Голубой подснежник (продолжение)

***
На столе стояла трехлитровая банка с солеными огурцами, сало и черный хлеб. Посередине стола красовалась бутылка водки с ободранной этикеткой – все, что удалось найти в местном магазине. Видимо, местные решили напиться сегодня сразу все и много.

— Ну что, Нин, наливай, — вздохнула Марья.[cut=Читать далее......]

Нина, здоровая женщина в самом расцвете сил, одна из заядлых деревенских сплетниц, разлила водку по стаканам. И Нина, и Марья жили одиночками. Так уж получилось. У Марии муж спился и однажды морозной зимней ночью замерз в лесу. Уж зачем он туда пошел, никому не известно. Но ходили по деревне сплетни, что он водил шашни с местной разлучницей красавицей Лилей. Хотелось ему счастья, а жена проходу не давала. Один раз даже кочергой его отколотила, когда на сеновале с Лилькой застукала. Уйти от нее решимости ему не хватало, вот он и отправился однажды в лес поискать голубой подснежник. Пошел в лес пьяный, да так и не вернулся. Тело его только через месяц нашли, когда в лесу уже начало подтаивать. С тех пор Мария одна. Были у нее и ухажеры, да вот только руку и сердце предлагать никто пока не решился.

Подружка же ее Нина вообще ни разу замужем не была, несмотря на то, что было ей уже далеко за тридцать. Характер уж больно сварливый у нее был. С мужчинами же надо как-то по-хитрому. Сначала ласковой быть, не пилить, угождать во всем, а уж когда в оборот возьмешь, можно и характер свой показать, и силу воли. Нина же начинала с обратного. Никакой прелюдии. Сразу в ежовые рукавицы. Вот мужчины и бежали от нее без оглядки. Вообще, глядя на Нину, сразу было понятно, что такая баба любого мужика в бараний рог скрутит.

Объединенные общим несчастьем, Нина и Марья частенько собирались вдвоем, пили водку и сплетничали. Вот и сегодня они собрались, чтобы обсудить такую новость, какой в деревне уже давно не было.

— Я его сегодня видела, — начала Нина. – У себя на участке копался.

— Да ты что? И как он? – заинтересовалась Марья. В глазах у нее заплясали чертики.

— Ты не очень-то обольщайся. По-моему тут дело жареным запахло.

— В каком смысле? – напряглась Мария.

– Да вот в прямом, Маш, в самом наипрямейшем. Паренек этот уж больно подозрительно на Никитку афанасьевского похож. А я, между прочим, видела, как Афонька к нему в сарайчик заходил и долго у него там сидел. Наверняка они там разговаривали. Вот не дай бог, всплывет что-нибудь. Нам с тобой житья не будет.

– Говорят, Николаша наш скоро выписывается из больницы. Надо бы поприсматривать за ним, а то чего доброго наворотит дел, ему то уже терять нечего. Вон оно как скрутило его после нашего разговора, а с Афонькой они, я смотрю, уж сдружились не на шутку. Зря мы, наверно, втянулись в эту историю, погубит она нас.

– Да не наводи ты тоску раньше времени. Деду, может, жить то осталось на три копейки, а уж я-то язык за зубами умею держать. Наливай!

Они выпили, закусили, опять выпили, потом Нинка затянула «Ой, мороз, мороз!» и забыли они на время про деда Николая, про какую-то их страшную тайну, про Никитку, похожего на сына Афанасия. Все им стало ни по чем.

***

А тем временем Николая выписывали из больницы. Старый товарищ его, Афанасий, уже поджидал его у ворот приемного покоя. Николай вышел из дверей, вдохнул большой глоток свежего воздуха, от которого голова пошла кругом. Еще бы, столько времени пролежать в палате, без прогулок, без воздуха, к которому он так привык. Товарищи обняли друг друга, как будто не виделись целую вечность, сели в телегу и поехали в деревню.

Вокруг стояла такая тишина, таким покоем веяло отовсюду, что Николай тут же забыл про все свои болезни, куда-то улетучилась вся тревога последних дней, проведенных в больнице. Он вдыхал теплый воздух. Пропитанный запахом полевых трав, и ни о чем не думал, просто отпустил свои мысли. Телега покачивалась, усыпляя Николая. Афанасий молчал. И Николаю говорить не хотелось. Все было сказано без слов. За последнее время они очень сдружились с Афанасием, и он стал для Николая, наверное, единственным человеком, которому он мог доверить даже самые страшные свои тайны, выложить все, как на духу. Чтобы Николай ни рассказывал Афанасию, дальше стен его дома это не уходило. За время общения с Афанасием, Николай доверился ему настолько, что еще лежа в больнице решил, что, когда вернется домой, обязательно расскажет другу свою самую страшную тайну, то, что он никогда никому не рассказывал и даже поклялся, что унесет свою тайну в могилу. Но с каждым годом хранить секрет становилось все тяжелее и тяжелее. Знание о нехорошем поступке тяготило Николая, мучило его совесть, не давало покоя ни днем, ни ночью. Рассказав все своему лучшему другу, Николай рассчитывал на поддержку с его стороны, какое-то ободрение. « Все, решено, — подумал Николай. – Завтра же расскажу обо всем Афанасию». Эта мысль еще больше умиротворила Николая, и он заснул.

Проснулся он, когда телега уже поворачивала к дому. Афанасий легонько потряс его за плечо:

— Эй, вставай, соня! Приехали уже.

— Встаю, встаю, — сонно отозвался Николай.

Телега остановилась около ворот Николаевого дома. Николай потянулся и спрыгнул на землю.

— Ты не очень-то прыгай, — предостерег его Афанасий. – А то опять в больницу загремишь. Тебе что доктор сказал? Постельный режим. И никаких стрессов. Сердце – это не шутки тебе.

— Ладно, Афонь, пойду я домой полежу немного, телевизор посмотрю. Ты вечером заходи, если хочешь. В карты поиграем.

— Давай, Коль. Я тоже домой спать. Устал я что-то. Вечером загляну.

Афанасий повернул в сторону своего дома и минут через двадцать он уже укладывался дома в чистую постель.
Вечером Николай ждал Афанасия в гости, но так и не дождался. «Наверное, отсыпается», — решил он. Дома было полно непеределанных дел, и Николай решил потратить остаток вечера на уборку, мытье посуды, стирку белья. Вечер пролетел незаметно. Николай так устал, что даже не заметил, как заснул, сидя в кресле перед телевизором.

***
Утро выдалось на удивление хорошее. Воздух был еще прохладен после ночи, но первые лучи солнца уже начинали согревать его. Олег, пятнадцатилетний подросток, вышел из дома пораньше, пока спали его родители. Если бы они увидели, что он уходит, они бы его не отпустили. В последнее время обстановка у них в доме была накаленная. Олег стал встречаться с Викой, тихой девочкой с большими карими глазами. Родители были против этих встреч, так как враждовали между собой. Их огороды были соседними, и каждый из них постоянно пытался оттяпать себе большую долю земли. Чего они только не придумывали: и выкапывали ночью разделительные столбики, и вырывали друг у друга несозревшие овощи. А участковый, заслышав их фамилию, делал испуганные глаза и старался побыстрее уйти. Разборки этих двух семейств вымотали ему все нервы. Лето было для него не сладкой порой. И только зимой наступало долгожданное затишье. В деревне все знали о вражде Коноваловых и Кузнецовых. И для них то, что их дети общаются между собой, было как клеймо позора. Вот поэтому-то Олегу приходилось общаться с Викой втайне от родителей.

Он вышел пораньше, чтобы успеть побольше побыть со своей любимой девочкой. А для родителей придумает потом какую-нибудь отговорку.

По дороге Олег нарвал цветов. Очень хотелось ему порадовать свою Викторию. Первый раз в жизни Олег был влюблен. И это нежное трепетное чувство не давало ему никакого покоя. У него пропал аппетит. Ему все время хотелось куда-то бежать. Он и часа не мог прожить без мыслей о Вике. Проходя мимо деревенских домов, Олег заглядывал во дворы. Никого не было еще на улице. Все спали. Было еще слишком рано.

Проходя мимо участка, который купил недавно какой-то москвич, Олег насторожился. Ему показалось, что оттуда доносятся какие-то крики. Олег остановился, прислушался. Так и есть. Он не ошибся. Крики и стук доносились именно с этого участка, по всей видимости, из сарая. Олег осторожно открыл калитку и пошел в сторону сарая. Дверь сарая трепыхалась, как будто кто-то изо всех сил пытался ее вырвать с внутренней стороны.

— Эй! Кто там? – крикнул Олег.

— Ох, боже мой! Слава богу! – раздался облегченный голос из сарая. – Я уж думал никто меня отсюда не выпустит. Давай открывай дверь. Я тут всю ночь сижу. Выручай.

Дверь была закрыта на замок. Олег оглянулся вокруг и заметил валявшуюся на земле ржавую железяку. После недолгих мучений замок поддался. Дверь открылась. На пороге стоял Афанасий Ставрогин.

Олег стоял в недоумении, не зная что сказать, он протянул ту самую железяку, которой свернул замок, Афанасию:

-Деда Афоня, а чего это ты в чужом сарае решил ночь провести, у тебя вроде дом свой?...

Афанасий взял спасительный ключ и положил его в карман:

— Иди, Олежка, иди. Небось к Викуське своей побежал? Смотри, родители узнают, как бы худо не было вам обоим.

Олег посмотрел на деда с тоской, от него ведь ничего не скроешь, все видит, все знает и решил открыть ему свою душу, все, что накопилось за то время, как познакомился со своей девочкой:

— Деда Афоня, ну скажи, почему люди если любят друг друга, то они должны скрывать свои чувства, да не от кого-нибудь, а от собственных родителей? Почему в жизни все так несправедливо? Я люблю свою Викторию, жизни без нее не представляю, а должен вот бегать по утрам, оглядываться, авось кто увидит, родителям доложит. Вот нарвал цветов ей, хочу подарить, порадовать ее. У нее ведь родители совсем спиваться начали, а у нее еще младшая сестренка есть. Все лежит на ее плечах. Она у меня хорошая, заботливая, сама почти все хозяйство ведет. А родители вон как с ней.

— Эх, Олежка, всякое в жизни бывает. Ты не отчаивайся, все у тебя будет хорошо. Давай, беги к своей возлюбленной, я тебя не видел, а если захочешь поговорить, совета спросить, то приходи ко мне вечерком на чашку чая.

— Спасибо, дед Афанасий. А все-таки, что вы делали в этом сарае? -украдкой поинтересовался Олег.
Афанасий только рукой махнул, достал из кармана железяку и выбросил ее в растущий рядом чертополох:

— Иди уже, иди.

Олег посмотрел на Афанасия, потом на соседний дом, увидел что Вика машет ему рукой, взял цветы и побежал к любимой.

(продолжение следует)

Оцените пост

+2

Оценили

Ольга Михайлова+1
Татьяна Ларченко+1
Продолжения требую!!!
Скоро будет, Татьяна.))) Спасибо вам за внимание!!! smile