Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Павла (3 часть)

+2
Голосов: 2
Опубликовано: 1758 дней назад ( 1 сентября 2014)
3.
Наутро погода испортилась. Солнце спряталось за тучи и горевало вместе с хуторскими. Мужиков забирали на войну. Пока самых молодых.
За призывниками из района приехал грузовик. Провожали всем миром. Бабы тайком утирали слезы, ребятня висла на уходящих отцах, братьях.
Андрея провожали: мать, сестры и Павла.
Конопушные сестренки-двойняшки пяти лет от роду, замаявшись стоять, залезли к Андрею на руки. Мать тихонько плакала и одно повторяла:
- Сыночек, ты пиши, не забывай…
Опустошенная, с опухшими глазами, девушка стояла рядом, держала его за край рубахи и беззвучно шептала:
- Только вернись, только вернись…
Суровый военный, посмотрев на часы, гаркнул:
- По машинам!
Бабы запричитали, мужики, расцеловав на прощание своих, полезли в кузов.
Андрей спустил с рук сестер, обнялся с матерью и повернулся к Павле.
- Ждать не прошу. Но помни, пожалуйста, помни…
Наклонившись, он крепко поцеловал ее в губы. Затем резко развернувшись, не оглядываясь, забрался в машину. Сопровождающий военный ударил по борту, запрыгнул в кабину, и старенький грузовик, поднимая клубы пыли, повез новобранцев в неизвестность.
Вот с этого дня и началась для хуторских война. Все понимали, что не вернется уже никогда прежняя жизнь, и теперь у детей закончилось детство, а у стариков не будет спокойной, беззаботной старости.
Через месяц пришла очередь и старшего Рыбалко уходить на фронт. Имея в запасе два дня, он хватался за все: латал крышу, забивал хрюшку, солил сало, старался сделать все, чтобы его женщинам легче зимовалось. Жена ходила за ним хвостом, пыталась помочь, но ничего не получалось – все валилось из рук.
Провожая мужа, она не выдержала: вцепилась в него мертвой хваткой и взвыла:
- Не пущу!
Насилу успокоили. Отец взял с дочери обещание присматривать за матерью:
- Дочура, оставляю тебя за старшую. Мамка наша, видишь, как переживает – вся надЁжа на тебя.
- Батя, вы за нас не беспокойтесь, себя берегите! – Павла, из последних сил сдерживая слезы, обняла отца.
Уже осенью, в октябре 1941 года Ростовская область стала прифронтовой.
Не встречая на широких донских степях преград, ветер доносил до хутора раскаты далеких взрывов. Бабы крестились, а возбужденные мальчишки спорили, кто стрелял – наши или фрицы. Всегда сходились на том, что наши.
Лишившись стольких рабочих рук, хуторские, забыв об отдыхе, день и ночь собирали урожай. Впереди была долгая зима, которая по всем приметам обещала быть суровой и бабы, стиснув зубы, ломаясь на полях и огородах, старались выбить из головы тяжкие мысли.
Почта, хоть и не регулярно, но, все ж таки, доносила письма от ушедших мужиков.
Отец писал исправно и с каждой оказией от него приходил белый треугольник, а то и два. Служивый рассказывал, что в часть с ним попали три земляка, и теперь держатся они вместе, и кормят их от пуза, и, вообще, все у него хорошо. Мать после этих писем успокаивалась, светлела лицом, и какое-то время после прочтения ей казалось, что муж просто уехал командировку в район или в Ростов, куда по хозяйственным делам до войны ездил часто.
Андрей Павлине не писал. С замиранием сердца она ждала, но среди горы треугольников никогда не было адресованного именно ей.
Меркуловы жили на соседней улице. ХвОрая еще до войны, мать Андрея сейчас и вовсе слегла. В отличие от соседей она не сделала заготовок на зиму, не запасла дров, и теперь ее и пятилетних дочек ожидала голодная и холодная зима.
Решившись один раз зайти и спросить про письма от Андрея, Павла стала ходить к Меркуловым часто. Засучив рукава, она убралась в хате и на базу, собрала оставшийся урожай с чахлого огорода, настирала белье, накупала девчонок.
Избалованная, прижаливаемая матерью, теперь была она другой: с начала войны каждый день падал ей на плечи прожитым годом, и ощущала сейчас она себя куда старше этих беспомощных женщин – своей и Андреевой матери.
Весточки от Андрея матери хоть и не часто, но все ж таки приходили. Он писал, что как тракториста его определили в танковую дивизию, что сейчас их интенсивно учат, а больше рассказать ничего он не может, потому как – военная тайна. Письма эти Павлина бесконечно читала вслух малограмотной женщине, пропуская места, где он расспрашивал мать о Павле. Их она перечитывала в одиночестве, всматриваясь в каждую букву, написанную любимой рукой.
Почему Андрей ей не писал, Павлина понимала. Не веря в то, что такая девушка, полюбив всем сердцем, будет ждать его с войны, считая, что ее откровения в день перед его уходом на фронт были минутной девичьей слабостью, парень сделал выбор за них двоих. И как не тяжела была разлука, уж так сильно Андрей любил Павлу, что не хотел никаких жертв с ее стороны.
Гордыня, столько лет взращиваемая в Павлине матерью, не давала ей написать, что все это не так, что готова она бежать за ним на край света, а если нужно, то и ждать всю жизнь.
Пока она металась в поисках решения: рассказать ли солдату о своих чувствах, а если уж и открыться, то, как лучше это сделать, судьба решила все быстрее.

Продолжение следует.
Комментарии (2)
Марат Валеев #    1 сентября 2014 в 14:15
Ох, чувствуется, достанется на долю Павлы!..
Ирина Коротеева #    1 сентября 2014 в 18:35
Да, придется ей хлебнуть.