Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Капустник

+853 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Ирина Коротеева
Ева
Как-то внезапно, вдруг, захотелось
Терпкого яблока выпить смелость.

Знать, что ты чувствуешь это тоже -
Брызнувший сок на уставшей коже!

Этим нектаром святым умывшись,
За руки взявшись и не разбившись,

Падать и снова взлетать над миром,
Встретить рассвет небывалым пиром.

Под величавой лазурной аркой
Яблочным, день открывать, подарком.

И, наслаждаясь твореньем дивным,
Солнце приветствовать звонким гимном!

Лучше и нету, секрет открою,
Яблока, съеденного с тобою…
Острее пик...
Острее пик, безжалостней клинков,
Неотвратимей грозного цунами,
Слова-убийцы. Тысячи оков
Сковали тело. И уже над нами

Не чистая лазоревая синь -
Я допьяна ей напивалась раньше.
А черный полог. Сколько не проси -
Не исчезает... Как ты горд! Без фальши

Чеканишь правду. Рубишь от плеча.
Залюбовалась. Повезло ж кому-то!
А время, сытым хищником урча,
Рвало на части долгие минуты…
Борьба
Стою на перекрёстке я и твёрдо знаю,
Что если мне идти туда, где ты,
То всё, что берегла я  - потеряю
И даже эти жалкие мечты…

Как в розовых очках легко и  сладко,
Парить на облаках так хорошо…
Но, разрушая то, что очень шатко
Дорогу время выбирать пришло.

Ну что же я, как глупая гусыня,
Иду навстречу гибели своей?
И повторяю, как заклятье имя,
Которое хочу забыть скорей…

Остановись, не смей, прошу… не надо!
Уговорить себя я не могу.
И чем я это чаще повторяю,
Тем всё быстрее к пропасти бегу!

Мой разум аргументам не внимает,
Холодный воздух разрывает грудь…
Я, словно осуждённый, продолжаю
На эшафот бесславный тяжкий путь!

Но… победило вновь благоразумье!
Я от борьбы измучившись, дрожу
Сама себе на грудь медаль повешу
И орденом за храбрость награжу.

Нет счастья, радости, нет даже горя.
Нет ничего - сгорело всё в борьбе!
И что бы как-то первый вздох мне сделать,
Я буду просто… думать о тебе…

2002г.
Летний бред
Прошло моё лето в обычном режиме –
Тушила я избы, держала коней.
Сажала деревья – пусть станут большими!
Потом убирала пшеницу с полей.

Крутилась я быстро ответственной белкой,
Держа под контролем две тысячи дел.
А между делами, освоив фламенко,
Плясала у печки – таков мой удел.

И вот капитальный ремонт на подходе…
Кому-то всё – пряник, а мне больше – кнут.
Да было ли, граждане, лето в природе???
Когда ж мои ручки уже отдохнут?


Навеяно коментарием Ирины Завяловой:))
Счастье
Искрится счастье, гранями сверкая.
Поёт хрустальным звоном в тишине.
И я замру, ещё не понимая –
Неужто – мне… Вот, это всё – и мне?

Бездарными бессонными ночами
Тоску я полной чашею пила.
Не для меня скворцы весной кричали,
Дурман-сирень не для меня цвела.

За ним стояла в очереди тесной,
С котомками нелёгкими в руках.
И был расчёт со мной, увы, не честным –
Там бились не на совесть, а на страх.

В тяжёлых муках умерла надежда,
Фортуна помахала мне платком.
А вот пришло…, прекраснее, чем прежде,
Оно сейчас в мой неуютный дом.

Обнявшись с горем-горьким на прощанье,
Всплакнём в дверях, неловко помолчим…
И поспешу, волнуясь, на свиданье
С чудесным светлым будущим моим.
Ночной разговор
В час, когда полУночные тени
Закрывают вечер на затворы,
Преклонив усталые колени,
С Господом веду я разговоры.

«Щедр ты был – и горести и счастье
Отсыпал нежадною рукою.
И я знала – в лютое ненастье
Будешь ты, как верный друг, со мною.

Всё случилось так, как было нужно,
Хоть казалось мне – по жизни маюсь.
В том, что не была тебе послушной
Искренне и бесконечно каюсь…

Ты подарки царские дарил мне,
Пусть не сразу это понимала.
И, за то, что делал меня сильной,
Говорить: «Спасибо!» забывала…

За соперников, меня достойных,
За друзей, которых заслужила.
И за то, что оказалось – стОит
Принимать, что жизнь мне предложила!

Благодарна за любую малость,
За звезду, что мне сейчас сияет!»…
Слушает внимательно, казалось,
Тот, кто про меня давно всё знает.

И трещит свеча, как на морозе,
Под иконой строгой догорая.
И струятся сладостные слёзы,
Из души всю скверну вычищая…
Одна...
Обрывки пут, изорванные в клочья,
Держу своей нетвёрдою рукой.
Пускай разящий меч был прав и точен,
Теперь он сломан… И меня такой

Не видел ты - уставшей от бессонниц
И пьющей горечь беспросветных дней.
Жизнь наблюдающей из узких бойниц
Никчёмных будней. И уже елей

Не помогает, что на раны льётся.
Одна! Одна… В темнеющих углах
Лишь пепел слов. А сердце, то забьётся,
То остановится. Сквозь чёрный страх

Бреду без сил, слабея час от часа.
Прошу пощады тщетно для себя.
Со сбитой стрелкой личного компАса
Мне жизни нет и смерти без тебя…
Ветшаю, осыпаюсь и грущу...
Ветшаю, осыпаюсь и грущу –
Где чистых линий тонкие узоры?
Бросают годы меткую пращу
И выбивают чёрные зазоры

В часах и днях, что лёгкостью своей
Мне допинг лили напрямую в вены.
И горсть других мне отсыпают дней,
Повисших кандалами. Авиценны

Трудами заполняю свой досуг,
Всё больше телом и душой болею.
Благоразумно не пилю свой сук,
И про себя всё знаю. Матерею…
Распустив туго стянутый узел...
Распустив туго стянутый узел асфальтовых будней,
Я плыву под луной, как морской подобает звезде.
И освоив экстерном науку бездельников-трутней,
Прирождённым гурманом смакую коктейль с каберне.

На полях моей шляпы поместится маленький город.
Не забыв подивиться длине своих собственных ног,
Погружаюсь в роман с тем, кто сладко, отчаянно молод,
Чтобы было о чём размышлять среди пыльных дорог.

С голивудским размахом растрачу оставшийся отдых,
Не жалея ни дней, ни часов, ни летящих минут!
И забуду, что где-то я - первая клавиша моды,
За вечерний наряд здесь купальник и сланцы сойдут.

Но, в какой-то момент, среди ярких огней карнавала,
Затоскует душа, надоест дорогое вино...
И пойму, наконец, как же нужно для счастья мне мало -
Только то, что вдали ждёт меня уже очень давно...
Встреча (сценарий)
Действующие лица:
         женщина с разбитым сердцем, назовём её: Несчастная;
         влюблённая женщина, её будем называть: Счастливая.

         На сцене стоит скамейка со спинкой. На заднике фотография аллеи парка. Сцена освещена так, чтобы можно было понять - это вечер.
         На сцену медленно выходит женщина. Она босиком, в руках несёт босоножки. Идёт и одновременно говорит сама с собой.

Несчастная

Я иду босиком по холодным шершавым ступеням.
Босоножки в руках, на макушке терновый венец.
И встают за спиною безмолвные чёрные тени,
И за мной наблюдают, своих не сжигая сердец.

Мне и колко, и больно, и страшно, и мокро, и грустно.
Вы когда-нибудь шли по осколкам разбитого дня?
Рассыпается в крошки со смачным отчаянным хрустом
Всё, что было так дорого, всё, что держало меня.

Я иду, как в бреду, спотыкаясь, не видя дороги.
Это дождь на лице? Не бывает солёных дождей…
Безнадёжно разбиты уставшие бедные ноги,
И открыт календарь бесконечных безжалостных дней.

Равнодушный закат накрывает меня с головою.
И тону я в тоске, не пытаясь вдохнуть кислород.
И лишь только за дверью я громко по-волчьи завою,
Закрывая подушкою свой перекошенный рот…

         Женщина подходит к скамейке, присаживается на неё и сидит, погружённая в свои невесёлые думы. В это время на сцену выходит другая женщина. Она счастливо улыбается.

Счастливая

Воздух чист, как слеза, и надушен цветущей сиренью.
Заплетается в косы от ветра послушно трава…
Обнимает малиновый вечер. Под звёздною сенью
Невозможно от счастья дышать! Позабыты слова…

По земле не иду я – парю, я лечу, словно птица.
Вдруг судьба развернулась, и начался новый отсчёт.
Мне теперь до рассвета уже от другого не спится!
И легко и светло каждый день, каждый миг мой идёт.

        
         Случайно Счастливая натыкается на скамейку. Она видит, погруженную в свои мысли женщину, присаживается и обращается сочувственно к Несчастной.

Счастливая

Вы грустите? Вы плачете… Жизнь бесконечно прекрасна!
Вот, возьмите платок. А, хотите, сейчас расскажу,
Как я шла одиноко,  стремилась и билась напрасно…
Вы найдёте минутку? Послушайте, очень прошу!

Сколько лет у омытых слезами безжалостных окон
Я стояла в тоске, обречённо встречая года!
И была мотыльком, запечатанным в горестный кокон,
Без надежды родиться на свет. Никогда, никогда

В самом черном из снов не желала такой себе доли.
Ведь не хуже других, но имела особый изъян –
Никому не нужна…  И плыла, против собственной воли,
В бесконечный, безбрежный, бескрайний большой океан

Одиночества, скорбных бессонных рассветов,
Философских бокалов, сочувственных правильных слов.
И, подаренных лично, самой себе, жалких букетов.
Без надежды и радости жизни из острых углов.

Но когда я устала бороться с течением быстрым.
И, смирившись с судьбой,  приняла жизнь такую свою,
Вдруг нежданный подарок! Шампанским отменным игристым,
Мне ударило в голову: «Господи, я же

Несчастная (которая внимательно до этого слушала, подсказывает)

Люблю?

Счастливая

Да…  люблю… и любима! Не в этом ли суть мироздания?
Никогда, ни за что не вернусь я в покинутый ад…
Так люблю я впервые, люблю, до потери сознания!
Вот, сейчас он придёт, Вы увидите!


Несчастная

Друг Ваш женат?

Счастливая

Несвободен… Но, что значит штамп для галактик,
Что друг к другу навстречу неслись по дорогам Земли!
Так бывает, я знаю… Пускай, я не опытный практик!
Но, любовь всё покроет!

Несчастная

Послушайте, как Вы могли?

Там, ведь дети, наверное…

Счастливая

Да, у него, правда, дети…

Несчастная

Как же им объяснить, что внезапно «ЛЮБОВЬ» снизошла?
Почему с малых лет им достанутся палки и плети,
И безжалостно Вами сожжён будет мир их дотла?

Счастливая

Ну, при чём же здесь дети? Мы их никогда не оставим!
Как по жизни брести, словно два измождённых вола?
А не лучше ли будет, когда по местам всё расставим?

Несчастная

Но, ведь, столько всего бескорыстно жена отдала…

И не зная о том, что над нею нависла расплата,
За большой личный вклад в построение крепких тылов,
Так же бьётся, как рыба об лёд. В чём она виновата?
Что с ней станет теперь?

Счастливая

Мне дышать от тяжёлых оков,

Спеленавших желанного самого, нет больше мочи…
Без него,  день мне - ночь, без него, мне не мил белый свет!
Разъедая меня кислотою, сомнение точит.
Я ищу и никак не найду, так мне нужный, ответ…

Если вдруг он решит, что нам вместе идти по дороге,
Я закрою глаза и за ним без оглядки шагну.
И забуду свой мир, без него бесконечно убогий.

Несчастная

Ну, а если он всё же решит Вас оставить одну?


Счастливая

Если так он решит… Жизнь моя остановится, тут же.
Но, возможно, по-прежнему буду я есть и дышать...
Только всё-таки прошлого это, наверно, не хуже.
Ведь, в тотальном своём одиночестве буду я знать,

Что, пускай не со мной, но ведь где-то он есть. И отныне
Будут рядом со мною в бездонных колодцах ночей
В сердце тайно хранимые, с привкусом горькой полыни,
Те недолгие дни…

Несчастная

Ясно вижу я то, что ничьей

Нет победы. И радости было немного.
По крупице на всех, не особо щедра-то судьба…
Видно нужно так было, чтоб жизнь непростою дорогой
Вас вела на Голгофу. И то, что любви Вы раба, -

Не награда, а – крест. Говорят, что по силам даётся…
Только долго нести, ведь ещё Вы – в начале пути.
И ещё много слёз в одинокие ночи прольётся,
И покоя, возможно, Вам больше уже не найти.

Но, устроен так мир, что идёт за полоской полоска.
Черно-белый мосток: от рождения - до горестных дней.
И покорные року мы гнёмся, как куклы из воска,
Со Всевышним отчаянно споря…

Из кулис на сцену выходит мужчина. Он направляется к скамейке, на которой разговаривают женщины. Первой его замечает Счастливая и бросается к нему.

Счастливая

Андрюша!

Несчастная оборачивается и растеряно встаёт со скамейки.

Несчастная

Андрей???
Старый альбом
Я листаю альбома страницы.
С фотографий, забытых давно,
Смотрят в душу любимые лица.
Снова вижу, как будто, в кино:

Невозможно далёкое детство.
Наш весёлый и радостный дом,
Где всегда я могла отогреться,
Под надёжным и добрым крылом.

Были беды тогда понарошку,
Не боялись гулять мы в метель.
И таскал друг любимый – Серёжка,
Мой большой, неподъёмный портфель.

Разукрасив зелёнкой коленки,
Выбегала во двор я, тайком,
Чтоб соседские чистые стенки,
Разрисовывать школьным мелком.

И прогулки весной по аллеям,
И цветы…, всё тогда было вновь.
Мы от запахов этих дурея,
Настоящую ждали любовь!

Помню я, как под ёлкой мечтала,
Каждый год, от зимы до зимы,
Чтоб была моя мама живая,
И, чтоб не было больше войны.

Здесь, на снимках, она ещё рядом.
Вот - смеётся, а я ей пою.
Мне тогда говорить было надо,
Как же сильно её я люблю...

Что нас ждёт впереди - неизвестно,
Сложен жизни извилистый путь.
Только знаю, счастливое детство,
Мне уже никогда не вернуть...
Роман с водой
Прохлада соблазняюще манила,
И флиртовала кружевная  пена.
Решительно я руки опустила...
И начала стирать самозабвенно!

Вода шептала тихую руладу,
И обнимала бесконечно нежно.
Чистейшее, как юная наяда,
Бельё сверкало горделиво-снежно!

Вода в экстазе пальцы целовала,
Со мною в тайный заговор вступая.
Всё про меня она, конечно, знала,
С души болезной накипи смывая.

Волшебнейшая из земных субстанций,
С необъяснимой формулою счастья,
Без полномочий и различных санкций,
Отстирывала чёрное ненастье!

И, добела отмыта от помарок,
Душа мечтала побыстрей согреться!
И, принимая сказочный подарок,
Сияло искалеченное сердце...
Степная песня
Заплетаются травы в косы,
Их росой украшает рассвет.
Небо дарит речушке просинь
И скворцам конкурентов нет!

Отголосок грозы далёкой
Не пугает шуршащих стрекоз.
И парящий лениво сокол
Не боится каких-то гроз…

Воздух сладкий степным дурманом,
Ляжет шалью по-над землёй.
Надышавшийся ветер, пьяный,
Ввысь взмывает. И за собой...

Он уносит без сожаления
Пыль тяжёлых и чёрных дней.
Восхищаясь его умением,
Жизнь идёт налегке, быстрей...
Дриада
Из светлых грёз весна сплетёт перину,
Из сладких снов – пуховую подушку.
Обнимет ветер ласковый незримо
И будет петь на маленькое ушко.

За красоту и нежность ей в награду
Заря подарит жемчуга на косы.
В лесной купели юную дриаду
Омоют негой золотые росы.

Атласом трав зелёную дорогу,
Любимый лес ей выстелет, стараясь.
И солнце, поднимаясь понемногу,
В макушку расцелует, улыбаясь.
Разговор с мамой
День за днём, за годом год, тихо, понемножку,
Время движется вперёд по своей дорожке.

Ну, конечно, всё пройдёт, каждый точно знает…
Но плохое (в этом плюс) время растворяет!

Сильной быть так нелегко в этом мире грешном.
По секрету лишь тебе, ты поймёшь, конечно.

Всё, что знала, отдала - мудрые заветы.
Как же в жизни помогли мне твои советы!

Наша дружная семья мне вчера приснилась,
Знаешь, мамочка, тобой я всегда гордилась!

Маяком в кромешной тьме  ярко мне светила
И как штурман, ты со мной рифы проходила!

Что сбылось, что не сбылось, сколько жизнь побила,
Но меня такой, как есть, только ты любила!

Сколько лет прошло с тех пор, и всего случилось,
Видишь, мама,  дочь твоя очень изменилась…

А с детьми мне повезло, нет сердец дороже,
Ну а младшая, смотри, на тебя похожа!

Старший сын – любимый внук, радость и отрада!
Понимаю, что они мне за всё награда…

Только знаю, промолчишь, улыбаясь грустно,
Фотография твоя сделана искусно.

Как с живой поговорю, всё тебе открою.
Почему же… так давно нет тебя со мною?
Исключаю...
Исключаю из собственных мыслей
Исключительно силою воли,
Сразу - те, что о жизненном смысле,
А потом – о своей женской доле.

О мешках, что деньгами набиты,
До сих пор не лежат под кроватью.
О секретах, что были мне слиты
В телефонном режиме. И платью

Уделю минимально внимания,
Что подругу мою украшает.
Нет, ну мысли сотру со старанием…
А вот взять поносить, кто мешает?

О фигуре своей необычной,
Всё смотреть бы и не насмотреться!
И о должности новой, приличной,
Но куда же от старой мне деться?

Мне б заснуть, ну хотя б на минутку,
Вот уже и рассвет народился…
Как проверить последнюю утку:
Брэд наш Пит наконец-то женился?

Отключив личный автоответчик,
Терпеливо себе объясняю,
Что ночные бессвязные речи,
На IQ негативно влияют…
Я - не люблю!
Беспомощно за воротник рванув,
Тяжёлый воздух жадно я глотала.
С разгромным счётом трудную войну
Сегодня я бесславно проиграла.

Сквозь пелену мне слышалось едва,
Что он здоров, что весел и удачлив.
И падали безжалостно слова,
Что без меня успешен он и счастлив.

Наотмашь фразы по щекам секли,
И раньше срока страшный суд вершился.
И реки вспять как будто потекли,
Снег прошлогодний нА плечи ложился.

И среди хмари розового дня
Был мне одной, единственной, заметен.
И прошлое дышало на меня,
Разворошив давно остывший пепел.

И руки слабые разжав свои,
Я тонкое стекло о землю била.
Пить за любовь? Да что мне до любви!
Я – не люблю! И раньше не любила…
Лукошко
Я положу в нехитрое лукошко
Духмянный запах молодого хлеба.
Мерцающую лунную дорожку,
Атласное полУночное небо.

Молочные осенние туманы,
Румянных яблок наливную спелость.
Свои неисправимые изъяны,
Твою ошеломляющую смелость.

И не забыть мне вензеля мороза,
Что это утро щедро подарило…
И на подушке палевую розу -
Я с нею до обеда говорила.

Всё, что мне роза нашептала внятно,
Головкою склонённою качая,
Я упакую очень аккуратно,
И груз снабжу запискою: "Скучаю"...

Достойной частью ценного собрания –
Безумство ветра, тающие свечи…
Зачем же ты остановил старания,
Мне руки тихо опустив на плечи…
Сквозь отчаянно сжатые пальцы...
Сквозь отчаянно сжатые пальцы
Жаркой ртутью стекает тоска.
И судьба вышивает на пяльцах –
Ей нельзя быть счастливой! В тисках

Сердце вторит: "Нескладною клушей,
С полукружьями рёберных дуг
Под синюшною кожею. Лучше
в монастырь удалиться!". "Подруг

Только жалко... Одной обещала
Юбку новую дать на два дня.
А вторая... Вторая сказала...
Да... подруга одна у меня!".

И, забросив за плечи косицу,
Не мигая, смотрела на свет,
Невозможно прекрасная птица
Несчастливых пятнадцати лет.
Март (неожидано:)
Уже зима в морозные чертоги
Ворота ледяные закрывает.
И март весне промёрзшие дороги
Прозрачным чистым светом озаряет.

Не поспевая за своей хозяйкой,
Мороз лютует на заре встающей.
Он выложит хрустальною мозаикой
Густых лесов загадочные кущи.

А ветер, загрустивший от  разлуки
С коварною изменницей – метелью,
Берёзкам стройным расцелует руки,
И закружится с одинокой елью.

Под кружевом тончайшим небосвода,
Рассматривая звёздные пылинки,
Потянется красавица Природа,
С себя сдувая белые снежинки.
Подарок для Маруси
Сапфировое небо над тобой,
Обнявшее за тоненькие плечи.
Рассыпавший жемчужины прибой,
Хрустальных звезд мерцающие свечи.

И на кустах гирлянды чистых рос,
В рубиновых лучах хмельного солнца.
Весь этот мир, что сквозь бетон пророс,
Бери скорей! И утром, из оконца,

Напейся вдоволь бирюзой небес,
И поспеши по облакам из кружев
В нефритовый заговоренный лес!
Там, после зимней надоевшей стужи,

Среди упругой молодой листвы,
Боясь метелей, в ожидание лета,
Укрылись птицы дивной красоты,
Ультрамаринового чудо-цвета.

Их не пугая, тихо подойди,
И без раздумий выбирай любую!
Но помни, что живут они в любви,
А без любви - страдают и тоскуют.

Сомнения последние отбрось,
Смахни скорей, как высохшие крошки!
И самоцветов радужную горсть,
Протянет жизнь в распахнутой ладошке!
Время
Раздаёт щедро время авансы.
Подливает искрящейся браги.
И ещё впереди твои шансы,
И на башнях трепещутся флаги.

Из твоих скороспелых романов
Получается дивная книга.
И ещё не познал ты обманов,
И пока лишь растение – фига.

По болотистой жизненной хорде
Ты скользишь без особой натуги.
И под силу любые рекорды –
Твои члены быстры и упруги.

Но… кредит закрывается быстро.
И пока ты не понял причину,
Время чище любого артиста
За секунду меняет личину.

Из улыбчивой милой девицы
Превращается в гнусного скрягу.
И теперь от другого не спится,
Поуменьшились прыть и отвага.

Ты ещё не успел обернуться –
Как уже валидол вместо кофе.
За упавшей копейкой нагнуться
Для тебя равносильно Голгофе.

И волос шелковистая грива
Превращается в жжёную паклю.
И живёшь ты уже без надрыва,
И убрал на чердак свою саблю.

Чтоб не тратить рубли  на пакеты
Ты таскаешь авоську в кармане.
Не грызёшь, а сосёшь ты конфеты –
Улыбается челюсть в стакане.

Но зелёная наглая поросль,
От тебя не желает советов.
И влетает в несущийся поезд
И потом не жалеет об этом.

Ты грустишь и вздыхаешь украдкой,
Что ещё не такой ты и старый.
И в зелёной потёртой тетрадке
Вспоминая, строчишь мемуары…
Заплетёт Танюша косу
Заплетёт Танюша косу,
Да наденет сарафан.
И душа любви запросит,
Позовёт в село баян...

По над бурной чистой речкой,
По крутому бережку,
С громко бьющимся сердечком,
Поспешит к милу дружку.

И до самой зорьки ранней,
Пока звёздочки видать,
Милого с большим стараньем
Будет жарко целовать...

Но разлучнице постылой
Жизни девичьей не жаль.
Милый что ж..., всё позабыл он,
Уж с другой идёт в алтарь...

И змеёю подколодной
Спит разлучница в дому.
А с землицею холодной
Мягко Тане во бору.

Про неё поэт напишет,
Тот, рождённый на земле,
"Хороша была Танюша,
Краше не было в селе...".
Ну кто сказал тебе, что ты поэт...
Слова кружат безумной каруселью,
Пора б сложится в строки им уже!
И я в погоне за великой целью,
Зависну на опасном вираже.

Ну, кто сказал, что сверху всё виднее?
К рассвету растекусь по потолку…
Не стала этой ночью я умнее,
И прибыло бездарностей полку.

Из слов пустых гоню дурное стадо,
Но только  оно прямо не идёт –
На водопой одной корове надо,
Другой бычок в репейник забредёт.

Сказала рифма – я устала, баста!
И ей хоть кол на голове теши.
На нервной почве пересохла паста
Переломались все карандаши.

И, ускользая, мысль блохою скачет,
Но в голове идей свежее нет.
Отчаянно и горько сердце плачет:
"Ну, кто ж сказал тебе, что ты поэт?"

Вот брошу всё, оставлю эту глупость,
Мне миру больше нечего сказать!
Чем культивировать в себе такую тупость,
Логичней, всё-таки, начать других читать…

И может… страх остаться неизвестным
И прозябать наедине со мной,
Заставит строчки нужного мне текста,
Прийти, гордясь и хвастаясь собой!
Мне б сейчас доползти до стакана...
«Мне б сейчас доползти до стакана,
И холодного счастья махнуть.
Чтоб потом беззаботным и пьяным
Под берёзою тонкой уснуть.

Размесить бы в тяжелые крошки
Не залапанных граней стекло.
Чтобы с черною кровью, немножко,
От души оттекло, отлегло…

Позабыть бы цветы на обоях,
И не грызть больше серую пыль.
Не по мне ль за окном ветер воет,
Не по мне ли тоскует ковыль?

На крутой бы пригорок, как прежде,
Мне б своими  ногами взбежать…
Только цепкими лапами держит
Ненавистная дыба-кровать.

И молчат наверху, понимая:
Нужно быть мне давненько в пути.
Только вот, незадача какая:
Нечем к Господу Богу идти…

Ну чего расскрипелся, коряга,
Что расклеился нынче к утру?
Где же удаль твоя и отвага?
Ничего, не боись, не помру…».

И зубами подушку терзая,
Не смыкая измученных век,
На рассвете, девятого мая,
Плакал сильный седой человек…
Честно обо мне
От баранки унылая дырка,
Пусть не правильный, но результат!
Даже, если его под копирку
Получу я пятьсот раз подряд.

Даже если закрытые двери
Станут нормой привычной моей.
Поползут еле-еле недели
Чередою безрадостных дней.

Но… такая я странная птица,
Не по мне обречённый покой.
Видно, в прошлом была я ослицей
С твердолобой, упрямой башкой!

Через кочки, холмы и овраги,
Словно, кто за собою зовёт,
Я иду, с сердцем полным отваги,
Исключительно, только вперёд!

И упорство моё уважая,
Понимая, что выхода нет,
Мне судьба неизменно включает
Изумрудный, заслуженный свет!
Я иду босиком по холодным ступеням...
Я иду босиком по холодным шершавым ступеням.
Босоножки в руках, на макушке терновый венец.
И встают за спиною безмолвные чёрные тени,
И за мной наблюдают, своих не сжигая сердец.

Мне и колко, и больно, и страшно, и мокро, и грустно.
Вы когда-нибудь шли по осколкам разбитого дня?
Рассыпается в крошки со смачным отчаянным хрустом
Всё, что было так дорого, всё, что держало меня.

Я иду, как в бреду, спотыкаясь, не видя дороги.
Это дождь на лице? Не бывает солёных дождей…
Безнадёжно разбиты уставшие бедные ноги,
И открыт календарь бесконечных безжалостных дней.

Равнодушный закат накрывает меня с головою.
И тону я в тоске, не пытаясь вдохнуть кислород.
И лишь только за дверью я громко по-волчьи завою,
Закрывая подушкою свой перекошенный рот…


Больше нечем дышать, этот кляп перекрыл мне дыхание.
Предрассветный фонарь повторяет мой горестный стон.
И спасительным кругом приходит ко мне осознание –
Это сон! Ну, конечно же, липкий,  бессмысленный сон.

Ощущая себя беззащитною куклою вуду,
Я рвану посильней и пошире раскрою окно.
И опять, и опять я стараться отчаянно буду
Позабыть навсегда, то, что было со мною давно…
Рай
Стены отвесной затерялся край
В надменности холодной небосвода.
И не нашёл в утерянный свой рай
Искатель вновь ни выхода, ни входа

В глухой стене. И, как он не просил,
Как не кричал отчаянно и горько,
Старательно лишь ветер разносил
Слова его беспомощные. Только,

Смеялось эхо звонко над глупцом.
И безразличен был к его страданиям
Огромный мир. Рубиновым венцом
Вставало солнце равнодушно, раннее.

И странник обессиленный упал
На камни острые, не замечая боли.
Он горько плакал, он осознавал –
Конец дороги - здесь. А в его воле

Остановиться. Или вновь идти -
Карабкаться, сбивая в кровь ладони,
Иль провести всю жизнь свою в пути,
Бредущим вдоль стены. И что ни

День, глотать не воздух - смрад
Ненужного, бессмысленного боя.
Желая в рай, - попасть в кромешный ад,
Без счастья, без любви и без покоя.

Раскинув руки, в небо он смотрел,
И потянулись долгие минуты.
Уже не думал, больше не хотел
Потратить жизнь на поиски маршрута.

Опустошённый он, шатаясь, встал,
Шагнуть вперёд попытку сделал даже.
Почувствовал, а позже, увидал,
В привычном изменения пейзаже.

Была пред ним не каменная твердь,
Стоящего, как воин, исполина.
И не обвал, несущий страх и смерть,
А солнцем освещённая долина.

Поляны роз, забрызганных росой,
Румяных, улыбающихся свету.
И трав ковры - не выкосить косой.
Страдалец вздрогнул: - "Неужели лето?

Я шёл, и видел стену впереди.
Что дни? Наверно, долгие столетия...
И говорил всегда себе - иди!
Я для себя был и кнутом и плетью.

И вот теперь бескрайняя стена,
Вдруг, стала тылом мирным и надёжным.
Выходит... может защищать она?
Хоть, раньше это было невозможным".

И человек, стоявший под стеной,
Счастливо улыбнулся, понимая,
Искавши рай - он был к нему спиной.
Искавши рай - он уходил из рая…
Таня
«Мама, посмотри какое солнце!
Видишь – оно падает в Неву…
Если мне спасать его придётся,
Я тебя на помощь позову!

Правда, что оно сейчас похоже
На большой, румяный, вкусный блин?
И на леденец немного, тоже,
Жалко только, что всего один…

Вот бы шоколадную конфету,
И хрустящей булки с молоком.
Чтоб быстрее наступило лето,
И чтоб наш не разбомбили дом…».

Голос рвался раненною птицей,
Бился в крест бумажный на окне.
И смотрели с фотографий лица
Молодых, подаренных войне.

Под худым, протёртым одеялом,
Посильней зажмуривши глаза,
Девочка в отчаянье шептала.
Бушевала за окном гроза,

И над непокорною рекою,
Обнимая вензеля оград,
Плакала рубиновой тоскою
На суровый город Ленинград.

Сквозь печалью зАлитые стёкла,
Разрывая цепь голодных дней,
Первый луч – беспомощный и блёклый
Проскользнул. Из призрачных теней

Выступили обречённой горкой
У буржуйки старенькой  тома.
И казалось, что под шёпот горький
Уползала навсегда зима.

Сколько же забрать она успела,
Бросить в топку алчную войне…
Девочка, слабеющая, села,
Протянула руку. В тишине

Только сердце, как набат стучало,
Сердце, не изведавшее грёз.
Девочка беззвучно закричала,
А потом заплакала, без слёз…

И писала, плохо понимая,
Девочка, дрожащею рукой:
«Мамы нет… тринадцатое мая…».
И помедлив: «Год сорок второй…».

Беззащитные страницы раня,
Вывела на красной полосе:
«Из живых осталась одна Таня».
И ещё…, что умерли-то все…


Май другой, победой трудной пьяный,
Встретил долгожданную весну.
И народ, немыслимо упрямый,
Выиграл Великую войну!

И опять весна! И скольких в мире
Танями девчонок назовут!
Только вот… в большой своей квартире
Савичевы больше не живут…


         Таня Савичева, родилась 23 января 1930 года в селе Дворищи, но как её братья и сёстры, выросла в Ленинграде. Была пятым и самым младшим ребёнком в семье. В блокадном Ленинграде Таня начала вести дневник в записной книжке, оставшейся от её старшей сестры Нины. В дневнике Таней было сделано всего девять последовательных записей о смерти близких ей людей. Последней из родственников умерла мама – в 7.30 утра,13 мая 1942 года.
         После этого Таня была оформлена в детский дом и переправлена с эшелоном на Большую землю.  В 1944 году, по состоянию здоровья,  Таня была направлена в Понетаевский дом инвалидов, где и умерла через два месяца от туберкулёза.
         Дневник Тани Савичевой фигурировал на Нюрнбергском процессе, как один из обвинительных документов против нацистских преступников.
Без комплексов
Что я делаю? Господи... Боже...
Безопаснее вам разойтись!
Я сама на себя не похожа -
Мне привычнее с краю плестись.

Не нужны мне ни водка, ни пиво,
Оказалось - дурная и так!
А хотя... получилось красиво.
Что ж, выходит - я в танцах мастак???

За себя я сейчас не в ответе -
Почему-то на сцене пою...
Начудила на фото в газете,
На заметку. А может... статью?

Вот стихи я уже сочиняю
И пытаюсь их всем прочитать!
Ничего себе, имидж меняю...
Что ж, мне нечего больше менять?

Вот уже дефилирую в перьях,
Пусть расслабится кордебалет!
Пересекая возможные прения
Выдаю однозначный ответ:

«Что теперь я, наверное, взвешу
Перспективы последних рядов.
Пусть уходят все комплексы к лешим!
Щас... спою я! Кто слушать готов?»