Голубой подснежник (продолжение 9)

***
Неделя до выпускного пролетела незаметно. И вот наконец настал тот долгожданный день, когда школьники, только недавно сидевшие за партами, выходят в большую жизнь, молодые, в разной степени самостоятельные, а главное, полные радужных надежд.[cut=Читать далее......]

Наталья с самого утра бегала как заведенная. Надо все проверить, все подготовить, ничего не забыть. Ниночка должна быть королевой выпускного. Другого варианта она даже не рассматривала. Ее дочка должна быть лучше всех. Так, платье она отгладила еще вчера вечером. Отгладила так, что ни единой помятости на нем просто не должно быть. Туфли. А что туфли? Коробка с новыми дорогущими туфлями, на которые она потратила всю свою зарплату уборщицы, стояла в шкафу. Надо проверить, все ли с ними в порядке. Наталья бережно открыла коробку, как будто там лежали не туфли, в которых ее дочка будет танцевать до упаду, а диадема с бриллиантами. Уф, с туфлями полный порядок. Новая лаковая кожа блестела так соблазнительно, что Наталья невольно погладила туфли и вздохнула. Эх, ей бы такие в молодости. Она бы тогда не за Генку замуж вышла. Но кто бы ей такие купил? А вот у ее дочки есть такие туфли, самые лучшие туфли в мире. Сколько Наталья с Ниной магазинов обегала, сколько пар перемерили. Все было не то. Но как только Нина увидела в витрине самого дорогого магазина в городе эти туфли, сразу поняла: на выпускной она пойдет только в этих туфельках, чего бы это ни стоило. Наталью эти туфли тоже покорили сразу, а когда она увидела в них свою Ниночку, поняла, что месяц будет сидеть на хлебе и воде, но ее дочка пойдет на выпускной только в этих туфлях. Они были бежевого цвета, из лакированной кожи, на высоком каблуке. И выглядели они шикарно. Наталья, уже давно не интересующаяся модой, все же помнила одну прописную истину: женщину оценивают прежде всего по туфлям и по сумочке, так что все сомнения отпали сами собой.

И вот эти туфли, заработанные потом и кровью (ну может, конечно, не кровью, но потом – это точно) лежат перед ней в красивой коробке, упакованные в шуршащую бумагу. Наталья вдохнула запах настоящей кожи и закрыла коробку.

Так что же еще? Сколько Наталья ни думала, но все уже было проверено-перепроверено не по одному разу. Волноваться было не о чем, но волнение не отпускало. Вон на столе лежит новая помада, тоже недешевая. Но Наталье не жалко было потраченных денег, ведь Ниночка была такая красивая. Эта ярко-красная помада так шла к ее голубым глазам и белокурым волосам. Вчера вечером Наталья накрутила Ниночке бигуди, чтобы на выпускной она пошла с красивыми локонами. Нина еще спала. Наталья с любовью посмотрела на свою спящую красавицу. Пусть выспится хорошенько. Сегодня ей предстоит очень важный день, столько волнений, столько встрясок. Сегодня ее дочка, ее счастье, ее солнышко получит аттестат об окончании школы. В глазах защипало. Только не плакать. Еще этого не хватало. Наталья вытерла глаза подолом халата и пошла на кухню готовить завтрак. С утра Ниночка должна обязательно хорошо поесть, потому что потом будет столько событий, что о еде думать будет некогда.

Сначала Наталья сварит кашу. А потом, когда проснется Ниночка, сделает для нее любимое блюдо, яйцо в хлебе. Этот рецепт ей однажды подсказала подруга, сказав, что это блюдо очень разнообразит варианты приготовления яиц. Нужно просто отрезать кусок черного хлеба, вырезать из него серединку, положить хлеб на сковороду и в середину залить яйцо. Наталья подумала, что это просто какая-то ерунда и готовить она такое не будет. Но однажды ее Ниночка раскапризничалась, отказалась от всего, что предлагала ей Наталья. И тут она и вспомнила про этот незамысловатый рецепт. Решила попробовать. Ниночке, которая была очень привередлива в еде, так понравилось, что теперь Наталье частенько приходилось готовить это блюдо, которое поначалу она для себя забраковала.

Пока Наталья ставила молоко на плиту, ждала, пока оно закипит, ее взгляд невольно упал за окно и она залюбовалась. Такая красота была вокруг, но за ежедневными заботами и проблемами ей некогда было обращать внимание на такие, как ей казалось, мелочи, но в те минуты, когда ее сознание прояснялось и становилось наиболее открыто окружающему миру, Наталья понимала, насколько величественна и могуча природа. Никто из людей еще не придумал ничего красивее рассветов и закатов, как бы ни старались. Снимали кино, рисовали картины, писали песни, но в непосредственном созерцании природы была какая-то неуловимая тайна, которую не удалось постигнуть и передать ни одному человеку. В рассветах была такая надежда на что-то новое, которой Наталья не встречала больше нигде. Начало нового дня всегда несет с собой позитивные мысли о том, что за целый день можно переделать горы дел, успеть буквально все. А еще невольно вместе с рассветом появляются мысли о том, что если все вокруг такое красивое, то обязательно должно произойти что-то необычное, чудесное. С течением дня эти мысли, конечно, пропадают, зарытые в ворохе ненужных забот и хлопот, но ведь придет новый и снова всколыхнет спящие волны в душе. Пробуждение природы всегда такое разное. Никогда не бывает одинакового рассвета. И как передать все чувства, которые вызывает у человека рассвет? Наталья любила наблюдать, как природа просыпается.

Но не меньше очарования и тайны нес вместе с собой закат. Куда проваливается весь мир на время ночи, крася небо перед своим исчезновением в потрясающую палитру? Все живое как будто переживает маленькую смерть, и от этого в душу заползает тоска и тревога.

Наталья нигде дальше Анисовки и ближайшего города за свою жизнь не побывала. Денег никогда ни на что не хватало. Но втайне Наталья мечтала побывать где-нибудь на океане и сравнить здешние рассветы и закаты с заокеанскими. Интересно, как это выглядит там и какие чувства вызывает?

Она часто думала о том, что люди, которые живут там, где вечное лето, наверное, никогда в своей жизни не испытывали щемящего чувства тоски, которое неизменно приносит с собой осень. Им, скорее всего, не свойственно это циклическое осеннее умирание и возрождение, которое приносит с собой весна. Да и откуда они могут знать об этих чувствах, если у них круглый год светит солнце? Наталья задавалась вопросом: а хотела бы она жить в вечном солнечном раю без тоскливой осени и солнечными брызгами врывающейся в душу весны? Ответа на этот вопрос она не знала.

Погруженная в свои мысли, Наталья не заметила, как проснулась Нина. Она тихо прошла на кухню, села за стол.

— Мам, привет!

— Ох, дочка, ты уже встала! – вздрогнула Наталья. – Я и не заметила. Задумалась.

— О чем задумалась, мам?

— Как не задуматься? Сегодня такой день. Ты у меня большая уже совсем.

— Да, мам, сегодня я буду блистать, — улыбнулась Нина. – Пойду снимать бигуди. Надо посмотреть, что получилось.

Нина пошла в ванную.

Минут через десять Наталья услышала дикие вопли дочери, не предвещавшие ничего хорошего.

— Мама, Господи, все пропало. Это полный провал!

Наталья побежала на крики.

— Мам, ты только посмотри на меня, — по щекам Нины катились слезы. – Я похожа на пуделя! Мама, что ты со мной сделала? Я же говорила, что не надо бигуди, что это плохая идея. Но ты же всегда хочешь, чтобы было по-твоему.

— Ниночка, но я же хотела как лучше, — растерянная Наталья чуть сама не плакала.

— Ты всегда хочешь как лучше, но о том, что хочу я, ты вообще не думаешь. Вот как мне теперь на выпускной идти? Я его так ждала, а ты взяла и превратила меня в уродину. Как я перед людьми покажусь в таком виде?

— Ниночка, успокойся, мое солнышко. Мы с тобой обязательно что-нибудь придумаем. – Наталья подошла к Нине и попыталась ее обнять. Но Нина со всей силы оттолкнула ее от себя.

— Ничего ты не придумаешь. Ты вон с папой 17 лет думаешь и никак ничего не придумаешь. Себе жизнь испортила. Теперь и мне решила выпускной испортить. Ненавижу тебя! Просто ненавижу! Ты ничего из себя не представляешь. Ты ничего в жизни не видела. Не тебя меня учить. Мне все время стыдно и за тебя, и за папу. Вон у других родители врачи, инженеры, учителя. А у меня как спросят про вашу профессию, так я со стыда готова сквозь землю провалиться. Папа – тракторист, а мама – уборщица. Даже произносить стыдно. А сегодня ты пойдешь напоследок меня перед всеми опозоришь. Припрешься в каком-нибудь засаленном домашнем халате и нечесаная, а я весь выпускной сиди красней. Ты понимаешь, что ты для меня никто? То, что ты меня родила, еще не дает тебе прав командовать мной и позорить меня перед всеми.

Наталья чувствовала, будто ее со всей силы хлещут по щекам. Только душевная боль была намного сильнее физической. Если физическую можно как-то прекратить, то как прекратить душевную? В этот момент, когда на нее кричала родная дочь, Наталья почувствовала страшный холод и страх, которые переплелись в змеиный клубок где-то в районе живота и затянулись в тугой узел. Только сейчас Наталья в полной мере осознала, что никому в этом мире не нужна, что своим существованием причиняет только неудобства. Возможно, она даже занимает чье-то место в этом мире, бесцельно коптя небо. Никогда она не жила для себя, никогда не заботилась о своих интересах. Где-то глубоко-глубоко в себе зарыла она все свои юношеские мечты и желания, которые иногда предательски шевелились, пытаясь пробиться на поверхность Натальиного сознания, но Наталья нещадно заталкивала их обратно во тьму бессознательного. Только во снах она еще иногда летала, что говорило о том, что в душе она еще совсем ребенок, который жаждет чудес.

Похоронив в себе все свои желания, Наталья обрела свой смысл жизни в Ниночке, которая стала для нее в буквальном смысле всем. Вся ее жизнь крутилась вокруг нее. И только сейчас Наталья в полной мере осознала, что ее самой, Натальи, уже больше не существует. Она сама по собственной воле вырыла для себя могилу, похоронила себя в ней заживо и сверху утрамбовала так, что не оставила никакого шанса выбраться наружу. Только сейчас она в полной мере осознала, что и смысл жизни ее был хлипким, выдуманным, ненастоящим, как воздушный шарик. Вот он лопнул – и не осталось ничего. Наталья почувствовала покалывание во рту и металлический привкус. Так вот какой вкус у страха. И еще холод. Она похолодела вся от макушки до пяток. Как теперь жить? И зачем? Ведь смысл потерялся.

Наталья побрела шаркающей походкой на кухню и опустилась на стул. Пахло горелым. Видимо, каша. Но сил вставать со стула у Натальи уже не было.

— Мам, у тебя тут каша горит, — на кухню влетела Нина, подскочила к плите, выключила газ.

Краем глаза Наталья заметила, что Нина уже помыла голову и расчесывала волосы гребешком. Значит, не из-за чего было сыр-бор разводить. Нужно было всего лишь помыть голову и сделать новую прическу. Эти мысли скользили в голове Наталья как будто сквозь туман. Эмоций не было. Вроде, она должна была обидеться, но обиды не было. Только пустота. И двигающиеся в пустоте безэмоциональные мысли.

— Мам, так ты на выпускной пойдешь? – спросила Нина.

— Конечно, пойду, я же обещала. Ты так ждала этот праздник.

Даже Нина заметила, каким бесцветным был голос у Наталья, и с опаской посмотрела на свою мать.

— А что ты оденешь, мам?

— Одену платье, в котором ходила в ЗАГС с твоим отцом.

— Мам, но оно же старое! Ему 17 лет! Неужели ты собираешься пойти на МОЙ выпускной в платье семнадцатилетней давности?

— А что делать, Ниночка? Ведь все деньги я отдала на наряды для твоего выпускного, даже занять немного пришлось. А другой одежды нормальной у меня и не было никогда, одни халаты да треники.

— Так, понятно, — проворчала Нина и ретировалась из кухни.


(продолжение следует...)

Оцените пост

+2

Оценили

Гость №613+1
Надежда Штанько+1
05:35
"Ничего ты не придумаешь..." кульминация этой главы, мне представляется, несколько звышенной по своей эмоциональности, она "притянута" в текст.
Спасибо за комментарий, Олег!!!) Рада вашему вниманию!)))