Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Капустник

+853 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Ирина Коротеева
Четвёртый взвод
Выйдут звёзды по сроку, послушно,
На чернильный сатин небосвода.
И, укрытые снегом радушно,
Спят бойцы из четвёртого взвода.

Не тревожит их сон буйный ветер,
Обручённый с холодной метелью.
И природы погост – чист и светел.
Спят бойцы под разлапистой елью…

Им звучит поминальной молитвой
Канонада далёкого боя,
Да волчица отточенной бритвой
Режет воздух, над павшими воя.

А весною, влюблённой девчонкой,
Их заботливо примет землица.
С благодарностью, чисто и  звонко,
Будут трели хрустальные литься.

И когда-нибудь, звёздной дорогой,
Опустившейся к ним с небосвода,
Вдаль уйдут, глядя в души нам строго,
Парни те, из четвёртого взвода.
Сказка-быль про Дон да про Китай
Действующие лица:   Су-Линг – китайская принцесса.
Григорий – бравый донской казак.


По преданиям далёким, Дона славные сыны,
Прибыли, как и мечтали, в лоно сказочной страны…

Был их путь тяжёл и труден по бескрайней Хуанхе!
Но тянуло, как магнитом, к неизведанной земле!

Казакам там всё в новинку! Удивляет и манит -
Азия - страна загадок, тайны мудрости хранит.

Всё в Китае необычно - реки, горы, небеса!
Там на шёлке персик зреет, лунный заяц ждет в лесах…

Запах лотоса струится, вместо кваса - дивный чай!
Нет, всё правда, им не снится! Воздух – хоть на Марс качай!

В этой сложной обстановке, Гриша - русский человек,
Вдруг без памяти влюбился! Понял... что пропал навек!

А влюбился, не мечтая о взаимности совсем,
Ведь Су Линг – звезда Китая, в Поднебесной ясно всем!

Тонкий стан и нежный голос, кожа – глаз не оторвать!
Водопад волос сверкает - как такой цветок сорвать?

Но не зря рождён казаком на родной донской земле!
На коня взлетает махом, гордо держится в седле!

Перед трудностями с детства не привык он отступать:
«Будешь ты моей невестой? Дай ответ! Мне трудно ждать…»

И принцесса, размышляя, об избраннике своём, предложила:
«Для начала мы с тобой  чайку попьём.

Чаепитию в Китае (это очень важно знать)
Не спеша и не волнуясь, нужно почесть отдавать!

Меньше света, меньше звуков, музыки негромкой фон,
Что б комфортнее сиделось, нам поможет  - дзабутон.

На рассвете, утром, в полдень, чай не торопясь залить
Лишь водою дождевою. А затем,  гайвань закрыть.

Две минуты созерцая, счастья миру пожелать!
И тогда лишь начинаем плавно в чашку наливать.

Есть традиция такая - что б друг к другу ближе быть,
Нужно нам из одной чашки чая первого испить!

Я сначала предлагаю гостю сделать свой глоток.
А затем, беру я фукус (это шёлковый платок).

На него ты ставишь чашку (только правою  рукой)
И тогда я отпиваю три глотка, вслед за тобой.

Чай второй! А это значит, что гайвань второй зальем.
С этим чаем мудрость предков мы с тобой приобретем.

Сахар в чай не добавляем, хоть жалею я подчас».
Гриша тут же отвечает: «Я баранок нам припас!

Эх! Когда на Дон приеду с раскрасавицей женой,
Постараюсь разобраться – где чай первый, где второй!»

«Сватались ко мне и янки. Я сказала – go home!
Предпочтительней  - Россия! Предпочтительнее - Дон!

Ведь, когда я увидала нежный взгляд, да чуб лихой,
Сердце девичье забилось! Что ж… поеду я с тобой!

Здесь страну я оставляю. Но в ответ пообещай,
Научить всему, что знаешь – не во всем силен Китай.

Здесь бессмертные творенья для эпохи создают!
Со спортсменами проблема – не ныряют, не плывут.

Прыгать, бегать, не умеют, гирь боятся, как огня!
Как же их, таких, оставишь? Сделай, Гриша, для меня!»

Как откажешь тут любимой: «К вашему инвентарю
Я спортивную удачу всем китайцам подарю!»

Вот и славно получилось! Дон – Китай, Ростов – Пекин!
В честь красавицы китайской Красный заложён Сулин!

А китайцы эти годы время не теряли зря!
И в любую непогоду, лишь затеплится заря,

На байдарках, на каноэ, дружно прыгая, бегом!
Да… не зря прошли уроки, не подвёл собратьев Дон!

С той поры немало вёсен над землею пронеслось.
Как мечталось – так случилось, что хотелось – то сбылось!

А потомки тех героев на Донской земле живут!
И с баранками, конечно, чай китайский чинно пьют.

И про спорт не забывают, лидер (временно)  Китай.
Научить-то научили, а теперь вот обгоняй…


Много сказочных историй я могла бы рассказать!
Это истинное счастье – о родной земле писать!

А  теперь, отбросив скромность, я признаюсь вам, друзья!
Как бы странно ни звучало, автор этой сказки – я…
Совесть
... И руки опустив легко на плечи,
Она как лист оторванный, дрожала.
«Сегодня был у нас последний вечер…»
Губами ледяными мне шептала.

«Живи, как знаешь, а верней, как сможешь.
Хмельной свободы допьяна напейся!
Но помни – больше взять, чем ты положишь
Не выйдет милый, даже не надейся...»

Она вздохнула напоследок тяжко,
В тряпьё свою худую грудь закутав.
И развернувшись побрела, бедняжка,
Наш узел разрубив, а не распутав.

А я смеялся в сгорбленную спину,
И хохотал до слёз, как сумасшедший.
Неужто думает, что без неё я сгину?
Мне будет житься на порядок легче!

Неделя первая стрелою полетела
В отчаянном, безудержном веселье.
Душа искрилась и от счастья пела,
Подолгу не страдая от похмелья.

Была вторая – не такой уж классной.
Я, на глазах трезвея, озирался.
Поверить в то, что я живу прекрасно
Уже не мог, как только не старался.

Смолою чёрной время еле-еле,
Из ночи в день неспешно выливалось.
Я волком взвыл на следующей неделе!
Почти не спал, не глядя на усталость.

И распрощавшись с глупою бравадой,
Порастеряв свою былую доблесть.
Я понял, что была она – наградой.
Что жить мне трудно, потерявши СОВЕСТЬ.
Песенка лошадки
Свою сбрую почищу, подрежу,
Подрисую, местами затру.
И, как стройная лань по манежу,
За морковкой бегу поутру.

Распрямляются хилые ножки,
Раздувается чахлая грудь.
И опять, по привычной дорожке,
То бочком, то скачком, как-нибудь!

Развевается по вЕтру грива
(Слава Богу, что есть бигуди)!
Иногда даже ржу я красиво -
Кто смелее - за мной выходи!

И, хоть крайне весомая попа,
Знайте - мне бегемот не родня!
Круче, чем танцовщица хип-хопа,
Отчебучу я вам кренделя.

У меня нет вообще недостатков.
Хвост торчит мой аки бумеранг,
Я - совсем не простая лошадка,
Я - практически гордый мустанг!


Только ночью в подушку я плачу.
Что там плачу - в истерике бьюсь!
Я уставшая, старая кляча,
Хоть и горною серной кажусь...
Идеал
Закрыв глаза, вхожу я в темноту,
Есть ощущение, что этот шаг запретен.
Как будто бы перехожу черту
Между двумя мирами, тем и тайным – этим…

В нём я, как роза майская, свежа,
Стройна, красива и всегда желанна!
И ждут моей улыбки, чуть дыша,
Все суперзвёзды нашего экрана.

Умней меня на свете не найти
И нет в моём характере изъянов!
Мне лишь с Ален Делоном по пути,
Шучу же я, как сто Омар Хайамов!

Великолепная сестра, жена и мать,
Родителям – опора и награда!
Я знаю всё, что только можно знать,
Всегда и всем со мной комфортно рядом!

Работник знатный на работе я,
Да просто гений планов и учёта!
И личность нестандартная моя
Давно отмечена уже доской почёта!

Готовлю быстро, вкусно, на бегу,
Не хуже поваров из ресторанов!
И крестиком я вышивать могу
И шью, как дочка Ива Сен Лорана.

Пишу легко, пою, как соловей
И спорится в руках любое дело.
Обилие талантливых идей
Моим мозгам изрядно надоело!

Уже пора в политику идти,
Уверена -  не будет конкурентов!
Способна я Россию потрясти,
Так мало в мире женщин-президентов…

Да, понесло… но, приоткрыв глаза,
Я замираю в редкостном блаженстве.
Пускай, совсем не идеальна я...
Прекрасна я в своём несовершенстве!
Ворожея
Я на млечном пути, как на троне,
В окружении звёздном сижу.
И, скрестивши на сердце ладони
Над судьбою твоей ворожу.

Вдалеке догорают зарницы.
И со мной заодно до утра
И кометы – горящие птицы,
И волшебная, чёрная мгла.

В этом таинстве – сладкая мука,
Что так сильно влечёт за собой…
Женщин любящих тайна, наука,
И меня ты не видел такой.

Я, пока петухи не пропели,
Попрошу у всесильных планет,
Чтобы вместо холодной метели
Над тобой лился солнечный свет.

Пусть обходят подальше напасти
Наш счастливый и радостный дом.
Отгремит грозовое ненастье
И не вспомнишь ты больше о нём…

Пусть фортуна, подруга упорных,
Развернёт пред тобою ковры.
И всегда, безусловно, бесспорно
Будешь самым удачливым ты!

Лучик первый коснулся подушки,
Замерев на любимой щеке.
И желаниям древним, послушный,
Ты, сквозь сон улыбаешься мне…
Хатынь
Иссякли реки, высохли колодцы.
Полны озёра не прохладой – пылью.
Вода ключом в источниках не бьётся.
Деревья к небу тянутся бессильно.

В багровых бликах виделось мальчишке –
Сжигает солнце белую пустыню.
И было страшно, было больно слишком,
В горящей хате посреди Хатыни.

Толпы безумной  малою частичкой –
Он бился в брёвна, пальцы обдирая.
Стучало сердце – птичкой-невеличкой,
О будущем не ведая, не зная…

«Ведь ты всё можешь, Боже Всевеликий!
Будь милосерден и останься с нами!».
Но равнодушно пожирало крики
Безжалостное, яростное пламя.

Пытаясь сбросить жаркую солому,
Стонали изувеченные стены.
На плечи саван плачущему дому
Набрасывало небо постепенно.

Но, вдруг, среди обуглившихся балок,
Мальчонка щуплый в полный рост поднялся.
Был обожжён и ранен…, но не жалок –
В лицо он палачам своим смеялся!

Взметнулась обгорелая рубаха
От ветра, словно ангельские крылья.
И затряслись каратели от страха,
Всё больше свирепея от бессилья.

Под беспощадной очередью хлёсткой
Мальчишка пал, захлёбываясь кровью.
И виделись в последний миг берёзки,
Склонившиеся тихо к изголовью.

Очищенные адовым горнилом,
Освободившись от земных страданий,
Сто сорок девять душ прощались с миром,
Великодушно этот мир прощая.

А сто пятидесятой срок не вышел –
Старик очнулся возле пепелища.
И ничего не видя и не слыша,
Пополз к своим на скорбное кострище.

И на холодном призрачном рассвете,
Средь груды тел, растерзанных войною,
Нашёл сынка… Висели ручки-плети.
Отец  упал тяжёлой головою.

И груз бесценный на руки поднявши,
Побрёл, шатаясь, над ребёнком воя.
Один живой среди безвинно павших,
Седой отец убитого героя.

Светлы весной рассветы над Хатынью.
И колокольный звон - слезой Господней.
Пред павшими, под бесконечной синью,
Колени преклоняю я сегодня...
Странник
Давно забыв, который год, брёл путник по крутой дороге.
Взгляд застилал солёный пот и стёрлись в кровь больные ноги…

Не видел он, как малахит багрянцем огненным сменялся,
А ветер, что цветы кружит, метелью ледяной казался…

И щебетанье звонких птиц звучало в сердце грубым криком,
У чистых рек не падал ниц, своим не любовался ликом…

И в редкие минуты сна цветная жизнь ему не снилась.
А цель, которая была, затёрлась и почти забылась…

Он обречённо шёл вперёд, за ним тоска тащилась следом…
И путеводный свет звезды был путнику давно не ведом…

Судьбину горькую кляня, решил, что он теперь – изгнанник.
Но, неожиданно к нему навстречу вышел дивный странник.

В простой рубахе и босой, как дуб могучий, он держался.
И крепкою своей рукой на посох древний опирался.

На ангельском его лице глаза лазурные сияли.
И, стоя в радужном кольце, был встречей удивлён, едва ли…

«Что ты здесь делаешь, старик, на этой каменной дороге?»
А услыхав ответ – поник, застыв в волненье и в тревоге…

«Позволь на жизнь твою взглянуть, чтоб ни минуты не пропало.
Прошёл, старик, ты долгий путь! Но предстоит ещё немало…

Возможно, будешь удивлён столь неожиданным признаньем,
Ведь был ты на веку своём подвергнут многим испытаньям.

Что ждать – потерь или наград, один Господь, конечно, знает…
Но, лишь своих ЛЮБИМЫХ чад он самым трудным награждает.

Держал удар достойно ты, нет пепелища за тобою!
Не рушил за собой мосты. И я за то горжусь тобою

Что всем невзгодам вопреки, ты шёл, упрямо сжавши зубы,
И попадались на пути - огонь, вода и даже трубы.

По счастью – не нажил врагов, а вот завистников – немало!
Ведь без усталости крушил всё, что в пути тебе мешало.

Да, ты терял... Не близок путь до ждущего тебя порога!
Порой казалось, вот чуть-чуть и кончится твоя дорога.

Ну что ж… хочу тебе воздать за всё, что стало твоей болью!
Ты будешь жить, а не страдать, когда наполнишься ЛЮБОВЬЮ!

Подарок этот береги, ведь он не каждому даётся.
Всё,  что ты людям отдавал, к тебе сторицею вернётся!

И с верой в сердце и в душе через опасные пороги,
Иди вперёд, ведь ждут уже открытий новые дороги!».

Промолвив это, в тот же миг тот странник в зареве растаял.
И дивной птицы громкий крик очнуться путника заставил.

Вокруг растерянно взглянув, увидел луг перед собою.
Он воздух сказочный вдохнул – цветами пахнет и травою…

В ручье хрустальная вода о чем-то радостно журчала,
И всё плохое, навсегда, с теченьем быстрым забирала.

И путник, зачерпнув воды, увидел в ней такие дали!
Как будто стали таять льды, что сердце панцирем сковали.

В его израненной душе, не ведавшей покоя прежде,
Несмело… робко… но уже пробил гранит росток надежды.

И вспоминая странный сон, почувствовал себя хранимым.
Вдруг, понял путник – будет он не просто нужным, а ЛЮБИМЫМ!

Как будто непосильный груз упал и вдребезги разбился…
Глоток воды – нектар на вкус, на раны давние пролился.

И улыбаясь, сквозь года, пошёл, не делая привала.
А в небе яркая звезда ему уверенно сияла!
Просто вспомни, что с вами я...
Не грусти, мой любимый друг,
Не к лицу нам с тобой грустить…
Я сейчас замыкаю круг,
Чтоб от бед тебя защитить!

В этом круге звенит капель
И на сердце светло всегда!
В этом круге уже апрель!
Ты не хочешь весну? Тогда…

Зимний лес и сугробы в рост.
Что в сугробах – поди, узнай.
Треплет шишку пытливый клёст.
И ещё так нескоро май…

Для тебя заискрится снег
Звёздной россыпью на заре.
И послушно замедлит бег
Время в нашей с тобой игре.

Закружит пурга, запоёт,
Лес укутав в пушистый плед.
И тебя за собой позовёт
Убегающий в чащу след.

Ну а хочешь – дарю летний день,
И в июльский разгул тепла
Тебя нежно обнимет…  лень,
Подождут все твои дела!

Может, осени будешь рад?
С удовольствием я отдам
Бабье лето и листопад –
Выбирай и решайся, сам!

Отпускает быстрее пусть
Боль нелёгких твоих потерь…
С сердца сбросив тяжёлый груз,
Время легче пойдёт, поверь!

А когда за одним столом
Соберутся твои друзья…
Просто вспомни, что в круге твоём
Рядом с вами ещё есть… я!
Прости меня...
Нет тяжелей бессонницы безделья...
Себя ругая за нелёгкий нрав,
Я головой тяжёлой, как с похмелья,
К рассвету понимаю - он был прав!

Пускай чуть-чуть, немножечко, частично,
Возможно, он на правильном пути.
Но мне, конечно, это безразлично -
Сегодня нам консенсус не найти!

Вчера за правду я орлицей билась
И словно, отказали тормоза.
Чего в итоге этим я добилась?
Распух мой нос, заплаканы глаза…

Холодная вода  не помогает,
Всё тру и тру, но тот ещё видок.
Нет, храбрость его просто восхищает!
Да как он смел пойти мне поперёк?

Ведь ясно, что в моём прекрасном теле
Незаурядный ум нашёл приют!
И что бы там таблоиды не пели,
Но женщины айкью мужское… бьют!

Нам говорят, что с логикой проблемы,
Что мыслим полушарием одним,
Футбольной поддержать не можем темы,
Что думаем мы тем, на чём сидим.

Что актуальней положенья в мире,
Понять, какой к лицу нам лучше цвет?
И где расположить в своей квартире
В связи с фэншуем красный табурет?

Но почему же и сейчас и ранее,
Ругая «облегчённость» женских масс,
Всё ж выбирают не  «рубаху-парня»,
А позвончей, поженственней из нас?

Мужская логика – привет сатире!
Ведь если указаний женских нет,
То будут мебель представлять в квартире
Диван, компьютер, стол и табурет.

На завтрак – пиво, на обед – креветки,
А с вечера кабак ночной открыт…
Какие ж при такой «диете» детки?
Привычней верный друг - родной гастрит!

И что-то я не слышала ни разу
Хвалу мужей заботливым рукам.
В отличие от них, заметно сразу
Холостяков по грязным башмакам!

А впрочем, ни к чему переживания,
Рациональным будет мой подход!
За все перенесённые страдания
Хороший шопинг нас с подругой ждёт!

Потом, конечно же, оттает сердце
И на душе обиду не храня,
Пойму я снова, некуда нам деться -
Мне от него, ему же… от меня.

День ото дня люблю его сильнее,
За то, что скажет он, наверняка,
Пусть не права ты, только поскорее
Прости меня, родная, дурака…
Дону-Батюшке
А за Дон могучий солнышко садится
И как будто рябью реченька пошла.
Камышам мохнатым снова зорька снится,
Слышен издалече тихий всплеск весла…

Лунная дорожка золотом сияет
И по ней, вздыхая, ветер пробежит…
Словно бы, какую тайну ветер знает,
И луна, конечно, тайну сохранит!

О пологий берег волны мирно бьются,
Беды и ненастье унося с собой.
Над водой хрустальной тихо песни льются,
Дочиста омыты девичьей слезой…

И в мерцанье дивном, на ночной арене
Всё живое, словно не дыша, замрёт…
Из речной пучины, в белоснежной пене,
Выплывут русалки в древний хоровод…

Ну, а если парня, вдруг, неосторожно
Ноги по тропинке сами приведут…
То его, целуя и лаская нежно,
За собой девицы в омут унесут…

На рассвете зыбком, сказок насмотревшись,
Размахнётся солнце алою косой.
И над нивой сытой, ото сна зардевшись,
Вдруг, всплакнёт по-бабьи, сладкою росой.
Сено жру, но форсу не теряю!
Потирая сбитые коленки,
Падаю, карабкаюсь - стремлюсь!
И, собрав заслуженные пенки,
Особь малопьющая - напьюсь!

Мне в лицо - с камнями ветер встречный,
В спину - улюлюканье и смех.
Но, иду дорогой поперечной,
В плоскости, загадочной для всех!

"Сено жру, но форсу не теряю" -
Мантру бесконечную твержу!
Уж чего, чего, а точно знаю,
Как идти вперёд без мандражу.

И, когда все карты будут биты,
То фортуна, не заставив ждать,
Скажет мне - да ладно..., да иди ты...,
Проще тебе дать, чем отказать!
Хочу быть тобой любимой...
Я искоркой стану малой,
Я сердце твоё согрею…
Горячею, юной, шалой
Звездою, навек твоею.

Я стану дыханьем ветра,
Тебе придающим силы.
И песней, ещё не спетой,
Зовущей тебя, мой милый.

Малиной рассветной, сочной,
Её не бывает много.
Твоею стрелою точной,
Счастливой твоей дорогой.

Сверкающим водопадом,
Мерцающим небосводом.
Упругим весенним градом,
Высоким громоотводом.

Звенящею нотой лета,
Морозной зимы органом.
Живительным  чистым светом,
Закатом, от счастья пьяным.

Я буду твоей опорой,
Я стану твоей надеждой.
Победой в горячих спорах,
Твоей колыбелью нежной.

И женщиною земною
Я буду с тобой, конечно.
Раскаявшейся, святою,
Порочною и безгрешной.

Я стану, какой желаешь –
Насмешливой и ранимой.
Но главное, ты же знаешь,
Хочу быть тобой любимой…
МАМА
Боль не церемонилась ни капли.
Шнуровала ледяным корсетом.
И, хрипя, она кричала: «Хватит!»,
В самый тёмный час перед рассветом.

Боль пилила тело на кусочки,
Изощрённо, знающе глумилась.
Но, дойдя до невозвратной точки,
Интерес теряя, отступилась.

И, когда страдалица решала –
В ад ли, в рай? И было всё едино,
А куда возьмут, ещё не знала,
Ей впервые показали сына.

И на прежних матерей похожа,
В страхе за него она рыдала.
Ведь прекрасней этих ручек–ножек
Ничего-то в жизни не видала.

Темной ночью у его кроватки,
Умоляла Господа, порою:
«Боже, дай ему дороги гладкой!
Всё плохое я собой закрою…».


Ах, каким же он красавцем вырос!
Синий взгляд, в плечах – косая сажень.
И щетина первая пробилась,
И, как взрослый, стал он очень важен!

Вихри чувств, влюблённости, свиданья…
Поцелуи, обещанья, вздохи.
Маме от сыновнего вниманья,
Оставались высохшие крохи.

И она придирчиво вздыхала,
И ждала на кухне до рассвета.
И опять обед разогревала,
И спала, не выключая света.

Приходил голодный, виноватый…
Мать всегда слегка его журила.
И ещё сильнее, чем когда-то,
Сына повзрослевшего любила.

Жизнь своею чередой катилась,
И в урочный час пришла повестка.
Вроде, ничего и не случилось,
Только сердце оборвалось резко.

Он на проводах её не слушал,
Обнимая хмурую девчонку.
Мать подумала: «Так будет лучше…»
И, перекрестив, дала иконку.


Белые конверты полетели,
Птицами, дарующими счастье.
С ними было легче ей в метели
И уже не страшно так в ненастье.

Только жизнь ножом, острее бритвы,
Судьбы их безжалостно вспорола…
«Сын Ваш пал на поле ратной битвы.
В феврале. Числа двадцать второго».

И вернулась боль, подруга злая,
В сумасшедшем вихре закружила,
Незаконченное вспоминая,
И тянула, и тянула жилы…


Мысль на дне её сознанья билась,
Когда с ношей в дом вошли солдаты:
«Как в коробке этой уместилось,
Всё, что было дорого когда-то?»

Уготован сыну путь опрятный,
Меж могил насыпаны дорожки.
«Что это за ящик непонятный?
Кто замазал краскою окошко?

Я прошу, вас, люди, помогите!» -
Повторяла, словно заклинанье.
«На минуту сына покажите!!!»
Но, ответом было ей молчанье…

И голодной хищницей казалась
Темнота могильного провала.
Мать, помочь отчаявшись, старалась –
Гроб собой железный закрывала.

Полетели горестные комья
И о крышку гулко застучали.
«Больно, Господи, ну как же больно…».
Словно камни те в неё бросали.

Потянулись серые недели.
Месяца повисли кандалами.
Ей дышалось трудно, еле-еле,
Горькими бессонными ночами.

В час, когда до пропасти осталось
Сделать шаг, с безумным миром в связке,
Ей приснилось…, или показалось... –
Сын-то жив! Хоть ездит на коляске.

И совсем другой она проснулась –
С радостным румянцем во все щёки.
Что-то на душе перевернулось
В эти удивительные сроки.

И, сыночку данная иконка,
Потянула, как магнит, в дорогу.
К своему любимому ребёнку
Заспешила мама на подмогу.


Но Кавказа древние вершины
Хмуро и не ласково встречали.
Удивлялись сильные мужчины,
Ей в ответ растерянно молчали.

Не сравнится с материнской верой
Ничего на этом белом свете!
Ей Господь отсыпал полной мерой
Мужества на тысячу столетий.

И она искала! Очень стойко
С ротой сына проходя торосы.
Где же не бывала она только,
Выплакав над мёртвыми все слёзы…

Мальчикам седым, ещё безусым,
Матерью второй отныне стала.
Сыновей своих, когда-то русых,
Как могла, от бед уберегала.

Каменными горными хребтами,
Где чужому – братская могила,
Наравне с суровыми бойцами,
На Голгофу каждый день всходила.

Сколько глаз дрожащею рукою
На холодных лицах закрывала.
Ночью лишь, наедине с собою,
Горьким думам волюшку давала…

Вот уже с лесов сошла «зелёнка»,
И в свои права зима вступила.
Ну, а мать пропавшего ребёнка
Почему-то всё не находила.

Только не мешала ей погода
К цели своей следовать упрямо.
…Утром командир родного взвода
Попросил:  «Вы, помогите, мама…

Только Вам могу доверить это.
Пацанов зелёных постреляли,
Их отправить в лазарет к рассвету,
Санитары нам пообещали.

Тут недалеко – всего час лёту.
Отдохнуть Вам тоже не мешает.
Но, как отдохнёте – сразу в роту,
Вас... ребятам очень не хватает».


В госпитале – низкие порожки,
Чтоб легко коляски «проходили».
Лишь она присела, на дорожку,
Как в глазах полоски зарябили…

В инвалидной старенькой коляске,
На халате сером – поясочек,
Как в приснившейся, давнишней сказке,
Ей навстречу ехал ОН… «Сыночек!!!»

На колени перед ним упала,
Обхватила остренькие плечи.
И на ухо без конца шептала:
«Потерпи сынок… уже полегче».

Прижимая к сердцу своё чадо,
Пальцами сведёнными, поближе,
Слушала, как лучшую награду:
«Мама… Мамочка… Я – жив, я – выжил!

Я контужен был и сильно ранен.
И не помнил имени и рода.
Только вот вчера дружок, татарин,
Поступил к нам из шестого взвода.

С головы, как пелена упала,
В миг один, как с дерева листочек…
Если б знал, что ты меня искала,
Побежал бы…». «Ничего, сыночек…

Мама рядом, значит всё в порядке.
Дай-ка, потеплей тебя укрою.
Подремли, ну хоть минуту, сладкий,
Буду я всегда теперь с тобою…

Баю бай... Стелю тебе постельку...
В новый день начнётся жизнь сначала...».
И коляску, словно колыбельку,
Худенькой рукой своей качала.

"Боль ты, боль…, заклятая подруга.
Что ж тебе спокойно не живётся?
Что в груди закручиваешь туго?
Видно знаешь - своего добьёшься...

Всё ж, хочу сказать тебе - спасибо,
Что дала мне свидеться с сыночком...".
И, последние забравши силы,
Мир померк, и сузился до точки...

Раскрутилась старая пружина,
Полыхнуло сердце… и сгорело.
Мать в глаза испуганные сына,
В миг последний счастливо смотрела…


У одной могилы на погосте
Роз не переводятся букеты.
Воробьи заглядывают в гости,
Мчится мимо ласковое лето.

И на нотах красного заката
Ветер напевает свои гаммы,
Той, которой вместо скорбной даты,
Выбили одно лишь слово «МАМА»…
Невеста
Изувеченной раненной птицей
Бьётся сердце её по утру.
И опять до рассвета не спится:
"Видно точно - к Покрову помру...".

Как давно утомившийся путник,
Догорая, лампада чадит.
Да Николушка - верный заступник,
С укоризной с иконы глядит.

"Ведь девятый десяток годочков,
Нужно меру, наверное, знать.
Нерождённые трое сыночков
Ждут уже, и батяня, и мать...

И на райской зелёной поляне,
Как тогда, под кудрявой ольхой,
Знаю - ждёт с нетерпением Ваня,
Лепесточек оторванный мой...

Нецелованной юной невестой
На свиданье к нему побегу.
С васильковым подолом небесным,
С белым бантом на правом боку.

И Господние кущи качая,
Захлебнутся колокола!
Я скажу ему, если не знает,
Что всю жизнь я его прождала.

От войны всё - до буквы, до точки,
Захочу я ему рассказать.
Будут рядом три наших сыночка,
И, конечно, батяня и мать...".

И морщинистой скорбной дорогой,
На подушку, из выцветших глаз,
Тихо слёзы: "Осталось немного,
Чтоб смогла я увидеть всех вас...".

Полетит чистый звон Благовеста,
Разрезая туманный покров.
Перекрестится тихо невеста
На девятом десятке годов...
Страницы: Первая Предыдущая 1 2 3 4