом с которым стояла деревянная скамейка. Краска на ней до такой степени облупилась, что определить, какого она была изначально цвета, было невозможно. Скамейка стояла в тени раскидистого дерева. Никита сел на неё и залюбовался игрой света на поверхности пруда. Скамейка показалась Никите какой-то чудесной. Она хоть и была старая, но сидеть на ней было очень удобно. Но не только это понравилось Никите. Сидя на этой скамейке в тени дерева, в полной тишине и безлюдье, отрешившись от мирской суеты, Никита почувствовал такое умиротворение, какого, наверное, ни разу за свою жизнь не чувствовал. Убаюканный солнышком и ветром, Никита незаметно задремал.
Проснулся он от того, что кто-то грубо нарушил тишину. Никита открыл глаза, потянулся и зевнул. Был уже вечер. Солнце клонилось к закату. Около пруда стояла какая-то растрёпанная, едва одетая женщина и пыталась затащить в воду какой-то мешок. Никита потер глаза, пытаясь прогнать остатки сна. Но нет, это ему не привиделось. Хотя эта полусумасшедшая на вид женщина с мешком на фоне заката смотрелась весьма сюрреалистично. Женщина заволокла мешок в пруд, утопила его там, а потом бросилась бежать в сторону леса.
Никита встал со скамейки и пошёл в сторону своей машины. Только он вышел из зарослей кустов, густо росших вдоль пруда, ка увидел бегущего человека лет пятидесяти.
— Молодой человек, — спросил он, задыхаясь от быстрого бега. — Не подскажете, где тут у вас позвонить можно?
— А что случилось? — спросил Никита.
— Участковый там ваш… при смерти. В общем, некогда объяснять.
— Василий Аркадьевич? — ахнул Никита.
— Да, — быстро ответил мужчина.
— Тут магазин рядом есть, — сказал Никита.
— Покажешь? — спросил мужчина.
— Покажу, — согласился Никита, и они быстрым шагом направились в сторону магазина.

(продолжение следует...)

Оцените пост

+3

Оценили

Валерий Гринцов+1
Надежда Штанько+1
Оксана Алмазова+1
Ай да полиция!
С наступающим, Маргарита!
Спасибо, Валерий! angel И вас тоже с наступающим! Пусть всё сбудется!